chapter 3

Вечер сегодня был важный. Приём у Боттов, один из тех, куда аристократия приходила, чтобы посмотреть друг на друга, а не на музыку и вино. Зал был залит золотым светом, хрусталь на люстрах дрожал от музыки, как дыхание перед слезами. Особняк был другой — не такой мрачный, как Нотт Мэнор, но поменьше. Светлый, с высокими потолками и смехом, проникающим сквозь стены. Роузи стояла в зале, как статуэтка на антикварной полке: изящная, тихая, выверенная. Платье неприлично дорогое и  элегантное. Осанка будто вместо позвоночника тонкое копьё. Глаза зелёные, как стекло у окна зимним утром. "Я справлюсь. Всё, что от меня требуется — быть. Молчать. Улыбаться. И быть достойной его фамилии." Теодор в это время стоял недалеко. Рядом стояли мужчины в чёрном, вели разговор скорее всего о политике Министерства. Он не смотрел в её сторону. Как всегда. "Вон та женщина поправляет перчатки трижды за минуту. Нервничает. Мужчина у рояля явно не женат. Пиджак дорогой, но сидит чуждо — одолженный? Тот, у окна, явно не хотел бы быть здесь. Но его взгляд говорит: 'деньги важнее вкуса'." Роуз не говорила. Она наблюдала, стоя на своем месте в жемчужном платье и идеальной прической.  Словно весь вечер был шахматной партией, в которой она - не пешка, но и не игрок. Фигура, чья суть — молчать, пока другие делают ходы. *** Она появилась неожиданно. Из света. Из толпы.   — Как странно… - раздался звонкий голос. Тэтчер повернулась. Девушка смотрела на неё с интересом, как на экспонат в музее.   — Прошу прощения? - слегка смутилась блондинка.   — Ты совсем не такая, как я ожидала. Роуз слегка наклонила голову.   — Мне часто говорят, что я проще, чем выгляжу.   — О, нет. Простоты в тебе меньше, чем звёзд в небе. — усмехнулась незнакомка.  Роуз смогла отметить, что эта девушка была старше ее самой. — Ты знаешь, что некоторые зеркала отражают не лица, а правду? "Что за нелепый разговор… Кто она такая?"   — Ты — север. Он теперь живёт с зимой. А раньше горел огнём. Забавно, не правда ли? - девушка с темными волосами говорила загадками, еще больше вгоняя Роуз в ступор. Она нахмурила брови и прикусила щеку.  Затем чуть поджала губы. Ответила тихо, но ровно:   — Мне кажется, вы ошиблись. Я никого не замораживала.    — Но кто-то ведь замолчал. Ты слышишь это? Это не тишина. Это то, как звучит потерянное.  "Что ты хочешь сказать? Почему ты говоришь, будто знаешь нас?.." Ханна сделала шаг ближе. Её духи были пряные, старомодные. В глазах поселилась дразнящая насмешка. *** Она увидела Роузи ещё до того, как подошла. Тихая. Тонкая. Стоит в углу, смотрит в окно, как будто там находится всё, чего ей не хватает. «Интересно».  Но что-то в этой девушке раздражало. Не жалость, нет. Раздражение. Потому что Роузи не пыталась привлечь внимание, крутиться возле своего мужа. А стояла со слишком прямой спиной со слишком воспитанным лицом. «Как будто она не спутница, а декорация.» Ханна Аббот подошла, сказала своё с присущим ей ядом и огоньком, что так нравится Теодору.  Но теперь, спустя час, пока бал продолжается, она стоит у колонны и всё ещё наблюдает. Новая миссис Нотт ушла одна на балкон.  И надолго там задержалась. Ни с кем не разговаривала, ни к кому не приближалась . «Она не защищается. Даже не дёргается. Значит либо не умеет, либо уже сдалась.» ***   — Ты ведь не знаешь, кто я, правда? "Нет. Но я уже чувствую, что ты не просто незнакомка. Ты... осталась здесь дольше, чем следовало." — Хорошая догадка. Но не переживай. Я уже ухожу. И, не объяснив ничего, она исчезла в толпе. Роуз не двигается. Но смотрит. Следит за таинственной незнакомкой.  Глаза ищут. И находят. Теодор стоит у лестницы. Темноволосая девушка подходит к нему легко и спокойно непринужденно. Будто они уже знакомы.  Он смотрит на неё. И в этот момент что-то в его взгляде меняется. Он теплеет. Слушает.  Отвечает.  Даже улыбается. Не той холодной, формальной улыбкой, которую бросал Роузи. Нет. А тёплой. Живой. Настоящей. "Я никогда не видела, чтобы он так смотрел. Не на меня. Никогда." Она не делает ни шага вперёд. Не делает ничего.  Просто… наблюдает. И, кажется, задыхается.  Теодор Нотт, её муж, впервые за всю их короткую совместную жизнь стал живым человеком, но не ради неё. Роуз стояла у колонны прямая, как графиня на портрете. Голова гордо поднята. Осанка безупречна. Но в глазах — зеркала. Не свет. Не грусть. А отражение. *** Некоторое время спустя, молодожены уже ехали в экипаже.  Между ними как обычно молчание, словно шелк на гробу. Он сидит рядом, но теперь уже темнее, ровнее и спокойнее.   — Тебе понравился бал?— вдруг спрашивает он. "Почему сейчас? Почему ты заговорил, когда уже поздно?"   — Да. Всё было очень красиво. — отвечает она, слегка улыбаясь, - Особенно вы, милорд. Сегодня вы были почти… живым. Он смотрит на неё краем глаза. Разница в возрасте была не такая уж и большая, чтобы она называла его милордом. Теодору было непривычно. Ей было 19, а ему 24.  Он хочет что-то сказать, но она уже отвернулась к окну, уже не ожидая его ответа.