Глава XXIV: Шпионаж нового (или старого) уровня.

28 декабря, 16:45. Комната отдыха при Лаборатории №1. Пасочки в режиме ожидания

      Пока Екатерина, склонившаяся над своим терминалом в секторе «А», — ей под конец рабочего дня как раз пришло «письмо» от Мирошниковой, — вчитывалась в блестящее «протоколирование» действительности, Рома с Полиной уже вовсю кублились в отдельной комнате при лаборатории, готовясь к уходу. Рома сидел на диванчике, держа в руках вейп со вкусом вишни, но не парил, соблюдая «регламент некурящей комнаты». Полина, уже переодевшись в свою аккуратную, но дорогую гражданскую одежду, быстро поправляла макияж перед зеркалом. — Ты думаешь, Тоха сегодня правда в пять уйдёт? — спросил Рома, его голос был полон скепсиса. — Он же работоголик-Евклид. Его только запечатывание в сибирском лесу способно остановить, и то на пару дней. Полина, аккуратно нанося помаду, усмехнулась. — Он сказал: «организм сбоить начал». Это, Ромчик, его личный протокол капитуляции. И я этому рада. Я же ему столько раз говорила: «Ты не аномалия, чтобы работать без регламента сна и питания». Она обернулась, её взгляд был довольным и собственническим. — А вот насчёт новенькой… Лизавета Алексеевна меня немного напрягает. — Чем? — Рома засунул вейп в карман. — Она тихая, работает как сервер без ошибок и, главное, не спорит. Идеальный регламентный сотрудник. Она, кстати, только что у меня проводку проверяла. — Не в этом дело, — Полина подошла и села рядом с ним, понизив голос. — В ней слишком много… аналитического рвения. И она слишком быстро стала «личным секретарём» у Тоши. Я его только-только на стабилизацию вывела, а она уже в курсе про флейту и прочие критические лог-файлы. Рома пожал плечами. — Ну, Тоха всегда брал в команду тех, кто может анализировать хаос. А эта… она чистый лист, Поль. И её чистота данных меня даже впечатлила. Я ей спокойно отдал все логи Лаборатории №3 для валидации. — А ты должен был дать ей только регламентированные! — Полина резко выдохнула. — Ромка, ты не понимаешь. Она слишком быстро нашла с ним общий язык. Он ей открыл больше, чем нам всем за последние дни. Она даже знает, какой чай он пьёт! Рома засмеялся. — Полюсик, ты ревнуешь. У Тохи два якоря: ты — эмоциональный и Катя — аналитический. Теперь появился третий — Лиза: аналитический, но без исторического багажа. Это стабилизирует систему. Полина посмотрела на него с сомнением. — Может быть. Но ты за ней следи. Если она начнёт выходить за рамки рабочего регламента, мы должны вмешаться. Наш протокол семьи важнее любого нового аналитического «якоря». В этот момент дверь комнаты отдыха приоткрылась, и на пороге появилась Катя. Она уже держала в руках свою сумку и смотрела на часы. — Что, пасочки? Готовы? У меня осталось ровно пять минут на «присядем на дорожку». И, Полюсь, я думаю, тебе стоит попридержать свой протокол семьи. Мирошникова прислала мне блестящий запрос по инвентаризации лисички. Она работает чище, чем кто-либо из нас. — Ну, подожди, Катюх. Регламент времени нарушать нельзя. Раньше пяти — ни-ни. — Ой, господи, Фёдорова всё равно нет! — фыркнула Катя, пшикаясь духами… с клубничным ароматом. — Кто нас спалит-то? Тоха Борисович? Блондинка усмехнулась, присаживаясь рядом с Полиной и посматривая на часы, что висели над зеркалом. — О, подвести надо. На моих уже пять. — Брешут твои смарт-часы, — отмахнулся Роман, сверяясь со своими, механическими. — Ну, на пару минут если только отстают. Без десяти. Ждём этих двоих. Полина, полностью собранная и уже не такая напряжённая, как в столовой, обратилась к Роме: — Ты, Ромчик, лучше расскажи, чем тебя так впечатлил «протокол чистоты данных» Мирошниковой? Она же тебя, по сути, на очередной аудит вызвала. Прямо с берега. Рома пожал плечами в который раз, его глаза слегка поблёскивали от гордости за своё логистическое чутьё. — Ну, она сразу вышла на субъективное смещение в логах Лаборатории №3. Это та штука, которую я списал на старую проводку. Я знал, что там что-то не так с фоновым шумом, но не было установки это проверять. А она, как новый лаборант, имеет инициативное право. В общем, она правда чисто работает. Даже наша мисс-регламент признала это почти сходу. Не то, что Тоха, который сразу начинает с «аномальной херни». Катя, положив сумку, добавила, подтверждая слова Ромы: — У неё аналитический стиль — это просто произведение искусства. Её запрос по лисичке сейчас — это идеальная ложь как раз для Тошки. Она запрашивает вес и спектры под видом рутинного «протокола инвентаризации Тихонова», хотя на самом деле ищет аномальные следы. Она очень умна. И это, Полинчик, должно тебя стабилизировать, а не напрягать. Полина вздохнула, признавая силу аргументов. — Ладно. Умная. Но Тоша ей слишком много доверяет. А я не хочу, чтобы она стала ещё одной переменной, которую нам придётся спасать. Да и слишком уж всё снова ведёт к «идеальной лжи Антона».

28 декабря, 16:50. Кабинет профессора Петрова. Анализ доверия

      В это время, в своём кабинете, Антон сидел, опершись локтями о стол, и смотрел на пустое место, где часом ранее находилась новая подчинённая. Он не приступал к работе, а просто ждал заветных пяти вечера. Его мысли были тяжелы, но необычайно упорядочены. Я ей рассказал про РПП, которое на самом деле «Протокол: Самоотрицание». Я доверил ей «Секретный Протокол Спасения» Полины. Я послал её с идеальной ложью к ребятам. Тоша осознал, что Лизавета Алексеевна Мирошникова, которую он нанял всего два дня назад, стала его единственным доверенным лицом; ибо являлась нейтральной переменной и работала с чистой, беспристрастной логикой. Полина работала с эмоциями, Рома — позиционировался на технике и логистике, но без тонкости. Катька — была этой самой точностью, но меркантильной, однако. А эта Лиза — регламент, который не сломан личной историей. Пока что. Антон взял в руки батончик Ромы, который остался на столе, и медленно откусил. — Протокол питания активирован, — прошептал блондин сам себе. Он впервые за долгое время почувствовал, что не одинок в своём хаосе. У него появился аналитический союзник, который не требовал терапии и попыток вернуться к нормальной жизни, не прибегая к извечному самоконтролю, который последние несколько лет не был знаком даже ближайшим коллегам.

***

28 декабря, 16:58. Комната отдыха при Лаборатории №1

— И где они? Я сейчас сам нервничать начну! — вскочил Роман, по привычке набирая номер Антона. Катя закатила глаза. — Рома, ты знаешь, что он никогда не берёт трубку, когда «сидит на регламенте». — Но регламент кончается через две минуты! — прошипел Рома в трубку, которую Антон, конечно же, не поднял. — Если он не придёт, Поля нас всех заставит ждать. А я обещал… — Ты обещал мне, Ромчик, — мягко поправила Полина, хотя в её голосе уже слышалось лёгкое напряжение. Она не хотела, чтобы Антон нарушал свой «протокол отбоя», который сам же и провозгласил в присутствии многих лиц, которых позднее, наверняка, окрестил «лишними». — Но сегодня я верю, что он придёт. Лиза с ним. Она заставит его соблюдать регламент. — То есть, новая девчонка теперь наш контролёр времени? — усмехнулась Катя, поправляя идеальную укладку. — Ладно. Мне нравится.

28 декабря, 17:00. Лабораторный корпус

Дверь в кабинет Антона Петрова, к удивлению всех, громко хлопнула. Ровно в пять. Антон появился в коридоре. Он выглядел уставшим, но собранным. За ним, на расстоянии, позволяющем не нарушать личного пространства и субординации к начальству, следовала Елизавета Мирошникова. Оба направились к комнате отдыха, чтобы присоединиться к «пасочкам». — Я здесь, — сухо констатировал Антон, входя в комнату. — Регламент соблюдён. Рома выдохнул, сразу же отключая звонок. — О, Тоха. Чудо. Ты как, поел там чего-нибудь? Антон кивнул, показывая, что тема закрыта. Он взял свою сумку. — Да. Протокол питания активирован. Полина, сияя от радости, встала и подошла к нему, но на этот раз ограничилась лишь быстрым, дружеским объятием, не рискуя нарушить хрупкую стабильность момента. — Молодец, Тошенька. Я горжусь твоим прогрессом. Катя посмотрела на Лизу, которая оставалась стоять у двери, с негласным уважением. — Елизавета, я получила ваш запрос. Он… исключительно регламентирован. Я предоставлю данные завтра утром, как и просили. Увидимся. — Благодарю, Екатерина Сергеевна. До завтра, — ответила Лиза. Все пятеро вышли из комнаты и направились к лифту. «Четвёрка» и их «аналитический якорь». В лифте царило обычное, слегка хаотичное молчание. Рома, не выдержав, хлопнул Антона по плечу. — Ладно, Тох. Ты молодцом. Завтра вечером у нас, может быть, нерегламентированный ужин? Без работы. Просто семья. Антон покосился на Лизу, которая молча смотрела вперёд. — Я пока не готов нарушать протокол стабильности Полины, Ромчик. Посмотрим. Они вышли из Фонда. На улице было уже темно, горели фонари. — Лиза, — сказал Антон, поворачиваясь к ней, пока остальные трое шли впереди. — Ты не только сэкономила мне время, но и спасла от очередного эмоционального кризиса. И самое главное: ты не задаёшь вопросов там, где не нужно. Блондин слегка улыбнулся. — До завтра. И не забудь: мы действуем по «новому регламенту». — До завтра, Антон Борисович. И я никогда не забываю текущий регламент, — ответила Лиза. Она повернулась и пошла к остановке. Антон смотрел ей вслед. Впервые за долгое время он чувствовал, что его мир, разбитый аномалией, возможно, снова обретёт порядок, если он будет следовать логике своего нового сотрудника и стабилизации от «терапевта» Морозовой. Только Антон собрался отойти в сторону и начать вызывать такси, как вдруг мимо него медленно проехал уже прогретый «Лексус» Пятифанова. — Прыгай, подвезу, что ли, — легкомысленно бросил шатен, для «приличия» посигналив и чуть заглушив магнитолу, из которой уже доносился какой-то блатняк. — А то замёрзнешь и заболеешь. Сам знаешь, что это «нерегламентированно». Антон немного смутился, отступив назад от машины. — Не, Ром, извини. Едь сам лучше. Меня сегодня весь день мутит, давай без сумасшедших поездок обойдёмся. Лучше на автобусе, — быстро ретировался он, хотя минуту назад хотел ехать на такси. — Мутит его, — фыркнул Рома, добавив громкости. — От работы, значится. Слыхал поговорку: «от работы кони дохнут»? Так что не переусердствуй, ладно? — Да… — непонятно с чем согласился Тоша, — только музыка твоя мне не нравится. И это только одна из причин, почему твоей компании я предпочту пыльный автобус. — Что «да»? Пизда, — случайно выругался Рома, молниеносно забыв о приличии. — Наличка хоть есть? — Пятьсот рублей. — Ебать, мажор, — ухмыльнулся шатен, но даже с какой-то искренностью. — Может, правда на такси лучше? — Нет, я передумал. Так разменки больше будет. — Передумал он. Ладно, бывай, экономист. До скорого. Рома резко дал по газам, и «Лексус» с рёвом удалился, оставляя Антона в клубах выхлопных газов. Антон поправил очки и, наконец, облегчённо вздохнул. Регламент одиночества соблюден. Он повернулся и направился в сторону автобусной остановки, чувствуя, как холодный, чистый воздух остужает его перенапряжённую голову.

***

      Антон стоял на остановке, его взгляд был прикован к логистическому расписанию. Даже в обычной жизни он искал регламент. Лиза — «Протокол: Истина». Нашла 153.8 Гц и Морозову. Полина — «Протокол: Скрытное Спасение». Настроила флейту на удержание, чтобы потом вернуть Яна. Катя — «Протокол: Чистота Данных». Её нерегламентированные логи стали ключом. Рома — «Протокол: Логистика». Ненамеренно оставил следы доступа Полины и скачки в энергопотреблении. Вся «четвёрка» оказалась замешана в нарушении регламента из-за эмоциональной переменной. И только Лиза, доселе нейтральная, смогла это распутать. Парень достал телефон, но вместо звонка или чата открыл заметки. Новый Регламент (Петров/Мирошникова): 1) SCP-404-RU-A2 (Флейта): Настроена на частоту удержания (153.8 Гц) Морозовой П.М. (25.12). 2) Цель ПМ: Восстановление субъекта SCP-404-RU (Ян), а не нейтрализация. 3) След. шаг: Анализ логов SCP-404-RU-A1 (Лисичка), полученных от Смирновой Е.С., для определения текущего состояния аномалии. Ищем тепловое или весовое смещение — признак активации удержанной субъектности. Антон почувствовал мрачную уверенность. Он знал, что делает, и ему не нужно было ничьё одобрение. Через несколько минут подошёл его пыльный автобус номер двенадцать. Антон вошёл в него, вдыхая запах старого дерматина и дизеля. Это был идеальный, не-аномальный фон для планирования. Войдя в автобус и по привычке одевая наушники (в отличие от «Ромки-неформала», он любил более «приземлённые» песни, вроде «Верасов» или уже нашумевшего солиста Сергея Лазарева), Тоша положил водителю купюру. — Меньше не будет, — горько усмехнулся Антон, кладя водителю на приборную панель свеженькую пятисотку. Видимо, с аванса. — Ебать, мажоры, — скопировав Ромкину речь, шутливо ругнулся мужчина-водитель, но не стал отыгрываться за «нехватку мелочи», отсчитав парню необходимую сдачу. — Ладно, пацан, не обессудь. Работа такая. Антон взял сдачу и, не проронив больше ни слова, прошёл в дальнюю часть автобуса. Он сел у окна, включил плейлист, и мир Фонда, аномалий и протоколов начал медленно растворяться в ритмах «Верасов». Для Антона это был необходимый «регламент очищения». Он позволял эмоциональному хаосу выветриться, чтобы к утру осталась только чистая, аналитическая логика. Его глаза закрылись, но мозг продолжал работать, теперь уже без спешки: проверить, как Лиза структурировала запрос Кате. Нужно убедиться, что Полина не сможет вычислить их «новый регламент».

***

Тем временем, Рома уверенно вёл машину, а Катя сидела рядом, просматривая что-то на своём планшете. — Ты почему такой молчаливый, Ром? Небось, жалеешь, что Тоху не подвёз? — спросила Катя как бы невзначай. — Нет, не жалею. Ему сейчас лучше одному переваривать свой «протокол самоотрицания». Я о другом думаю, Кать. О новой «секретарше», ой, то есть, лаборантке. Шатен сделал паузу, обдумывая слова. — Она слишком регламентирована. Это ненормально. Тоха — он такой, потому что у него, ну, хаос внутри. Поля — потому что у неё детская травма. А Мирошникова? Она пришла, увидела наш хаос, увидела нашу аномалию, и даже не моргнула. Я ожидал подобие Сорокина — даже тот знатно зассал, хотя пацан. Катя кивнула, отрываясь от планшета. — Согласна. Её «аналитический якорь»… он чище, чем у меня. И её «Протокол: Чистота Данных» был идеален. Она убедила меня, что её запрос — это рутина, хотя на самом деле она ищет следы аномалии. Точно тебе говорю. — Именно, — Рома стукнул рукой по рулю. — Она пришла и за день разгадала половину протокола семьи. Полина её уже ревнует. Тоха ей доверяет больше, чем нам. И она влезла в мои логистические лог-файлы без моего ведома, используя регламент. Рома посмотрел на Катю. — Я не говорю, что она плохая. Наоборот. Но да, она новая переменная, Кать. И она работает так, будто её личный регламент — это стабилизация и анализ. Но только не химических компонентов, а… людей, Катюха. Нам нужно за ней следить. — «Протокол: Наблюдение»? — уточнила Катя. — Именно. Она не должна сломать наш «Протокол: Семья». Я ей верю в плане работы, но не в плане личной лояльности. Она слишком идеальна. Катя улыбнулась, её клубничный аромат заполнил салон. — Хорошо, Ромчик. Будем держать «идеальную переменную» на карандаше. И если она начнёт нарушать регламент нашей четвёрки, мы её отрегулируем.

***

28 декабря, 17:40. Такси. Дорога на Медвежьегорск

      Полина, тем временем, ехала в свою квартиру под Медвежьегорском на такси, глядя в окно на проносящиеся сосны. В её голове всё ещё звенело тревожное несоответствие: с одной стороны, Антон стал стабильнее, с другой — Лиза слишком быстро получила доступ к его внутреннему регламенту. Она решила предупредить Антона, используя их личный, нерабочий канал. Открыв чат с «Тошенькой» (который она никогда не переименовывала), Полина быстро напечатала сообщение, стараясь сохранить «протокол заботы», но добавить немного «предупреждения». Полина (17:40): Ты молодец. Я горжусь, что ты ушёл в 17:00. Не нарушай этот новый регламент, пожалуйста. Иди домой, поешь нормально и отдохни. И дай Лизавете Алексеевне выходной. Она слишком хорошо работает. А слишком хорошо — это уже нерегламентированно. Она выдохнула. Теперь Морозова должна была проверить свои собственные переменные. «Протокол: Ян» был самым важным. Если Тоха и Лиза начнут копать слишком глубоко в акустику флейты, — они могут наткнуться на её секретный «протокол спасения». Полина открыла второе, зашифрованное приложение на телефоне, которое использовала для удалённого мониторинга. Это был не звонок, а широковещательный частотный маяк, настроенный на ту самую, удерживающую частоту 153.8 Гц, которую она вложила в флейту двадцать пятого. Если бы субъектность Яна начала «сбоить» или исчезать, маяк должен был дать отрицательный резонанс. «Прости, Тошенька. Я не могу тебе сказать. Но Ян должен иметь шанс. Я должна убедиться, что запечатывание — это только временный регламент…» — подумала про себя Полина, уже подъезжая к своему подъезду. Она нажала кнопку «активировать мониторинг». На экране появились стабильные, ровные волны. Не было отрицательного резонанса. Удерживающая частота работала. Субъектность Яна была надёжно запечатана внутри SCP-404-RU. Полина облегчённо откинулась на спинку сиденья, когда машина постепенно въезжала на территорию сектора её жилого комплекса. Её секрет пока был в безопасности, и никто, даже «аналитический якорь» — Лиза, не мог догадаться, что «Протокол: Стабилизация Антона» — это лишь прикрытие для её собственного, аномального протокола.

28 декабря, 17:45. Автобус №12

Взглянув на загоревшийся экран айфона, Антон тут же открыл новое сообщение, — в противовес тому, что «игнорировал» другое сообщение от Полины, подписанное ею «П. М.», днями ранее, — и напечатал ответ: Антон (17:45): Полин, прости, что заставил тебя волноваться. А себя… чуть до истощения не довёл. Но моральное, похожу, снова случилось. Насчёт выходного… сомневаюсь, что Лизка захочет его брать. Но и мне не предлагай. Я ведь её непосредственный руководитель. И спасибо за всё. И за осквернение флейты в том числе, хоть тогда, пока мы в сарае прятались, я испугался, когда ты на неё плюнула. Антон отправил сообщение. Он намеренно упомянул «осквернение флейты» (ритуал, который она совершила перед ним), чтобы Полина увидела в этом эмоциональное подтверждение его доверия к ней. Он должен был убедить её, что его расследование касается только внешнего хаоса, а не её личного протокола. Он убрал телефон, но тут же достал его снова, переключаясь на защищённый канал связи с Елизаветой. «Полина активировала защиту. Нужно действовать быстрее», — подумал Антон, вчитываясь в последние строчки предупреждения подруги. Елизавета, видимо, ещё не успела добраться до дома, поскольку ответ пришел мгновенно. Антон (17:47, Secure Chat): Лиза. Срочно. Полина заметила твоё «слишком хорошее» выполнение регламента. Она подозревает нерегламентированную активность. Сейчас она вне Фонда, ищет стабилизации. Антон (17:47, Secure Chat): Наш новый регламент под угрозой. Твоя задача: найти способ временно удалить или заархивировать те логи доступа Ромы (Лаборатория №3, 25.12), которые мы сегодня использовали. Если Полина, по совету Кати, запросит аудит логов доступа задним числом, мы провалимся. Она не должна найти свой след. Лиза (17:48, Secure Chat): Поняла. Я сейчас на полпути домой, но у меня есть удалённый доступ к лог-серверу Романа Евгеньевича через вспомогательный регламент Лаборатории №3. Я могу «списать» эти конкретные логи на «ошибку синхронизации» во время праздничных дней. Антон (17:48, Secure Chat): Идеально. Протокол: Чистка следов. Приступай. И не забудь, что мы ждём логи лисички от Кати завтра. Лиза (17:49, Secure Chat): Принято. Регламент: Исполнение — активирован. До завтра, профессор. Антон убрал телефон. Автобус медленно тащился сквозь вечерние пробки. Его «новый регламент» только что столкнулся с «протоколом семьи». И победить в этой битве могла только абсолютная скрытность. Блондин закрыл глаза. Усталость была тотальной, но стратегическая победа этого дня приносила некоторое удовлетворение. Петров, только что отправивший сообщения Полине и Лизе, чтобы спрятать следы своего расследования, откинулся на спинку сиденья. Его глаза случайно скользнули по экрану, и он заметил: в его рабочей почте, в папке «Непрочитанные», исчезло одно письмо. То самое, нерегламентированное, отчаянное письмо Алисе Корневой. Он быстро перешёл в папку «Входящие». И там, среди рабочей переписки, было одно новое, непрочитанное сообщение. От: Алиса Корнева [alice.korneva@domain.ru] Тема: Re: Лиса. Дата: 28 декабря, 17:49. Содержание: Здравствуйте, Профессор Петров. Я получила Ваше письмо, хотя оно было отправлено… достаточно давно. Мой адрес очень странный, да. Поэтому я пишу с иного, чтоб лишний раз Вас не пугать. Это последствия старой работы. Со мной всё в порядке, насколько это возможно. И да, я не ждала этого письма. Я думала, что та история для Вас закрыта навсегда. Я не знаю, о какой лисе Вы говорите. Но я помню ту Лису. И помню те обстоятельства. Если Вам действительно нужна моя помощь, как Вы написали, — это очень нерегламентированно.с Вашей стороны. Но, зная Вас, я понимаю, что это должно быть критически важно. Я готова помочь. Но я не вернусь в Фонд и не буду контактировать с Полиной. Вы меня понимаете. Укажите место и время. И пришлите подробности. Без лишних эмоций. Только суть. Антон замер. Музыка Сергея Лазарева резко оборвалась, хотя он не нажимал на паузу. Это была другая Алиса. Не та, что запечатана; но та, кто знал и понимал его прошлое, его регламенты и его фобии. Алиса Корнева — бывший сотрудник Лаборатории Аномальной Акустики, которую он давно считал «нейтрализованной переменной» после скандального ухода из Фонда много лет назад. Она была экспертом по фоновому резонансу и скрытым частотам. Она знала про «протокол семьи». Она знала, почему её бывший коллега не может контактировать с Полиной по этому вопросу. И она ответила ровно в тот момент, когда «Протокол: Чистка следов» был активирован. Антон почувствовал, как его ментальный регламент снова начал давать критический сбой. В его игру вмешался новый, непредсказуемый игрок. — Чёрт, — прошептал парень, осознав, что «новый регламент» придётся срочно менять. «Или можно просто не вступать в конфронтацию с этой… Алисой», — пронеслось в голове у Антона, когда он заметил, как автобус подъезжает к своей остановке близ квартирного комплекса в Медвежьегорске. Эта мысль была логичной и регламентированной. У него уже есть Лиза — «аналитик со рвением»; у него есть подтверждение вины Полины, пусть и косвенной, и он ждёт логов лисички. Зачем вводить в систему старую, непредсказуемую ошибку? Однако Алиса Корнева была не просто ошибкой. Она была мастером акустики. Если кто и мог пробить удерживающую частоту Полины и понять истинное состояние Яна, — то только она. Антон вышел из автобуса, вдохнул морозный воздух и, игнорируя собственный протокол отбоя, достал телефон. — Я не могу позволить, чтобы нашу «семью» разрушил какой-то… Ян. Я должен знать, что делает Полина. И Алиса — это самый быстрый, хотя и самый грязный способ получить чистые данные. Он быстро открыл защищённый чат с Лизой. Антон (17:56, Secure Chat): Лиза. Протокол: Чистка следов временно приостановлен. В систему введена новая, нерегламентированная переменная. Алиса Корнева (бывший МНС акустики). Она только что ответила на моё старое письмо. Она эксперт по фоновым резонансам. Антон (17:57, Secure Chat): Её протокол лояльности не к Фонду, но, возможно, к истине. Нам нужно её аналитическое заключение по 153.8 Гц и флейте, не привлекая внимания Полины. Антон (17:58, Secure Chat): Твоя задача: 1) Найти нейтральную зону. Максимально неслужебное, тихое, безопасное место для встречи в городе завтра (до получения логов лисички от Кати). Без кофеен, без Фонда. 2) Подготовить данные. Зашифровать ей лог 153.8 Гц (Катин файл) и ключевые выводы по протоколу Полины (даты, время). Не объяснять причину нашей слежки, только факт наличия смещения. Антон (17:59, Secure Chat): Мне нужно быть уверенным, что она не выйдет на Полину самостоятельно. Ты наш щит регламента. Действуй. Лиза (18:00, Secure Chat): Принято, профессор. Новая переменная обработана. Я займусь геолокацией и шифрованием. Место встречи будет максимально нерегламентированным, как вы и просили. Протокол внешнего аудита активирован. До связи. Антон убрал телефон и направился к подъезду. Его отдых снова был сорван, но теперь у него была цель, выходящая за рамки психосоматики. Он собирался устроить секретную встречу между двумя самыми блестящими, но нестабильными аналитиками своего прошлого и настоящего.

28 декабря, 2015 года. 19:30. пос. Вичка, Медвежьегорский округ. Квартира Антона

      Антон, едва добравшись до своей квартиры в Медвежьегорске, начал быстро переодеваться. Скинув куртку и наспех переодеваясь в более комфортную, домашнюю одежду, он включил ноутбук, чтобы проверить, справилась ли Лиза с протоколом «чистка следов», и тут же увидел уведомление на корпоративной почте. В папке «Входящие» светилось новое, официальное письмо от Лизы. Тема: Уточнение протокола: Внешний Аудит и Нейтральная Зона (Secure). От: Мирошникова Е.А. Содержание: Антон Борисович, В дополнение к нашей нерегламентированной переписке, я хотела бы официально зафиксировать: корпоративная почта с точки зрения информационной безопасности не является оптимальным каналом для обсуждения «внешнего аудита» и связанной с ним «нейтральной зоны». Особенно учитывая оперативную чувствительность нашего текущего «нового регламента». Прошу прощения за вторжение в Ваше личное время, но соблюдение протокола конфиденциальности является приоритетом. С уважением, Е.А. Мирошникова. Антон усмехнулся. Лиза была чище его. Он только что пытался спрятать следы от Полины в логах Ромы, а она тут же указала на дыру в его собственном регламенте безопасности. Он быстро ответил, используя свою корпоративную почту в последний раз для этого вопроса. Антон [19:35, корпоративная почта]: Елизавета Алексеевна. Принято. Ваш протокол конфиденциальности — абсолютно верен. Я предлагаю перейти на менее контролируемый канал. Если у Вас есть личный, неслужебный адрес электронной почты или защищенный мессенджер, прошу предоставить его для дальнейшей конфиденциальной координации. И, да, я не думал, что мне когда-либо снова понадобится личная почта для рабочих вопросов. Мой неслужебный канал: tohameow123@inbox.ru Дальнейшую координацию по Алисе Корневой ведите только через этот адрес. Закрываю корпоративный канал связи по этой теме. А.Б. Петров. Антон закрыл корпоративную почту. Он почувствовал себя, как подросток, создающий секретный чат.

28 декабря, 19:45

Не прошло и десяти минут, как на tohameow123@inbox.ru пришло новое сообщение от Лизы. Тоже, кстати, милота милотой, а именно — alyssamilk@inbox.ru. Полина, как любительница всего «няшного», одобрила бы… или Алиса, страшно сказать. Неважно, какая из них, — главное, больше нужного с ней не переписываться. Мало ли… Тема: Протокол: Внешнего Аудита. Нейтральная Зона Определена. От: [личный адрес Лизы] Содержание: Антон Борисович, Я учла все переменные: акустическая нейтральность, отсутствие логов доступа Фонда и минимальный социальный трафик. Я определила нейтральную зону как Заброшенный Музей Картографии (Муниципальное хранилище, закрыто с 2012 года). Объект находится на окраине города, не принадлежит федеральным структурам и не оснащен современными системами. Внутри есть старый «сухой» зал для экспозиций с толстыми стенами. Акустически это лучшее место для обсуждения спектральных данных. Единственный доступ — через пожарный выход на втором этаже, который я могу регламентированно открыть и закрыть. Вероятность пересечения с Полиной или Ромой — 0,01%. Может, завтра? 29 декабря, 06:30. До начала рабочего дня. Я отправлю Вам зашифрованный пакет данных для этой Алисы Корневой к полуночи. Вы должны быть уверены, что она не сможет дешифровать его без Вашего устного регламента-ключа. Протокол встречи разработан. С уважением, Е.А. Мирошникова. Антон прочитал сообщение дважды. Это было совершенство. Не просто место, а стратегический пункт для проведения секретной операции. Парень быстро напечатал короткий ответ: Антон (19:50, tohameow123@inbox.ru): Я бы присвоил вам «премию чистоты регламента», но финансовый учредитель у нас, увы, Пятифанов. Нейтральная зона принята. Жду шифр. До завтра, Лиз. Антон закрыл ноутбук. Отдых снова не состоялся по «Морозовской программе», но расследование двух, «юных» авантюристов обрело нового, непотопляемого лидера. Петров чувствовал, что завтрашнее утро в заброшенном музее станет точкой невозврата. Либо Алиса Корнева (с какими бы намерениями она бы не относилась к бывшему сотруднику, оказывается) поможет им понять, как «вытащить» частичку Яна из флейты, либо их новый регламент рухнет, едва начавшись, и Полина начнёт действовать неконтролируемо. Взамен «восстановленному» ею же Тоше. Антон отправился на кухню. Не просто на кухню, — за привычной водой или другим напитком, — а чтобы поистине вернуться к обещанию, данному Полине, заботиться о своём организме. Проще говоря, поесть. И что, что время после шести? Пусть на диете сидят жирухи; ему, — с его-то пятидесятью тремя килограммами (ненормально для парня, да, Ром?), — вообще грех жаловаться. Даже если сам потом себя будет немного винить… но от бутерброда почти что в ночи тяжело воздержаться, не правда ли? Антон, закрыв ноутбук, почувствовал удовлетворение, сравнимое с закрытием критической уязвимости в коде. Лиза была не просто сотрудником — она была его зеркалом регламента, которое не боялось указывать на его логические дыры. Заброшенный Музей Картографии в половине седьмого. Это было безупречно. Он направился на кухню. — Итак, протокол питания. Активируем, — пробормотал он. В холодильнике, кроме йогуртов и пары несчастных помидоров, лежали продукты, купленные после настойчивого регламента Полины и Кати. Он достал хлеб, масло и ломтики сыра. Антон посмотрел на часы. Восемь вечера. Нерегламентированное время для ужина, — особенно для человека, который пережил психосоматический сбой. — Пятьдесят три килограмма… Ромка бы сказал, что я — мажор-экономист, который даже на еде экономит, — усмехнулся Антон, вспоминая их сегодняшний диалог. — Ладно. Лиза дала мне аналитические данные, Полина — ментальную поддержку. Я должен дать им обеим стабильного руководителя. Он сделал себе два больших бутерброда с сыром. Это было просто, но сытно. Первый кусочек дался ему тяжело — чувство вины за то, что он «недостойный» или «не до конца искупил», всё ещё сидело в подсознании. Но он заставил себя. — Стабилизация Морозовой не должна быть нарушена, — сказал он, прожёвывая. Пока он ел, его мозг продолжал обрабатывать информацию: Лиза — надежда. Её «alyssamilk@inbox.ru» был почти такой же няшный, как и его «tohameow». Это создавало неформальную, но крепкую связь. Алиса Корнева — рисковая женщина. Она может потребовать слишком много. За все обиды, так сказать. Но её знания акустического резонанса были необходимы. Завтра в полседьмого — время истины. Он доел бутерброды и почувствовал, как усталость наваливается с новой силой. Но это была нормальная, физическая усталость, а не моральное истощение. Антон быстро принял душ и лёг спать.

28 декабря, 23:55

Антон проснулся незадолго до полуночи от уведомления на своём личном канале. От: [alyssamilk@inbox.ru] Тема: Протокол: Внешнего Аудита. Шифр. (Приоритет: критически важный) Содержание: Антон Борисович, Зашифрованный пакет данных (логи 153.8 Гц и хронология протокола ПМ) прикреплён. Устный регламент-ключ, который Вы должны сообщить Алисе Корневой для дешифровки, — это дата и точное время (до секунды), когда Вы впервые услышали флейту в Сибири. Это эмоциональный якорь, который знаете только Вы и, возможно, она. Используйте его. До встречи в Нейтральной Зоне. Не опаздывайте. Я буду ждать у пожарного выхода. С уважением, Е.А. Мирошникова. Антон посмотрел на файл. Дата и время первого прослушивания флейты… он помнил этот момент. Страх, смешанный с фасцинацией. Этот ключ был идеален: он был личным, аномальным.и непроверяемым никем из Фонда. Он улыбнулся. Лиза думала на четыре шага вперёд. — Заброшенный Музей Картографии, — прошептал Антон, прижимая телефон к груди в тёплых чувствах. — Финал начинается на рассвете.

***

29 декабря, 00:20. Квартира Антона. Регламент: Психосоматика

      В первом часу ночи, когда только-только начали сниться хорошие сны, — по крайней мере, без «регламентов» и многолетних событий в сибирском лесу, — Тоша резко проснулся от того, что почувствовал прескверное ощущение тошноты. Снова. Несмотря на то, что токсикоз был присущ только женщинам в определённый период, — по всем ощущениям всё так и было. В смысле, природа его тошнотворного состояния была вполне очевидна; разве что не очевидна причина нередких таких «приступов», — ведь добровольно избавляться от съеденного он никогда не собирался. Антон быстро сел на кровати, сжимая живот. Бутерброды с сыром, съеденные в нарушение регламента вечернего питания, теперь требовали «платы». Это была не просто физиология; это был его «протокол самоотрицания», который не желал отступать, даже когда «метод Мирошниковой» пытался его стабилизировать. «Отлично. Моральное истощение сменяется физическим. Мне бы сейчас Полина прочитала лекцию о «протоколе стабильности» на два часа», — мрачно подумал он. Но и обращаться к врачу, — а тем более, признаваться хотя бы Полине, — не очень-то и хотелось. Ещё одного срыва и «передачи плохого настроения», видимо, боялся. Антон медленно поднялся, дошёл до ванной и выпил стакан воды. Его аналитический мозг уже работал: причина тошноты — высокий уровень стресса + подавленное чувство вины за обман Полины и использование Кати + активация внешнего аудита в очередной раз. Блондин вернулся в постель, заставив себя принять нейтральную позицию. Утро выезда уже близко. Эмоции и физические сбои должны быть временно заархивированы. Но уснуть снова не удалось, — некстати откликнулся телефон, оставленный им в соседней комнате. Недовольно ворча, парень пошёл за своим телефоном и, взяв его с журнального столика, лицезрел ужасающую «картину маслом». Два пропущенных от: Лиза Пять пропущенных от: Полина Мир перевернулся. Обычно он, — весь такой организованный и ответственный, — никогда не позволял себе пропустить даже спам-звонка от рекламной кампании (которыми прикрывался в моменты, когда общался с кем-то дорогим в присутствии других людей), — если те действительно донимали его. Антон почувствовал прилив холодного пота. Пропущенные от Полины означали, что её «протокол стабильности» дал сбой; вероятно, из-за его закрытости или намёка на «осквернение флейты».в последнем сообщении. Но два пропущенных от Лизы… это было катастрофически необоснованно. Лиза никогда не звонила без критически-аналитической необходимости и уж тем более не нарушала его «протокол отбоя». Он сначала открыл сообщения от Полины, больше не смея игнорировать её оповещения ни на секунду. Полина (00:15): Тоша, я не поняла про осквернение флейты. Ты не злишься? Позвони, мне неспокойно. Полина (00:20): Ты спишь? Мне нужно услышать, что ты не думаешь о плохом. Позвони, прошу. (И три звонка подряд) Антон проигнорировал их, зная, что любой ответ сейчас приведёт к получасовому «семейному» допросу. Он переключился на Лизу, более нейтральную переменную. Лиза (00:10): Профессор, звоню, потому что возникла критическая переменная. Лиза (00:12): Не могу связаться с Вами по защищенному каналу. Проверьте функционирование Вашего приложения. Повторная попытка. (И два пропущенных звонка) Антон вскочил. Критическая переменная? Парень тут же открыл зашифрованный мессенджер. Там горело одно, новое сообщение от Лизы, пришедшее только что, после того, как он взял телефон. Лиза (00:31, Secure Chat): Профессор, я смогла временно скрыть логи доступа Лаборатории №3 от аудита. Но я обнаружила, что файлы шифрования для Алисы Корневой были перехвачены на стадии отправки с моей личной почты. Перехватчик не идентифицирован, но имеет чрезвычайно высокий уровень технической грамотности Фонда. Скорее всего, это не Роман Евгеньевич. Антон почувствовал, как его тошнота вернулась с новой силой. — Полина, — выдохнул он. Кто ещё мог иметь доступ к критическим, скрытым файлам и иметь мотивацию? Только та, кто скрывала «протокол спасения» и имела интуитивное знание о его действиях. — Секретный протокол спасения превратился в секретный протокол контроля, — прошептал Антон, нервно барабаня по экрану телефона. Его собственная хитрость сработала ппротив него. Алиса Корнева получила зашифрованный пакет данных, но ключ — дата и время первого прослушивания флейты — был только у Антона. Зато Морозова теперь знала, что Антон расследует её действия, повторно связывается с «внешним аудитом» (Алисой) и пытается скрыть логи. Антон быстро напечатал ответ Лизе, игнорируя звонки Полины. Не сейчас, родная… Он уже всё решил наперёд. Антон (00:33, Secure Chat): Лиза, принято. Ты молодец. Теперь мы знаем, что нас сканируют. Полина знает о нашей встрече утром. Антон (00:34, Secure Chat): Не паникуй. Протокол остаётся в силе. Встреча в музее должна состояться. Но с одной модификацией. Антон (00:34, Secure Chat): Ты не просто ждёшь у пожарного выхода. Ты должна быть внутри музея раньше меня. Твоя задача — акустическое сканирование периметра нейтральной зоны на предмет прослушки. Если Полина там, она не пойдёт на конфронтацию. Она будет слушать. Антон (00:35, Secure Chat): Встреча в 06:30 без изменений. Я буду переменной приманкой. Ты — наш акустический якорь. До половины — полная тишина. Не отвечать никому. Антон закрыл мессенджер. Он быстро, почти залпом, выпил ещё один стакан холодной воды, внезапно почувствовав новый прилив сил. Хаос снова дал ему цель. Но перед сном, — даже если на него было не больше трёх часов, — Тоша всё-таки решил позвонить Полине, «даме сердца» и невероятно тревожной особе с недавних пор. Ему нужно было нейтрализовать её подозрения относительно перехваченных логов и его секретной встречи. Эмоциональный камуфляж был единственным доступным инструментом. Он набрал её номер, хоть пальцы предательски подрагивали. — Тошенька! — голос Полины прозвучал мгновенно, с надрывом, но и с явным облегчением от отсутствия игнора со стороны «любовничка». — Почему ты не отвечал? Я уже решила, что ты снова «перенапрягся» или, что ещё хуже, пошёл к себе в кабинет регламент нарушать! — Прости, Полюсик, — голос Антона был мягким, слегка сонным, чтобы подтвердить алиби. — Я просто вырубился. Эмоциональное истощение после сегодняшнего дня. Я же говорил, что мне плохо… Я даже тебе не смог ответить. — Я видела твоё сообщение про осквернение флейты… — в голосе Полины прозвучала та самая чувствительная нотка, которую он ожидал. — Ты правда на меня не злишься? Это был единственный способ запечатать его… — Нет, не злюсь, — вздохнул Антон, переводя разговор в русло личного регламента. — Я просто испугался в тот момент, вот и всё. Ты сделала то, что должна была. А ты чего не спишь? Ты же сама мне «протокол отбоя» прописывала, доктор Морозова. — Я? Я просто хотела убедиться, что ты в порядке, — она явно не хотела раскрывать, что только что перехватила чьи-то зашифрованные логи. — Мне показалось, что у тебя сегодня… аналитический перегруз. — Возможно, — согласился Антон. — Лиза очень хорошо работает. Она заставила меня пересмотреть все логи и отчёты перед кварталом. Я даже дал ей задание составить мне новый регламент на завтра. Рутинные вещи. Петров сделал паузу, внедряя ключевую дезинформацию. — Я её попросил завтра утром съездить в старый Музей Картографии, чтобы сфотографировать какие-то архивные карты для нашего нового протокола гео-аномалий. Я сам туда не поеду. Надо отдыхать. — Музей Картографии? — Полина переспросила, и Антон услышал едва заметную смену частоты в её голосе. — Зачем так рано? — Чтобы не мешать рабочему регламенту музея, Полюсик. Да ладно тебе, не думай о работе! Обещай мне, что ты сейчас же ляжешь спать. Я сделаю то же самое. Мне нужно быть стабильным к завтрашнему дню. — Обещаю, Тошенька. Спи. И не думай больше ни о каких лисах и аналитиках до утра, — мягко, но настойчиво ответила Полина. Антон понял: Полина не просто предполагала — она знала с самого начала. Возможно, с того момента, как Корневу попёрли из Фонда года три назад. Но Морозова уже получила зашифрованный файл, хоть и не знала ключа и места встречи. Теперь она думала, что Лиза едет в музей одна за картами. — Спокойной ночи, стабилизаторка, — прошептал Антон и повесил трубку. Антон лёг в кровать. Теперь Полина будет следить за Музеем Картографии, но будет искать Лизу и архивные карты; а не Алису Корневу и акустический резонанс, — несмотря на некоторые потасовки между обеими, пока акустик ещё числилась в штате.