Глава XXVII: Информационная война.
30 декабря 2025, 21:3729 декабря, 10:20. Коридор четвёртого этажа. Блок технической безопасности «F». Рабочий кабинет Пятифанова
— И я не позволю регламенту и ответственности перед Фондом захлестнуть тебя с головой, мой дорогой коллега и возлюбленный, — идя по коридору, размышляла Полина, но, видимо, громковато. Хорошо, что блок был полностью пустым, плюс, «слепая зона»; ибо «ценные сотрудники» уже готовились к выезду. Роман стоял возле своего терминала, окружённый охраной, которая уже готовилась к получению бронированного контейнера. Шатен был в апогее своего логистического торжества. — Инспектор Пятифанов! — голос Полины был тревожным, но не обвиняющим. Она играла роль ответственного аналитика, обеспокоенного безопасностью. Парень обернулся, слегка раздражённый вторжением в его регламент подготовки. — Полин, сейчас критически важное время. Я запускаю протокол полной изоляции. Ты что-то забыла? Тоха сказал, ты поверила в «оборудование»? — Поверила, Ромчик. Но я только что просмотрела технический регламент Фёдорова по внешнему аудиту, — Полина подошла к нему; её глаза быстро сканировали схемы на мониторе его рабочего терминала. — Твоя «пассивная изоляция» недостаточна. Рома нахмурился. Подвергать сомнению его логистику? Это было нарушение регламента дружбы. При чём, многолетней. Тут уже не до «выяснения детских отношений» с «Ромео недоделанным» было. — Как недостаточна? Я использовал полимерное гашение и отключил электронику! Это нулевой фон, Поль! — Ром, это лисичка. А ты едешь в место геомагнитного резонанса, — она знала это благодаря Антону, который подкинул ей эту ложь о картах, а экспрессивный контроль Пятифанова был интерпретирован для Полинки её же «шпионкой». — Ты должен учитывать не акустический шум, а остаточный электростатический заряд! Твой пассивный фургон может создать нерегламентированный «эффект Фарадея», который исказит чистую 103.1 Гц! Полина наклонилась к монитору, указывая на схему фургона. — Тебе нужно добавить активный стабилизирующий якорь. Всего один. У меня есть старая, но мощная батарея, которую мы использовали для первого спектрального анализа флейты — она идеально нейтрализует заряд. Рома задумался. Эффект Фарадея. Это звучало технически убедительно, и это не противоречило его идее пассивного гашения. Более того, это делало его протокол идеальным на двести процентов. Даже немного принижало инспектора в глазах коллеги, но обиды своей Пятифанов, естественно, не выдал. — Электростатический заряд… Ты права, Поль. Мой регламент был акустическим, а не электрическим. Где эта батарея? — В лаборатории. Я её сейчас же принесу. Она должна быть подключена к внешнему порту контейнера. Рома, ты должен довериться мне в этом. Это критически важно для чистоты данных Тоши. — Принято, аналитик Морозова. Ты спасла мой логистический регламент от электростатического позора, — Рома кивнул. — Я буду ждать здесь. Полина быстро вышла из центрального блока управления. Она знала, что батарея была абсолютно бесполезной для электростатического заряда. Но она содержала мощный, скрытый радиопередатчик. Теперь она могла отслеживать не только фургон, но и слушать все акустические события внутри бронированного контейнера, включая анализ Алисы Корневой и резонанс лисички.29 декабря, 10:36. Технический блок «F». Кабинет Пятифанова
Полина вернулась через несколько минут, неся небольшой, старый, но идеально чистый аккумуляторный блочок. На вид — обычный «стабилизирующий якорь» для ранних полевых замеров. — Вот, Ромчик. Эта батарея даёт идеальный нулевой потенциал. Подключи её к внешнему порту контейнера. Она нейтрализует любую электростатическую переменную. И помни: как только вы приедете в музей, ты должен запереться в фургоне на время контрольного замера. Рома взял блочок из её рук. Он был убеждён в технической правоте Полины настолько, что на мгновение даже забыл о возможной хитрости девушки, хоть подобный интеллект — которого у неё было не отнять — Поля демонстрировала не один раз. — Гениально, Поль! Ты спасла чистоту данных Тохи! Я установлю её сам, никто не должен трогать критическое оборудование. Роман немедленно приступил к монтажу, почувствовав повышение ответственности и тот самый процесс, который он всегда хорошо контролировал. Он аккуратно подключил провода батареи к внешнему порту бронированного контейнера, в котором вскоре должна была находиться лисичка. Безопасник не знал, что, закрепляя батарею, он активировал скрытый акустический передатчик, который теперь делал Полину невидимым слушателем всего, что произойдёт в музее. — Всё. Логистика идеальна. Электростатика нейтрализована. Я выдвигаюсь в Лабораторию №1 за лисичкой. Увидимся позже, аналитик Морозова, — горделиво провозгласил шатен, не задумавшись о последствиях столь быстрой мобильности Полины. Полина же улыбнулась холодной, триумфальной улыбкой. — Увидимся, логист Пятифанов. Чистоты данных тебе.29 декабря, 10:36. Кабинет Петрова
В то же самое время Антон сидел в своём кабинете, завершая аналитический регламент. Он чувствовал себя превосходно — сырники Полины и чувство контроля над операцией вернули ему нейтрализацию, о которой Тоша зачем-то просил Ромку утром. Для чистоты эксперимента, видимо. Антон (10:37, Secure Chat): Лиз, мне нужно твое эмоционально-аналитическое заключение. Протокол выноса запущен. Рома и Катя убеждены. Полина думает, что победила, заставив Рому взять «стабилизирующую» батарею (я видел, как она вошла к нему, неся что-то похожее на энергетический блок). Антон (10:38, Secure Chat): Мы оба (с Морозовой) знаем, что эта батарея — акустический жучок. Она хочет подслушать нашу встречу с Алисой. Тебя я тоже в известность ставлю, чтобы была в курсе. Но для Полины — я тебе этого не говорил. Что сделаем? Лиза (10:39, Secure Chat): Профессор, эмоциональное заключение: Вы гений маскировки. Аналитическое заключение: не отключать. Это будет идеальная ловушка. Лиза (10:40, Secure Chat): Если Полина слушает — она будет слушать то, что мы хотим, чтобы она слышала. Мы используем её жучок как наш личный канал связи. Лиза (10:41, Secure Chat): Когда приедет Алиса Борисовна, мы должны отрепетировать наш диалог. Мы дадим Полине ровно столько «правды» и «фальши», сколько нужно, чтобы она вышла из режима наблюдения и перешла к действию. Антон (10:42, Secure Chat): Гениально. Превратить её контроль в наш сценарий. Значит, протокол: аудит с публикой. Антон (10:43, Secure Chat): Всё. Я иду в Лабораторию №1 для контроля передачи объекта Роме. Я должен быть уверен, что Катя сделает всё по регламенту. Встречаемся в музее в 14:00. До этого момента — абсолютная тишина. Лиза (10:44, Secure Chat): Принято. Сценарий готовлю. Идите. И пожалуйста, просто наблюдайте. Не вмешивайтесь в логистику Ромы и регламент Кати. Наша сила сейчас в отсутствии переменной Петрова. Антон закрыл чат. Время для последнего шага перед точкой невозврата. Сейчас он не руководитель, а сценарист. И его главный зритель уже сидит в кресле прослушивания. Возможно, в серебристом седане.29 декабря, 11:00. Коридор третьего этажа. Протокол: Вынос Объекта (SCP-404-RU-A1)
Антон стоял в слепой зоне коридора, упёршись плечом в стену. Парень всё-таки не стал заходить в Лабораторию №1, помня наказ Лизы: «Наша сила сейчас в отсутствии переменной Петрова». Его роль в этой репризе, что была не хуже Пятифановской в двенадцать лет, была — аналитический наблюдатель. Ровно в одиннадцать дня сработал регламент выноса. Двери Лаборатории №1 открылись. Первыми вышли двое охранников в полной экипировке. За ними медленно катили бронированный транспортный контейнер на специализированной тележке. Контейнер выглядел абсолютно стандартно; за исключением маленького, чёрного аккумуляторного блока Полины, аккуратно закреплённого на внешней панели. Жучок был в рабочем положении. Следом шли Рома и Катя с некоторой вальяжностью. Екатерина Смирнова была в своей лучшей форме лаборанта-куратора. Она держала в руках планшет с логами и шла строго по протоколу. Её лицо было серьёзно, но без паники — всё же исполнительница «приказа гендиректора» верила, что выполняет критическое задание Фёдорова по спасению чистоты данных. — Пятифанов, я ещё раз повторяю регламент. Акустическая чистота — приоритет, — её голос звучал строго, как приказ, хотя Ромка был её начальником по логистике. — Я всё понял, Екатерина Сергеевна! Пассивное гашение и нулевой электростатический потенциал обеспечены! — Рома, одетый в тёплую куртку для выезда, выглядел героем логистики. Он сам контролировал тележку, гордясь своей «модификацией», которая на самом деле была жучком Полины. Когда контейнер проезжал мимо Кати, она наклонилась и приложила руку к его холодному металлу — последнее прощание с Лисичкой. Для передовой лаборантки-карьеристки это был просто ценный объект; но для Антона — эмоциональный якорь, который сейчас должен был стать инструментом спасения. Антон наблюдал, как Лисичка под «конвоем» покидала своё безопасное место в Фонде, направляясь к резонирующему якорю Корневой, — что, по сути, была человеческим воплощением плюшевой игрушки, — в музее. Рома скомандовал охране: — Быстро, но плавно! Объект должен быть в фургоне через три минуты! Чистота спектра начинается! Группа исчезла, миновав лестничный пролёт, что вёл на первый этаж. Коридор опустел. Антон вышел из тени. Контейнер увезли. Полина начала прослушивание. Лиза готовила сценарий. Он достал свой телефон. Антон (11:03, Secure Chat): Кому: Мирошникова Е. А. От: Петров А. Б. Текст: Лиса ушла. Рома принял жучок. Катя проявила высший регламент. Начинаем шоу. Мне нужно знать, что говорить Алисе, чтобы Полина поверила в «разрушение Яна» и вышла из тени аудиенции. Антон направился в свой кабинет. Следующие часы будут посвящены репетиции их акустического спектакля для главного слушателя; но, увы, без оркестра, хотя в данном случае Полина вряд ли бы расстроилась.29 декабря, 11:11. Кабинет Петрова. Протокол: Расширение Семьи
Уже находясь в своём кабинете, — миссия «шпионажа» успешно завершена, — Антон понял, что пришло время. Нет, не для репетиции «на двоих», хотя это было их основной задачей. Лизу можно было уже добавлять в секретный чат «четвёрки»: девушка проявила нешуточную инициативу и даже знает уже «слабые стороны» своего руководителя. Вместе с этим, она очень компетентный сотрудник. Кристину они не добавили в чат по той причине, что она не аналитик; у неё своё «пространство», ограниченное пределами отдела кадровой политики. Но, как объявил ей Рома, — тоже очень ценная отрасль фондового режима. Блондин, не медля, открыл на телефоне, в мессенджере, «Сумасшедшую четвёрку». Пользователь Антон Петров добавил в группу Елизавету Мирошникову***
29 декабря, 13:50. Заброшенный Музей Картографии. Точка сбора
Антон вошёл в Музей Картографии. Его встретил Рома. Лисичка находилась в центре зала, помещённая в бронированный контейнер. Рядом с контейнером стояло аккуратное, но внушительное акустическое оборудование Алисы Корневой — нейтрализатор и спектральный анализатор. — Тоха! Я же тебе говорил: логистика идеальна! Пятнадцать минут первого мы были здесь! — Рома сиял, не чувствуя усталости, только гордость. Обычное состояние Пятифанова, это факт. — Ром, ты — гений. Фёдоров будет доволен, — Антон быстро оглядел контейнер, убеждаясь, что жучок Полины на месте. — Но сейчас критический момент! — Что такое? — Ром, ты помнишь, я говорил, что музей идеален для нулевого фона? — Да. Акустическая пустота. — Так вот. Лиза обнаружила, что твои виброгасящие полимеры и моя акустическая пустота сами создают нерегламентированный, низкочастотный резонанс. Чтобы получить чистый замер, ты должен абсолютно изолировать себя от Лисички! Антон указал на фургон, что стоял поодаль здания. Служебный «минивэн» серого цвета внушительных размеров; но при этом вполне себе неприметный для окружающих и «третьих лиц», горячо нелюбимых Ромой. — Ты должен запереться в фургоне с рацией и глушилкой до моего звонка. Ты должен контролировать периметр, но акустически изолировать себя от замера. Иначе ты загрязнишь контрольную референцию! Ни намёка на «загрязнение эфира» нецензурной бранью, — всё было сказано на исключительно-аналитическом уровне. Рома, будучи человеком регламента, немедленно принял этот технический «якорь». — Изолировать… Понял! Я буду охранять периметр изнутри фургона! Роман быстро ушёл, чтобы запереться. Сцена была чиста. Лиза уже ждала в тени колоннады. Как и обещала, ровно в два часа дня, вошла Алиса Корнева. В руках у неё был тонкий планшет со сценарием лжи.29 декабря, 14:00. Заброшенный Музей Картографии.
Протокол: Аудит с Публикой
Антон стоял возле бронированного контейнера. Свет через пыльные окна падал на спектральный анализатор Алисы. Лиза затаилась в тени колоннады. Рома был надёжно «изолирован» в фургоне, слушая лишь тишину и, возможно, звук собственного дыхания. — Какая оперативность, профессор, — лучезарно улыбаясь, протараторила Алиса, приближаясь. — А я уж думала, вы бросите всё на тормозах. Девушка чуть подалась вперёд, — но не слишком близко, чтобы не нарушать «регламент личного пространства» оппонента, — подглядывая в планшет. Видимо, тоже записала там краткий «план по красивой брехне». — Алиса Борисовна. Мы аналитики, а не статисты, — сухо ответил Антон, повышая голос ровно настолько, чтобы жучок Полины на контейнере уловил каждое слово. — Я всегда довожу регламент до конца. Алиса, кивнув, включила спектральный анализатор. Прибор издал тихий, технический звук, который, вероятно, был максимально усилен жучком. — Замер начат. Итак, профессор Петров. Мы должны проверить, стала ли SCP-404-RU-A1 нейтральным якорем, как мы и предполагали, или же электростатическое загрязнение Фонда исказило её способность к акустическому противовесу. Она посмотрела на экран, демонстрируя нарочитое удивление. — Нерегламентированный вывод. Девчонка была не права. Наши первоначальные предположения о чистоте Лисички — ошибочны. Антон сделал шаг ближе к контейнеру, его голос стал тревожным. — Что Вы имеете в виду, Алиса Борисовна? Алиса указала на экран. — SCP-404-RU-A1 не просто впитала частоту Яна. Это место сработало как резонансный усилитель. Лисичка создала эхо-клон частоты. Посмотрите: 200 Гц. Это усиленный, дестабилизированный дубликат! Её голос стал строгим и научным, специально для аналитика Морозовой, слушающей где-то в тишине. — Лисичка не противовес. Она стала второй, более сильной бомбой. Если мы вернём её в Фонд, она немедленно разрушит последнюю удерживающую сеть Яна. Антон сжал кулаки, изображая отчаяние. — Значит, наша единственная надежда… уничтожена? Алиса выключила анализатор с тяжёлым вздохом. Её взгляд был холодным и непреклонным. — Это исключительная мера, Антон Борисович. Нам нельзя рисковать целостностью Фонда. Единственный способ предотвратить акустическую катастрофу — это немедленное и полное акустическое уничтожение SCP-404-RU-A1. Я должна использовать устройство нейтрализации прямо сейчас, пока Лисичка находится в резонансной зоне. Корнева взяла в руки устройство нейтрализации — небольшой, но угрожающий прибор, явно способный на акустический взрыв. — У нас есть двадцать минут до того, как резонанс спадёт. Мне нужно Ваше устное согласие на нерегламентированное уничтожение объекта. Антон, с дрожью в голосе, ответил: — Я… я согласен. Спасение Яна важнее объекта. Уничтожайте. В тишине зала, усиленной жучком Полины, прозвучал щелчок — Алиса нацелила прибор на контейнер.29 декабря, 14:05. Неизвестное место. Протокол: Кризис Морозовой
Ирония состояла в том, что, — даже если «Евклид» был уничтожен двадцать вторым числом, ещё в сибирском лесу, наперекор регламентам Фонда и Ромы, как их почитателя, — как многие считают, уничтожить дважды нельзя. Даже если «душа» была перенесена в сопутствующий объект как продолжающая переменная на основании накопления того самого «эха Сибири». Но можно просто избавить и себя, — и заодно Фонд, — от страданий, тянущихся из прошлого и гнетущих на протяжении, — как верно заметила Полина (хотя это было очевидно для всех них), — шестнадцати лет. Во всяком случае, «терапевтический эффект» от плюшевой Лисички был успешно получен, — на радость «доктора» Морозовой, — и большего от неё и не требовалось… Полина находилась в арендованном по каршерингу седане в паре километров от музея. Она слушала каждый обрывок диалога через «жучок»-батарею. 14:03: »…Лисичка не противовес. Она стала второй, более сильной бомбой…» 14:04: »…единственный способ предотвратить акустическую катастрофу — это немедленное и полное акустическое уничтожение SCP-404-RU-A1…» 14:05: »…уничтожайте…» — голос Антона, полный изображённого отчаяния. Полина побледнела. Её протокол защиты был основан на предположении, что Лисичка была нейтральным якорем. Её радость от «терапевтического эффекта» сменилась холодным ужасом. «Морозовский» контроль над ситуацией рухнул. Ей нельзя было дать им уничтожить Лисичку. Она не знала, что они лгут. Она знала только, что Антон, её возлюбленный, только что дал согласие на убийство их прошлого. Полина захлопнула свой ноутбук. Регламент Фонда был отброшен. Ей нужно было спасти Лисичку для спасения правды об общем прошлом и аномалии, которая уходила слишком глубоко, чтобы стать просто запечатанной в картотеке Фонда и иметь статус «нейтрализован». — Хватит слушать! — прошипела она незримой публике, заводя мотор. План был предельно ясен: прервать уничтожение. Мозг сам обрабатывал информацию на повышенных тонах или тех же герцах, — если бы данные были бы аудиофайлами. Быстро добраться до музея. Войти. Физически помешать Алисе использовать нейтрализатор. И только потом попробовать раскрыть обман Антона перед Ромой, — который в фургоне, — и Алисой. Заставить его прекратить фарс и признаться в том, что он скрывал от неё шестнадцать лет. Полина резко развернула каршеринговый седан на узкой, лесной дороге. Тишина была нарушена рёвом двигателя.29 декабря, 14:05. Медвежьегорское шоссе близ Музея Картографии
— Нет, это очень опрометчиво, товарищ профессор, — бурчала Полина, уверенно ведя машину по слякотной, припорошенной карельским снегом, трассе. Несмотря на лёгкую потливость ладоней от волнения, девушка чётко знала и дорогу, и то, как будет «наставлять» коллегу на путь истинный. Снова. Только уже совсем не в домашней обстановке или в обстановке Фонда двадцать второго декабря и не по телефону.29 декабря, 14:06. Заброшенный Музей Картографии
В главном зале стояла напряжённая тишина, нарушаемая лишь тихим, но угрожающим гулом устройства нейтрализации в уверенных руках Алисы. Сразу после того, как Антон произнёс слова «призыва к уничтожению», из тени колоннады, где она следила за периметром и сетью, медленно вышла Лиза Мирошникова, оглядывая помещение на предмет третьих лиц, не участвующих в аудите. — Профессор, критическая переменная сработала, — тихо, но чётко доложила Лиза. — Прослушка прекращена. Более того, внешние датчики зафиксировали нерегламентированный выезд арендованного седана. Цвет: серебристый. Машина движется в направлении музея с высокой скоростью на Медвежьегорском шоссе. Антон кивнул Алисе, наконец-то приняв необходимость проявлять твёрдость характера. — Её логистический регламент сейчас — это паника. Она едет сюда, чтобы физически предотвратить уничтожение «эхо-клона Яна». У нас есть десять минут до её прибытия. Лиза обратилась к Алисе, и её голос был непреклонен: — Алиса Борисовна, мы должны усилить акустический прессинг. Она должна прибыть на место и увидеть, что уничтожение неизбежно и уже началось. Алиса, не моргнув, нажала кнопку на приборе. Гул усилился. — Принято. Нейтрализация в действии. Приступаю к активации фазы один, — безэмоционально произнесла Алиса, держа прибор нацеленным на контейнер. — Начинаем накопление частоты для деструктивного резонанса. Антон, глядя на блок-жучок на контейнере, который теперь служил точкой притяжения для Полины, снова повысил голос, чтобы создать звуковой якорь для её подъезда. — Алиса! Вы уверены? Это необратимо! Вы уничтожите Лисичку! — Уверена, профессор. Обратный отсчёт запущен. Двести герц будут стёрты через десять минут. Ян останется нейтрализованным, но зато Фонд будет спасён от вторичной катастрофы. Регламент Фонда превыше всего, Антон Борисович. Антон опустил голову, изображая поражение. Он знал: этот акустический спектакль сейчас заставит Полину взломать дверь музея. А Алиса, кажется, слишком хорошо знала свою работу и все регламенты Фонда, даже несмотря на её давнее увольнение. В свободное плавание отправилась, став… хозяйкой своей жизни.29 декабря, 14:10. Медвежьегорское шоссе близ Музея Картографии
Полина выжимала педаль газа на полную мощность, но на знаки периодически, само собой, поглядывала. Права хоть и нуждались в продлении, но лишаться их девушка точно не хотела по глупости, присущей разве что Роману-лихачу. Гул в её наушнике, подключённом к жучку, усилился: она слышала нарастающий резонанс и последние, хладнокровные слова Алисы. »…200 Гц будут стёрты через десять минут…» Десять минут. Это было критическое окно. Она должна была остановить его. Она должна была сохранить Лисичку, чтобы спасти Тошу от прошлого. Полина добавила газу и сменила передачу на сто двадцать километров в час. — Ты мне соврал, Тоша. Но я не дам тебе совершить ещё одну ошибку. Ты не будешь уничтожать наше общее эхо. Ладони были влажными, но руль она держала крепко. Протокол спасения перешёл в критическую фазу — физического вмешательства. Так не нёсся даже, пожалуй, главный лихач Фонда — Пятифанов; Полька только что побила его «рекорд» по превышению скорости. Главное, на камеру фиксации не нарваться. — Понавешают тут… — удручённо процедила Полина, крепче хватаясь за руль обеими руками. — Я тебя вытаскиваю из твоего аналитического бреда, а ты меня потом штрафовать будешь? В наушнике гул усиливался. Нейтрализация явно набирала обороты. Она знала эту дорогу. Последний поворот, и музей будет виден. Ей оставалось меньше пяти минут. Сознание работало в режиме гипер-анализа. Цель: Контейнер. Угроза: Алиса с «нейтрализатором». Слабое звено: Рома. Он изолирован, но слышит только тишину. Ей нужно быстро до него добраться, чтобы он физически помог ей сорвать уничтожение. Полина резко вырулила в последний поворот, покрытый рыхлым снегом. Музей Картографии показался на горизонте — серое, мрачное здание. Она резко затормозила, бросив каршеринг у обочины, даже не заглушив мотор. Регламент аренды был нарушен. Вырвав наушник, она захватила из сумки единственный инструмент, который считала эффективным в этой ситуации — гаечный ключ, который Рома дал ей «на всякий пожарный». Ей нужно было найти Рому в фургоне, а потом ворваться в музей без всякой там церемонии и уж тем более, — без стука.14:15. Заброшенный Музей Картографии. Фасад здания
— Ты чего трубку не берёшь? — мысленно ругалась Полина, пытаясь набрать Рому. — Акустика в фургоне, что ли, ужасная? Спустя пару минут безуспешных попыток дозвониться «немому свидетелю», Полина сама выскочила с другого торца здания, спешно направляясь к служебному фургону, взятому Ромой. Она подбежала к бронированному фургону. Рома сидел внутри, запертый, как и приказал Антон, в режиме «изолированной охраны». В руках у него была рация, настроенная на тишину. Полина яростно постучала гаечным ключом по толстому стеклу водительской двери. Рома вздрогнул. Шатен видел Полину, но не слышал её. Открывать дверь было нарушением регламента изоляции. Полина, не тратя времени, поднесла рот прямо к стеклу и, перекрывая гул нейтрализатора, который был слышен даже здесь, закричала: — РОМА! ЭТО ОБМАН! Они УНИЧТОЖАЮТ ЛИСИЧКУ! ТОХА И АЛИСА СГОВОРИЛИСЬ! Рома застыл. Уничтожение? Нарушение регламента сохранности объекта? И Тоха в сговоре? Это было невозможно. Роман немедленно набрал Антона по рации. Тишина. Он вспомнил: «изолировать себя». Полина, видя его шок, снова ударила ключом. — АЛИСА ЗАПУСТИЛА ОБРАТНЫЙ ОТСЧЁТ! НАМ НУЖНО ОСТАНОВИТЬ ИХ! Регламент Пятифанова рухнул. Сохранение объекта всегда было его высшим приоритетом. Если Тоха и Алиса собираются уничтожить SCP-404-RU-A1, — это будет прямое нарушение его логистической клятвы. Рома сорвал с себя гарнитуру и резко разблокировал дверь. — Ты уверена?! Уничтожение?! — ДА! Я слышала всё! Они хотят стереть эхо Яна! Гаечный ключ тебе не нужен? — Полина протянула ему ключ, а сама уже бежала к центральному входу музея. — Е-е-есть! — Рома схватил ключ, выскочил из фургона и, не думая о собственной изоляции, побежал за ней.14:17, Заброшенный Музей. Главный Зал. Финал спектакля
Полина ворвалась в главный зал музея. За ней бежал Рома, тяжело дыша. Оба застопорились у входа, чуть не врезавшись друг в друга от крайней степени шока. В центре — Антон и Алиса. Алиса стоит, прицелившись устройством нейтрализации в контейнер. Из прибора исходит высокочастотный, пронзительный гул. Антон стоит рядом, склонив голову, изображая поражение. Лиза стоит чуть в стороне; видимо, наблюдает. — СТОЙТЕ! — крикнула Полина, её голос дрожал от ярости и бега. Алиса немедленно остановила гул. Она и Антон обернулись, изображая абсолютный шок и нарушение регламента. — Полина! Что ты здесь делаешь?! — Антон выглядел испуганным и обвиняющим одновременно. Рома, тяжело дыша, встал рядом с Полиной, защищая её своим телом. — Тоха! Это правда?! Ты решил уничтожить объект?! Без протокола? Ты нарушил всё! Полина бросила гаечный ключ на пол, его звон разнёсся по гулкому залу. — Хватит врать! Я слышала всё! Лисичка — это эхо Яна! Вы хотели стереть его дважды! Она смотрела прямо на Антона, её глаза были полны шестнадцатилетней боли и сегодняшнего предательства. — Антон, ты дал согласие на уничтожение! Ты предал меня! Раскрой всю правду о Яне! Сейчас! Перед глазами Антона мгновенно пронеслись все эпизоды, наполненные взаимной любовью к Полине. Вот они, ещё несмышлённые подростки, сидят дома у Морозовой (ещё в сибирском посёлке, шестнадцать лет назад) и, игнорируя её вечно ворчливого деда-инвалида, секретничают в комнате девочки, лежа вместе на её кровати и обнимаясь с пушистой Джоанной, кошкой Полины. Выпускной одиннадцатого класса. Долгожданный. Тогда ещё мало кто задумывался о дальнейшей судьбе, — Бяша вон даже после девятого ушёл, «предав» Рому и переехав в Петрозаводск на «промысел», — а уж о совместной работе в секретной организации и речи идти не могло. Полина просто уехала в Москву, — после тех самых, горьких похорон деда, которого захоронили «как Хозяина Леса», ещё ничего не зная о его судьбе и _истине_, которую Харитон, заблаговременно до своей смерти, записал на диктофон; а позже дом Морозовых и вовсе сгорел подчистую, — забрав скрипку и пытаясь выжить первое время, играя в переходах своих любимчиков. Накопив достаточное количество денег, семнадцатилетняя девушка поступила, — но не в консерваторию мечты, — сделав один шаг к своей грядущей работе. Но этого, разумеется, её бывшие одноклассники и нынешние коллеги пока не знали и не видели. Сам Рома же решил полностью отдалиться от прошлого своей неразумной семьи (отец ещё не вышел с зоны, а мать… просто спилась под забором), поступив на факультет генной инженерии с техническим уклоном на программирование в Санкт-Петербурге. Возможно, с Мирошниковой они и там пересекались, просто никто из них этого тогда не понял. А Тоша… Тоша сразу знал, куда поступит. После очередного, но желанного, переезда обратно в Москву, — город его с Олей детства до двенадцати и шести лет соответственно, — родители взяли квартиру в ипотеку ради дочери, планирующей поступать на ветеринара, чему не мог нарадоваться и старший брат, иногда приезжающий «погостить» у семьи, пока те ещё находились в старом, сибирском доме. А семейство просто переехали втроём, после сдачи экзаменов Оли в сибирском посёлке; но старший к этому моменту уже съехал от семьи, снимая небольшую квартирку в Петрозаводске близ как раз-таки Карельского института с аналитическо-технологическим уклоном. А теперь они четверо, — эти самые одноклассники и нынешние коллеги, — все вместе, чинно и благородно соблюдают регламент. Или пытаются, по крайней мере. Но «регламент отношений с Полиной» у него не отнять, — это факт. Челябинская близость в гостинице, когда ребята приехали на поиски Тихонова для своей «спецоперации» в Сибири, — тому подтверждение. Да и потом, — уже в посёлке детства и прошлого, — когда они втроём прятались в сарае от Хозяина и его одичалых приспешников в лице Алисиной «труппы», пытаясь сохранить только что найденный в Чёрном Гараже «артефакт» в виде флейты Хозяина, которую Полина сама и осквернила, неожиданно для Антона, пытающегося понять принцип её работы. «Я её осквернила, профессор. Научно», — зазвучал голос девушки в голове, невольно относя в тот самый промежуток двадцать первого декабря, когда они, снова став ненадолго детьми (Тихонов их детьми всё так же и считал), находились в том сарае; едва не сблизившись снова, безо всякого стеснения присутствующего лейтенанта, шутливо возмущающегося про себя, мол, «тут аномалии случаются, а они обжиматься вздумали». А теперь Полиночка чуть не осквернила его доверие, «нерегламентированно» вмешавшись. Или он её доверие немного подпортил? Уже неважно. Важно то, что они вместе. До победного. Как и много лет назад. Как и в период с двадцать первого по двадцать второе декабря, — пока длилась их «командировка», наполненная страхами прошлого, горечью утраты Константина по племяннику, воочию видевшего расправу зверей над Олегом, ставшим на их глазах «даром»; и поисками необходимых «артефактов» для обряда запечатывания, попеременно открывая для себя новые, неразгаданные за цикл «господства» Хозяина, тайны прошлого семьи Петровых — дневник его бабушки Алевтины и эта самая, плюшевая лисица матери Карины, найденные в старом их доме, когда они вернулись туда после сарая. Антон смотрел на Полину. Перед его глазами пронеслись шестнадцать лет их общего «нерегламента»: от Джоанны и деда-инвалида в сибирском посёлке до Челябинской близости и осквернения флейты в сарае в том же средоточии всех бед. Петров видел не аналитика; а ту самую Полину, которая уехала в Москву, чтобы выжить с болью и скрипкой в переходе, которая всегда выбирала любовь и правду выше регламента. Парень, даже не зная о жизни бывшей одноклассницы до появления той в Фонде Карелии по невероятному стечению обстоятельств, увидел её боль, спровоцированную его же ложью. — Объясни сейчас же, почему ты мне так нагло врёшь! — Полина требовала правды. Роман же стоял, как оскорбленный страж регламента, между ними. — Скажи ей, а то руки на себя наложить… или на тебя. Выбирай, вершитель судеб. Антон тяжело вздохнул. Сценарий Лизы сработал слишком идеально. Пришло время его личного регламента. Блондин медленно поднял руку, приказывая Алисе замолчать. — Алиса Борисовна, нейтрализация отмена. Алиса, глядя прямо на него, без вопросов, выключила устройство. Гул стих. — Рома, ты прав. Я нарушил регламент. Но не потому, что я хотел уничтожить Лисичку. Антон повернулся к Полине. — Поль, я… мы не хотели её уничтожать. Это был сценарий. Морозова покачала головой, её глаза вспыхнули яростным пламенем лазурно-голубого цвета. — Сценарий? Ты разыграл театральную постановку о второй смерти Яна?! Зачем, Антон?! — Потому что я знал, что ты слушаешь! — Антон сделал шаг вперёд, его голос стал громче и твёрже, что было абсолютно неожиданно даже для него самого. — Я знал, что ты подложила жучок! И я знал, что только угроза уничтожения заставит тебя выйти из тени и перестать играть в шпиона! Профессор обвёл взглядом Лизу, которая молча кивнула, подтверждая его слова, и Рому, который выглядел абсолютно потерянным от такого масштаба нерегламента. — Лисичка — не эхо-клон. Она — нейтральный якорь. Лиза подтвердила: она чиста, имеет частоту 103.1 Гц и не впитала частоту Яна. Это была ложь, чтобы ты спасла объект! Полина отступила на полшага, её аналитическое превосходство было разрушено. — Ложь… но… зачем? — Потому что я больше не мог играть в одиночку! — Антон не выдержал. Он нарушил протокол спокойствия впервые за день. — Я знаю, что ты ищешь. Ты ищешь правду о Яне. Ту истину, которую твой дед записал на диктофон перед смертью! Мы все её ищем! Он указал на лисичку, что молча лежала в контейнере, как безмолвное напоминание о тщетности их протоколов спасения и аудитов контроля. Хотя бы сегодня. — Лисичка — это ключ! Она перенесла не душу, а часть частоты его дестабилизации. Алиса знает, как использовать частоту игрушки как противовес к его последнему резонансу. Антон подошёл к Корневой. — Алиса Борисовна, время пришло. Ваш протокол тишины сработал. Вы свободны в ваших действиях. Алиса кивнула, теперь уже без притворства, и снова включила анализатор. — Полина, — Антон посмотрел ей прямо в глаза, — мы вместе. До победного. Как всегда. Но сначала ты должна довериться мне и остановить свой протокол недоверия! Рома, наконец, заговорил, но его голос был полон удивления, смешанного с восхищением. — Тоха… ты… ты разыграл самую масштабную логистическую операцию за всю историю Фонда… ради этого?! Антон проигнорировал его. Он ждал решения Морозовой. Голубые глаза понемногу наполнились чистыми, невинными слезами. Маска «блестящего аналитика Морозовой» в одночасье спала. — Тош… — голос девушки дрогнул. — Я не хотела. Это было запланировано изначально. Как ты и сказал в оправдание своему замыслу — сценарий вне регламента. Прости меня. Я должна была знать эту правду. Антон, видя её слёзы — настоящую, нерегламентированную утечку эмоций, — почувствовал, как его аналитическая броня дала трещину. Парень сделал было шаг к ней, но остановился, зная, что сейчас важнее регламент спасения, чем регламент чувств. — Поля, мы — семья. А в семье ложь во спасение иногда необходима, чтобы заставить «агента-шпиона» раскрыться, — он попытался улыбнуться. — Ты вышла из тени, и это главное. Ты спасла Лисичку, как мы и планировали. Твоя защита Яна сработала, только по нашему сценарию. Рома, всё ещё стоявший с гаечным ключом, наконец, понял, что происходит. — Вы… вы обманули нас обоих! — шатен опустил ключ, но в его голосе теперь не было гнева, а восторг от масштаба обмана. — Гениально, Тоха! Алиса Борисовна, мой глубочайший респект за актёрскую игру! Лиза, кивнув, вышла из тени. — Полина, у нас осталось время. «Протокол: Тишина» — критический. Если мы не запустим противовес сейчас, пока Лисичка в этой резонансной зоне, мы потеряем шанс запечатать 153.8 Гц навсегда. Полина вытерла слёзы тыльной стороной ладони. Аналитик Морозова вернулась, но с человеческим ядром. — Хорошо. Протокол принят. Алиса Борисовна, извините за моё несанкционированное вмешательство. Я готова довериться вашему аудиту. Алиса, не меняя выражения лица, снова включила анализатор. — Принято, аналитик Морозова. Доверие восстановлено. Запуск финального аудита через три, два, один… Корнева повернулась к лисичке, — но не к своей «маленькой копии»; как бы не хотелось называть артефакт подопытному этой «плюшевой терапии», прописанной Морозовой. — Антон Борисович, предоставьте частотный противовес для 153.8 Гц. Мы используем лисичку со 103.1 Гц как активный якорь. Антон кивнул, доставая флешку с чистыми данными Лизы. — Лиз, твои данные. «Протокол: Тишина» начинается! Свет в музее, казалось, стал ярче. В воздухе повисло ощущение финальной, неизбежной переменной. Семья была снова вместе.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!