8. Белые простыни

Проходя через массивные ворота, Лика ощутила, как воздух вокруг словно меняется — становится гуще и тяжелее, с привкусом странной прохлады, которой не было на улице. Внутри двора старого здания царил полумрак, лишь изредка пробивался свет от тусклых фонарей, отражаясь от шершавых стен. Вскоре они подошли к дверям главного входа, за которыми в небольшом зале ожидали их две женщины. Медсестры. Обе были одеты в аккуратные белые униформы с традиционными чепчиками на голове, словно героини старинных фотографий из прошлых веков. Их лица были красивые, строгие, но в их глазах не было той пустоты, что Лика видела в своих странных видениях. Напротив, эти глаза были спокойными, глубокими, и в них пряталась какая-то мудрость и устойчивая решимость. Они не улыбались, и от этого их присутствие казалось серьёзным, почти холодным. Но в их безмолвной манере не было ни капли враждебности. Просто работа. Лика, остановившись, на мгновение, ощутила — это не просто люди. Они духи, принявшие человеческий облик, чтобы служить здесь, в этой теневой больнице, помогая сохранить жизни других духов. Аорас подошёл к ним, и разговор завязался негромко. Голоса были тихими, деликатными, как будто каждое слово несло важный смысл, но Лика не стала вслушиваться. Она заметила, что его манера говорить стала более уважительной, почти осторожной, словно эти женщины — не просто медсёстры, а хранительницы чего-то очень важного. Через несколько минут одна из медсестёр тихо позвала Лику, делая лёгкий жест рукой. — Пойдёмте, — сказала она спокойно, и Лика, ощущая одновременно волнение и странное спокойствие, последовала за ней. Аорас задержался на пороге, бросив ей короткий, но уверенный взгляд — мол, всё будет хорошо. Лику повели наверх, и сразу стало заметно, как меняется атмосфера. Коридоры здесь были гораздо светлее, чем внизу — холодный белый свет ламп ярко освещал стены и пол, создавая ощущение стерильности и строгости. Казалось, именно из-за такого света окна второго и третьего этажа и были заколочены — чтобы не пропускать наружу этот ослепительный свет и не привлекать лишнего внимания. Внутри всё действительно напоминало старую больницу. Протяжённые коридоры с поблёскивающими кафельными стенами, расставленные внутри палат металлические кровати с белоснежным бельём, стерильные процедурные комнаты, где не было табличек с названиями — лишь тишина и приглушённый звук шагов по полу. Несколько дежурных медсестёр в белых формах неспешно проходили мимо, их лица были спокойными и лишёнными эмоций, словно они давно привыкли к тому, что происходит здесь, в этом потаённом месте между мирами. Лику провели до самого конца коридора. Там, на фоне стены, выделялись огромные двери — почти двухметровой ширины и почти трёхметровой высоты, покрытые облупившейся краской, словно они охраняли что-то важное и тайное. Однако девушку не повели к этим дверям. Медсестра повернула направо, где стояли другие двери — тоже большие, но гораздо меньше по сравнению с главными, и, хотя они выделялись среди остальных, выглядели менее угрожающе. В этот момент позади них раздался резкий, громкий шорох — большие двери у конца коридора медленно открылись, и из процедурной комнаты выкатили каталку. Лика остановилась, прищурилась и взглянула на лежащего на ней человека. Парень примерно её возраста, покрытый белой простынёй, которая закрывала почти всё тело, но руки оставались открытыми. Глаза Лики невольно задержались на его руках — свежие ожоги, ссадины и странные красноватые сосудистые следы, похожие на те, что она видела раньше, только менее яркие, чем у той девушки, что однажды её напугала. Человек лежал без сознания, но ровно и глубоко дышал. — Что с ним? — тихо спросила Лика у медсестры. Та, не отвлекаясь, ответила спокойно и без излишних эмоций: — Ты же знаешь, чем мы здесь занимаемся? Он хотел заработать больше денег — выбрал более тяжёлый способ забора энергии. Зато он очень помог нам. Сейчас его отвезут в палату для терапии восстановления, после чего заплатят и отпустят. Она бросила на девушку взгляд, в котором чувствовалась лёгкая попытка успокоить: — Не переживай, тебе туда идти не придётся. Лика чуть кивнула, всё ещё глядя на каталку, и медсестра мягко позвала её за собой в боковой кабинет. Внутри помещение было небольшим, похожим на обычную процедурную — несколько металлических коек стояли рядами, разделённые друг от друга лёгкими ширмами из светлой ткани. Лика заметила, как свет ламп мягко отражается от белых стен, а лёгкий запах дезинфекции смешивается с чем-то неуловимым — возможно, с энергией тех, кто здесь побывал и тех, кто работает. Как только медсестры подготовились, процедура началась сразу же. Лика осторожно сняла верхнюю одежду, оставшись лишь в нижнем белье, и легла на покрытую белой простынью кушетку. Её тело коснулось гладкой прохладной поверхности — контраст был резким, но не неприятным. Медсестры мягко, но уверенно фиксировали её руки и ноги — не туго, но надёжно, закрепляя лодыжки и запястья мягкими лентами. Лика ощутила лёгкое давление, будто бы сама стала частью механизма, с которым ей предстояло слиться. Самым неприятным моментом оказался укол. Медсестра аккуратно взяла длинную гибкую иглу, примерно десять сантиметров длиной, и, обработав поверхность спиртом, осторожно ввела её под кожу на предплечье. Лика почувствовала холод металла и небольшое жжение при проникновении, но это было терпимо. Иглу прочно зафиксировали тейпами, не позволяя шевелиться, словно тонкий проводник между её внутренним миром и загадочным оборудованием. Дальше на грудь, живот, руки и ноги девушки начали крепить круглые плоские датчики — каждый закреплялся аккуратным тейпом. Они были почти неощутимы, но от них шли провода, соединяющими её с другим оборудованием, похожим на небольшой серый ящичек на полу. — Готова? — спросил спокойный голос медсестры. Лика глубоко вдохнула, стараясь сосредоточиться, и кивнула. В тот момент комната наполнилась тихим гудением оборудования. По проводам к её телу прошёл ток — ощутимый, словно лёгкое покалывание, но не болезненный. Он был ритмичным, плавным, вибрации словно проникали в каждый нерв, помогая ей соединиться с потоком энергии. А через тонкую трубочку, подсоединённую к игле на предплечье, из неё начало вытекать то, что Лика могла увидеть своими глазами — светлая, чуть светящаяся жидкость, напоминающая струйки прозрачного света, медленно утекала прочь. Она чувствовала, как энергия покидает её тело — не быстро и не резко, а плавно, словно река, которая уходит в неизвестность, оставляя после себя лёгкое чувство усталости. Минуты текли медленно, их было около двадцати. Лика старалась не думать о тревожных вещах, сосредотачиваясь на мягком покалывании, ритме и светящемся потоке. Когда процедура подошла к концу, иглу аккуратно извлекли, проводники с датчиками сняли, ленты отвязали. Её тело почувствовало лёгкое облегчение — после долгого напряжения мышцы расслабились. Медсестра накрыла Лику тёплым, мягким одеялом, и оставила отдыхать на кушетке. Лика лежала на кушетке, чувствуя, как тёпло обволакивает её тело, словно нежное прикосновение заботливых рук. Минут десять она отдыхала, позволяя себе погрузиться в глубокое дыхание и вернуть равновесие после процедуры. Затем аккуратно отдала одеяло медсестре, которая сидела неподалёку в кабинете, и осторожно приподнялась. За дверью коридор встретил её холодным, светом ламп. На больничной лавке с железным каркасом и мягким сиденьем, словно призрак, ожидал Аорас. Его взгляд сразу встретился с её — в нём читалось беспокойство и забота одновременно. Он поднялся, подошёл к Лике, мягко спросил: — Как ты? Как всё прошло? Лика чуть улыбнулась, пытаясь скрыть усталость, и ответила: — Вроде бы нормально. Они сели рядом, ожидая прихода медсестры, и тишина между ними наполнялась невыраженным напряжением. Вскоре появилась женщина в чепчике, её лицо оставалось спокойным, а глаза — холодными, но доброжелательными. Она подошла к ним, посмотрела на Лику и произнесла: — Энергию мы забрали. Но... Женщина вздохнула, словно подбирая слова. — Лёгкие процедуры рассчитаны на стандартный поток энергии обычных людей. У Лики же сила другая — она словно заперта глубже, чем у остальных. Простая процедура не смогла её передать. Все, что мы смогли получить, это слабые капли ее первичной энергии, но не основной. Аорас хмуро посмотрел на Лику. Он понимал, что это значит — легкий способ не сработал, и теперь оставался только один вариант. Он сложил руки на коленях и, опустив голову, задумался. Молчание заполнило комнату, словно холодный воздух между словами. — Даже если и получится вытащить больше энергии этим же способом, её всё равно будет недостаточно, чтобы спасти Тэна, — продолжила медсестра тихо. Аорас повернулся к Лике, в его взгляде мелькала боль и нерешённость. Он не мог попросить её пройти через то, что его самого пугало и от чего отталкивала вся его душа. Ведь и он, и она знали, как меняются люди после тяжёлых процедур. Это была не просто борьба с болью — это было испытание духа, из которого не все выходили прежними. Лика ощутила, как внутри что-то трескается. Её сердце забилось быстрее, а тело начало дрожать — усталость и шок от того, что лёгкий вариант оказался невозможным, охватили её целиком. Она опустила взгляд, пытаясь собраться с мыслями, но слёзы сами потекли по щекам. Аорас мягко, но немного холодно поблагодарил медсестру. Не произнося больше ни слова, осторожно взял Лику под руку, и они вместе молча покинули больничные коридоры. На улице прохладный вечерний воздух словно обнял их, наполняя лёгким спокойствием. — Лика, — тихо сказал Аорас, — приходи ко мне в гости. Отдохни там, без шума соседей. Я не буду тебя тревожить, просто хочу, чтобы ты восстановилась. Девушка посмотрела на него, чувствуя, как в этом приглашении скрывается нечто большее — забота, безопасность и понимание. Она поняла, что сейчас не готова возвращаться в общагу, в шум и суету. Ей хотелось уединения, тепла и покоя. — Хорошо, — прошептала она и слабо улыбнулась. Они направились прочь, оставляя позади больничные стены и тяжёлую тишину, которая, казалось, вот-вот могла их поглотить.