3. Новый незнакомец

День тянулся, как жесткая резина, но в этой тусклой тянучке постоянно что-то появлялось, нарушало привычный ритм. На каждой паре ей казалось, что кто-то стоит в дверях и смотрит — моргнёт, и там уже пусто. В столовой она слышала смех прямо за спиной, хотя рядом никого не было. На улице, между пар, взгляд цеплялся за чужие тени, слишком длинные или двигающиеся не в такт своим владельцам. Она пыталась отмахнуться, списывая всё на недосып и перенапряжение, но чем дальше, тем сильнее чувствовала, что либо с ней что-то происходит, либо мир вокруг чуть-чуть треснул и начал пропускать сквозь себя… что-то чужое. К вечеру усталость спрессовалась в глухой комок под рёбрами. Лика шла к остановке, механически поправляя шарф и проверяя в телефоне расписание автобусов. Лента сообщений была пуста, а фонари вдоль дороги казались слишком яркими, почти режущими глаза. Она хотела только одного — доехать до своей комнаты, закрыть дверь и больше сегодня ни на кого не смотреть. Выйдя из автобуса, Лика обошла остановку, прошла немного и свернула в узкий переулок, где было тихо и прохладно. Дома здесь стояли плотной стеной, отрезая остатки городского света. Она любила этот путь — он сокращал дорогу и редко был людным. Сейчас же тишина в нём казалась какой-то звенящей, как в затяжной паузе перед чем-то важным. Через несколько шагов она заметила странное: кто-то шёл за ней. Шаги были лёгкие, почти неслышные, но всё же не сливались с её собственными. Поначалу синхронные, потом чуть опережали или отставали, словно этот кто-то сначала подстраивался под её ритм, а потом пробовал вести. Она резко оглянулась — пусто. Но, проходя мимо витрины заброшенного магазина, заметила в отражении фигуру. Мужчина. Высокий, с длинными белыми волосами, собранными в хвост. Он смотрел прямо на неё, хотя взгляд его был странным — как будто не она его интересовала, а нечто позади, что она сама не могла увидеть. Он подошёл ближе и, не говоря ни слова, обогнал её, ступая мягко, почти бесшумно. Только тогда она увидела его лицо. Прямой нос, точёные черты, глаза — серо-голубые, холодные, внимательные. Он выглядел как человек, но было в его движениях что-то… несоразмерное привычному. Ни спешки, ни напряжения. Он просто был здесь — в самом центре мира, и всё вокруг будто немного искажалось под его присутствием. На фоне серого города он выглядел чужим. Не из-за одежды — белая рубашка с расстёгнутой верхней пуговицей, чёрные брюки, обычные ботинки. Всё привычное. Но сам он был слишком собранным, слишком цельным, как будто его вырезали из иного мира и поместили сюда. Лика замедлила шаг, сжимая лямку сумки. Она уже хотела свернуть, как вдруг он остановился и, не оборачиваясь, сказал: — Ты чувствуешь это, верно? Она вздрогнула. — Что… что именно? Он повернулся к ней вполоборота. Говорил спокойно, будто знал её давно. — То, что с тобой случилось вчера… Оно не пройдёт само. Я не буду объяснять, почему, — ты всё равно сейчас не послушаешь. Даже если поймёшь. — Кто вы?.. — выдохнула она, чувствуя, как гулкий страх медленно поднимается откуда-то из груди. — Это неважно. Пока. Я не намерен причинить тебе вред, — в его голосе звучала сдержанная серьёзность. — Но и защитить тебя сейчас не могу. Он достал из внутреннего кармана рубашки цепочку и протянул её Лике. На ладони покоился странный амулет: гладкий, холодный камень овальной формы, белого цвета, с перламутровыми бликами, будто внутри застыли серебристые волны — то молочно-белые, то с голубым светом. Камень был заключён в тонкую оправу из серебра, напоминающую изогнутые лозы, обнимающие его мягко, но прочно. Цепочка — тоже серебряная, тонкая, почти невесомая. — Повесь его на шею. И не снимай, — произнёс он. — Если ты почувствуешь опасность… или просто решишь, что хочешь знать правду, — сожми его в кулаке. Крепко. Досчитай до пяти и я приду. — Почему вы… — начала Лика, но он уже отступал в сторону. — Не доверяй никому, кто первым заговорит с тобой о том, что «теперь ты особенная», — тихо сказал он, почти исчезая в тени. — Особенно тем, кто будут улыбаться. Он исчез за поворотом, как будто растворился во влажном воздухе переулка. Лика осталась стоять с амулетом в ладони. Он был холодным, почти ледяным. Но чем дольше она смотрела на него, тем отчётливее чувствовала — внутри камня что-то тихо шевелилось, будто спящий ветер. Чем бы это ни было — обычная побрякушка или что-то иное — этот мужчина явно отнёсся к нему с серьёзностью. Она вздохнула, накинула цепочку на шею и спрятала амулет под ворот свитера. Чувство неловкости не проходило, но и сбросить украшение она не смогла. Внутренний голос — тот самый, что редко кричал, но всегда говорил правильно — сейчас тихо шептал, что лучше послушать этого человека. Лика не чувствовала себя в безопасности. И это чувство не исчезло даже когда она подошла к своему подъезду. Позже, лёжа на кровати в темноте, она то и дело касалась рукой груди — проверяла, не исчез ли амулет, не растворился ли как странное сновидение. Он был на месте. Лёгким холодком упирался в кожу, будто напоминал: «Я здесь. И ты всё ещё не в безопасности». Следующие дни были… странными. Не случилось ничего явного — ничего, что можно было бы рассказать кому-то и не показаться безумной. Но ощущение, что с реальностью что-то не так, только крепло. Она видела, как чья-то тень на асфальте идёт отдельно от человека. Иногда слышала, как кто-то шепчет её имя — будто ветер играет листвой, но звук слишком чёткий. В метро она чувствовала на себе взгляды, но не могла найти источник. На зеркальной поверхности окна один раз отразилось лицо, которое не было её. Она списывала всё на нервы. На переутомление. На стресс. На ее состояние легкой депрессии, которое она слабо хотела признавать. Амулет оставался с ней. И каждый раз, когда что-то казалось особенно неестественным, она ловила себя на мысли, что уже держится за него — пусть даже и не стискивает. Просто… прикасается. Пока однажды все не стало иначе.