1 книга. 6 глава: Бой сестёр. V

V

Казуха вновь сорвалась с места — как вспышка. Я всматривалась в пространство — и оно дрогнуло под мугенганом, линии траекторий разошлись, показывая, куда она рванёт. Вправо. Под углом. Я уже сместила центр опоры, готовая уйти. Но тело Казухи исчезло из предсказанной линии — как будто её движение сломало саму траекторию. «Чт-?..» Удар. Сзади. Прямо по почкам. Острая, короткая боль, как острые иглы проткнули кожу и мышцы. Ноги сгибаются сами, дыхание рвётся, мир на секунду переворачивается. В глазах — вспышки, как будто кто-то встряхнул калейдоскоп. Пятна, цвета, рваные узоры. «Она… обманула даже мугенган?» Я выдохнула хрипло — больше как зверь, чем человек. Пытаюсь поймать равновесие, но почки горят. — Не смотри туда, где тебе удобно. — её голос — как холодная игла у самого уха. Она почти не дышит, даже после рывка. — Мир не обязан следовать твоей логике. Ну да. Естественно. Она же с самого детства тренировалась со своим отцом — носителем мугенгана. Конечно я для неё буду посредственной, предсказуемой. Я пытаюсь подняться — мышцы дрожат, внутри всё гулко отзывается пульсом. Пытаюсь сосредоточиться, но мушки перед глазами пляшут. «Дыши. Ровно. Верни контроль. Пространство — твоё. Оно слушает тебя.» Но тело не слушает. Оно кричит. Каждый вдох — острый. Я моргнула. Сквозь этот дрожащий калейдоскоп я вижу её силуэт — ровный, устойчивый, как столб. Не дрожит. Не колеблется. Не ждёт моего ответа. Она уже снова идёт на меня. Заставляю ноги подчиниться, чакра тянется изнутри, как будто через тугую ткань. Пространство рассекается под кожей. Ладонь Казухи идёт в бок. Я сгибаю пространство — удар проходит сквозь пустоту, но ветер от него режет кожу. Затем её колено — в живот. Я смещаю опору, и оно проходит мимо, но пятка её ботинка цепляет мою щиколотку — и мир наклоняется. Я падаю — нет. Я позволяю себе упасть, сгущаю воздух под ладонью и отталкиваюсь от пустоты, взмывая вверх, разворачиваясь. Удар ладонью в её плечо — она блокирует, её кулак — в солнечное сплетение, я сгибаю пространство, и он врезается в воздух. — Не уходи! — рык. Она делает удары ногой. Поворот 360° для размаха и её нога летит прямо мне в голову. Я успеваю присесть — удар проходит в сантиметре. Шрамирует воздух. «Она потеряла контроль?» Агрессия. Сейчас она почти не думает. Все те эмоции, что она подавляла всю свою жизнь, наконец выходят. И это как раз идёт против неё — удары неточные, слишком резкие. Она даже не может ударить в нужный момент. Совсем на неё не похоже. Хорошо. По крайней мере, сейчас я не даю волю эмоциям. Я подсекаю её пространство под ступнями — земля под ней будто скользит. Она летит вперёд — я бью ей под рёбра. Попала. Она сгибается, но уже в следующую секунду впечатывает лоб мне в нос. Хруст. Звёзды. Кровь течёт тонкой тёплой линией. Неважно. — Ты слабая без своего глаза. — шипит она. «А ты слабая со своей гордыней.» Она бьёт прямо — я смещаю угол. Кулак проходит мимо щеки. Встречаю её плечом — локоть в бок. Я сжимаю её траекторию, заставляя шагнуть туда, где жду ударом. Но она ломает свой шаг и оказывается сбоку. Непредсказуемая. Пять ударов подряд. Она бьёт, как будто хочет выбить из меня воздух. Я отлетаю от её ударов, и Казуха брыгает за мной, готовя кулак для контратаки. Я ловко подтолкнула ткань пространства, и Казуху словно волной оттолкнуло в сторону. Приземляюсь на ноги, собираю печать, сокращаю дистанцию. Она думает, что бьёт в меня, но это был мой клон. В ту же секунду я оказалась позади неё, собрала очердную серию печатей, ударила в поясницу, отскочила. Мой удар отразился на ней ещё пару раз — чакровые проекции. — Коза! — вырывается у неё с выдавленным воздухом от ударов. Она собирает печати. «Сместить ось. Загнать в узел. Лишить опоры. Тогда — давить.» Казуха рвётся вперёд. Я разрываю дистанцию, растягиваю пространство — и она замедляется. Затем мгновенно, ещё до того, как успеваю осознать, сжимаю его обратно. Пространство треснуло. В воздухе раздался глухой хлопок, словно невидимая плёнка лопнула. Казуху дёрнуло вперёд, тело слегка выгнулось от неожиданной отдачи. Саму меня ударило назад: грудная клетка сжалась, дыхание прерывисто сорвалось, словно сама техника устроила короткий взрыв давления. На долю секунды всё вокруг затряслось — линии поля, свет и тени, словно дрожащие на воде, и каждый мускул дрожал от резкого импульса. Казуха быстро восстановила баланс, глаза сверкнули, и в её движениях появилась новая решимость: теперь она использует это замешательство против меня. Она рванула снова, шагая по смещённому пространству, и я почти ощутила, как её тело «проскальзывает» сквозь узкие промежутки, извлекая выгоду из собственной же ловушки. Её ладонь касается моего лба, но не как удар. Это было просто прикосновение. Но это прикосновение тут же сломало моё восприятие: мир вокруг закружился, линии пола и стен расплылись, воздух дрожал и казался густым. Я сделала шаг, а вместо того чтобы продвинуться вперёд, словно оступилась на невидимой грани. "Техника разрыва потоков..." Слышу её дыхание, но оно как будто шло издалека. Казуха двигается, а я воспринимаю её движения с запаздыванием, каждый её шаг и удар словно приходят ко мне с секундной задержкой. Пространство кажется искажённым — я теряю чувство собственного тела, не могу точно определить, где мои руки, где ноги, куда смотреть. Но я всё ещё ощущаю её чакру, хотя мугенган так же попал под действие её техники. Ощущения размыты, местами ложные. Тогда в голову пришла идея — абсолютно спонтанно. Я пустила огромный поток чакры по всему телу, и это помогло хотя бы вернуть ощущения собственного тела. Правда, это скорее был резкий выброс чакры. Удары сыпались один за другим, а время словно растянулось. Но, когда мне удалось поймать лёгкий поток её чакры, я наконец смогла отбить удар. Я отбила её руку ладонью — попала прямо в запястье. Затем делаю выпад вперёд, но Казухи там, конечно, уже нет. Резкий разворот с локтя, откуда я лишь слегка почувствовала её присутствие. Попала. Удар попал прямо в диафрагму. Она сгибается — но от боли не кричит. В глазах — огонь, чистая злость. Казуха выпрямляется и резко ударяет в ухо. Звон в ушах, всё идёт под наклон. Но техника разрыва потоков наконец перестала действовать. — Не смей… смотреть на меня… сверху! — её голос сорван. Той секунды, когда я пыталась устоять на ногах после удара в ухо, хватило, чтобы ощутить усталость. Сердце кричало: «Сдавайся! Я устала!», но разум твёрдо шептал: «Ещё можно прорваться». Казуха вновь рванула вперёд, параллельно собирая печати, и вновь очередная серия ударов. Но чакра в её руках дрожала, местами её было больше, местами — меньше. Поэтому даже в таком ужасном состоянии я могла предвидить её удары и поставить блок. — Всегда только ты! — прорывалось сквозь удары, — Все вертятся вокруг тебя! — кулак ударял по моему боку, — Ты даже к клану то толком не относишься. Паршивая кровь слабого недошиноби! Её удары становились быстрее, тело попросту не успевало среагировать. Сначала её рука была у моей головы, затем она в ту же секунду ударила по груди, а другая рука - в любую открытую зону. — Я ненавижу тебя! Ненавижу твою мать! Твоего отца! Ты позор! Слабая, беспомощная! — наконец её голос дрогнул. Я увидела, как из её глаз вылетела первая слеза, — Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу! В последнем слове её губы поджались, зубы сжались. Один из ударов скользнул мимо, но другой пришёлся прямо в рёбра. Воздух вышибло, грудь болезненно свело — внутри что-то треснуло. — Ты не достойна этого так, как я! — слова рвались наружу не как обвинение, а как мольба, выгнанная изнутри яростью. — Я убью тебя! — прорычала Казуха. Она собрала чакру в кулаке и бросилась на меня. Я уже не могла отступить — что-то впилось прямо в мои органы. Сломанное ребро? Из-за боли я плохо соображала. Мгновение, кузина оказалась сзади. Я интуитивно собрала печати и использовала технику подмены. Но реакция Казухи слишком быстая — она тут же оказалась рядом, схватила меня за воротник и со всей дури бросила моё тело прямо в каменный пол арены. Искажение. Замедление. Я приземлилась мягче, чем могла, но крик сорвался из самой глотки — сырой, хриплый, вырванный из нутра. Живот свело, дыхание оборвалось, а сломанное ребро, словно обнажённый осколок клинка, вошло глубже. Медленно. Беспощадно. Будто изнутри кто-то повернул нож. Острая боль раскатилась горячей, животной волной — в живот, в горло, в глаза. Вкус железа поднялся к языку. Тело дернулось и отказалось слушаться. Я могла только дышать коротко, судорожно, как утопающий, жадно хватая воздух, который делал боль только сильнее. В тот момент, когда брюнетка оказалась надо мной и уже летела прямо на меня с решающим ударом, во мне вдруг что-то вспыхнуло. Физическая боль почему-то притупилась, а мир замедлился. Было ли то действие додзюцу или нет — я не понимала. Мы с Казухой росли под одной крышей, ходили в один класс. Но с годами мы отдалялись. Точнее — я отдалялась. Казуха всегда была одна: без друзей, без ласки, всё её детство было расписано тренировками и обязанностями. Я это знала, знала и закрывала глаза. Мне было легче списывать всё на её характер: заносчивая, эгоцентричная, слишком серьёзная. Я же... хотела веселья. Так зачем мне дружить с той, с кем кроме тренировок, учёбы и клана говорить не о чем? Я была отвратительна самой себе. И за это — за равнодушие, за косые взгляды и пустые упрёки — я чувствовала, что заслуживаю всей этой боли. Как люди с моего клана сейчас смотрят на меня, все дети вокруг так смотрели на кузину. Да и до сих пор так смотрят. Тогда, когда её рука почти коснулась моей груди, её резко кто-то перехватил. Это был Какаши. Он схватил девочку, пытаясь удержать её на месте. Брюнетка брыкалась, вырывалась, кричала. Спереди появилась Сора, наставница Казухи. Она быстро собрала печати, коснулась указательным пальцем лба брюнетки. Та сощурилась, её движения стали ещё резче, но вскоре успокоилась. Но глаза всё так же сверкали. Слеза всё ещё блестела на щеке. Она была поймана в точной сети чужой воли — но сетка была не ловушкой ради унижения; она была щитом, наложенным на момент безумия. Я же лежала рядом, тяжело дыша. Мир словно завалился набок — звуки бились о перегородки в ушах, будто я слышала их через воду. Бока жгли тупым, плотным огнём, и каждая попытка вдохнуть казалась ударом изнутри. Тело онемело и только сердце стучало глухо, как где-то вдалеке. Ко мне подошла Сора и точно так же, как и до этого, коснулась моего лба одним пальцем. И тут всё стало как в тумане — размыто, непонятно. Я даже не понимала дышу ли сейчас. Хаяте подошёл к нам, шаги его мягко перегнали воздух. Он очистил горло бодрым, чиновничьим жестом и объявил, как будто этот зал — сцена для спектакля, а не место почти‑смерти: — Кхм. Ну… победитель — Цугано Казуха. Слова его звучали пусто. Молча стоявшие джонины так и не улыбнулись. — Юна! — послышался голос Наруто совсем рядом. Он спустился сюда? Узумаки рванул ко мне, но Асумa остановил его, крепко схватив за плечо. Наруто что‑то кричал в ответ и пытался пробиться, но с каждой секундой звуки уходили всё дальше и дальше. Я и заметить не успела, как всё вокруг погрузилось во тьму, а телу стало невесомым.

POV Автор

— Отпусти меня! — Наруто почти сорвался на визг, брыкаясь так резко, что Асума едва держал его. — Я сказал — отпусти! Асума молчал, но хватку не ослабил. Казуха, удерживаемая Какаши, не сводила холодного взгляда с Наруто. Слёзы на её глазах и щеках уже высохли, их так никто и не заметил, кроме Юны. Лёгкая, ядовитая усмешка тронула её губы. — Как трогательно, — тихо протянула она, — Стоит Юне рухнуть без сознания — и ты уже ломаешься. Она действительно слабая, если даже такой как ты пытается защитить её. В этих славах было больше глубины, чем кто-либо осознавал. Так Казуха просто подавляла эмоции. Наруто застыл на секунду — как будто слова ударили не по ушам, а прямо в грудь. Потом вспыхнул: — Заткнись! — прорычал он. — Ты ничего про неё не знаешь! — Знаю достаточно. — перебила Казуха холодно, — Она проиграла. Она жалкая. Я доказала, что Юна — действительно ошибка Цугано. Просто девчонка, которой досталась наша сила. Просто случайность. Наруто дёрнулся так резко, что Асума едва не потерял хватку. Его глаза горели почти по-лисиному. — А ты… — он задохнулся, слова срывались, дрожали, — Да кем ты вообще себя возомнила?! — крикнул он, голос дрожал от ярости, — Ты только и делала всегда, что выпендривалась! Цугано… Цугано… Да что вообще в вашем клане такого, чем можно так выпендриваться?! Только и умеешь, что славить фамилию! А без неё ты кто? Мир вокруг будто замер. У Казухи дёрнулась щека. Пальцы дрогнули — Какаши почувствовал напряжение в её кисти. — Да что ты вообще… знаешь о нас? — её голос был тихим, но с каждым словом отдавался напряжением, — Обо мне. У тебя даже семьи нет… болван, который только и делал, что срывал уроки. Наруто выдохнул, но взгляд его не смягчился. Сердце колотилось, а разум бушевал. Наконец он успокоился и сказал уже тише: — Может, и нет… но я знаю одно: Юна сильная! Она вставала после каждого удара! Она… не сдаётся! Даже сейчас, когда её жизнь вдруг поменялась, она не сдаётся. И если ты не можешь с этим смириться… — он посмотрел прямо в глаза Казухе, не моргнув — …то это только твои проблема. Не её. Глаза брюнетки дёрнулись. Она продолжала упорно смотреть на Наруто, пытаясь ответить хоть что-то. Но впервые у неё не нашлось ответа. Кто бы мог подумать, что какой-то сирота-неудачник лишит дара речи члена одного из самых достойных кланов Конохи. Наконец подоспели медики. Они быстро и слаженно перенесли тело юной куноичи на носилки и унесли прочь. Асума отпустил Наруто, но тот остался стоять на месте, растерянно глядя вслед медикам. Сердце билось где-то в горле, дыхание сбивалось, ладони дрожали. Он был готов сорваться, побежать следом, но Какаши возник рядом, тихо, как всегда. Его рука легла на плечо Наруто, мягко, но уверенно, останавливая. — Этап ещё не окончен. — произнёс он спокойно, почти шёпотом, — Ты должен дождаться своего боя. — Да плевать мне на это! Даттебайо! — сорвался Наруто, голос дрогнул от злости и страха, — Юна… она может умереть! Какаши не убрал ладонь, лишь чуть сильнее сжал плечо ученика. — С ней всё будет в порядке. — сказал он, привычно сдержанно, с лёгкой, усталой улыбкой, — Даже если бы я тебя пустил, в операционную тебя всё равно не пропустят. Наруто хотел возразить, но слова застряли. Он сжал кулаки, опустил взгляд. Мир будто стал глухим — чужие перешёптывания, шаги, даже ветер слились в один гул. Только пустота внутри и образ подруги — без сознания, в крови. Он громко вздохнул, отступил на шаг и медленно пошёл к балкону, где из всей своей команды он остался один. Какаши проводил его взглядом, потом поднял глаза к потолку, где всё ещё колыхался воздух после боя. — …Ты сильнее, чем думаешь, Юна, — тихо произнёс он, будто в пустоту, — Так что держись. Где-то в стенах башни, в холодной операционной, вспыхнул свет чакры — мягкий, ровный, почти живой. И в тот самый миг время словно остановилось в ожидании окончания операции.