1 книга. 8 глава: Час расплаты. III

III

Я наблюдала за боем, но мои мысли были разбиты на два острах осколка. Один осколок впивался в силуэт Казухи — её движения были безжалостно точны, как всегда. Начисто отшлифованные, лишённые даже намёка на ту ярость, на те слёзы и слом, что я видела в её глазах месяц назад. Не осталось и следа. Ни рывков отчаяния, ни вспышек гнева. Только выверенный до миллиметра расчёт и ясный разум. Она вновь стала прежней Казухой — безупречной машиной клана Цугано. Другой осколок застрял в Канкуро. Я моргнула, стараясь уловить это странное ощущение. Он… защищался. Только защищался. Его марионетка щёлкала, отбивая атаки, но в её движениях не было той хитрой, изворотливой агрессии, что я видела на отборочных. Там он был опасен, непредсказуем, его кукла двигалась иначе. А сейчас… сейчас он будто играл по другому, упрощённому сценарию. Странно. На отборочном он был… сильнее? Или просто серьёзнее? Мой взгляд скользнул по его позе, по тому, как он чуть задерживался с контратакой, будто сдерживая себя. Что-то было не так. Но в целом, это его проблемы. Казуха выигрывает без особых усилий — единственное, чему я могла радоваться. Я автоматически перевела взгляд в ту точку, где должен был сидеть дядя Ацухиро. И хотя я вряд ли на таком расстоянии смогу рассмотреть его лицо, всё же было интересно, как он наблюдает за своей дочерью. Однако к моему удивлению рядом с ним, пригнувшись, стоял другой шиноби. В мундировании нашего клана. Точнее, в служебном обмундировании Пространственно-Сенсорной дивизии — тёмно-сером, с символом водоворта (как на бронежилетах всех шиноби Конохи) и клана Цугано. Мужчина что-то шептал Ацухиро на ухо. Дядя едва заметно кивнул, и они оба, не обменявшись более ни словом, тут же быстро исчезли, взметнув куда-то в воздух.

POV Автор

В пятидесяти километрах от Конохи, в пещере, вход в которую был скрыт не просто камнями, а многослойным пространственным искажением, царила абсолютная тишина. Тишина, в которой слышалось лишь редкое падение капель воды где-то в глубине и собственное сердцебиение. Здесь не доносился людской гул, не чувствовалось напряжение деревни, да и вообще любого упоминания людей, кроме, разве что, двух фигур, стоящих неподвижно в плащах и масках Анбу Конохи. Одна из фигур, повыше и шире в плечах, сидел на земле, сгорбившись. Перед ним на развёрнутом куске ткани лежала карта Конохи, потёртая и выцвевшая по краям. В правой руке он держал тонкий карандаш. Он был неподвижен, в позе предельного сосредоточения, ожидая. Вторая фигура стояла недалеко, абсолютно прямая, слегка склонив голову. Её руки были сложены в печать перед собой. Казалось, она не дышала. Полная тишина внутри пещеры была для неё не пустотой, а густым информационным полем, которое она считывала с помощью чего-то, скрытого под маской. — Главные ворота, — её голос, тихий и безэмоциональный, разрезал тишину. — Шесть сигналов на постах. Два наверху, состояние покоя. Два внизу, в тени. Ещё двое скрываются. Карандаш в руке сидящего шиноби дрогнул и поставил штрихи на карте, по своему обозначая услышанную информацию. — Сектор «Юго-Восток», патруль Анбу, — продолжила она без паузы. — Трое. Идут по маршруту «4». Сейчас у озера в часе от Конохе. Карандаш отметил путь, рядом появился символ, похожий на падающий песок. Она говорила ровно, рисуя словами живую, дышащую схему деревни. Где джоунин оставляет пост полупустым. Где сенсорная сеть даёт слепое пятно из-за новой постройки. Где в толпе зрителей на стадионе пульсируют чужие, замаскированные под обычных людей, узоры энергии — шиноби, готовые к удару. — «Зет» и «Гамма» на месте, — сменила она тему. Голос стал чуть твёрже. — Быть на чеку. На карте стадиона появились две новые отметки. Затем она замолчала, замерла ещё сильнее, будто прислушиваясь к далёкому эху. Её маска была повёрнута в пустоту. — Сигнал от «Крысы», — произнесла она наконец. — «Позиция Альфа готова. Кугаи стабилизированы». Её правая рука в перчатке поднялась. Пальцы лишь слегка изогнулись, совершив едва уловимое, почти изящное движение. Воздух перед ней задрожал. Невидимой, быстрой рябью. На мгновение в дрожащем мареве проступил призрачный контур их карты со всеми свежими пометками. И где-то в другом конце Конохи, в укрытии, другой командир увидел в воздухе тот же самый образ, получив данные без единой утечки. — Подтверждение от «Крысы» получено, — отчеканила женщина, опуская руку. — Ожидают дальнейших указаний. Она снова обратила своё незримое внимание вовне. — Сенсорная дивизия. Резкий сдвиг. Получен приказ высшего приоритета. Перестраиваются. Усиливают сенсорную проверку. Прекратить всё немедленно. Стилос в руке сидящего шиноби замер, но тут же поставил в центр пергамента кружок. Тот, кто получал образ карты через преломление в воздухе, незамедлительно подал сигнал всем временно прекратить план. Повисла тишина. Сейчас им оставалось только ждать, когда проверка закончится или они получат сигнал к приступлению к плану «Б». Женщина громко выдохнула, опустив руки вдоль туловища. — Когды ты собираешься идти туда? — негромко задал вопрос мужчина, всё так же держа карандаш над картой. — Как только план придёт в действие, — ответила женщина. — Нас уже заметили. Я так и знала, что от её взора невозможно укрыться. — А если даже план «Б» не пройдёт? Ты всё равно пойдешь? Женщина молчала, но вскоре повернула голову в сторону сидящего напарника. Невозможно было узнать, какие эмоции сейчас у неё на лице, а всё из-за этой маски. — Мне в любом случае надо туда. Даже, если мне придётся с ней столкнуться, — голос был спокоен, как и всегда. Наступила пауза. Они оба смотрели в одну точку — на дырку между камнями, из которой в пещеру попадало немного света. Последние мгновения тишины и спокойствия. — Сэцуко, — тихо, почти неслышно, произнёс высокий шиноби. Словно её имя было единственное, что сейчас говорило «Я с тобой». Женщина, которую только что назвали Сэцуко, не ответила. Она лишь проверила — не был ли дан сигнал о переходе к запасному плану. А высокий шиноби рядом с ней, чьё имя не прозвучало, но чью личность теперь можно было угадать — Кенджо — прошёлся взглядом по всем отмеченным точкам на карте, остановив свой взгляд возле одной особо важной для них обоих — Архив клана Цугано.

POV Юна

Я всё так же продолжала смотреть туда, откуда эти двое только что исчезли. «Сначала Анбу… теперь вызывают дядю — самого главу дивизии.» Это была не просто смена караула или мелкий доклад. Так не вызывают начальника целого разведывательного направления посреди важнейшего экзамена. Так вызывают, когда происходит что-то, что требует его немедленного и личного вмешательства. Да и тот Анбу… до сих пор не даёт покоя. «Может ли… это быть как-то связано с Саске?.. Орочимару?» Тревога, которую я гнала прочь поднялась внутри с новой, удушающей силой. В воздухе, казалось, запахло не пылью и потом, а чем-то другим. Грозой, которая собирается не над стадионом, а где-то за его стенами. И мой клан, похоже, уже почуял её. — Чё? Он так быстро проиграл? — голос Ино, полный чистейшего недоумения, пробил мои тревожные мысли, — Неужели купился на внешность этой показушницы? Вот же ж она… Я молча перевела взгляд на подругу. Она была возмущена, скрестив руки на груди, а её брови грозно сдвинуты. Для неё этот бой был не тактическим разбором, а обидной нелепицей, оскорблением для зрителя. Мои собственные подозрения о странностях Канкуро ей и в голову не приходили. Генма тем временем объявил победительницу — Цугано Казуха. Та быстро покинула арену, кинув короткий взгляд на трибуну, где должен был сидеть её отец. — Следующий бой! Нара Шикамару против Темари из Сунагакура! «Темари — та девушка из команды Гаары.» Девушка с огромным веером уже стояла на песке, её поза выражала нетерпение и уверенность в предстоящим бою. Шикамару вышел на арену. Вернее, выпал на неё и остался лежать на песке, уставившись в небо, будто раздумывая о смысле жизни, облаках и о том, какая же это всё «хлопотная морока». Трибуны взревели. Кто-то свистел, кто-то смеялся, кто-то уже кидал в него свернутые бумажки. — Эй, вставай уже! — Да начните вы без него! — Лентяй! Темари лишь приподняла бровь, ожидая. Её терпение таяло с каждой секундой. Бой, когда он наконец начался, был не менее странным, чем предыдущий, но по-другому. Темари атаковала — её веер посылал сокрушительные лезвия ветра, вздымая песок вихрями. А Шикамару… Шикамару делал ровно три вещи: уворачивался (с поразительной для его ленивой натуры ловкостью), думал (это было видно по его лицу) и периодически вздыхал, словно всё происходящее было личной обидой мироздания против него. Ино, сидевшая рядом, преобразилась. Вся её досада куда-то испарилась. Она вскочила, сжимая кулаки, её глаза горели. — Давай, Шикамару! Победи! — кричала она, и в её голосе не было и тени насмешки. Она видела то, что не видели орущие зрители — не лень, а расчёт. Каждое его отступление, каждый взгляд, брошенный на тень от веера или на трещину в земле (оставшаяся после боя Наруто и Неджи), были частью пазла, который он складывал у себя в голове. И, наконец, Темари была поймана его тенью. Она застыла, парализованная его техникой. Наступила тишина. Все ждали развязки, финальной атаки. А Шикамару вздохнул. Глубоко, с неподдельной усталостью. — Всё, сдаюсь, — произнёс он так, будто объявлял о решении не идти на прогулку из-за дождя. — Слишком хлопотно. Я и так много чакры истратил. Тишина сменилась оглушительным криком непонимания и возмущения. Генма, слегка опешив, поднял руку: — Победитель… Темари из Сунагакура! Ино ахнула и бессильно опустилась на сиденье, разочарованно выдохнув. А я смотрела на Шикамару, который уже брёл обратно к трибунам участников, почесывая затылок. «Шикамару каждый раз поражает меня всё больше и больше…» Далее — Шино против Рея. Ну вот, это уже интереснее. После странного поддавания Канкуро и лени Шикамару хоть кто-то вышел драться по-настоящему. Рей, этот вечно подмигивающий всем девчонкам болван из команды Казухи, тащит на арену свою дурацкую железяку — здоровенный молот. И сразу же начинает кривляться. Он что-то говорит с той своей наглой ухмылкой. «Смотри, как я быстро с тобой разделаюсь», — читаю я по губам. Генма даёт команду, и Рей срывается с места. Не пытаясь хитрить, не выжидая. Просто тупая, прямая атака с размаху, молот свистит в воздухе, искрясь синими всполохами чакры. Электричество. Так вот как он его использует. Грубо, но эффективно — один такой удар, и если не убьёт, то точно парализует надолго. Шино… Шино просто стоит. Даже не шелохнётся. Молот уже в паре сантиметрах от его головы, а он лишь слегка наклоняет корпус. И тут он наконец вытаскивает руку из кармана своей куртки. А она вся в жуках. Тысячи, десятки тысяч. Они не летят на Рея — они блокируют удар молота, как вода обтекает камень, и смыкаются за его спиной. Рей оглядывается, на секунду теряет темп, его ухмылка исчезает. Он замахивается снова, пытаясь размазать насекомых ударной волной и электрическим разрядом. Жуки гибнут десятками, осыпаясь на песок чёрным пеплом, но на их место прилетают новые. Они не кусают, не жалят. Они окутывают, как живая, ползающая мантия. Их становится больше. Они покрывают его ноги, руки, цепляются за молот, лезут под одежду. Рей начинает метаться, его движения теряют силу и точность, превращаясь в панические взмахи. Он кричит что-то, вероятно, ругается, бьёт молотом о землю, пытаясь создать электрошоковую волну. Шино в ответ лишь поднимает руку, и новая туча насекомых отделяется от его тела, летя целенаправленным роем. Бой превращается в медленное, неумолимое удушение. Эти мелкие… кхм, твари, скажем так, покрывают тело Рея. Его стихия и молот уже бесполезны — жуки везде. Я непроизвольно сжалась в плечи, руки прикрыли рот. На это невозможно было смотреть спокойно, особенно после того, как я увидела бой Шино с Заку, где последнему аж руки оторвали. В конце концов, Рей просто падает на колени, тяжело дыша, весь облепленный чёрной, шевелящейся массой. Он даже не побеждён — он исчерпан. Его грубая сила разбилась о методичный рой. Шино не делает последнего удара. Он просто отзывает жуков. Они покидают тело Рея и ровным потоком возвращаются под одежду их хозяина. На песке остаётся только побеждённый, дрожащий от отвращения и усталости мальчишка и его бесполезный, тяжёлый молот. Генма объявляет победу: — Абураме Шино! Я смотрю на его непроницаемое лицо, на его тёмные очки. Он даже с места не сдвинулся. В этом бою не было зрелищных приёмов, не было ярости или азарта. Была только холодная, неоспоримая эффективность. И почему-то после последних двух боёв — странной игры Канкуро и капитуляции Шикамару — этот тихий, методичный разгром наконец кажется абсолютно честным. Но так же и самым пугающим из всего, что я сегодня видела. И теперь остались только Саске и Гаара. Я взглянула на пустующую половину трибуны участников, на песок арены, на главный вход — Саске до сих пор нет. А его чакра всё так же висела где-то далеко на окраине, за стенами стадиона, будто он и не собирался возвращаться. Зрители, устав от пауз, вновь подняли гулкий, недовольный ропот. Обрывки фраз долетали и до нас: «Где этот Учиха?», «Опять ждать?!», «Начинайте бой!». — Да где он?.. Если так и продолжится, его реально дисквалифицируют… — тревожно нашёптывала Ино. Мы ждали. Ещё пять, десять минут. Воздух сгущался от общего напряжения. Я перевела взгляд с арены на место, где должны были находится Юдай, Хината и тот странный Анбу. За людьми их, конечно, не было видно. «Интересно, как они там? Может проверить?» Я уже собиралась встать, как вдруг краем глаза заметила клубок дыма на арене. «Эта чакра…» — я сразу же поняла, кому она принадлежит. Я вдруг забыла как дышать, пока ждала, когда развеется дым и крудащиеся на ветру листья наконец осядут на землю. Наконец, показались две фигуры. Какаши, чуть ссутулившийся, с той же небрежной позой. И Саске. Сердце сжалось. Не больно, а странно, как будто кто-то наступил на забытую, но всё ещё живую внутреннюю рану. Месяц. Целый месяц я его не видела. И за этот месяц между нами выросла не просто стена молчания, а целая пропасть из обид, невысказанных вопросов и леденящего отчуждения. Он стоял на песке, прямой, собранный, в новом чёрном ромпере. Его взгляд скользнул по трибунам, оценивающе, холодно. Он поднял голову, и я невольно замерла, затаив дыхание. Его чёрные глаза медленно проходили по рядам… и на секунду остановились как раз на нашем секторе. На мне? Сердце предательски и гулко стукнуло где-то в горле. «Увидь.» Но это был лишь миг. Взгляд его был пустым, сканирующим, как у солдата, оценивающего поле боя. Он просто отметил наличие зрителей, обстановку, и опустил взгляд, полностью сосредоточившись на арене и на том, кто должен был стать его противником. Воздух, который я задержала, с шумом вырвался из лёгких, оставив после себя горький привкус. «Он видел меня. Или нет? Неважно. Он сделал вид, что не видит. Или ему и правда было всё равно.» Какаши что-то коротко сказал ему, похлопал по плечу и растворился в дымке. Саске остался один в центре всё ещё ревущего стадиона. Его фигура казалась одновременно бесконечно далёкой и пугающе близкой. — САСКЕ-КУУУН! ДА! — пронзительный, восторженный визг Ино разорвал воздух прямо у моего уха. Трибуны вокруг взорвались новой волной криков, свиста, выкриков его имени. Волна обожания накатила на арену, но до него она, казалось, не доходила. Он стоял неподвижно, будто высеченный из чёрного гранита. — Юна, — Ино тронула меня за локоть, её глаза сияли от возбуждения, — какого это, вообще, быть в такой удивительной команде? А? Я отозвалась на прикосновение, но не на слова. Мои мысли были там, внизу, прилипшие к его спине. — Что? — Ну, — Ино махнула рукой в сторону арены, — сначала Наруто одолел самого Хьюгу Неджи, а Саске-кун вообще суперзвезда! Все только и ждут его боя! Ты же с ними в одной команде! Я лишь пожала плечами, не в силах отвести взгляд. Удивительная команда… Да. Если бы всё было так просто. И в этот момент на арену вышел Гаара. Воздух вокруг меня словно сгустился, стал вязким и тяжёлым. Его чакра… она уже не просто давила. Она бушевала, и эта буря доходила до меня. В какой-то момент я словно забыла как дышать — я не могла сделать банальный вдох. Моя чакра вдруг начала клокотать изнутри, как кипящая вода. Но моя ли это чакра? Холодная, эектическая волна прокатилась по жилам. Меня парализовало от страха. Ощущения были такие же как с… Орочимару: животный страх, шок, невозможность отвести взгляд от силуэта Гаары. Иначе броситься прям на меня, разорвёт на кусочки — так я думала. — Эй, что с тобой? — голос Ино прозвучал будто издалека. Её рука легла поверх моей, тёплая и живая, контрастируя с леденящим холодком внутри меня. Но я не могла среагировать. Мир сузился до чакры этого монстра, которая так и жаждала чью-то кровь. — Юна. Голос прозвучал сзади, тихий, ровный, и знакомый. Рука в грубой перчатке с открытыми пальцами легла мне на плечо — не как утешение, а как якорь, резко и уверенно возвращающий к реальности. Какаши-сенсей. Я вздрогнула всем телом, будто очнувшись от кошмара. Воздух с шумом ворвался в лёгкие. Я обернулась и встретила его единственный глаз. В нём не было ни паники, ни вопросов. Было понимание. — Всё хорошо. Я здесь. Если что — я рядом, — возле видимого глаза Какаши появились знакомые морщинки, означающие улыбку под маской. Его рука чуть сильнее сжала моё плечо — коротко, ободряюще. И я неожиданно быстро успокоилась. В отличие от колючей, сдержанной чакры Саске и уж тем более чудовищной бури Гаары, чакра Какаши ощущалась… по-домашнему. Тёплой, выверенной, непоколебимой. Как прочный и огромный каменный щит перед штормом. Я знала. Я была под защитой. — К-Какаши-сенсей… — позвала я его всё ещё дрожащим голосом, глядя на спину Саске на арене, — та метка… — Не о чем переживать, — тихо, но твёрдо перебил он меня, не отводя взгляда от боя. — Смотри. Я тут же закрыла рот, уступая его авторитету. Но в глубине души прошелестела мысль: «Хорошо. Я рада, что он здесь.» Уголки моих губ дрогнули в лёгкой, почти невесомой улыбке. На арене Генма дал команду, и из огромной тыквы за спиной Гаары начал медленно подниматься песок. Он не просто левитировал — он полз, живой и угрожающий. Гаара что-то шептал, его губы растянулись в кривой, безрадостной улыбке, от которой по моей спине снова пробежали мурашки. Саске атаковал первый. Так быстро, что у меня захватило дух. Его движения были стремительной молнией. Я не могла отвести взгляд, заворожённая этой смесью дикой грации и смертоносной точности. Гаара пытался защищаться, его песок вздымался стенами, но Саске был быстрее. Он предугадывал каждое движение песка, проскальзывая в мгновенные проёмы, его кунаи и сюрикены впивались в песчаные барьеры, не давая тому собраться с силами. А потом Гаара просто… закрылся. Песок с рёвом сомкнулся вокруг него, образовав идеальный, непроницаемый шар. Я замерла, впервые видя такое. Это было пугающе и величественно одновременно. Полная, абсолютная защита. И в этот момент сзади, разрывая гул толпы, прозвучал знакомый, сорванный от бега голос: — КАКАШИ-СЕНСЕЙ! Я резко обернулась. На ступенях нашего прохода, тяжело дыша, стояли Наруто и Шикамару. На лице Наруто было не просто волнение — там читалась чистая, неконтролируемая паника. — Сенсей, вы должны сейчас же остановить бой! — выкрикнул он, не обращая внимания на шикающие возгласы окружающих. Моё сердце неприятно сжалось, напряжение внутри затянулось тугой петлёй. «Остановить? Что?..» — Противник Саске совсем не такой как остальные! — Наруто продолжал орать, размахивая руками. — Он ненормальный, буквально, даттебайо! Я мысленно, всем существом, согласилась с ним. Одна только чакра Гаары была достаточным доказательством. Ино попыталась его успокоить, шикнув: — Наруто, успокойся! Не мешай! Но Наруто не слушал. Его взгляд, полный отчаянной серьёзности, был прикован к Какаши. — Какаши-сенсей, вы же сами видели, что он собирался сделать с Юной-чан в тот день! «Не поняла…» Слова Наруто повисли в воздухе, тяжёлые и бессмысленные. Сперва я просто не поняла. «В тот день? Какой ещё день?» А потом обрывки всплыли, как пятна света сквозь мутную воду. Больница. Белый потолок. Шаринган Какаши, пылающий в полумраке. И… Гаара. Тот день… Неужели он об этом? На ум больше ничего не приходило. Наруто говорит «что он собирался сделать». «Что он собирался сделать? Почему был там?» Я резко повернулась к Какаши, хватая его за рукав. — Что… что это значит? — мой голос прозвучал выше и тоньше, чем я хотела. — Какой «тот день»? Что он хотел сделать? Какаши не ответил сразу. Его взгляд, всё ещё прикованный к Наруто, стал ещё тяжелее. Он медленно, очень медленно, повернул ко мне голову. Его видимый глаз был непроницаем, но в уголке, у маски, я увидела, как напряглась мышца. — Позже, Юна. — произнёс он так тихо, что слова едва долетели до меня сквозь шум, — Не сейчас. «Позже». Этот отстранённый, усталый тон, которым взрослые отмахиваются от неудобных вопросов, обжёг меня сильнее огня. Они знали. Они оба знали что-то важное, что-то, что касалось меня, и молчали. Чувство предательства, острое и горькое, смешалось с нарастающей паникой. Я перевела взгляд на Наруто. Он так же смотрел на Какаши, ожидая его ответа, действий. Мне же оставалось только сжать губы в узкую линию, подавляя ненужные эмоции, и просто проглатить всю свою гордость. Им сейчас не до меня, куда важнее — бой Гаары и Саске. А на арене в это время над песчаным шаром образовался глаз. Всем оставалось только терпеливо ждать, что произойдет дальше. Но для меня каждая секунда становилась всё напряженнее и напряженнее.