Глава XVIII: Теплота, чистота и регламент благородности.
31 декабря 2025, 01:4129 декабря, 14:22. Заброшенный Музей. Протокол: Тишина (Финал)
Щурясь от обжигающего, белоснежного света, — исходящего от анализатора, который, по сути, теперь работал как конвертер частот, — Алиса пробормотала крайне тихо, чтобы только «бывший коллега», стоящий рядом, услышал: — Вы неразрывно связаны с ней, Антон Борисович, — трепетно начала темноволосая. — Не бросайте лаборанта Морозову. Она нуждается в вас. Как и вы в ней. Антон, сфокусированный на данных, лишь коротко кивнул. Аналитик Корнева умела делать нерегламентированные выводы о личных делах с пугающей точностью. Блондин вставил флешку Лизы в порт анализатора. — Переходим к вводу данных. Лиза, подтверди чистую фазу, несущую 103.1 Гц и амплитуду противофазы для 153.8 Гц. Лиза, находясь рядом, мгновенно проверила данные на своем планшете. — Подтверждаю, Антон. Идеально. Противофаза готова к нейтрализации. Алиса, удерживая устройство нейтрализации нацеленным на контейнер, — на этот раз оно должно было работать как гармонизатор, — посмотрела на плюшевую лисицу. — Финальный акт. Мы используем вашу Лисичку не для стирания, а для гармонизации. Её нейтральная частота послужит заземлением для дестабилизации Яна. Полина, стоя рядом с Ромой, который на всякий случай снова взял в руки гаечный ключ; для обеспечения безопасности, что было очень в его духе, — наблюдала с затаённым дыханием. Алиса активировала нейтрализатор. В этот раз гул был не угрожающим, а чистым, вибрирующим, словно камертон. Белый свет стал пульсировать. Контейнер, в котором находилась SCP-404-RU-A1, начал слабо вибрировать. — Передача частоты началась, — тихо произнесла Алиса. — 153.8 Гц, то есть, резонанс Яна, входит в противофазу с 103.1 Гц, что была накоплена в лисице. Резонанс гасится. Дестабилизация прекращается. На экране анализатора кривая 153.8 Гц начала стремительно снижаться, превращаясь в прямую линию. Полина сделала непроизвольный вдох. Свобода. Не её, а Яна. Теперь уже навсегда. Через минуту Алиса выключила прибор. Свет погас. В зале наступила абсолютная тишина. — Аудит завершён, — объявила Алиса, её голос был усталым, но удовлетворённым. — SCP-404-RU-A2 (флейта) больше не будет демонстрировать дестабилизирующий резонанс. Ян… спасён. Рома, наконец, опустил гаечный ключ. — Я… я должен буду отчитаться за нерегламентированный вынос. Но… это того стоило! Полина, подойдя к Антону, впервые за этот день коснулась его, — если не считать попытки почти насильно, хотя как сказать, накормить «голодающего» сырниками. Девушка положила руку ему на плечо из абсолютно нежных побуждений. — Тош, ты спас его. Ты спас нас. Антон повернулся к ней, его аналитический регламент наконец-то рухнул. Он обнял её крепко, не обращая внимания на присутствующих. — Поля, семья. Всегда.29 декабря, 14:30. Главный Зал. Эпилог
— Роман Евгеньевич, — Лиза подошла к Роме, чьё лицо светилось счастьем от успешной миссии. — Вам пора возвращать SCP-404-RU-A1 в Фонд. И не забудьте про протокол изоляции. Этот точно должен быть идеальным. — Будет сделано, Мирошникова! Идеально! — шатен отсалютовал ей своим вейпом, который теперь уже точно мог себе позволить достать из кармана, и никакие аудиторы его бы за это не осудили. Вишнёвый пар вряд ли бы изменил акустические свойства музея, которых сейчас, поди, и нет уже. Благодаря уволенному сотруднику. — А ты, Тоха, когда будешь премию Катьке выбивать? — крикнул Рома, уже катя контейнер к фургону. Парить он точно не решался здесь; и не потому что «регламент нарушать нельзя». Всё-таки за здоровье товарища Петрова шатен нешуточно переживал. Антон, всё ещё обнимая Полину, кивнул. — Премия будет. И нерегламентированный отпуск тоже. Алиса, собирая своё оборудование, посмотрела на новую четвёрку и улыбнулась. — Мне нужно вернуться в свой новый штаб для официального ответа моему руководству. «Протокол: Контрольная Акустическая Референция» успешно завершён. И, Антон Борисович… регламент отношений с лаборантом Морозовой я советую не нарушать. Корнева ушла. Тишина в музее была чистой.***
29 декабря, 14:50. Медвежьегорское шоссе. На пути к Фонду
Сидя в тёплой машине, — Полина не могла бросить арендованный седан, одиноко ждавший «спасения» на обочине близ музея, — возлюбленные, взяв с собой Лизу, чтобы та, со слов Полины, «не мёрзла в ожидании трамвая», — ехали обратно «домой», даже не думая разрывать свой «регламент отношений». Пятифанов уже укатил в служебном фургоне, тщательно запаковав плюшевую лисичку, — ставшую ныне обычной игрушкой прошлого, но очень значимого для Тоши и его матери, — в герметичный пакет; уложив её на дно не менее герметичного контейнера для перевозки «артефактов». Катя будет в восторге дважды. Да и нужно ли какое-то исследование после стольких, тщательно спланированных, мероприятий? — Тут что, даже музыки нет, что ли? — Полина, ловко ведя машину, шарила свободной рукой по приборной панели, ища встроенный AUX. — А вот, нашла. Работает, вроде. В салоне зазвучала негромкая, приятная мелодия, извещающая об увертюре песни белорусской группы «Верасы». Символично. — Твоя любимая, Тош, — улыбнулась Полина, делая чуть громче. — Про метель поют… Как же эти твои белорусы тонко чувствуют нашу, карельскую погоду. «Завiруха, мяце, завiруха, Ты куды мяне клiчаш послушай; На дварэ, нi машын, нi людзей — Нi машын, нi людзей…» — А я вот Колдуна с недавних пор начала слушать, — покачивая головой, томно произнесла брюнетка. — Простите, Шуман и Шуберт… наше, отечественное, роднее как-то… Антон, сидевший на сиденье рядом с Полиной, — девушка вела очень осторожно, везя ценных сотрудников, — наконец-то полностью расслабился. На заднем сиденье находилась Лиза, которая даже в состоянии триумфа сохраняла аналитическую невозмутимость. — Музыка — это нерегламентированная переменная, которую я себе иногда позволяю, Поль. Спасибо, — Антон повернул голову назад, к Лизе. — А ты, Мирошникова, что слушаешь, когда не анализируешь спектральные аномалии? Лиза ответила без промедления: — Я слушаю белый шум. Он идеально гасит все акустические загрязнения Фонда. Помогает сосредоточиться, — она нервно захихикала. — А если серьёзно, то много чего. Я меломан. Аллегрову, Валерию, «Тату», «Кар-Мэн»… а, да, «Дискотекой Аварией» балуюсь. Полина рассмеялась, глядя в зеркало заднего вида. Блондин, услышав упоминание любимой группы «Кар-Мэн» тоже нервно улыбнулся, чуть смутившись. — Ты — регламент в чистом виде, Лиз. И, кстати, мне они тоже нравятся, — загадочно произнёс он, оставив право выбора Лизе. Пусть сама думает, на кого именно профессор сейчас ненавязчиво намекнул. Антон повернулся к Полине, его голос стал тихим и серьёзным, перекрывая «Завируху». — Полька, нам нужно поговорить о регламенте отношений после спасения Яна. Он нейтрализован. Но наше прошлое — нет. Полина, слегка нахмурившись, но не отводя глаз от дороги, кивнула. — Согласна. Мы проработали вместе пять лет. А с недавнего времени, с двадцать второго декабря, — во лжи. Или в недоговорённости? — Недоговорённости. Я не знал, что делать с правдой о плюшевой Лисичке и дневнике твоего деда, который мы нашли в Чёрном Гараже неделю назад. Я знал только одно: ты нужна мне стабильной. — А я знала, что ты нужен мне живым. Поэтому и подложила жучок. Я хотела тебя контролировать, потому что боялась, что ты снова пожертвуешь собой, как это было в посёлке. Антон протянул руку и накрыл её руку на руле. — Доверие — это двусторонний регламент, Полин. Ты перестаёшь шпионить, а я перестаю красиво врать. И некрасиво тоже, хоть я этого никогда не делал. Мы вместе разберёмся с Фондом. Вместе. Сидящей позади них Мирошниковой было совсем непонятно, о чём сейчас её коллеги беседуют; но девушка знала одно, — они слишком идеальный союз, чтобы его взять да и разрушить. Антон повернулся к Лизе. — Лиз, мы спасли Яна не от дестабилизации, а от режима Фонда. Он не объект, а человек. Просто… давно пропавший, — парень в общих чертах посвятил сотрудницу в чужую, запутанную историю шестнадцатилетней давности. Хотя если некто «Ян» всё же существовал когда-либо, — то лет шестьдесят прошло уже, а то и больше. Вспомнить хотя бы дневник бабушки Али… но ведь и там она упоминала о Яне как о сущности, нежели о реальном человеке. А это, на секундочку, было аж в сорок пятом году. Лиза, наконец, позволила себе слабую улыбку. — Антон, теперь, когда резонанс Яна обнулён, его субъектность можно аргументировать. Я подготовлю аналитическую базу для протокола адаптации на завтрашнее утро. Нужно ведь соответствующее освидетельствование того, что мы только что творили всем табором. Отчёт. — Молодец, Мирошникова, схватываешь на лету, — тепло улыбнулся Антон. Полина облегчённо выдохнула. — Значит, Ян спасён? Не как объект класса «Евклид»? — Не как объект. Как… ключевой элемент нашего прошлого, — подтвердил Антон, крепко сжимая её руку на руле. — Мы вернули всё на круги своя. — Наконец-то, — успокоилась Полина, не думая даже убирать его руку со своей; вести машину это абсолютно не мешало. «Верасы» пели об одиночестве, но в машине его не было. По крайней мере из-за присутствия сразу троих, стабилизированных элементов Фонда. Даже невзирая на арендованную Полиной машину, здесь витала атмосфера умиротворения и… домашности.29 декабря, 14:55. Медвежьегорское шоссе. Протокол: Серенада
Стоило только «Верасам» умолкнуть, как на магнитофоне сама по себе включилась следующая песня, видимо, стоящая на автоочереди. «Серенада» Дискотеки Аварии. Как предсказуемо и, вместе с этим, неожиданно. Словно Лиза в воду глядела, хотя говорила всего лишь о своих вкусах; не зная о том, что песня отлично символизирует отношения Антона и Полины. Ехать стало веселее, несмотря на то, что дорога заняла бы ещё минут тридцать, наверное. Полина, слегка покачивая головой в такт, наконец, убрала руку, чтобы переключить передачу, но Антон снова накрыл её ладонь своей. — Полюсик, ты спросила, как мы будем жить дальше, — начал Антон, его голос был теперь спокойным и лишённым манипуляций. — Ян нейтрализован. Он больше не аномалия и не угроза. Лиза подготовит для него адаптивную легенду. — А Фонд? Фёдоров? — спросила Полина, глядя на дорогу. — Они просто примут наш нерегламентированный табор? — Примут. Потому что я дам им чистейшие данные о запечатывании резонанса. И потому что Алиса Корнева — внешний аудитор — подтвердит, что мы спасли их от вторичной катастрофы. Бюрократия Фонда ценит стабильность больше, чем правду. Антон слегка сжал её руку. — А мы будем жить, как нормальная семья, Поль. Ты перестанешь шпионить за мной, а я перестану врать тебе. И больше никаких операций без полного, двустороннего информирования. Протокол доверия друг другу — наш новый, вечный регламент. Полина улыбнулась. — Я не обещаю, что перестану волноваться, Тош. Но я обещаю, что жучок полетит в контейнер для токсичных отходов. И, да… никаких больше «сценариев» о моей боли. — Договорились, капитан. Моё желание на Новый Год — чтобы ты перестала меня спасать, а просто жила рядом. На заднем сиденье Лиза тихонько кашлянула. — Прошу прощения за нарушение регламента тишины, профессор. Но для адаптации Яна и внедрения его в историю Фонда мне понадобятся все логи вашего совместного прошлого. Недоговорённость — худший враг аналитики. Полина засмеялась. — Вот видишь, Тоша? Наше прошлое теперь — это официальные данные для нового протокола. И это прекрасно. — Прекрасно, Поль. Значит, начнём жить по-новому — честно и по регламенту. — И вы будете настоящей семьёй? — вдруг обронила Лиза, явно восхищённая их трепетными отношениями; но уже через секунду поняла, что наговорила много лишнего. — То есть… ладно, забудьте, никто вас в ЗАГС не гонит, естественно. Девушка откинулась на спинку кресла, дико смущаясь. Её аналитическая невозмутимость впервые дала сбой перед лицом человеческой романтики. Полина, услышав это, звонко рассмеялась. Она посмотрела в зеркало заднего вида на красную от смущения Лизу. — Мирошникова, ты не просто схватываешь на лету — ты видишь суть регламента! Антон улыбнулся, но его взгляд был прикован к Полине. — Лиза, запомни: ЗАГС — это просто официальный, бюрократический протокол. Мы с Полиной ввели «семейный протокол» шестнадцать лет назад в посёлке, когда впервые соврали моему отцу, что мы просто «дружим». Блондин наклонился к Полине, но его слова были для Лизы. — Семья в Фонде — это когда ты веришь лжи коллеги больше, чем правде в отчёте. Это когда ты подкладываешь жучок, чтобы спасти его нерегламентированную задницу. И это когда он разыгрывает спектакль об уничтожении, чтобы заставить тебя признаться в любви. Полина быстро чмокнула его в щеку, не отрываясь от дороги. — Мы семья не по штампу, Лиз, а по степени психотравмы и взаимной лжи во благо. Так что, да. Мы настоящая семья. Лиза, услышав это официальное подтверждение, слегка расслабилась, но тут же вернула себе аналитический вид. — Принято. Значит, в «Протокол: Адаптация» я внесу пункт о необходимости длительного, совместного отдыха для ключевых элементов оперативной группы. И да, профессор, я настаиваю на брачном контракте в формате протокола. Это обеспечит стабильность данных. Антон любовно посмотрел на Полину. — Ты слышала, Поль? Нам предложили официальный регламент и отпуск. Полина снова засмеялась, но без осуждения. — Я согласна! Только пусть Рома его подпишет как свидетель логистики! Ехать стало действительно очень весело. Дорога к регламенту и счастью была открыта.15:00. Медвежьегорское шоссе. Протокол: Воспоминания
Неожиданно и «нерегламентированно», Полина вспомнила об их общем, бывшем однокласснике, Игоре Будаеве (Бяше), что совершенно был далёк от рода деятельности своих бывших друзей и работал сейчас где-то на лесопилке под Петрозаводском. — Добрейшей души бурятёнок… — вздохнула Полина, явно адресуя эту ностальгию Тоше, ибо Мирошникова и знать не могла про их «минутную слабость». Антон, уловив тонкую нить, связывающую Бяшу и их прошлое, понимающе кивнул, его улыбка стала чуть печальнее. — Он выбрал самый стабильный регламент, Поль. Лесопилка под Петрозаводском — это абсолютная чистота данных. Никаких спектральных аномалий, никаких жучков и уничтожений. Просто дерево и физический труд. Лиза, хотя и не знала контекста, быстро проанализировала ситуацию, используя доступные ей переменные: Роман как-то вскользь упомянул, пока она ознакамливалась с техникой его отдела, что Бяша «предал» его, уехав после девятого класса в Петрозаводск. — Профессор, я полагаю, что этот Будаев — ваш бывший одноклассник, который покинул общий регламент до начала фазы дестабилизации? — спросила она. Полина снова хихикнула. — Мирошникова, ты гений! Абсолютно точно! Он — наша контрольная группа! Тот, кто выбрал не быть в «сумасшедшей четвёрке». Антон повернулся к Лизе, одобряя каждое её слово. — Ты феноменально быстро строишь логические мосты, Лиз. Да, Бяша — единственный, кто, возможно, психологически здоров из всей нашей оперативной группы. — Ну, Рома тоже относительно здоров, — возразила Полина. — Просто его регламент часто сбивается на халяву и обещания. — Именно. А Бяша — это абсолютная честность. Он не стал искать правду, как ты, и не стал запечатывать её, как я. Он просто ушёл. В закат. Где-то на фоне, — или, скорее, в подсознании каждого из ребят, — заиграла песня «Районы-кварталы». Кое-кто действительно ушёл красиво. Антон снова сжал её руку, уводя разговор от ностальгии к реальности. — А мы остались. И мы справились. И теперь, Поль, мы будем жить. Вместе. «Серенада» продолжала играть, а Лиза начала тихо напевать под нос, составляя мысленную схему для нового протокола адаптации.29 декабря, 15:30. Финал: Протокол «Вечность»
Антон достал свой телефон, желая проверить чат «четвёрки», которой всё ещё не придумали новое название. Антон (15:25): Люди, вы тут живы хоть? Мгновенно пришло сообщение от Ромы, который уже, видимо, добрался до базы. Рома (15:26): Я живее всех живых! Логистика идеальна! Лисичка абсолютно нейтральна и запечатана. Катька в восторге от моей «оперативности»! И, Тоха, ты — сумасшедший гений! Никогда больше не сомневайся в моём логистическом регламенте. Катя (15:27): Рома, не забывай, что твоя «оперативность» была спасена чуткой, женской логикой Полины и моей «нерегламентированной истерикой» насчёт премии. И ты должен мне кофе за то, что мы спасли твой логистический регламент от уничтожения. Рома (15:28): Девчата, вам — весь Фонд! И, кстати, я сейчас буду кружку мыть. LOGISTICS GENIUS заслуживает чистоты. Антон (15:29): Рад, что ты не разбил кружку, Рома. А то это было бы основной переменной этого дня. Полина, чуть склонив голову вбок, инициативно уточнила: — Шо он там балакает? — зачем-то перейдя на украинский говор, поинтересовалась брюнетка, не отвлекаясь от дороги. — Пишет, что очень «впечатлён твоей женской логикой», Полин, — чуть не рассмеявшись, Антон почти в точности передал сообщение, написанное Катей; несмотря на то, что Ромка этого пока не признал. Полина фыркнула. — Ну, хоть в чём-то логистика Ромки признала аналитическое превосходство. Антон (15:31): Рома, я рад, что ты стабилизирован. Правда. И теперь, когда протокол тишины завершён, мы должны обсудить завтрашний корпоратив. И, да, Катюх, премия будет. И двойной кофе. Может, даже твой любимый раф. Катя (15:33): Лавандовый? 😭 Тош, ты лучший! Лиза (15:34): И протокол адаптации для объекта класса «Евклид». Не забывайте. Антон быстро набрал сообщение в чат. Антон (15:35): Кать, завтра утром тебе нужно будет встретиться с Лизой Мирошниковой. Она подготовит все документы по протоколу адаптации для ликвидированного (дважды) «Евклида». Нам нужно официальное освидетельствование его субъектности. Катя (15:36): Ян? Человек? Адаптация? Я же просила без новых регламентов до Нового Года! Но ладно. Лиза, жду с документами. Нам нужно убрать все «Евклиды» из нашего личного дела Фонда. Тем более, ликвидированные. Рома (15:38): Вот это поворот! Ян… человек! Тоха, ты гений! Значит, и я работал не зря! Мой логистический регламент теперь — спасение человека. Зашибись. Полина плавно остановила арендованный седан у служебного входа Фонда. Она повернулась к Антону. — Протокол «Новый Год»? Антон расстегнул ремень безопасности. — Протокол «Вечность», Поль. Он вышел из машины, открыл дверь Лизе. — Лиз, вперёд. Твоя аналитика теперь — основа нашего будущего регламента. Антон и Полина, плечом к плечу, вошли в Фонд. Нерегламентированный кризис был завершён. «Семья» была снова вместе.29 декабря, 15:45. Карельский Фонд. Проходная
— Полин, а тебе вот не надоело постоянно каршерингом пользоваться? — тихо усмехнулся Антон, похлопав Морозову по плечу. — В смысле, ничего плохого в этом нет, просто… свою машину разве не хочешь? Полина замерла, переваривая замечательное, но слегка опрометчивое предложение. — Тош, хочу. Но, сам понимаешь, постоянные техосмотры, налоги… Плюс, пока явно не потяну. Про автокредит в курсе, но это выше моих сил пока. — Ясно, просто предложил, — ласково улыбнулся Антон. — Просто когда у тебя права следующим годом истекут, что потом делать будешь? Полина посмотрела на него с аналитическим прищуром. — Тоша Петров. Ты что-то скрываешь? Это не просто вопрос о правах и налогах. Ты пытаешься внедрить новую переменную в мой личный регламент. Антон, видя, что аналитик Морозова снова работает на полную мощность, сдался. — Хорошо. Честность. Мне нужно, чтобы ты перестала зависеть от внешних, арендованных ресурсов. И… у меня в гараже стоит одна старая, но очень надёжная «Волга». Она была бабушкина. И я хочу, чтобы ты на ней ездила. Это мой подарок и мой «Протокол: Доверие». Полина застыла снова, переосмысливая. Это было слишком личное, слишком нерегламентированно. — Бабушкина… «Волга»… Антон, это… — Это регламент, Поль. Семья должна иметь собственный, стабильный транспорт. И никаких автокредитов. Блондин взял её за руку и повёл по коридору. Нерегламентированный кризис был завершён. «Протокол: Вечность» начался. — Погоди, ты сказал, «в гараже»? Здесь, в Карелии? — девушка слегка удивилась. — Или всё-таки в Москве, близ вашей квартиры? — Да. В Москве, — подтвердил Антон, ведя её по коридору. — Но можно позвонить моим родным, чтобы они как-нибудь оформили транспортировку к нам, в Медвежьегорск. Просто как факт тебе говорю, при чём, давно забытый. Полина остановилась, её аналитический мозг уже просчитывал логистику и финансовые риски. — Москва… транспортировка… Антон, это не просто подарок. Это сложный логистический проект с третьими лицами! — А кто сказал, что наш «Протокол: Вечность» будет простым? — Антон подмигнул. — Это первая задача нашего нового регламента отношений. Ты отвечаешь за эмоционально-аналитический фронт и транспортировку, а я — за финансово-логистическое прикрытие и ремонт. Он открыл дверь в свой кабинет. — И, кстати, Поль. Права твои истекают в следующем году. Номер «Волги» я тебе дам, как только оформлю на себя. Тебе останется только принять этот факт и начать оформление нового удостоверения. Регламент Фонда требует стабильного водителя. Полина, наконец, улыбнулась широко и открыто. — Тоша Петров, ты неисправим. Ты даже личное счастье превращаешь в протокол. Принято. Я начинаю анализ логистических компаний по перевозке «бабушкиной Волги» из Москвы в Медвежьегорск. — Вот это мне нравится! — Антон обнял её. — Запускаем транспортировку прямо с этой же минуты. Морозова задумалась, но блондина не оттолкнула. — Слушай, как же ты её оформишь на себя, если у тебя прав нет? — девушка сощурилась, проверяя, чтобы никто из сотрудников не подслушивал. — И ещё, может, тебе уже пора отучиться на водителя, пусть даже и без личного транспорта? А то у нас только вы двое с Катей остались, как неприкаянные, безмашинные. Катька уже про себя шутит, мол, проституткой стала — все её подвозят по очереди. Все — это Рома или Кристинка на своей «Весте», разумеется. С блокирующимся рулём. Ну, я иногда, бывает, подбрасываю. Антон, не выпуская её из объятий, рассмеялся. Это была чистая, нефильтрованная бытовуха, которую он так ценил после кризиса. — Поль, ты — золото! Передай Кате, что ей пора пересмотреть регламент своих шуток! Он чуть отстранился, его взгляд стал аналитическим. — А теперь, товарищ Морозова, слушай внимательно. Машина будет оформлена на меня по доверенности от родителей, и я её застрахую. Доверенность не требует наличия прав для владения. Факт. Парень нежно погладил её по плечу. — И да. Ты абсолютно права. Я поставил себя в зависимость от Ромы и Кристины — это логистический провал. Мой новый регламент включает обучение на права сразу после Нового Года. Я больше не могу быть «неприкаянным, безмашинным элементом». — А Катя? — тут же поинтересовалась Полина. — Катя получит двойной раф и премию за вынужденное сокрытие от неё истины. Но её личный регламент — это её личный выбор. Мой приоритет — ты и наша «бабушкина Волга». Полина улыбнулась, кивнув. — Принято, профессор. Значит, я транспортирую «Волгу», а ты устраняешь свою логистическую некомпетентность через автошколу. Отлично. Они вошли в кабинет. Кризис был завершён, но работа по налаживанию нового регламента только начиналась.29 декабря, 16:10. Кабинет Петрова
Антон, ощущая спокойствие, которое давало знание о нейтрализованном Яне и восстановленном доверии Полины, набросал финальный отчёт. Это была чистая, регламентированная ложь, упакованная в безупречную бюрократическую форму, чтобы обеспечить стабильность Фонда и мир в семье. В обоих сразу, если возможно. Желательно. Финальный отчёт Антона Петрова Кому: Фёдорову С.И. От: Петрова А.Б. Дата: 29.12.2015 Тема: Финал Протокола: Контрольная Акустическая Референция Резюме: Оперативная группа (Петров А.Б., Пятифанов Р.Е.) в полном составе, включая внешнего аудитора Корневу А.Б., успешно завершила референцию в заброшенном Музее Картографии. Объект SCP-404-RU-A1 (Лисичка) использован для финальной нейтрализации остаточного резонанса 153.8 Гц от SCP-404-RU (Флейта в качестве инструмента раннего сдерживания аномалии). Акустическая дестабилизация устранена. Объект SCP-404-RU-A1 возвращён на хранение с подтверждением нейтральности. Для самого себя профессор отметил в уме: протокол: «ложь во благо семьи» успешно завершён. Несанкционированное вмешательство аналитика Морозовой не отражено в логах. И слава богу. Выводы: Внешний аудитор Корнева А.Б. подтверждает: целостность Фонда восстановлена. Угроза вторичного резонанса устранена. Операция прошла в полном соответствии с техническими требованиями. Рекомендации: 1) Прошу санкционировать «Протокол: Адаптация» (ответственный аналитик Мирошникова Е.А.) для SCP-404-RU на основании успешной нейтрализации. Необходимо официально изменить статус объекта на человека. 2) Прошу также санкционировать двойную премию для Смирновой Е.С. и Пятифанова Р.Е. за высокую оперативность в критической фазе. Статус: Регламент восстановлен. Антон нажал кнопку «отправить». Регламент Фонда был удовлетворён, человеческая правда — сохранена. Теперь можно переходить к основным на конец года переменным — корпоративу и планированию перевозки.29 декабря, 16:20. Корпус Лаборатории №1. Протокол: Девичник (нерегламентированный)
Девушки, — уже одной ногой за пределами Фонда (могут себе позволить после такого), — чинно-благородно сидели в комнате отдыха при своей лаборатории, позвав к себе Лизу; а то «что она там торчит на своей станции, за полчаса до конца работы, в самом-то деле». Катя принесла небольшой термос с чем-то горячим и ароматным. Полина выглядела уставшей, но просветлённой. Лиза вошла, держа в руках три распечатки своего сверхважного протокола адаптации, с которым начала работать по великому распоряжению лучшего руководителя. — Лиза! Наконец-то! Садись, — Катя подвинула ей стул. — Тут не лавандовый раф, конечно, но мой особый чай с облепихой! Лиза села, аккуратно складывая документы. — Спасибо, Екатерина Сергеевна. Я как раз завершила логическую базу по новому отчёту. Нужно было нейтрализовать все бюрократические резонансы. Полина, отпив чая, посмотрела на Лизу с восхищением. — Ты — гений! Ты нас спасла от бумажной волокиты и нерегламентированных допросов. А теперь, скажи честно. Антон действительно стал ещё более взбалмошным после твоего внедрения? Лиза тихонько рассмеялась, впервые за день по-настоящему расслабляясь. — В каком смысле «взбалмошным», Полина Михайловна?.. Профессор Петров? Он — идеальный аналитик. Но он использует ложь и «спектакли», как самые эффективные инструменты для достижения целостности данных. Я в этом уже успела убедиться. Катя подпёрла щёку рукой, мечтательно глядя в сторону. — А я знала! Я же говорила Роме: это театр! Я знала, что моя истерика насчёт премии была своевременной переменной! — Твоя истерика была катализатором, — поправила Полина, улыбаясь. — А моя женская логика, как выразился Рома, — решающим фактором для вмешательства. Лиза подняла свой стакан. — Девушки, я предлагаю тост. За успешный, нерегламентированный «табор». За спасение Яна. И за отсутствие «Евклидов» в наших личных делах! Все трое чокнулись напитками. — И за «Волгу»! — добавила Полина, её глаза сияли. — Чтобы всё получилось. — За «Волгу»? — переспросила Катя. — «Протокол: Транспорт»! — засмеялась Полина. — Долго рассказывать. Но это будет наш новый, совместный проект с Тошей. Катя, услышав про «Волгу», тут же перешла в режим «инспектора». — Полин, ты что, решила стать оетро-водителем? Или Тоша решил окончательно тебя околдовать своим ностальгическим прошлым? Это та самая, про которую он вечно смущённо умалчивал? Полина кивнула, отпивая чай. — Та самая. Бабушкина. Он сказал, что это «Протокол: Доверие» в качестве моего новогоднего подарка. Я должна её транспортировать из Москвы. И, кстати, Кать, он сказал, что вы с ним «неприкаянные, безмашинные элементы», и ему срочно нужно на права отучиться. Катерина театрально закатила глаза. — Ну, спасибо, профессор, за аналитическое клеймо! Я ему завтра на корпоративе все «неприкаянные» шутки припомню. Ему просто завидно, что меня Рома возит на служебном фургоне. Это, к слову, не о «Лексусе» было сказано. Тоже долгая история. Но, по крайней мере, мы с Пятифановым на фургоне, — хотя это и спецвыезд был, — не неслись вперёд батьки, что для него было очень нерегламентированно и удивительно для меня. Его чёрный красавец всё же выигрывает, надо сказать, хотя и повидал в своём салоне множество «проституток». Лиза, анализируя ситуацию, тихо вставила: — Я считаю, это логичный шаг. Личный транспорт устраняет нерегламентированные зависимости и повышает оперативную мобильность аналитического отдела. И «Волга» — это тоже эмоциональный якорь. — Вот! — воскликнула Полина. — Ты всё понимаешь!29 декабря, 16:45.
Блок «D». Коридор
Дверь в комнату отдыха резко распахнулась; но не с присущим Ромке грохотом. Тоша в этом плане всегда аккуратничал, боясь ненароком что-то сломать или испортить, невзирая на высокопоставленную должность. Парень был уже без лабораторного халата, в своём тёплом, расслабленном жилете. — Аналитическая группа! — Антон улыбался, оглядывая их уютный «нерегламентированный табор». — Я только что отправил отчёт Фёдорову. Статус: регламент восстановлен. И да, Кать, я обещал тебе раф. Ромка исполнит, он ведь ответственный. Поехали. Катя подскочила, игнорируя непрямое замечание Пятифанову. — Ура! Наконец-то! Полина встала, подходя к Антону. — Тош, ты выглядишь слишком довольным. Тебя не смущает, что Ян теперь не «Евклид»? Что мы обманули ещё и Фонд? Антон обнял её за плечи сзади, нежно массируя. — Меня смущает только то, что ты до сих пор не начала логистический план по перевозке «Волги». А Ян… он теперь человек. Моя главная задача — чтобы Фёдоров об этом не догадался. Он повернулся к Лизе. — Лизух, твоя аналитическая база.— моя легенда прикрытия. Увидимся завтра на корпоративе. И да, Рома тебя уже ждёт. Вас с Катей. Просто передать просил, что «хочет подвезти милых девчат». Лиза, быстро собрав свои документы, кивнула. — Принято, профессор. Протокол будет абсолютно чист. До завтра. Полина и Антон направились к выходу, уже переодетые, а Катя, сияя, взяла свой термос. — Ромка уже внизу? Отлично! Поехали за рафом! Регламент вечера пятницы начался.29 декабря, 17:00. Парковка Фонда
Несмотря на то, что сегодня был четверг, — но он уже благополучно заканчивался, — у ребят было поистине пятничное настроение. Корпоративное. Пятифанов, сияя от восторга, что его логистический регламент сработал и парень повезёт «милых девчат» и одного неугомонного профессора, стоял возле своего «Лексуса»; гордо вызвавшийся «развести всех по домам» и обеспечить Кате заслуженный вечер с лавандовым рафом в недавно открывшейся пекарне в Вичке. Катя, как «главная нахалка», привыкшая ездить с Ромой, моментально заняла «место аналитической привилегии» — переднее пассажирское сиденье. Полина, перед тем как сесть в свой арендованный серебристый седан, шутливо прокомментировала, возмутившись наглостью Кати: — Ля, какая крыска. Может, Антоха хотел с Ромой сесть, — девушка закатила глаза, но Катерина её уже не слушала, уже обсуждая детали рафа с Ромой. — Антоха не хотел, — добавил сам блондин, подойдя к Полине ненадолго. Он выглядел расслабленным, но его слова были чистой правдой. — Рома носится, как чёрт, ну его в баню. Я лучше с Мирошниковой сзади, буду её аналитический потенциал обсуждать. Лиза, тихо стоявшая рядом, быстро проанализировала ситуацию: ей досталось место на заднем сиденье с лучшим аналитиком, что гарантировало дополнительные рабочие часы и ноль риска быть втянутой в «крысиную возню» между Ромой и Катей. Идеальный регламент. Полина кивнула, принимая его логический вывод. — Что ж, профессор. Тогда до завтра. Я жду от тебя координаты той самой «бабушкиной Волги». Я начинаю трансфер прямо сейчас. И да, народ, не забудьте заказать Кате двойную порцию. За актёрское мастерство ей полагается. — Будет сделано, аналитик Морозова. Я буду стабилизирован и трезв к завтрашнему корпоративу. Полина села в свой седан. Антон сел в «Лексус» рядом с Лизой. Рома резко тронул машину. Пятничное настроение официально наступило.***
29 декабря, 17:05. Трасса Р15. Протокол: Транспортировка «Волга» (Объект В-654-ТР, МСК)
Заведя седан, Полина медленно, пропуская «сумасшедшего» Ромку, выехала с территории Фонда. Выехав на трассу, девушка включила диктофон на своём телефоне; тоже айфон, кстати, — прямая синхронизация с Антоном, положив его на соседнее сиденье. Начала записывать свой дальнейший «план по услугам трансфера», неотрывно поглядывая на дорогу и соблюдая дистанцию от вырвавшегося вперёд, Ромкиного «Лексуса». Безопасность на дороге превыше всего, но, кажется, не для Пятифанова, — по скромному мнению Полины, — хоть тот и старался доставить своих пассажиров в максимальном комфорте. — Начало записи. Протокол: Транспортировка «Волга» — объект: В-654-ТР, регион Москва, — начала Полина, её голос был низким и чётким, как на рабочем совещании. Тоша уже сообщил ей регистрационный номер родительской «Волги». — Пункт первый: логистика и документация. Связаться с родными Петрова в Москве. Получить нотариально заверенную доверенность на моё имя для обеспечения трансфера и временного хранения. Антон должен немедленно предоставить технический паспорт для расчёта габаритов. Она сдвинула телефон чуть ближе. — Пункт второй: аудит состояния. Необходимы фотографии «Волги» с разных ракурсов. Нужно определить, требуется ли закрытый или открытый эвакуатор. Учитывая ностальгическую ценность и карельскую слякоть, приоритет — закрытая платформа. — Пункт третий: поставщики услуг, тендер. Запросить котировки у трёх проверенных транспортных компаний, работающих по маршруту Москва — Петрозаводск или Медвежьегорск. Учитывать репутацию, страхование груза и логистическую историю. Исключить «халяву» и «Ромкин регламент». Срок: двадцать четыре часа. — Пункт четвёртый: расписание и срок реализации. Учитывая приближающийся Новый Год и необходимость Антона получить права (явно не раньше марта-апреля следующего года), транспортировка должна быть завершена в первой половине января. Дедлайн: пятнадцатое января, после праздников. — Пункт пятый: приёмка и хранение. Необходимо найти безопасный, сухой гараж в Медвежьегорске для временного хранения. Устранить риск климатической дестабилизации до начала ремонта. Спросить у Ромы о «неофициальных» гаражах Фонда. Полина выдохнула, на секунду повернув голову. «Лексус» Ромы уже едва виднелся вдали. Она подняла диктофон и добавила: — Пункт шестой: эмоциональный регламент. Немедленно прекратить думать, что это просто «транспорт». Это ключевой элемент нашего «Протокола: Вечность». Успешная реализация обеспечит стабилизацию отношений Петрова и Морозовой. Приоритет — абсолютный. Она нажала кнопку «стоп» на экране айфона. Логистический план был готов даже раньше, чем Антон мог бы об этом спросить её лично.29 декабря, 17:20. Центральная трасса. Остановка в пригороде
Медленно подъехав к остановке перед въездом в Медвежьегорск, — чтобы не нарваться на Полину, защитницу ПДД, не дай бог, — Рома остановился аккурат около бордюра. Он повернулся, сияя, к заднему сиденью, где сидели Антон и Лиза. Катя впереди уже нетерпеливо постукивала пальцами по приборной панели машины. — Ну, что, ребятки-аналитики, может, вас всё-таки по домам развести? Логистика требует, чтобы ключевые элементы были доставлены в точку стабилизации. Да я обещался, кажется, вас развести. Антон улыбнулся, открывая дверь. — Нет, Ром, езжайте с Катей с кафе, — вежливо отказался Антон, выходя из машины. — Дождёмся автобуса. У вас, как я погляжу, с Катей «особый регламент» намечается. Извинения нельзя откладывать. Лиза, выходя следом, добавила с аналитической точностью: — Роман Евгеньевич, вы уже перевыполнили регламент за сегодня. Нарушение ПДД при наличии Екатерины Сергеевны в салоне — это критический риск. Рома, польщённый, но не спорящий, кивнул. — Принято, Мирошникова. Риск устранён. Счастливо! Катя махнула им рукой, слегка опустив окно. — До завтра, бумажные крысы! Я буду тренироваться на лавандовом рафе перед уничтожением Ромки на корпоративе! Антон и Лиза остались на заснеженной остановке. «Лексус» Ромы снова резко сорвался с места, оставляя за собой облако снежной пыли.29 декабря, 17:30. Остановка Вички
Антон стоял на заснеженной остановке, потирая мгновенно замёрзшие руки. Фонарь над ними тускло освещал вывеску «пос. Вичка». Рядом, совершенно невозмутимая, стояла Лиза Мирошникова. — Ну, вот. Теперь у нас есть нерегламентированные пять минут для аналитической беседы, — сказал Антон, выпуская пар изо рта. — Учитывая, что автобус здесь ходит раз в час, а Рома сбежал с Катькой на свидание, мы должны использовать это время продуктивно. Пусть отдыхают от самых «долбанутых». И это сейчас не о Пятифанове со Смирновой было сказано. Лиза кивнула, доставая из сумки небольшой блокнот и ручку — никаких телефонов. Аналоговый регламент. — Профессор, я хотела обсудить «Протокол: Вечность». С аналитической точки зрения, это высокорисковый проект. — Почему? Мы стабилизировали самую крупную аномалию в наших отношениях — Яна, — блондин почему-то колебался. — Именно. Теперь, когда давление кризиса снято, аналитик Морозова переключится на структурные изменения. Вы дали ей свободу и установку на протокол транспортировки. Это задача, которая займёт её мозг. Но что вы будете делать, когда она успешно завершит даже этот проект? Антон усмехнулся. — Тогда я буду выполнять свою часть регламента — права и ремонт. — Недостаточно. С точки зрения психологической аналитики, Полина нуждается в абсолютной честности после такого масштабного спектакля. Моя рекомендация, хоть я и не люблю навязывать своё мнение людям: устраните все оставшиеся нерегламентированные тайны о вашем прошлом. Это единственный способ обеспечить долгосрочную стабильность ваших отношений. Антон посмотрел на тусклый свет от остановки. — Тайны… ты про дневник бабушки Алевтины и Каринину лисичку? Ой, то есть… ладно, да, про артефакты моей семьи, что ли? — Про всё, что было обнаружено в Сибири и скрыто от аналитика Морозовой. Она простила вам ложь во спасение, но не простит неполноту данных о своём прошлом. У вас есть время корпоратива и Нового Года для финального признания. Парень тяжело вздохнул. — Твоя аналитика слишком точна. Ты права. Он посмотрел на дорогу. Наконец, появился свет фар. — Автобус. А теперь, Лиза, давай обсудим, что ты наденешь завтра на корпоратив. Это нерегламентированный, но важный «акт абстрагирования» от дел насущных. Лиза, слегка смущённая, снова достала блокнот. — Принято. Гардеробом обязательно займусь.29 декабря, 18:00. Пригород Медвежьегорска. Пекарня «Сладкий рай»
Пекарня «Сладкий рай» выглядела именно так, как представлял себе Рома Пятифанов — логистический апофеоз уюта. Светлые стены, запах корицы и чего-то невероятно сдобного. Рома и Катя сидели за столиком, обставленным чуть в стороне. Шатен уже заказал себе тройной эспрессо, — ему нужен был заряд бодрости, чтобы выдержать Катюху, — и два пончика с***
29 декабря, 18:12. Автобус №122. Трасса Медвежьегорска
Антон и Лиза сидели на заднем сиденье старого, но тёплого автобуса, который с трудом полз по трассе, отвоёвывая место у карельского снега. Водитель слушал что-то громкое и шансонное. Акустическое загрязнение было максимальным. — Идеальный белый шум, — прокомментировала Лиза, спокойно игнорируя музыку, но не осуждая её, ибо шансон тоже любила наравне с блюзом и классикой; просто несильно громкий. — Позволяет эффективно изолировать рабочие данные от внешних раздражителей. — Или заставляет застенчивого профессора говорить громче, чтобы аналитик его услышал, — вздохнул Антон. — Итак, Лиз, вернёмся к протоколу адаптации. Лиза открыла свой блокнот, готовая записывать. — Пункт первый: мы должны юридически и бюрократически убить «Евклида» и родить человека. Ликвидация SCP-404-RU как аномалии происходит через аудит Корневой. Адаптация Яна как субъектности должна быть привязана к нейтрализации резонанса. — И Катя в это поверит? — уточнила Мирошникова, немного офигев от крылатого выражения про «рождение человека», пусть и звучало оно абсолютно в другом ключе. Но переспрашивать не стала, боясь показаться испорченной. — Екатерина Сергеевна поверит в любую легенду, которая устранит угрозу из её личного дела и даст повод для двойной премии, — спокойно объяснил Антон. — Её эмоциональный регламент — это наша сила. Лиза слегка прищурилась, но перечить не стала. — Пиши дальше. Пункт второй: интеграция. Мы должны обеспечить Яну официальный статус забытого сотрудника. Даже не уволенного, как было с Корневой. Перевести его субъектность в формат «аналитика, пропавшего шестнадцать лет назад». Даже если мы вчетвером, с ребятами, тогда не работали в Фонде. Очень… древний сотрудник. Это позволит использовать архивы Фонда для его легитимизации без привлечения службы безопасности. — Антон Борисович, это очень… впечатляюще, — восхищённо пробормотала Лиза, еле успевая, правда, записывать; но всё равно старалась зафиксировать как можно больше деталей. — А теперь, давайте обсудим, что вы будете говорить Полине о своём плане насчёт обучения на права. Я полагаю, что честность в этом вопросе смягчит её протокол по «Волге». Антон мягко улыбнулся. — Полюсик оценит, что я решил устранить логистическую некомпетентность. Это наш новый, взаимный регламент. Автобус дёрнулся, въезжая в город. Аналитический шум был успешно заглушён.29 декабря, 18:25. Автобус №122
Елизавета, увидев свою остановку близ мотеля, — где временно или навсегда разместилась с двадцать шестого декабря, — встала и подошла к дверям. — До свидания, Антон Борисович. До завтра. — До свидания, — тепло отозвался блондин. — И хватит уже «выкать», разве самой не хочется доверительных отношений? Лиза замерла возле двери, держась за поручень. Она повернулась, и её обычно безупречное, аналитическое лицо слегка смягчилось. — Профессор… то есть, Антон, доверительные отношения — это дополнительные переменные, которые могут исказить чистоту данных. Мой регламент предписывает формальный тон для сохранения объективности. — А мой регламент предписывает устранять лишние барьеры, когда мы вместе спасаем человека и обманываем Фонд. Сейчас я имел в виду Полину, ибо та больше всех нуждалась в спасении, — улыбнулся Антон. — Иначе я буду думать, что ты всё ещё шпионишь за мной для Корневой. Лиза нервно хихикнула. — Принято. Форма обращения.будет скорректирована. До завтра, Антон. И, пожалуйста, расскажи Полине о правах до того, как она завершит транспортировку. Не создавай новые кризисы. — Постараюсь. До завтра, Лиз. Двери автобуса открылись. Лиза вышла на мороз. Антон остался один в тихом гуле шансона, размышляя о новых регламентах и сложности человеческих отношений. Приближаясь к району, где располагалась квартира Антона, парень достал телефон, отправив Полине личное сообщение. Чат с Полиной Морозовой Антон (18:46): Полин, что там с нашим протоколом транспортировки? Есть наработки? Позже вышлю тебе методичку по оформлению документов на трансфер и координаты. Сейчас не дома. Антон убрал телефон. Ему нужно было зафиксировать её аналитическую активность, прежде чем преподнести своё опрометчивое решение о правах. Он знал: если Поля вдруг увлеклась логистикой — она будет менее эмоционально реактивна на его признание в некомпетентности. Целью всё так же оставалась необходимость смягчить удар о его нерегламентированном, безмашинном статусе заявлением о новом, амбициозном регламенте с автошколой.29 декабря, 19:05. Медвежьегорский округ. Квартира Полины
Полина только что вошла в свою небольшую, но уютную квартиру, сбросив сапоги у порога. Она была дома раньше Антона, что давало ей возможность структурировать свой очередной протокол без помех. Увидев сообщение от Антона, она улыбнулась. Профессор был предсказуем в своей тяге к контролю. Полина (19:06): Тош, твою методичку можешь оставить Кате для изучения. Наработки есть. И они нерегламентированно быстры. Полина (19:07): Пять пунктов плана. Приоритет: Закрытая платформа. Дедлайн: 15 января. Мне нужна доверенность на трансфер (нотариально). И техпаспорт для расчёта габаритов. Координаты гаража для хранения — требую у Ромы завтра. Полина (19:08): А теперь ответный запрос, профессор. Ты говоришь о методичках и координатах, но игнорируешь проблему логистической некомпетентности. Когда ты планируешь устранить свой безправный статус? Мой «Протокол: Вечность» требует самодостаточного водителя. Полина, отправив сообщения, кинула телефон на диван. Она знала, что её прямой вопрос заставит Антона признаться в плане на автошколу — именно так работала их новая система доверия. Она спровоцировала его на честность. Девушка поставила чайник. Ужин сегодня будет быстрым и спокойным. Кризис Яна завершён. Можно готовиться к подаркам.29 декабря, 19:15. пос. Вичка. Квартира Антона
Приближаясь к подъезду своего дома, телефон Петрова снова завибрировал, извещая о новых сообщениях от «корпоративного сотрудника». Кажется, кто-то только что перенял на себя его «сладкую ложь» о структуре ОПК, которой Тоша прикрывался, пока искал нового кандидата. Блондин быстро просмотрел Полинины сообщения, поражаясь её оперативности. Идеальный анализ. Она уже составила регламент. Антон быстро набрал ответ, поднимаясь по лестнице. Лиза была права: честность сейчас — единственный регламент. Антон (19:17): Привет. Отвечаю на аналитический запрос о логистической некомпетентности: «Протокол: Обучение» активирован, но не запущен. Пока что. Антон (19:18): Сразу после Нового Года я записываюсь в автошколу. Наша транспортировка будет завершена раньше, чем мой безправный статус. Мне нужна твоя моральная поддержка в изучении ПДД. Антон (19:19): Пять пунктов приняты. Доверенность и техпаспорт будут завтра утром. Гараж — спроси у Ромы, он наверняка в курсе «неофициального регламента Фонда» по хранению. Петров открыл дверь квартиры. Кризис успешно урегулирован. В домашней обстановке Полина отвечала ещё быстрее, — по крайней мере, не приходилось больше скрываться и манипулировать кадрами. Полина (19:30): Спасибо за откровенность, Тоша. Я знала, что ты меня не подведёшь. Начинай думать о том, какую машину приобретёшь. Антон, только что скинувший куртку, улыбнулся, читая это. Аналитик Морозова уже планировала следующий этап их жизненного регламента. Антон (19:35): Рано ещё, Полька. Оставь свои наполеоновские планы, молю. Мой текущий регламент — это «Бабушкина Волга», ПДД и счастье без Евклидов. Антон (19:36): А теперь ответный запрос: ты сегодня ужинаешь? Я мог бы заказать доставку. Прямо к дому моего стабилизатора. Он ждал. Если Морозова ответит «да, приходи, я уже заказала», — это будет идеальная стабилизация на полном синхроне. Совместный ужин стал бы последним шагом к полной стабилизации этого дня. Полина (19:40): Ужинаю. И уже заказала. Не утруждай свою логистически некомпетентную голову. Полина (19:41): Приходи. Ужин у Морозовой активирован. И да, я уже выбрала тебе автошколу (там отличные отзывы по тестированию рефлексов). Антон рассмеялся. Идеально. Она не только согласилась, но и взяла на себя его обучение чуть ли не всему, что знала сама. А знала Поля, оказывается, ой, как много чего. Антон (19:42): Принято, капитан. Выдвигаюсь. И да, автошколу обсудим после ужина. Мой аналитический ресурс на сегодня исчерпан. Кризис был завершён. Ян — спасён. Доверие — восстановлено. Машина — в пути. А сейчас — Полина и ужин. Не раздеваясь, блондин сразу же накинул куртку обратно, положил телефон в карман и, заперев квартиру на «нешифрованный» ключ, отправился в гости к Морозовой, — благо, её дом был относительно недалеко; гораздо дальше от него она жила в том самом, сибирском посёлке со своим дедом. Антон шёл быстро. Расстояние между их домами в Вичке было абсолютно регламентированным и допустимым для пешей прогулки в мороз. Расстояние между ними эмоционально сократилось до нуля. Квартира Полины — это зона стабилизации. Ужин и обсуждение волнующих обоих тем — это протокол восстановления доверия.***
29 декабря, 19:50. Медвежьегорск. Квартирный комплекс
Роман осторожно припарковал свой «Лексус» у подъезда Кати, заглушив двигатель. — Ну, вот. Логистика завершена. Ключевой элемент доставлен в точку стабилизации, — гордо объявил шатен. Катя не спешила выходить. Она повернулась к нему, и её лицо было освещено огнями города и неоновым светом от приборной панели Ромкиной машины. — Ты мне всё рассказал про Яна и флейту. Ты даже признался во лжи о моей матери… но почему ты так легко это сделал? Ты никогда не сдавал Тоху так быстро, мистер «пацанский кодекс». Рома вздохнул, понимая, что сломался под напором этой харизматичной зеленоглазки, амбиции которой зашкаливали и давно перевалили его личную шкалу. — Кать, защита семьи важнее лояльности Тохе. Понимаешь? Я не могу позволить, чтобы ты волновалась. Когда ты нервничаешь, ты переходишь на истерику, и это дестабилизирует весь командный регламент. — То есть, ты пожертвовал своей честью ради моей стабильности? — уточнила Катерина, усмехаясь. — Я пожертвовал временным регламентом ради долгосрочной гармонии. Тётя Лилия Павловна открыла «Сладкий рай» именно здесь, потому что Тоха и она… они, есть у меня такое подозрение, договорились. Это самая безопасная зона в округе. Понимаешь? Полная изоляция от прошлого. Катя задумалась. — Хорошо, Ром. Я принимаю эту ложь. Но завтра на корпоративе ты будешь моим телохранителем и заказчиком рафов. Компенсация! — Принято! Твой логистический гений к твоим услугам! Рома, видя её улыбку, почувствовал себя абсолютным героем дня. Смирнова быстро чмокнула его в щёку и выскользнула из машины. — До завтра, Ромка! И готовься к двойной премии! Пятифанов остался сидеть в машине весь красный, как варёный рак. Катька… его поцеловала? Для неё это было обычным жестом благодарности, между прочим.29 декабря, 20:00. Квартира Полины
Антон поднялся по лестнице и позвонил в дверь Полины. Дверь открылась почти мгновенно. Полина стояла на пороге. От неё пахло чем-то вкусным, — явно не столовской едой, — а её голубые глаза светились удовлетворением и радостью. Брюнетка уже не выглядела как аналитик, переживший угрозу уничтожения и семейную ложь. — Ты оперативен, профессор, — сказала она, впуская его внутрь. — Всего двадцать минут. Протокол выполнен с высочайшим приоритетом. Но главным было не это. Главным было её выражение лица, когда Поля смотрела на него. Это было выражение абсолютной победы и восстановленного контроля. — Ты согласился на автошколу и транспортировку «Волги» без дальнейшего сопротивления. Ты честен. Она обняла его уже не как коллегу, а как свой, личный «регламент». — Ты не подвёл мою вечность, Тош. Нашу вечность. Антон обнял её в ответ, вдыхая аромат свежеиспечённого пирога с ежевичным джемом и её любимого шампуня, — тоже с ежевикой, кстати. — А ты не подвела мою честность, Полинка. Девушка отстранилась и указала на стол. — Ужин. С бокалами красного. А потом — разговор об автошколе. Я уже нашла тебе лучшие отзывы о тестировании рефлексов. Ты будешь самодостаточным водителем, профессор. Я гарантирую. Антон счастливо улыбнулся. Новый регламент был заключён.29 декабря, 20:15. Квартира Полины
Антон сидел за небольшим столом, заваленным едой (действительно, не столовской), и с наслаждением вдыхал аромат ежевичного пирога. Перед ним стоял бокал красного вина, а напротив — Полина, сосредоточенная, но явно счастливая. — Ты сказала, что аналитический ресурс на сегодня исчерпан, — начал Антон, беря виролу и смотря на Полину. — Но ты уже составила план по транспортировке «Волги» и выбрала мне автошколу. Как ты это делаешь, Морозова? Полина сделала глоток вина, её глаза блеснули. — Это называется «устранение потенциальных кризисов до их возникновения», профессор. Твоя вечность требует стабильной логистики. Она достала телефон и открыла заметки. — Итак. По протоколу транспортировки ещё раз. Я запросила три котировки. Самая надёжная компания, естественно, самая дорогая. Но она гарантирует закрытую платформу и страхование твоей ностальгической «Волги» от климатической дестабилизации. — Принято. Финансирование я беру на себя. Это моя компенсация за твоё беспокойство, — сказал Антон, наслаждаясь тем, как она командует. — Завтра утром техпаспорт и доверенность будут у тебя. — Отлично. А теперь — твоя часть регламента, — Полина перевела разговор. — Я выбрала автошколу в Медвежьегорске. У них уникальный, нерегламентированный подход: они начинают с тестирования на рефлексы в условиях низкой видимости. Антон опешил. — Тестирование рефлексов? Низкая видимость? Ты серьёзно? — Абсолютно. Если ты способен сохранять спокойствие за рулём, когда тебе кажется, что ты вот-вот врежешься в дерево, — это симуляция, — значит, ты сможешь сохранять спокойствие и в Фонде. Это персональная проверка нервной системы. Блондин пришёл в ужас от вышесказанного, замерев с бокалом вина в руке. — Полинка… ты даже учебный процесс превратила в операцию Фонда. Гений. Я согласен. Я пройду твоё тестирование рефлексов. Надо брать от жизни максимум, ведь так? Парень протянул руку через стол и накрыл её ладонь. — Спасибо, что вернула меня к регламенту, Поль. К нашему регламенту. Я люблю тебя. Полина сжала его руку в ответ, наконец, откладывая телефон в сторону. Работа была завершена. — И я тебя, Тоша. Теперь ужинаем. И никаких больше «Евклидов» до Нового Года. Брюнетка замешкалась, но, стоило ей только хлебнуть ещё вина, сразу же нашлась в словах и дифирамбах. — И ещё, Петров, — голос её вдруг стал серьёзнее, и на мгновение в Полинином бархатистом тембре промелькнула нотка прямоты. — Может, останешься на ночь? Не думаю, что тебе захочется идти домой по тёмному. Вот завтра, засветло, мы и поедем вместе на работу, на наш корпоратив. Намерения Полины казались куда серьёзнее, чем её «ванильно-гламурный» комбинезончик персикового оттенка, одетый поверх тёплого, пастельного свитера с градиентом розово-голубого. Кажется, девушка даже совместную ночь предлагала, — для закрепления той близости в Челябинской гостинице, так сказать. — Полин, я… — Антон замешкался, водя пальцем по краешку бокала. — Я бы остался, но у меня там… дома, в смысле, срочные дела вне регламента. Оле нужно позвонить. Ждёт всё-таки. — Позвони от меня, в чём проблема? — не поняла Полина, её аналитическое ядро не находило логической причины для отказа. Антон понял: «срочные дела» под «прикрытием» сестрой, — на самом деле, это подарки для ребят, — были слишком нерегламентированной тайной, чтобы раскрывать её сейчас. Это было приятное нарушение регламента, которое он хотел сделать идеальным — Это… мужская прихоть. Ты не поймёшь, — Антон попытался улыбнуться. — Личное. У меня есть вещи, которые я не могу перемещать до утра. Это касается завтрашнего корпоратива. И я не могу отложить звонок Оле. Она единственный элемент, который не лгал мне за последние дни. Полина прищурилась, но приняла его неполный ответ. Она видела искренность в его глазах, а не ложь во спасение. — Хорошо, профессор. Твой личный регламент принят, хотя и нелогичен. Но чтобы компенсировать моё неудовлетворение, ты завтра обязан заехать за мной на такси в восемь и отвезти на работу. Совместная доставка! — Принято, капитан! — Антон поклонился. — Ровно в восемь. Буду.29 декабря, 20:50. Подъезд пятиэтажки (панельки) с квартирой Антона
Подходя к своей квартире, — всё ещё под впечатлениями от таинства ужина с коллегой и возлюбленной, — в паре метров от своей лестничной клетке, Тоша набрал сестрёнку, что находилась сейчас в московской квартире с родителями, празднуя приближение Нового Года, а заодно — и блестяще закрытую сессию на факультете ветеринарии, о чём брат с сестрой уже успели поговорить днями ранее. В противовес «суматошным» будням сотрудников Фонда, — кому не было времени даже ёлку поставить, как таковую, — Олина квартира в Подмосковье от пола до потолка была украшена новогодним декором и пропахла мандаринами с самого Рождества; поскольку младшая, — но уже девятнадцатилетняя дочка, — настоятельно убедила родителей отмечать и его, даже отправив Тоше небольшой презент почтой России двадцать шестым числом, — как раз когда тот встречал нового кандидата и устраивал ей «полевые тесты». Но когда он там дойдёт… учитывая «оперативность» работников почты в период предновогодней суеты. Антон приложил телефон к уху. — Олька, это я. Ты как там, стабилизирована? — Тоша, да! — голос Оли был полон смеха и радости. — У нас тут полная дестабилизация праздником! Я только что гирлянду починила, а папа, кажется, начал готовить холодец! — Отлично. Слушай. Мне нужна твоя помощь по регламенту. Мне нужно завтра утром получить техпаспорт на бабушкину «Волгу» и нотариально заверенную доверенность на Полину. Я тебе все инструкции пришлю. Это критически важный элемент нашего «Протокола: Вечность». Оля, уже привыкшая к «фондовскому» лексикону брата, уточнила: — Полина? Это та, которая аналитик и которая, по твоим словам, «абсолютная катастрофа, которую нужно срочно спасать»? Антон усмехнулся, открывая дверь квартиры. — Она самая. Теперь она «ключевой элемент моего регламента». И она будет перевозить нашу «Волгу» из Москвы. Я тебе все координаты дам. Ты сможешь помочь с документами и транспортировкой? — Конечно! Я сейчас свободна, могу быть «корпоративным курьером»! А зачем тебе так срочно техпаспорт? Ты что, наконец, решил на права учиться? Антон вздохнул. Сестринская аналитика была не менее точна, чем Лизина. — Да, Оль. Полина уже выбрала мне автошколу. Только я пока не намерен приобретать свой транспорт, а «Волга» — для Полины. Считай, это ей новогодний подарок от всех Петровых, вместе взятых. С Олей можно было быть честным на все сто процентов, да и прибрёхивать смысла не было. — Вот это протокол! — восхитилась Оля. — Хорошо, брат. Я всё поняла. Ты скидываешь мне аналитические данные и инструкции, а я активирую нотариуса и готовлю техпаспорт. Завтра утром всё будет готово. Считай, логистика началась. — Спасибо, элемент стабилизации. Я тебя целую. Передай родителям, что я стабилизирован. До завтра. Антон завершил звонок, входя в свою скромную, тихую квартиру. Он сбросил куртку, вешая её на крючок, и сразу пошёл в спальню. Срочные дела вне регламента ждали его в шкафу. Он открыл створку. Внутри, аккуратно уложенные, лежали три коробки. Три эмоциональных переменные, предназначенные для завтрашнего корпоратива. Набор зеленого чая с травами и изящный органайзер для рабочего стола из натурального дерева для Полинки — символ устойчивости и заботы о концентрации. Кате-кофеманке, хотя Пятифанов был абсолютно таким же; как два сапога пара, — сорт особых, кофейных зёрен из изысканной, обжарочной лавки Медвежьегорска и качественный блокнот в кожаном переплёте — символ тепла и необходимости вести личные записи, чтобы не сойти с ума. Самому же Роману — многофункциональный брелок-мультитул с необычным набором бит — для души «Пятифанова-гопника», имитирующий практичность и негласное признание его важности в механической стабильности Лаборатории. Антон с улыбкой посмотрел на эти нерегламентированные объекты. Они были не менее важны для стабилизации Фонда, чем аудит Корневой. Корпоратив же требовал идеальной подготовки. Тоша достал подарки, положил на стол и начал искать праздничную бумагу.29 декабря, 22:30. Медвежьегорск. Картира Ромы. Переосмысление регламента
Рома Пятифанов, вернувшись от Кати, рухнул на диван, не раздеваясь. В голове у него крутилась одна нерегламентированная переменная: поцелуй Кати в щёку. — Ключевой элемент доставлен. Премия будет. Раф выпит, — бормотал он, глядя в потолок. — Но почему… почему сердце бьётся с такой нелогичной частотой? Это критический сбой внутреннего регламента! Рома, не найдя логического ответа на эмоциональный вопрос, решил обнулить данные. Он с трудом встал, заставил себя принять душ и, плюхнувшись в кровать, поставил на повтор свой любимый «Кар-Мэн». Под «Чао, бамбино» его нелогичная частота наконец-то начала стабилизироваться. Завтра корпоратив. Это новый протокол. Жест был быстрый и благодарственный; да и Катя делает так всегда, когда он спасает её отчёты или подвозит её. Но сегодня он спасал не её отчёт, а её мать, — косвенно, через секрет, — и плюшевого «Евклида». Это более высокая ставка. — Следовательно, и благодарность должна быть более высокой… — Рома вздохнул, ворочаясь со спины на живот и обратно. — Но это всё равно нерегламентированно! Потерявшись во времени и мечтах, шатен заснул, мечтая о том, что его новый подарок идеально подойдёт для ремонта периферийного компьютера; ибо Тоха мог подарить только одно — что-то вроде очередной, хотя и бестолковой, микросхемы со словами «лучшему технику всея техблока». Оригинальность зашкаливала.23:00. Квартира Полины. Протокол: Визуализация Будущего
Полина Морозова лежала в постели, уютно завернувшись. Её аналитический мозг наконец-то был спокоен, поскольку все ключевые переменные были под контролем. Ян — нейтрализован. Антон — честен и готов учиться на права. Машина — в процессе транспортировки. Она закрыла глаза, и её влажные мечты приобрели чёткий, регламентированный вид. Девушка представляла, как они с Антоном едут по Карелии. Не на арендованном седане, а на старинной, отреставрированной, вишнёвой «Волге». Антон, в идеальной кожаной куртке (выкуси, Рома), сидит за рулём, абсолютно спокойно проходя тест на рефлексы в реальных условиях. Она, аналитик Морозова, рядом, как штурман и контрольный элемент. Или вот такой расклад. Они вместе в их общем гараже. Антон склонился над двигателем «Волги», а она подаёт ему инструменты, которые, конечно же, купит Рома. Семейный регламент: обслуживание транспорта. А главное — праздник. Они вместе встречают Новый Год. Никаких Фондов и аномалий и иже с ними. Только она, он и абсолютная тишина. Полина улыбнулась. Её вечность приобретала чёткие контуры. Она чувствовала абсолютную победу. Контроль над ситуацией и контроль над Петровым — это была долгожданная стабилизация. Брюнетка не заметила, как заснула, думая о том, какую сковороду купить завтра для их следующего совместного ужина.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!