I
POV Автор
С отборочного этапа прошло почти две недели. Большинство участников, включая Юну, сразу после битв оказались в больнице — кто-то лишь с ушибами, кто-то с сильными повреждениями, а кто-то даже на грани между жизнью и смертью. Но сегодня с утра в больнице Конохи было необычно спокойно — ребята постепенно начали приходить в себя.
В дверях больницы показалась Ино, держащая в руках аккуратно перевязанный букет из трёх розовых пионов. Блондинка медленно подошла к регистратуре, и одна из медсестёр, заметив её, сразу обратилась:
— Вы к Цугано Юна?
Ино кивнула и почти шёпотом спросила:
— Она… ещё не очнулась?
Медсестра слегка покачала головой, с сожалением в голосе:
— Пока нет. Состояние стабильное, но пробуждение ещё не наступило.
Ино сжала букет сильнее, почувствовав, как тревога сжимает грудь. Она опустила глаза на розовые лепестки, словно ища в них надежду, и медленно и неуверенно сделала шаг вперёд.
— Я могу навестить её? — осторожно спросила блондинка.
С момента окончания второго этапа Юна так и не пришла в сознание. Никого не впускали в её палату, кроме, разве что, её «мамы», — Эри, которая как раз работала в госпитале. И то даже она не могла навещать дочь, когда вздумается.
— К сожалению, пока нельзя. — тихо ответила медсестра, — Но если хотите, я могу отнести цветы к ней.
Ино на мгновение замерла, потом кивнула, едва слышно сказала:
— Да… пожалуйста.
Она передала букет девушке, и та скрылась за ближайшим поворотом. Ино ещё несколько секунд стояла на месте, не решаясь уйти. Она всё так же смотрела в сторону коридора, куда только что ушла медсестра. Холл больницы был почти пуст. Белые стены, холодный свет, шаги, гулкие и одинокие.
И вдруг — словно воздух сгустился. Её кожа покрылась мурашками, будто кто-то стоял за спиной.
На долю секунды она увидела чужую тень, нависшую над её. Высокая, неподвижная, с очертаниями, от которых по спине пробежал холодок.
Ино резко обернулась. Коридор был пуст. Только тусклые лампы мерцали над головами. Она нахмурилась, растерянно выдохнула и едва слышно пробормотала себе под нос:
— Показалось…
Но уходя, всё ещё ощущала — будто кто-то продолжал смотреть ей вслед.
Из тени, где секунду назад никого не было, выступил силуэт. Тихо, беззвучно, будто сама тьма позволила ему пройти сквозь себя.
Гаара.
Его взгляд был пуст, но в этой пустоте скрывалась буря. Чакра внутри него шевелилась, пульсировала, как зверь, что рвётся из клетки. Она толкала, царапала изнутри, шептала:
«Кровь. Её чакра… заставь её замолчать.»
— Замолчи. — прошипел он сквозь зубы, хотя никто не говорил. Только его собственная ярость звенела в голове.
Он стиснул зубы. Челюсть напряглась, дыхание стало громким, хриплым. От каждого шага по узкому больничному коридору стены будто сжимались — ровный свет ламп дёргался, как дыхание человека, охваченного страхом.
Он чувствовал её. Даже сквозь бетон и металл, сквозь запах лекарств и антисептика — чакра Юны отзывалась внутри него. Такая знакомая. Раздражающе знакомая. Он не мог понять, что именно бесит сильнее — её присутствие, её дыхание, или то, как что-то внутри него отзывалось на неё.
«Почему она похожа? Почему внутри неё — это?»
Дверь в её палату была приоткрыта.
Он шагнул ближе. Тени легли на лицо, глаза потемнели, а песок показался из тыквы — будто откликнулся на зов хозяина. Вдруг из палаты вышла медсестра — та самая, что должна была передать букет Юне. Гаара тут же скрылся за ближайшим поворотом, а девушка, так ничего и не зметив, пошла дальше по коридору.
Как только она ушла, обладатель рыжих волос тут же оказался напротив двери в палату Цугано.
На койке, под мягким светом, лежала Юна — неподвижная, бледная, безоружная. Гаара остановился над ней. Его губы растянулись в улыбке — холодной, кривой, совершенно нечеловеческой. Не от нежности, нет. От предвкушения. Это была улыбка хищника, который видит добычу, не способную ни убежать, ни сопротивляться.
Но стоило ему сделать шаг ближе, он снова ощутил её чакру — режущая, пронзающая, будто игла, всаженная прямо в мозг.
Гаара дёрнулся, словно его ударили током. Резкая волна её энергии прошла по телу, и в следующее мгновение Шукаку внутри взревел — яростно, в бешенстве, как зверь, которого ударили по старой ране.
Парень схватился за голову, зубы заскрежетали, в висках стучало. Вспышки — смерть Яшамару, кровь, предательство, крики… Всё перемешалось в слепой ярости. Когда он снова посмотрел на Юну, в его взгляде не осталось ничего человеческого. Только ненависть. И желание уничтожить источник его раздажения.
Гаара уже не мог трезво мыслить. Песок вырвался из тыквы сам по себе. Медленно, хищно тянулся к Юне, окутывая её тело как холодная, бездушная рука. Он сжимался — тонкая корка, готовая сомкнуться вокруг её горла.
— …убить… — прорвалось из его горла рывками, как у загнанного зверя. Дыхание было хриплым, неровным, — …её… чакра… замолчи…
Слова почти не были словами — скорее низкое, звериное рычание, отрывистое, инстинктивное. Будто говорил не человек, а что‑то внутри него, царапающееся наружу.
В этот миг он замер — его что-то парализовало. Тень хлестнула по его ногам.
— Что ты тут делаешь, урод?! — рявкнул Наруто и, не думая, бросился вперёд. Его удар влетел прямо в челюсть Гаары.
Шикамару недовольно фыркнул и машинально схватился за свою челюсть. Веки его дёрнулись, но он не ослабил хватки: техника держала.
Лицо Гаары потрескалось, словно маска из глины. По трещинам посыпался песок — мелкий, как пепел. На его лице снова та пустота: глаза стали стеклянными, безэмоциональными, и в них не осталось ни крика, ни страха, ни желания.
В палате повисла гнетущая тишина. Гаара молча смотрел на Наруто и Шикамару: взгляд его был плоским и холодным, и в этом молчании было что-то ненормальное, почти механическое.
— Я спросил: что ты собирался сделать? — Наруто стиснул кулаки и выкрикнул снова, голос дрожал от ярости.
Гаара сказал спокойно, как доклад, — без тени волнения:
— Я хотел её убить.
Слова легли в комнате как ледяной камень. Шикамару сразу напрягся — плечи, губы, взгляд — всё в нём застыло на одной линии готовности.
— В чём твоя проблема? Она что-то тебе сделала? — спросил он ровно, но настороженно, пытаясь держать ситуацию под контролем.
Гаара никак не отреагировал, продолжая и дальше смотреть словно сквозь ребят.
— Её чакра. Она раздражает. Я хочу убить её, чтобы она не мешала. — объяснил он тем же ровным тоном. На долю секунды мышцы у его глаза дёрнулись — едва заметное судорого, выдававшее, как сильно он сдерживает ярость, жажду.
— Да ты больной на всю голову! Ты ненормальный! — взорвался Узумаки, указывая пальцем в рыжего парня.
— Встанете у меня на пути — убью. — произнёс Гаара тихо. Без угрозы. Без эмоций. Просто факт.
— Ну! Попробуй! — взорвался Наруто, шагнув вперёд, — Я не прощу тебе того, что ты сделал с жирнобровым… и того, что ты собирался сделать с Юной!
Шикамару резко поднял руку, преградив ему путь.
— Эй. Остынь. — Его голос был низким, сдавленным, — Этот парень дерётся как сумасшедший. Словно демон.
Наруто стиснул зубы.
— Пусть ведёт себя как демон. — выплюнул он, — Внутри меня тоже кое-что есть. Не хуже.
Слова повисли в воздухе, как треснувшая нить.
Гаара всё так же стоял неподвижно — почти статуя. В его взгляде на одну короткую секунду мелькнуло что-то… нехорошее. Холодное. Хищное. Как будто из глубины бирюзовых глаз смотрел не он, а нечто, что проснулось и примеряло их изнутри.
Шикамару тихо — почти незаметно — ударил Наруто локтем в бок.
— Идиот, — шепнул он, — Не провоцируй его.
Но Наруто лишь стиснул зубы, а глаза сверкнули решимостью. Внутри него сидел настоящий демон, так что если этот мрачный тип с тыквой попробует что-то сделать его близким… Узумаки не будет долго думать.
***
POV Юна
Поначалу — пустота. Ни звука, ни формы, ни дыхания. Только ощущение, будто я зависла между чем-то… и ничем.
Потом приходит тяжесть. Сначала лёгкая, будто кто-то дотронулся до плеча, а потом — всё сильнее. Воздух густеет, становится вязким, как вода. Я тону. Вдохнуть невозможно. Лёгкие словно наполняются жидким свинцом. Хотя умела ли я дышать?..
И вдруг — свет. Холодный, серебристый, ослепляющий. Он приближается, медленно, неотвратимо. И чем ближе, тем сильнее давит. Свет дрогнул. В нём появилась женская фигура: длинные волосы, и, судя по силуэту, одетая в простое кимоно.
— Кто… ты?.. — спросила я, но, как оказалось, я даже рот не смогла открыть.
И тогда я понимаю, не умом — инстинктом. Хинецуки.
Но это не она. Не целиком. Не личность. Она ощущалась совсем иначе, нежели как человек. Это была лишь чакра, что жила веками, блуждая в крови моего рода. И сейчас она во мне.
Воздух вокруг сжимается, тело ломит, сердце бьётся неравномерно. В ушах — звон. Сначала тихий, потом всё громче, пока не становится невыносимым. Я хватаюсь за голову, но там лишь пустота. Да что там, я даже руки то не подняла — их не было.
Из глубины звучит шёпот. Хриплый, холодный, бесстрастный — будто тысячи голосов, повторяющих одно и то же:
«Отдай тело… Отдай тело… Отдай тело…»
Каждый раз слова звучат ближе, будто они внутри меня, как пульс.
«Отдай тело…»
— Н-нет… — вырывается у меня, но рот по прежнему не открывается. Я ощущаю, как что-то трескается. Пространство, сознание — всё, что удерживало меня на границе.
«Отдай тело… пробуди меня… отдай тело…»
Холод заползает под кожу. Кажется, она движется — сквозь меня, в меня. Мир дрожит, как отражение на воде, и всё рушится.
И в этот момент — удар. Не физический. Чакровый. Грубая, хищная чакра прорезает сон, как коготь. Она обрушивается на пространство рядом — рвёт его, давит, вибрирует. Она чужая. Плотная, как мокрый песок, и одновременно колючая, как мелкое стекло. Я не знаю, что это. Но знаю: оно идёт на кого-то с яростью, с намерением убить.
Силуэт Хинецуки расплывается, пока не сливается с тьмой. Звон в ушах достигает пика. Я всхлипываю и вдруг — вдох. Резкий, жадный, болезненный.
Внутри что-то сжимается от него, но я дышу. Через боль, но дышу.
Белый потолок. Голоса где-то на фоне. И… красный глаз. Он словно притягивал взгляд, не давая моргнуть. Я смотрела на него долго, почти без сознания, пока внезапно не осознала:
«Шаринган?»
Моргаю пару раз, и картинка перед глазами начала обретать форму. Я увидела не только красный глаз, но и его владельца — Какаши.
— Ка… каши-сенсей? — голос дрожал, тонкий и слабый, будто выходил из глубины сна.
— Ты меня слышишь? — слова, которые раньше были лишь шумом, наконец обрели смысл.
— Да…
— Наруто, ты вызвал врача? Почему ты всё ещё здесь? — голос стал твёрже, строже. Хатаке повернул голову в лево. Я медленно перевела взгляд в ту же сторону.
— А… да, сейчас. — Наруто вздрогнул и, не успев сказать больше ни слова, сорвался с места. Лишь оранжевая ткань куртки мелькнула прежде, чем он скрылся за дверью. Рядом стоял Шикамару — тихий и напряженный. В его взгляде скользила тревога, смешанная со страхом.
А напротив…
— «Гаара?..» — мои губы безмолвно произнесли его имя. Он стоял неподвижно, смотря куда-то вдаль. Его взгляд был пуст, привычно холоден, но в этой пустоте мелькнула та самая угроза, которая заставляла кровь стыть в жилах. Он бросил на меня короткий, быстрый взгляд, развернулся и ушёл.
«Что это? Почему они все тут? Что вообще произошло?»
Как бы я не пыталась напрячь мозги — я вообще не могла вспомнить события, которые привели бы меня к тому, что происходит сейчас.
Экзамен в Лесу Смерти… Башня… Промежуточный этап… Бой с Казухой… Но дальше всё как в тумане. Я совершенно не помню, как всё закончилось. Кто победил? Кто проиграл? И где я?
— Кто… кто победил? — голос дрожал, едва слышно. Я проглотила комок в горле и снова спросила, неуверенно, словно сама себе. — Что… что произошло? Где я?
Какаши молча смотрел на меня несколько секунд. Закрыв левый глаз повязкой, он сделал глубокий вдох и медленно произнёс:
— Казуха победила. А сейчас ты в больнице. Экзамен сильно потрепал тебя.
Я моргнула. Слова не складывались в цельное понимание. «Казуха… победила… больница…» — они звучали как чужой шёпот, и каждое слово ударяло по моему разбитому сознанию.
— Больница? — я попыталась поднять голову, но шея дрожала и отказывалась слушаться, — Как это… победила?
Какаши слегка нахмурился, но голос его был мягким, ровным:
— Казуха. Она выиграла бой. Ты проиграла. Но сейчас не думай об этом. Как ты себя чувствуешь?
Я попыталась вдохнуть глубже, но лёгкие будто сопротивлялись. Голова кружилась, тело ломило, а грудь болела странно, остро… Я едва понимала, где кончается потолок и начинается пол. Тело казалось не своим — словно я плавала в пространстве, которого не существовало.
—…не знаю… — голос вышел слабым, дрожащим, — всё… всё странно. Болит… внутри… но я не понимаю… откуда…
Только сейчас я ощутила холодное прикосновение к своей руке. Какаши держал меня за руку — не сжимал, не перебирал пальцы, просто держал, как бы показывая «Я рядом. Всё хорошо.»
— Я ничего… не понимаю.
— Не напрягайся. Отдыхай. Медсестра скоро придёт. — произнёс он тихо. Я кивнула и последовала его словам. Думать было сложно. Я даже еле говорила — буквы путались, язык заплетался, а голос еле-еле выходил из уст.
В этот момент в палату ворвался Наруто вместе с медсестрой. Девушка тут же спешно подошла ко мне и аккуратно вытащила мою руку из-под одеяла.
— Расслабься. Дыши медленно. — сказала она.
Я почувствовала, как её ладони скользят по моим рукам, проверяя пульс и реакцию. Её голос был спокойный, уверенный, и он как будто обволакивал меня тёплым одеялом.
— Смотри на меня, постарайся сосредоточиться. — продолжала она, аккуратно удерживая мою голову, — Следи за моим пальцем внимательно, хорошо?
Я кивнула и следовала всем её указаниям. Все посторонние в это время вышли из палаты, оставив нас с медсестрой наедине.
В конце осмотра девушка протянула мне стакан с водой, предварительно что-то добавив в неё. Вкус был резким, горьким. Тело постепенно переставало сопротивляться, дыхание стало ровнее, мысли — тише. Солнечный свет за окном казался темнее, шум коридора — дальше, словно за толстым стеклом. Я чувствовала, как тяжесть последних недель медленно отступает, оставляя лишь едва уловимую слабость и странное облегчение.
Мир рассеялся в мягком полусне, и я, наконец, позволила себе отпустить сознание. Мгновение спустя я погрузилась в тихий, долгий сон.