IV
— Какаши-сенсей, остановите бой!
Голос Наруто был сдавленным, почти истеричным. Он вырвался из его груди, обнажая весь ужас и страх.
Я застыла. Взгляд метнулся от Какаши к арене, где Гаара всё так же сидел в своём песчаном шаре, а над ним повис глаз. Сердце заколотилось гулко и неровно.
«Он прав. Надо остановить. Сейчас. Пока не поздно.»
— Наруто, успокойся, — голос Хатаке прозвучал низко, ровно, почти скучающе. — Мы с Саске не дурака валяли целый месяц.
Я взглянула на него. Внешне он был всё тем же расслабленным, чуть скучающим наставником. Но моя сенсорная чуткость уловила нечто иное. Его чакра была сжата, как стальная пружина. Абсолютно сконцентрированная, готовая в любой миг выстрелить с невообразимой силой и скоростью. Он был готов к любой неожиданности.
— Какаши-сенсей… — я сглотнула, пытаясь прогнать ком с горла. — Почему вы… опоздали? На арену.
Его взгляд на секунду скользнул по мне. В нём не было упрёка за глупый вопрос. Была усталая, тяжёлая серьёзность.
— Смотрите внимательно, — сказал он коротко, и всё его внимание снова ушло вниз.
Я послушно перевела взгляд на арену, чувствуя, как тревога и любопытство спорят внутри.
Саске уже не было на песке. Он стоял высоко на стене стадиона. Его руки двигались с непривычной, почти гипнотической скоростью, складывая печати — печати, которых я не знала, которые слишком быстро сменялись, чтобы уследить.
Я прищурилась, изо всех сил фокусируя зрение. И тогда увидела. Сначала — искры. Мелкие, синие, трещащие, как разряды статики. Они заплясали у него на ладони. Потом их стало больше. Они обвили его пальцы, запястье, слились в сплошную, яростно вибрирующую оболочку вокруг всей руки. Воздух вокруг неё искажался.
— Что… что это за техника? — выдохнула я, не в силах оторвать взгляд.
— Чидори, — тихо произнёс Какаши, и в его голосе прозвучала странная, почти отцовская гордость. — Красиво, не правда ли?
«Чидори?»
Прежде чем я успела осмыслить название, Саске рванул с места. Это была не скорость. Это было исчезновение и новое появление. Сине-белый след, как падающая звезда, прочертил воздух и с оглушительным, пронзительным визгом, похожим на крик тысяч хищных птиц, вонзился в песчаный шар Гаары.
Я замерла, ожидая столкновения, взрыва, сопротивления. Но его рука вошла внутрь так легко, словно резала воду. С первого раза абсолютная защита дрогнула, подалась, и на её поверхности появились едва заметные трещины.
И в этот миг я почувствовала, как чакра Гаары дрогнула. Задета. Зацепило по-настоящему. Меня парализовало не от страха, а от ошеломления. Он смог? Саске ранил его? Рядом Ино вскочила с диким, победным визгом, но для меня её радость прозвучала где-то очень далеко.
И тогда с арены донёсся крик. Не крик боли. Крик одержимости. Хриплый, полный дикого, первобытного ужаса.
— КРОВЬ! ЭТО МОЯ КРОВЬ!
Вопль с арены вонзился в тишину. Его голос словно имел ударную волную, которая дошла до меня тут же.
И в моей груди что-то… сломалось. Это было похоже на то, как тебя изнутри хватает ледяная рука и выворачивает всё наизнанку. Волной. От сердца к горлу, растекаясь по жилам тягучим, парализующим ядом.
Сначала — оглушительный звон в ушах. Мир накренился. Краски сбежали, оставив лишь серые, пляшущие пятна. Потом пришла боль — словно сотни иголок воткнулись в сердце, и каждое движение всажало эти иглы глубже. Я машинально согнулась пополам, судорожно вцепившись пальцами в ткань прямо над сердцем.
— Юна?!
— Эй, что с тобой?!
Голоса Ино и Наруто прозвучали где-то очень далеко, будто из-под густой воды.
«Что… Что это?! Больно… больно, больно», — прорвалось сквозь звон в ушах. —
«Они ранили меня.»
Я вдруг застыла, на миг забыв о боли. Эти мысли… были чужими. Сквозь ужас и физическую агонию я с ужасающей ясностью осознала: это не мои слова, не мой голос. Они звучали поверх моего собственного сознания, как навязчивая, чужая мелодия. Охваченная паникой часть меня хотела закричать, отмахнуться от них. Другая — слушала, заворожённая и испуганная.
«Они ранили… меня.»
Шёпот прозвучал не в ушах, а прямо внутри черепа, холодный и чёткий. Я вздрогнула всем телом — и тут же согнулась пополам с тихим стоном. Боль в груди, ослабевшая на секунду, вспыхнула с новой, обжигающей силой. А затем пришло другое ощущение — тепло и странная липкость на ладони, которую я всё ещё держала у сердца. Дрожащая рука отстранилась от ткани и я медленно раскрыла ладонь. Она вся была в крови. По светлой коже от запястья до кончиков пальцев струились густые, тёплые ручейки. Я тупо смотрела на них, мозг отказывался складывать картинку. Потом взгляд медленно пополз вниз. По ногам стекала кровь, ткань одежды пропитана тёмными пятнам, а прямо под ногами, на сером бетоне трибуны… алая лужа, медленно растекающаяся.
В нос ударил знакомый, но невероятно густой сейчас запах. Ржавчина. Железо. Запах крови. Той самой, что залила мои ладони и капала с кончиков пальцев на колени.
«Кровь?..» — подумала я, и это была моя мысль.
Но тут же, прямо поверх неё, вырвался другой, хриплый и обезумевший внутренний голос:
«ЭТО МОЯ КРОВЬ?!». Паника, слепая и всепоглощающая, сжала горло. Я попыталась закричать, но вместо звука из груди вырвался лишь тихий, хриплый выдох.
И в этот миг сильная, грубая рука в перчатке резко легла мне на плечо, а другая — под подбородок, заставляя поднять голову. В расплывчатом, пляшущем мире проступило пятно — красный свет. Яркий, пульсирующий, с чёрным узором, вращающимся в его глубине. Шаринган.
Меня парализовало. Боль, ярость, чужой голос в голове — всё это в одно мгновение смялось, отступило и растворилось. Лужа под ногами, липкая кровь на ладонях, тяжёлый запах железа — всё это дрогнуло, задёргалось по краям, как плохая проекция, и рассыпалось в пыль. Сандали снова стали чёрными и сухими. На руке не было ничего, кроме бледной кожи и дрожи в пальцах. Воздух очистился, оставив лишь запах пыли и пота. Внутри осталась только пустота, лёгкая тошнота и гулкое, ровное биение моего собственного сердца.
Сразу после этого — резкий выдох, хриплый и напряжённый, прямо передо мной. Красный свет погас. Какаши, только что стоявший прямо и собранно, вдруг рухнул на одно колено, упираясь ладонью в пол. Из-под маски послышался прерывистый, тяжёлый звук — будто он только что пробежал марафон.
«Что это, вашу мать, было?» — единственная мысль, возникшая внутри. И она уже абсолютно точно принадлежала мне.
Я осмотрелась, на меня смотели три пары обеспокоенных глаз — Ино, Шикамару и Наруто, которые сами не до конца понимали происходящее.
— Какаши… сенсей, — прошептала я.
Хатаке поднял голову, закрывая веком левый глаз. Он выглядел не просто уставшим, а так, словно из него что-то выкачали. Но его взгляд был ясным.
Я хотела спросить, что произошло, но мозг, наконец вырвавшись из ледяного кошмара, заработал с пугающей скоростью.
«Шаринган. Он применил шаринган на меня. Тогда же… в больнице. Когда я очнулась, первое, что я увидела — тоже был его шаринган. Тогда во мне тоже что-то бушевало? Неужели и тогда причиной был Гаара, раз он там был?..»
Мысли бегали, сплетаясь в тревожную, пугающую картину, в которую верилось с трудом, но это были единственные логичные выводы.
«Эти мысли. Они принадлежали Гааре.»
Я не знала и ничего не могла сказать насчёт дня пробуждения. Я ничего не помнила до момента, пока не увидела шаринган. Но сейчас эти чужие мысли абсолютно точно принадлежали Гааре и каким-то образом я слышала их у себя в голове.
Мои мысли прервал звук — чей-то рёв, доносившийся с арены. Низкий, звериный, идущий из самых недр, из того самого песчаного шара. Я даже понять не успела, что это вообще было, как песчаный шар затрещал. По его идеально гладкой поверхности побежали чёрные извилистые трещины. Потом он просто развалился, рассыпавшись горстью песка, который зашипел, стекая на землю, словно вода. И в центре этого песчаного водопада стоял Гаара.
Он тяжело дышал, его плечи судорожно вздымались. И на его левом плече виднеслось кровавое пятно.
Именно в этот момент всё изменилось. Без предупреждения. Словно кто-то выключил свет и одновременно заткнул уши ватой. Я резко захотела спать. Не просто устала — тело налилось тягучим, тёплым свинцом, мышцы обмякли, веки стали невыносимо тяжелыми. Звуки вокруг доносились как сквозь толстый слой воды, заглушённые, бессмысленные.
Вокруг люди начали заваливаться, клонить головы. Ино рядом ахнула и бессильно опустилась на моё плечо, Наруто и Шикамару сначала сопротивлялись, но совсем скоро их тела плюхнулись на бетонный пол.
«Что… Что это?..» — мысль проскользнула едва ли, еле цепляясь за тонущее сознание. — «Нельзя спать. Это гендзюцу.»
В тот момент я пожалела, что так и не освоила технику рассеивания. Это уже не в первый раз, когда она бы мне пригодилась. Паника, острая и ясная, пронзила свинцовую пелену. Надо что-то сделать. Сейчас.
В голову пришла лишь одна идея — использовать мугенган. Я даже не думала, что делаю и как это вообще поможет. Гендзюцу — это вторжение чужой чакры в моё восприятие. Изменение правил моей реальности.
А что, если… изменить правила для самой этой чакры?
Я не знала нужных печатей. Но я знала свою чакру. И я знала способности своего глаза.
Собрав последние силы воли, я активировала мугенган и сфокусировалась не на теле, не на попытке вырваться. Я сфокусировалась внутрь. На точку за лбом, где таилась та самая бесконечность. Чакра, текущая из центра, была вязкой, сопротивлялась, как будто и её тоже клонило в сон. Но я упёрлась.
«Моё пространство», — подумала я с ребячьей, упрямой яростью. — «Моё сознание. Войдёшь сюда — играй по моим правилам.»
Я не стала выталкивать чужое влияние. Активировала мугенган и провела ладонью в воздухе вокруг себя, как бы визуализируя купол из собственной, правильной реальности. И это действительно сработало. Я не рассеяла гендзюцу, а всего то отрезала его от себя. Отгородила крошечным, но непреодолимым барьером искажённого пространства.
«Чёрт, да я гениальна», — хмыкнула я про себя и на лице сама расползлась самодовольная гордая ухмылка.
Давление в висках ослабло. Свинец в конечностях начал таять, уступая место знакомой, пусть и измотанной, лёгкости. Звуки вернулись, резкие и оглушительные. Веки перестали слипаться.
Я сделала резкий, глубокий вдох, как будто всплывая из глубины. Перед глазами прояснился вид трибун, засыпающих людей. И Какаши, который, всё ещё стоя на колене, смотрел на меня. Его руки были сложены в печать — техника рассеивания. Хотя я видела, он держался из последних сил. В его усталом взгляде мелькнуло что-то — удивление? Одобрение? — и тут же сменилось привычной сосредоточенностью.
В этот момент на противоположных трибунах, прямо над сектором, где сидели по большей части феодалы, раздался взрыв. Глухой, плотный, словно лопнул огромный мешок, чересчур набитый воздухом. Я вздрогнула и подняла голову. Там, где секунду назад были люди, теперь клубился густой, непроглядный серый дым. Он быстро расползался, пожирая ряды.
И в моей голове всё — абсолютно всё — сложилось в одну чёткую, леденящую картину.
Анбу с пустой чакрой. Внезапный вызов дяди Ацухиро. Странности в поведении Канкуро — шиноби из Песка.
Это были не просто тревожные звоночки. Это были сигналы бедствия, которые я, как дура, заметила, но отмахнулась, потому что боялась показаться параноиком. А они оказались правдой. Надвигающаяся буря, которую я чуяла собственной чакрой, — она пришла. Прямо сейчас.
— Какаши-сенсей… — я повернулась к нему, и в голосе прозвучала детская, наивная надежда, что он, взрослый, опытный, уже всё понял, уже всё контролирует.
Но он не смотрел на меня. Хатаке уже был на ногах, всё ещё слегка пошатываясь, но его взгляд сканировал пространство с особой сосредоточенностью. В его позе не было паники, но он напряженно сжимал кулаки.
«Из-за меня…», — гвоздём вбилось в сознание. — «Из-за этого… сбоя… он потратил силы. Сейчас он не в лучшей форме. И всё из-за меня.»
Чувство вины, острое и тошнотворное, смешалось с паникой. Я должна что-то сделать, как боец, как ниндзя.
В воздухе, над самими трибунами, мелькнули тёмные фигуры в плащах и звериных масках. Анбу Конохи. Они вынырнули из дыма, словно призраки. Но едва они показались, на них с рёвом обрушились другие силуэты — быстрые, в незнакомых обмундированиях.
Мгновение — и эти шиноби (вероятно, принадлежащие Стране Ветра) повалились на крышу стадиона. Без крика, они просто упали. А над самой главной трибуной, где должны были сидеть Хокаге и Казекаге, дым был гуще всего. И вдруг из его толщи резко выскочило двое. Не в масках. В белых одеждах и высоких головных уборах.
Я прищурилась, пытаясь разглядеть сквозь дым и расстояние. Первую фигуру я узнала тут же — Хокаге. А позади него… второй. Тот, кто должен был быть его гостем, союзником — Казекаге.
«Не поняла.»
Казекаге стоял позади, а его рука была прижата к горлу Хирузена. В ней что-то блеснуло — короткий, тонкий отблеск металла. В тот момент, когда эти двое встали на одну из крыш стадиона, воздух вокруг них дрогнул. Образовалось поле — невидимое глазу, но чёткое для чакрового чутья.
Один из Анбу бросился вперёд — и в ту же секунду, когда он коснулся поля, его тело вспыхнуло пламенем. Его крик был длинным, пронзительным. Он рухнул с крыши, оставляя в воздухе шлейф едкого дыма и смрада горелой плоти, и ударился об песок арены, где ещё несколько секунд дёргался, прежде чем замереть навсегда.
Я машинально вжалась в сиденье, рука сама прижалась ко рту, зажимая внутри поднимающийся к горлу крик. Глаза зажмурились сами собой, но даже сквозь веки стояла картина: ослепительная вспышка, чёрный силуэт на её фоне, падение. Я резко отвернулась, уткнувшись лицом в плечо, пытаясь вытереть ладонью будто прилипший к сетчатке этот образ. В ушах стоял тот самый обрывок крика.
Это было не просто страшно. Это было противно. Беспомощно, жестоко и так… окончательно. Не бой, не схватка. Мгновенное уничтожение. Как раздавить насекомое. И этот запах… пробивающийся даже сквозь пыль и дым.
«Успокойся», — я сделала глубокий вдох и медленный выдох. Повторила пару разу, смотря на свои ноги.
Почти сразу же у перил наших трибун показался ещё один из Анбу. Я уже было успокоилась, что пришла подмога, как вдруг рядом с ним резко, буквально из воздуха, вышли шиноби в непривычных сине-серых обмундированиях — из деревни Звука. Они почему-то не нападали на него, а просто стояли рядом, смотря снизу вверх на нас с сенсеем.
«Успокойся, дура», — мысленно выругалась я, понимая, что страх и паника только усиливаются, и от всей души шлёпнула себя по щеке. Боль, острая и ясная, пронзила оцепенение, выбивая из головы липкий ужас. Я боец, ниндзя. И в первую очередь — пользователь мугенгана.
Возле Какаши мелькнула тень. Я машинально дёрнулась, уже готовясь к атаке, как узнала в этой фигуре Гая — учителя Рок Ли. Он что-то быстро шепнул Хатаке, указывая на крышу с тем самым барьером. Я последовала его взгляду — и обомлела. На месте Казекаге уже стоял… Орочимару.
Я несколько секунд просто смотрела, пытаясь убедить себя, что это галлюцинация, что мне просто кажется. Но нет. Бледный, ниспадающие чёрные, как смоль, длинные волосы — всё было узнаваемо даже с такого расстояния. Он стоял там, где секунду назад был союзник, и его рука всё так же была прижата к горлу Хокаге.
«Опять пришёл за Саске?» — я стиснула челюсти так, что больно стало в висках, подавляя волну чистой, бессильной ярости. Я резко перевела взгляд на арену, ища Саске. И не нашла.
Мои глаза метались по песку, по лежащим телам, по теням у стен — его нигде не было. Сердце в панике пропустило удар, замерло в ледяной пустоте.
И в тот же миг надо мной нависли две тени. Двое шиноби из Звука, те самые, что стояли внизу, у перил. Я среагировала моментально, почти не думая. Я растянула пространство между нами, сделав их рывок в мою сторону дольше.
Но они… даже не замедлились. Словно моё искажение для них было просто воздухом. Их движения были плавными, неестественными, будто они уже знали, что делать в такой ситуации.
«Что за?..»
Мысли споткнулись. План «Б» придумать не успела. Они были уже слишком близко. Слишком. Я зажмурилась, втянула голову в плечи, сжалась в комок — тело готовилось принять удар. Но удара не последовало. Ни через секунду, ни через пять. Я осторожно приоткрыла один глаз, потом второй. Медленно подняла голову.
Двое шиноби из Звука лежали у моих ног, без сознания, раскинувшись так, будто их просто выключили. Ни крови, ни признаков борьбы. Как будто они и не собирались нападать.
— Юна, — донёсся голос прямо надо мной.
Я вздрогнула и подняла голову. Моим спасителем оказался никто иной как Какаши. Он стоял, слегка наклонившись, и в уголке его единственного видимого глаза (когда он успел натянуть повязку?) я уловила знакомые морщинки — он улыбался. Улыбался, хотя всего несколько секунд назад еле держался на ногах, выдохшийся после шарингана.
— Не теряй бдительность. Твой глаз — не единственное, чем ты можешь пользоваться в сражении, — сказал он тихо, мягко, но в строгой и поучительной манере.
И прежде чем я успела что-то ответить, он и Гай метнулись навстречу набегающим шиноби из Звука. Их движения были стремительными, синхронными — будто они всю жизнь сражались бок о бок. Кунаи звенели, тела падали беззвучно, без лишней жестокости, только эффективность. Но пока они дрались, в моей голове, поверх шума битвы и криков паники, крутился один и тот же навязчивый вопрос:
«Они ожидали манипуляций пространством?»
Те двое проигнорировали искажение мугенгана, как будто знали, что вообще произойдет и как с этим бороться. Их реакция была не естественной — они точно были готовы.
Но… кто их к этому подготовил?