1 книга. 8 глава: Час расплаты. I

I

POV Автор

Солнечные лучи, пробиваясь сквозь сёдзи резиденции Цугано, рисовали на татами длинные полосы света, в которых медленно танцевала пыль. Ёшико сидела за лакированным столом, её перо с лёгким шуршанием скользило по свитку с отчётами о миссиях внутри клана. И вдруг — её перо замерло на полуслове. Тишина не была нарушена ни звуком, ни движением. Но что-то изменилось в самом воздухе. Будто далёкий гул, неслышный для уха, пронзил костяные стены особняка и коснулся самой сердцевины её чакры. Это было ощущение. Знакомое до тошноты, до ледяного спазма в глубине живота. Слизистое, гибкое, ядовитое. Чакра, пропахшая змеиной кожей. Орочимару. Ёшико даже не пошевельнулась. Только её пальцы, сжимавшие ручку кисти, побелели у ногтей. Глаза, холодные и проницательные, уставились в пустоту перед собой, но видели не кабинет, а тёмный коридор тринадцатилетней давности, исчезающий силуэт в ночи и пустые полки, где лежали их самые сокровенные секреты. Не ошибка. Не игра воображения. Её чувства, отточенные десятилетиями руководства кланом и его пространственно-разведывательными техниками, никогда не обманывали. Эта ядовитая аура на мгновение коснулась границ Конохи — случайно или намеренно. И если он вернулся… значит, с ним и она. Сэцуко. Имя, которое не произносили лишний раз вслух в этих стенах, ударило по сознанию, как хлыст. Предательница. Её дочь. Ёшико медленно, с ледяным самообладанием, опустила кисть. Чернильная клякса, огромная и безобразная, расползлась по идеальным иероглифам отчёта, уничтожая видимость порядка. Она не обратила на это внимания. Её голос, низкий и без единой дрожи, разрезал тяжёлую тишину комнаты: — Коноэ. В тени у дальней стены, где, казалось, никого не было, тот час же появилась фигура в чёрном обмундировании шиноби клана Цугано. Мужчина опустился на одно колено, взгляд прикован к полу перед госпожой. — Приказывайте, Ёшико-сама. — Найди Ацухиро. Передай ему, — она сделала паузу, вкладывая в следующие слова весь вес своего авторитета и всю горечь предчувствия, — «Он вернулся. Она, вероятно, с ним. Проснись.» Никаких имён. Никаких лишних деталей. Только сухой, чёткий код, понятный лишь двоим: главе клана и её сыну, носителю мугингана, начальнику Пространственно-Сенсорной дивизии Конохи. «Проснись» — означало не банальное пробудиться ото сна. Это был приказ привести в полную боевую готовность все сети клана, все его скрытые глаза и уши. Но в тайне от хокаге, Анбу. По крайней мере пока что. — Так точно. — беззвучно скользнул ответ из тени. Коноэ тут же исчез, как исчезают все шиноби — быстро, без шума и незаметно, разве что оставив после себя свист в воздухе от резкого движения. Ёшико осталась одна. Она больше не смотрела на испорченный отчёт. Её взгляд был устремлён куда-то далеко, за стены особняка, в сторону невидимого следа ядовитой чакры, который уже начал отравлять спокойствие её мира. Она здесь. И если она осмелился показать себя… значит, цель того стоит. Слово «цель» отозвалось в памяти горьким эхом. Что могла она искать, вернувшись после тринадцати лет? Не прощения. Не семьи. Что-то конкретное. Что-то, что она не успела завершить тогда, когда сбегала; когда, вероятно, уже знала о беременности. Ёшико закрыла глаза. На долю секунды воцарилась полная темнота. А потом — вспышка. Она открыла глаза, и вместо холодных серо-голубых глаз показалось яростное фиолетово-серебряное сияние. Зрачки обоих глаз скрутились в бесконечные спирали, всасывающие взгляд в несуществующую глубину. Древние символы по краю радужек вспыхнули. Мугенган.

POV Юна

Внутри стадиона гул стоял такой, что, казалось, он сам по себе вибрирует под сводами. Воздух гудел от тысяч голосов, смешанных в единый, тяжелый рокот. Хината прижалась ко мне поближе, её плечо слегка касалось моего, будто ища опоры в этом море шума. Мы протискивались через толпу, пытаясь хоть что-то разглядеть сквозь лес голов. — Мест нет! — выдохнула я, поднявшись на цыпочки. Все ряды были забиты до отказа, лица сливались в единое пёстрое пятно. В горле запершило от пыли и общего возбуждения, которое висело в воздухе густым маревом. И тут я увидела её. Сначала просто мелькающее движение — чья-то рука, отчаянно машущая где-то впереди. Потом, когда толпа чуть расступилась, — знакомые пшеничного цвета волосы, собранные в высокий хвост, и широко улыбающееся лицо. — Ино! — имя сорвалось с губ само собой, и я почувствовала, как на душе неожиданно полегчало. Ино, заметив мой взгляд, замахала ещё энергичнее, а потом, не раздумывая, начала пробиваться к нам сквозь людской поток, ловко извиваясь и сыпля извинениями. — Юна! Хината! Идёмте скорее, там места есть! — она, запыхавшись, схватила меня за руку, её пальцы были тёплыми и цепкими. — Тут, в этом ряду, как раз три свободных! Мы, как маленький отряд, двинулись за ней. Ино вела нас с уверенностью капитана, прокладывая путь там, где, казалось, его не было. И вот мы протиснулись на наш «островок» — три узких, деревянных сиденья, с которых открывался отличный вид арену. — Спасибо, Ино, — сказала я, опускаясь на стульчик и чувствуя, как от напряжения в плечах понемногу отступает. — Да ладно, — она махнула рукой, усаживаясь рядом и тут же поворачиваясь ко мне, — Я так переживала! Думала, ты после такой травмы вообще не встанешь к третьему этапу, — Ино наклонилась ближе, понизив голос до доверительного шёпота, хотя в общем гуле её и так бы не услышали. — И как тебя так быстро выписали? Ты же почти две недели провела в отключке после больницы. Рёбра… они же должны были срастаться месяцами, а не неделями. Как ты вообще ходишь? Её взгляд был полон неподдельного беспокойства. Это очень… непривычно, но от этого становится так приятно на душе. Я машинально коснулась места под грудью, где сквозь ткань платья всё ещё угадывалась плотная повязка. Но боль была уже не острой, а глухой, фантомной — будто тело помнило перелом, но кости уже прочно срослись. Слишком быстро. «Спасибо, что ли, Хинецуки. Или кого там…» — ядовито подумала я про себя, уже подозревая, что дело тут не только в генах Цугано, Сенджу. — Живая, — буркнула я вместо ответа, стараясь, чтобы голос звучал как можно более обыденно. Я откинулась на спинку скамьи, делая вид, что сосредоточена на арене, а не на её пристальном взгляде. — Врачи сказали, что мне просто повезло с регенерацией. Я же Цугано. — я пожала плечами, — А выписали, потому что я уже могла ходить и не доставляла хлопот. Лежать там ещё месяц… нет уж, спасибо. Ино прищурилась, явно не купившись до конца на эту простую версию. Она открыла рот, чтобы задать ещё один вопрос, наверняка каверзный, но тут гул трибун сменился оглушительным рёвом. Мы обернулись к арене как по команде. На неё выходили участники. Один за другим. Шикамару, с привычной скучающей гримасой, руки в карманах, будто шёл не на решающий бой, а на скучную лекцию. Рядом — Гаара. Его присутствие уже не вызывало во мне тех странных ощущений и дежа вю, но холодок по коже всё равно прошёлся. Далее — Неджи. Его появление заставило мои пальцы сжаться в кулаки. Он шёл ровно, спокойно, с тем же непроницаемым, холодным выражением, что и утром. За ним — вышла на арену Казуха. Не с триумфом, а с непоколебимым спокойствием и гордым взглядом. Её осанка была безупречна. Она не смотрела на трибуны. Не искала ничьих взглядов. Она была одна, в центре своего наказания и своей миссии. Увидев её, я почувствовала, как моё дыхание сбилось на пару секунд, а сердце пропустило удар. Мы не виделись месяц. Всё это время она находилась под домашним арестом. И теперь она выходила сюда, отточенная этим месяцем тишины и дисциплины, чтобы доказать всем — и прежде всего себе — что она всё ещё достойна, несмотря на отобраную у неё роль. Невольно мой взгляд скользнул по трибунам, выискивая в толпе одну единственную фигуру — дядю Ацухиро. Он точно должен был быть здесь. Наблюдать. Оценивать. И, наконец, я выцепила его. Каштановые кудрявые волосы, гордая, безупречная осанка, выдающая в нем начальника целой дивизии даже на расстоянии. На таком расстоянии я не видела выражения его лица, да и не нужно было. Там, наверное, как и всегда, ничего, кроме холодной, расчетливой сосредоточенности. Ни тени лишнего волнения за дочь, выходящую на арену. Только профессиональный интерес и ожидание результата. Превосходного результата. И наконец на арене появились Шино, Рей, Канкуро и их с Гаарой подружка-блондинка. Я автоматически пробежала взглядом по лицам, считая. Восемь. Я моргнула, пересчитала ещё раз. Да, восемь. На арене стояло всего восемь человек. А должно же быть одинадцать, верно? «А где… Где остальные? Где…» Я метнула взгляд по рядам стадиона, по проходам, словно надеясь увидеть опоздавших. Никого. — Что? — рядом раздался голос Ино, полный чистого, неподдельного удивления. Она, привстав, оглядывала арену. — Почему их так мало? Где все? Её слова лишь оформили мою собственную, нарастающую тревогу. «Где Наруто?» — волновалась я, вспоминая наш вчерашний вечер. И главное… его не было. — Саске до сих пор нет… — прошептала я, и слова вышли такими тихими, что их наверняка заглушил общий гул. Но Ино услышала. Она тут же обернулась ко мне, на лице — уже не просто удивление, а беспокойство. Мои глаза бегали между каждым тёмным проходом, в каждой тенью под трибунами. Где он? Что, если с этой меткой… что, если Орочимару… Нет. Какаши же что-то сделал, ведь так? «Но почему его нет?» Вспомнились слова Шикамару о том, что Саске сбежал с больницы ещё даже до того, как я пришла в сознание. Я пыталась внушить себе, что мне всё равно. Что после того, как он оттолкнул мою руку, после его ледяного тона в башне, после всей этой странной дистанции, которую он выстроил между нами, — мне должно быть наплевать. Ещё и его странное поведение в том коридоре… Мы — команда. По крайней мере, на бумажках. Но сейчас, глядя на пустое место на арене, где должен был стоять он, вся моя злость рассыпалась в прах. Она оказалась хрупкой, детской вещью перед лицом настоящего страха, который поднимался из самой глубины — холодного, тихого и беспощадного. Я боялась. За эту проклятую метку на его шее. За то, что стало с нами. И просто — за него. Я сидела, сжимая ладони, и смотрела на восьмерых на песке, чувствуя, как в горле встаёт комок. «Где ты, Саске? И где, чёрт возьми, Наруто?» Внезапно над ареной пронёсся знакомый, неистовый крик. Что-то жёлто-оранжевое влетело в поле зрения, кубарем прокатилось по песку и шлёпнулось прямо к ногам Шикамару. — АААА! Гул на трибунах сменился смехом. Наруто поднялся, отряхиваясь с преувеличенной важностью, и тут же вцепился в Шикамару с претензией, почему тот его не поймал. — Наруто… — его имя сорвалось с моих губ само собой, и на лице расплылась облегчённая, глупая улыбка. Хоть кто-то из них здесь. Целый. Рядом Ино скрестила руки на груди, устало вздохнув. — Ну да… Он, конечно же, опоздал, — в её голосе не было злости, лишь привычное, почти материнское смирение перед его вечным бардаком. Но через секунду уголки её губ дрогнули в едва заметной, тёплой улыбке. Моё внимание переключилось на трибуну для почётных гостей. Рядом с Хирузеном появилась новая фигура в белом казуке и высокой шляпе — Кадзакаге из Песка. Хокаге уже начал свою короткую речь, в конце пожелал всем удачи. А Саске до сих пор нет. «Где, Саске? Почему сбежал из больницы? А может он не сбежал, а его… украли?» И в этот момент меня накрыло волной. Тяжёлым, вязким, леденящим душу чувством. Снова чакра Гаары. Та самая, что давила на сознание в башне после боя Саске. Точно такая же первобытная, хищная, пропитанная немой, всепоглощающей жаждой убийства, крови. От этого ощущения у меня перехватило дыхание, но я быстро вернула эмоции под контроль. «Может ли… он быть как-то с этим связан?» Я уставилась на Гаару, пытаясь разглядеть в его каменном лице хоть намёк. И вдруг вспомнила, когда я только-только очнулась в больнице, он был в моей палате. Но что он там делал? Ранее я думала, что мне просто показалось, приснилось. Но сейчас сомнений быть не может. И тогда я увидела, как на его лице, на долю секунды, мелькнула тень. Не улыбка. Нечто хуже — тонкая, кривая полоска удовлетворения, будто он что-то задумал, или, не дай Бог, уже сделал. «Показалось?.. Нет…» — я сощурилась, вглядываясь в его физиономию с большим усилием, — «Да что ты?.. Кто ты такой, Гаара?» Голос Генмы, резкий и чёткий, разрезал воздух, заставив вздрогнуть: — Первый поединок! Узумаки Наруто против Хьюга Неджи! Участникам приготовиться! Оставшиеся шесть участников покинули арену, оставив только их двоих и экзаменатора. — Юна, — тихо позвала меня Ино. Я отозвалась, даже не поворачивая головы, лишь глухо бросив: «Мм?» — Я знаю, ты переживаешь за Саске-куна, но не будь такой мрачной. Что, даже за Наруто болеть не будешь? — в её голосе была лёгкая, старательная игривость, попытка вытащить меня из трясины собственных мыслей. Я наконец оторвалась от пустого прохода, откуда он так и не вышел, и натянула на лицо слабую улыбку. — Ты права. — Так-то лучше. — Ино кивнула, но тут же её брови поползли вверх, — Хотя у него всё равно нет шансов против Неджи. Это же гений Хьюга. Улыбка медленно сползла с моего лица. Я повернулась к ней, встретив её глаза прямым, твёрдым взглядом. — Не делай поспешных выводов. Наруто выиграет. Ино аж замерла. Она удивлённо уставилась на меня, будто пытаясь прочитать скрытый смысл. — Ты… ты это сейчас серьёзно?.. — в её голосе не было насмешки, только чистое непонимание. Она не могла поверить, реально ли я верю в его победу, или это просто слепая дружеская поддержка. Я перевела взгляд на арену, на Наруто. Тот, оказывается, всё это время смотрел прямо на нас. На нашу трибуну. На меня. Наши взгляды встретились, и он тут же расплылся в своей самой широкой, самой глупой и самой солнечной улыбке, энергично махнув мне рукой. Как будто говорил: «Смотри! Я тут! И всё будет офигенно! Даттебайо!» И я улыбнулась ему в ответ. По-настоящему. Не потому что верила в его силу — а потому что верила в него. В того, кто никогда не сдаётся. В того, чья воля ломает любые предопределённости. Я снова посмотрела на Ино. — Ино, он выиграет. Поверь мне. Я произнесла это тихо, но с такой непоколебимой уверенностью, что сама себе удивилась. Однако от мыслей о Наруто меня отвлекла Хината. Краем глаза, абсолютно случайно я заметила, как дрожат её руки, как она вцепилась в край сиденья так, что пальцы побелели. Не раздумывая, я накрыла её холодные ладони своими. — Смотри внимательно, — сказала я ей, ловя её испуганный взгляд белых глаз. Я улыбнулась, той же самой улыбкой, что послала Наруто. — Смотри, как он уделает твоего брата на глазах у всех важных шышек. На арене взорвалось движение. Наруто, как и ожидалось, начал с бешеного импульса — кунаи полетели в Неджи, а сам он метнулся в атаку, слишком много лишних движений. Неджи же был безупречен и спокоен. Он не уклонялся — он разрешал атакам пройти мимо, отклоняя корпус на сантиметры, парируя удары тыльной стороной ладони. Каждое его движение было выверено, экономно, смертельно точно. Он не просто дрался — он демонстрировал пропасть между ними. Использовал какую-то странную технику защиты, вероятно, одна из техник Хьюга, где его чакра образовывала невидимый, отталкивающий купол. Но потом Наруто создал клонов. Десятки оранжевых фигур нахлынухи на Неджи лавиной. И один — всего один! — сумел прорваться, шмякнув кулаком по плечу гения Хьюга. Я не сдержалась, вскочила с места. — Получилось! Неджи лишь откатился, встал, смахнул пыль с плеча. На его лице мелькнуло раздражение. Бой продолжился, но теперь уже Неджи диктовал условия. Он методично, с безжалостной эффективностью, разбирал клонов одного за другим, подбираясь к настоящему Наруто. И вот он применил ту самую технику. Быстрый, неудержимый шквал ударов, мелькание пальцев — шестьдесят четыре точных касания. Наруто рухнул на песок. Движения прекратились. Казалось, всё кончено. Но он пошевелился. Задрожал. И медленно, невероятно мучительно поднялся. Рядом Хината вдруг закашлялась, прижимая руку ко рту. — Наверное, последствия их поединка, — тихо сказала Ино, но в её голосе слышалась тревога. К нам по проходу бесшумно приблизилась высокая фигура в чёрном плаще и безликой маске животного. Анбу. Невольно я задержала нём взгляд, не веря, что один из Анбу чейчас реально стоит передо мной. Что они тут делают? Их работа — тень. — Я могу помочь, — его голос из-под маски звучал механически ровно, без интонаций. Но безопасно ли? И этот голос… Я будто уже слышала его. Доверить ему Хинату? Я уже молчу о том, что не чувствую его чакру — он, как и положено Анбу, наверняка подавляет её до состояния невидимой ряби. Но… просто что-то было не так. — Я пойду с ней, — сказала я твёрдо, вставая. — Ино, следи, чтобы наши места не заняли. Блондинка, бледная от происходящего, лишь кивнула, не сводя глаз с Хинаты. Хината попыталась подняться, опираясь на моё плечо, но её ноги подкосились, тело внезапно обмякло и стало невероятно тяжёлым. Я не успела даже отреагировать — чёрная тень Анбу уже была рядом. Он ловко, почти беззвучно подхватил потерявшую сознание девочку, прежде чем та рухнула на каменные ступени. Мы двинулись к выходу. Он шёл впереди, его спина — чёрный, непроницаемый щит. Я шла следом, пальцы нервно теребляли край юбки. Сердце колотилось тревожным маршем. «Нужно проверить.» Я прикрыла глаза и позволила крошечной, сжатой в точку волне чакры рвануть к правому глазу. Боль — острая, знакомая. Мугенган вспыхнул и его взгляд пронзил спину Анбу, пытаясь уловить хоть намёк на энергетический след, на ауру, на пульсацию жизни. Ничего. Там была не просто тишина. Там была пустота. Совершенная, бездонная, как космос. Будто передо мной шла не плоть и кровь, а ходячая, идеально сконстрированная пустота в форме человека. Как это вообще возможно? «Возможно, одна из высших техник Анбу.» — отчаянно пыталась я найти рациональное объяснение, глотая ком страха в горле, — «Они же не должны выдавать себя ничем. Абсолютная маскировка.» Мы остановились на самом верху трибун, в узком, пустынном проходе за последним рядом, куда не доносился уже оглушительный гул стадиона. Анбу осторожно опустил тело Хинаты на прохладный камень и уже начал движение, вероятно, для «осмотра». — Кровотечение некоторых внутренних органов, — спустя пару минут осмотра спокойно ответил Анбу. «Так быстро и точно определил, всего лишь пощупав… Невероятно.» — но я не понимала — восхищаться мне или насторожиться ещё больше. Сейчас это было не главное. — Вы… можете как-то помочь ей? — тихо спросила я, — Я позову помощь. — Ты пока добежишь до медпункта, потратишь много времени. Всё впорядке, я могу ей помочь. В голове бились мысли «где же я слышала этот голос?». Никак не могла вспомнить. Словно пыталась вспомнить сон, и когда улавливала хоть малейшую деталь, всё в голове снова расплывалось. Может, это наркоз после операции ещё не отошёл?.. И в этот миг из тени арочного проёма, раздался голос: — Я прослежу за ней, Юна. Я дёрнулась, подскочила, как на пружине, инстинктивно гася додзюцу. Перед нами, перекрывая узкий проход, стоял мальчишка. Чёрные как смоль волосы, собранные в низкий аккуратный хвост, строгие, почти суровые черты лица, несмотря на юный возраст. Он был в тёмной, без опознавательных знаков, тренировочной форме, но я знала его. Юдай — сокомандник Казухи. Его тёмные глаза, спокойные и не по-детски внимательные, скользнули по мне, по застывшему Анбу, по лежащей Хинате. — Наруто, наверное, больше всего хотел бы, чтобы именно ты следила за его боем, — произнёс он ровным, негромким голосом. В его тоне не было ни намёка на приказ или высокомерие. Была лишь простая, неоспоримая логика. Как будто он просто озвучил самый очевидный факт в мире. Я чуть помялась, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой узел. С одной стороны — странный, пугающе безмолвный Анбу. С другой — Юдай. Не друг, но и не враг. Знакомый. Принадлежащий тому же миру, что и я, Хината и все остальные. Я кивнула, коротко и резко, глотая ком неопределённости в горле. — Хорошо. Позаботься о ней. Юдай ответил лёгким, почти незаметным кивком. Анбу продолжил то, что изначально собирался сделать. Я бросила последний взгляд на бледное лицо Хинаты, на её слабо сжатые кулачки, развернулась и почти побежала обратно к оглушительному рёву стадиона. — Всё впорядке? — спросила Ино как только я села на своё место. — Да. С ними остался Юдай. — Юдай? — удивилась блондинка, но я уже вернула всё своё внимание на арену. А там в этот момент Неджи поднял руку к голове. Медленно, с театральной, ледяной торжественностью, он стал разматывать белую повязку со лба. Ткань спала, и на его чистой коже открылось клеймо — странный, зловещий зелёный символ. Печать клана Хьюга на представителях боковой ветви. Я знала о ней — и сегодня как раз швырнула это знание ему в лицо. Ёшико как-то за ужином, без особых эмоций, рассказывала об этом, для «общего ознакомления с устоями разных родов». Но видеть её воочию было… жутко. Это была не просто татуировка. Это была клетка, вшитая в плоть, в душу, в саму судьбу. Физическое воплощение правила: «Ты не ровня. Ты слуга. Ты — собственность». «А я считала традиции нашего клана странными и жуткими. Старики совсем с ума посходили.» — презрительно цокнула я. Мне не было жалко Неджи. Да и жалость к другим членам побочной ветви Хьюга я не испытывала. То, что я чувствовала, было глубже и острее — холодное, всепоглощающее отвращение ко всей этой системе. К идее, что можно сдерживать, ломать и клеймить свою же кровь, свои же таланты, лишь бы сохранить иллюзию чистоты и контроля. Хотя, кого я обманываю. То, как мой клан обращался с Казухой, со мной — ни чуть не хуже. Пока я думала об этом, Неджи, закончив свой немой спектакль, оглянулся через плечо. Его белые, бездонные глаза, лишённые теперь даже намёка на человечность, устремились прямо через толпу — на меня. Не на Хинату, которую только что унесли, не на учителей. На меня. Когда наши взгляды встретились в пространстве, заполненном рёвом стадиона, он едва заметно сощурился. Взгляд его был тяжёлым, острым, полным немого вопроса и того самого ледяного презрения, которое я сегодня сорвала с него словесным крюком. Затем он просто отвернулся, снова обратившись к Наруто. Бой продолжался. Но в этой короткой, безмолвной точке между нами что-то повисло — непонимание, вызов, тихое признание, что мы, такие разные, оказались по разные стороны одинаково гнилых баррикад.

POV Автор

Юдай опустился на корточки рядом с Хинатой, бегло осматривая её состояние. Дыхание поверхностное, пульс слабый, но есть. Она была бледной, губы синие, сухие. Анбу, склонившийся с другой стороны, уже приступил к делу. Его руки в перчатках двигались быстро, но без лишней суеты. Ладони коснулись ткани одежды девочки в области грудной клетки, и Юдай уловил слабый, едва заметный поток чакры. Всё выглядело правильно. Профессионально. Обычно. Но что-то царапало изнутри. Юдай молчал, наблюдая. Он привык доверять интуиции — на тренировках с Казухой и Реем это не раз спасало шкуру. Но в этот раз интуиция молчала, а память — нет. Голос. Этот механический, ровный тембр, когда Анбу говорил с Юной… Юдай слышал его раньше. Не в толпе, не на тренировочном поле. Где-то в другом месте и при других обстоятельствах. Он нахмурился, делая вид, что поправляет складку на одежде Хинаты, а сам скользнул взглядом по маске. Белая, с грубой прорисовкой звериной морды. Глаза скрыты в тени отверстий маски. Стандартная маска Анбу. «С чего бы Анбу так открыто появляться и предлагать помощь?» — размышлял мальчишка. — «Вокруг много людей, и ниндзя-медики в том числе. Он мог хотя бы сообщить им, но действовать самому?..» Юдай не спешил. Он просчитал варианты. Если это ошибка — он просто показался параноиком. Если нет… Он подался чуть вперёд и вполголоса, почти небрежно, бросил: — Спасибо, что помогли. Но я в первый раз сегодня вижу Анбу вблизи. Редко с вами пересекаешься. Пауза. Анбу даже не повернул головы. Его руки продолжали своё дело — лёгкое давление на точки, мягкий выброс чакры. — Наша работа — быть невидимыми, — так же ровно, без интонаций, ответил Анбу. — Ты и не должен меня замечать. Он вспомнил, что за знакомый голос и кому он принадлежал. Тот странный тип в очках, который хвастался своими карточками. Юдаю было как-то пофиг, что там тогда перед экзаменом происходило, но этот спокойный, наигранно милый голос он запомнил. Кабуто. Сердце пропустило удар. «Когда он успел стать одним из Анбу?» А потом вспомнилось и то, что Кабуто ушёл прямо перед отборочным этапом после Леса Смерти. И куда он потом ушёл? Тогда Юдаю тоже было всё равно, но в тот день он задержал взгляд на его спине, когда они оба вышли в коридор. «Странный тип.» — пожал он в тот день плечами и ушёл в противоположную сторону. Рука медленно потянулась к сумке, закреплённой на бедре. Глаза скользнули по фигуре Анбу, отмечая положение каждой конечности. Если этот человек — враг, если он здесь не просто так, то секунда промедления может стоить жизни. Им всем. — Кабуто, верно? — тихо спросил брюнет, уже сжимая в руке кунай. Но в одно мгновение мир дёрнулся, свернулся в точку, и тут же сознание взорвалось вспышкой боли. Удар пришёлся точно в основание шеи, в ту точку, где под кожей бьётся пульс, — короткий, хлесткий, безжалостно выверенный. Юдай не почувствовал, как падает. Только глухой стук собственного тела о камень, эхом разнёсшийся в стремительно темнеющем сознании. И последнее, что он увидел перед тем, как тьма сомкнулась над ним — фигура Анбу, который всё так же продолжал "операцию" Хинаты как ни в чём не бывало. После завершения он выпрямился, его тень нависла прямо над бессознательным телом Юдая. Он оценил взглядом два лежащих тела и… исчез. Буквально растворился в пространстве, словно зашёл куда-то между реальностями.