11. Чашка чая и неловкость

Лика стояла в прихожей, сбив дыхание от резкой смены обстановки. Аорас осторожно снял с её плеч пальто. Движения его были неспешными, почти бережными. Он на секунду задержался, разглядывая её перемотанную ладонь, но ничего не сказал. Только исчез в соседней комнате и вернулся с аккуратно сложенной стопкой одежды. — Переоденься, — сказал он тихо, оставляя вещи на спинке кресла. — Она чистая. Твоего размера. Лика непонимающе взглянула на него — откуда? Но он лишь чуть заметно отвёл глаза, не комментируя. "Он будто заранее ждал, что я еще появлюсь здесь" — подумала девушка. Он протянул ей мягкий плед. — Я ненадолго, — добавил он, почти извиняясь. — Только заварю чай. Его шаги стихли в глубине квартиры. Лика медленно переоделась, всё ещё дрожа от недавнего. Ткань одежды оказалась удивительно удобной, чуть великоватой, но от этого ещё уютнее. Она села на диван, укуталась пледом, прижимая его к себе — и впервые за эти дни почувствовала не холод, не одиночество, а тепло и покой. Когда Аорас вернулся, он нёс в руках чашку, из которой поднимался лёгкий пар. Он поставил её на стол, сел рядом. — Вот, выпей, — сказал он мягко. Она осторожно взяла чашку обеими руками. Тепло от фарфора тут же перетекло в ладони, согревая пальцы, сжимавшие недавно окровавленный амулет. Она сделала маленький глоток, и горячая жидкость будто разлилась по всему телу, снимая дрожь. Аорас внимательно следил за ней, но не торопил словами. Его присутствие было спокойным, почти обволакивающим. Несмотря на кровь на его плече и усталость, в этот момент он выглядел так, будто единственное, что для него важно, — это она. Лика допила последние глотки, и чашка с тихим звоном вернулась на стол. Она хотела сказать что-то простое, вроде «спасибо», но слова застряли где-то в горле. В этот момент Аорас осторожно протянул руку и взял её ладонь. Он развязал пропитанную кровью ткань, снял её, осмотрел рану. Взгляд его оставался спокойным, но в уголках глаз мелькнуло то ли беспокойство, то ли скрытая досада на сам факт её травмы. — Нужна нормальная перевязка, — тихо сказал он, больше себе, чем ей. Он встал, отошёл к шкафу, достал аккуратную белую аптечку и вернулся к дивану. Движения его были деловыми, привычными, но всё же слишком осторожными, словно он боялся причинить ей лишнюю боль. Сначала он обработал порез антисептиком. Холодная жидкость обожгла кожу, и Лика вздрогнула, чуть прикусив губу. Аорас мельком поднял глаза — и задержал их на её лице, будто проверяя, насколько сильно она терпит. Затем быстро, уверенно обмотал ладонь бинтом, закрепил его. — Так уже лучше, — произнёс он негромко. Но он не отпустил её руку сразу. Напротив, чуть дольше удержал её, словно что-то обдумывал. Потом осторожно положил свою ладонь поверх бинта, и мягкое светло-зелёное сияние начало струиться из его пальцев. Лика удивлённо подняла на него глаза, но ничего не сказала. Тепло медленно проникало в кожу, уходило вглубь, и боль будто растворялась. Сначала резкая и навязчивая, она смягчилась до лёгкой тянущей, а потом почти исчезла. Она выдохнула и не сдержала тихой улыбки: — Спасибо… Аорас чуть качнул головой. — Не за что. Теперь оно порез быстрее заживет. Его голос был ровным, но в нём чувствовалась скрытая мягкость, непривычная и потому особенно дорогая. Лика аккуратно высвободила руку и поднялась. — Я… на минуту, — сказала она, не встречаясь с его глазами. Она ушла в ванную. Холодная вода потекла по её пальцам, Лика помыла руки, стараясь не трогать перевязанную ладонь. Другой рукой она умыла лицо — и будто сбросила часть липкого напряжения. В зеркале отражалась девушка с покрасневшими глазами, но в них уже не было той паники, что ещё недавно. Она вздохнула и вернулась обратно в гостиную. Аорас сидел всё там же, чуть наклонившись вперёд, локти опирались о колени. Его уши были настороженно вытянуты вверх, взгляд сосредоточен. В комнате воцарилась особая тишина — не пустая, а тяжёлая, наполненная невысказанным. Лика опустилась на диван, снова укуталась пледом, но тепло уже не помогало. В груди теснило. Она знала: сейчас молчать нельзя. Рано или поздно придётся всё рассказать — и лучше сейчас. Аорас не торопил её. Он лишь перевёл на неё внимательный взгляд — спокойный, серьёзный, будто говоря: «Я слушаю. Когда будешь готова». Лика сглотнула и, сжав пальцы на краю пледа. Его спокойствие и неспешность были так непривычны девушке. Когда она будет готова? Сейчас чем дольше она ждет, тем сложнее ей будет все объяснить. Лика сидела, сжимая край пледа, и долго не решалась начать. В горле пересохло, дыхание сбивалось — будто каждый вдох нужно было выталкивать из себя усилием. Аорас по-прежнему молчал, наблюдая за ней. — Ты говорил…— Наконец начала она, — что обычная жизнь — это то, что мне нужно. Что она поможет мне. Что в ней я смогу быть в безопасности… — её голос дрогнул, и она, наконец, подняла взгляд. — Но моя жизнь никогда не была безопасной. Она… ад. Аорас чуть заметно нахмурился, но молчал, слушая. — Каждый день я просыпалась с пустотой, — продолжала она. — У меня никого нет. Ни семьи, ни друзей. Никого, кто мог бы спросить: «Как ты?» или хотя бы просто написать. В общежитии — чужие стены, чужие люди, с которыми я даже не разговариваю. В университете — только бесконечные долги, хвосты, которые я никогда не успеваю закрыть. Подработка... — горькая усмешка скользнула по её губам. — Никуда я не могу пойти, пока на очном учусь. А деньги заканчиваются быстрее, чем я успеваю их тратить. Она замолчала, но потом торопливо добавила: — У меня нет даже родителей, которым я могла бы позвонить. Некому рассказать, что я устала. Некому сказать, что мне плохо. Понимаешь? — её голос сорвался, и она опустила голову, сжимая край пледа. — Я всегда была одна. И до духов, и все эти дни. В комнате повисло тяжёлое, вязкое молчание. Аорас смотрел на неё, и в его взгляде мелькнула боль — не та, что оставляют раны на теле, а глубже. — Лика… — тихо произнёс он. В его голосе впервые слышалась вина. — Я думал, что забираю тебя от нормальной жизни. Думал, что, оставив тебя в ней, я защищу тебя. Но… я не видел. Не понял. — Он отвёл взгляд, сжав кулак так, что костяшки побелели. — Я бросил тебя одну там, где было не легче, чем здесь. Она подняла на него влажные глаза, но прежде чем он успел что-то сказать, тихо заговорила: — А сегодня...на пятый день нашего расставания, — её голос дрогнул, и она чуть сильнее сжала плед. — Я… я пыталась вызвать тебя. Это было глупо. Безумно глупо. Я вышла в переулок специально. Знала, что это опасно. Но думала… если духи придут — то и ты придёшь. Лика вздохнула, будто ей было тяжело произносить каждое слово. — Я понимала, что рискую. Но в тот момент мне было всё равно. Я только хотела снова увидеть тебя. Хоть на миг. И только когда всё случилось, когда они схватили меня, я поняла, насколько это безрассудно. Поняла — но слишком поздно. Она сжала амулет в ладони, до сих пор чувствуя на коже хватку чужих рук. Слезы потекли по щекам. Аорас нахмурился, но в его взгляде не было гнева — только боль и тень упрёка самому себе. — Ты пошла на это только потому, что я исчез, — произнёс он негромко. — Ты рисковала собой ради того, чтобы я появился. Он осторожно коснулся её руки, удерживая её пальцы, всё ещё сжимающие амулет. — Прости, Лика. Это моя вина. Я заставил тебя довести себя до этого. Я должен был быть рядом. Она всхлипнула, вытирая слезы. — Все хорошо...ты же хотел как лучше, — тихо ответила она. Аорас подался ближе, его голос стал твёрже, но мягче одновременно: — Я больше никогда не оставлю тебя. Ни в том мире, ни в этом. Где бы ты ни была — я приду. Ты больше не одна. И никогда не будешь. Лика замерла, словно каждое слово Аораса легло прямо в сердце. В груди что-то дрогнуло — непривычно, почти пугающе. Она никогда раньше не слышала ничего подобного, и от неожиданности слёзы будто иссякли сами собой. Её щеки вспыхнули лёгким румянцем. Слова звучали так… словно признание. Но она ведь совсем не разбиралась в этом — никогда не была ни в отношениях, ни рядом с человеком, который говорил бы ей что-то подобное. Может, она просто неправильно поняла? Лика смущённо опустила взгляд, пытаясь спрятать внезапное смятение. Чтобы разрядить атмосферу, она поспешно сказала первое, что пришло в голову: — Слушай… а откуда у тебя вообще… эта одежда? Моего размера? — она чуть приподняла край рукава, словно подтверждая свои слова. — Неужели… ты держал её просто так? Вопрос прозвучал осторожно, но в голосе всё же проскользнула нотка удивления. Теперь смутился уже Аорас. Его взгляд дрогнул, он отвёл глаза в сторону, как будто изучал узор на ковре. На миг его губы тронула едва заметная тень улыбки — скорее неловкая, чем весёлая. — Я… — он замялся, подбирая слова, — сам не хотел тебя отпускать. Не знаю, я взял ее, надеясь, что когда-нибудь ты снова придешь ко мне в гости. В его голосе звучало странное смешение твёрдости и уязвимости. Будто он сам впервые признался в том, чего так долго избегал — в своём желании держать её ближе, чем позволял себе до этого. От слов Аораса Лика залилась жаром до самых ушей. Её дыхание сбилось, стало коротким, частым — она чувствовала, как сердце отчаянно бьётся где-то под горлом. Вот уж чего она никак не ожидала услышать от него. Он ведь всегда казался холодным, отстранённым, больше похожим на молчаливую тень, чем на того, кто способен признаться, что не хотел её отпускать. Она долго подбирала слова и наконец тихо, почти шёпотом сказала: — Я… я рада это слышать. После этой фразы наступила неловкая тишина. Слишком многое висело в воздухе — и её смущение, и его недосказанность. Они сидели рядом, но оба словно боялись взглянуть друг на друга. Первым тишину нарушил Аорас. Он слегка тряхнул головой, будто возвращая себе привычное самообладание, и спокойно произнёс: — Мне нужно в душ. Смыть кровь… и разобраться с ранами. Лика кивнула и тут же вспыхнула новой волной тревоги. — Может быть, тебе нужна помощь? — несмело спросила она, взглянув на него исподлобья. Аорас чуть усмехнулся уголком губ, но покачал головой. — Не переживай, — его голос прозвучал удивительно мягко, почти успокаивающе. — Раны уже почти зажили. Мне нужно лишь перебинтовать их на всякий случай. С этим я справлюсь сам. Он на миг задержал на ней взгляд, и в этих голубых глазах было больше заботы о ней, чем о себе. — Пока я занят, — продолжил он более буднично, — можешь посмотреть фильм. Там есть всё необходимое. Лика немного растерянно улыбнулась, пытаясь скрыть волнение. — Хорошо… я попробую. Она взяла пульт, будто держала в руках сложное устройство с секретами, и стала нажимать кнопки, пытаясь разобраться. Экран ожил, заиграли цвета и показалась библиотека различных фильмов и сериалов. Лика выбрала первый попавшийся фильм — неважно какой, лишь бы заполнить тишину и отвлечься от сумбурных мыслей. Аорас поднялся, его шаги были лёгкими и тихими. Проходя мимо, он качнул хвостом, и белое мягкое облако мелькнуло в воздухе, оставив лёгкое ощущение тепла. — Я скоро вернусь, — коротко сказал он, и на секунду в его голосе прозвучало обещание. Лика проводила его взглядом до двери в ванную, а потом снова уткнулась в экран, хотя толком не видела происходящее. Она слышала только шум воды и своё учащённое сердце. Аорас вернулся тихо, словно и не уходил вовсе, только уже в человеческом обличии. Лика заметила его краем глаза — белый лонгслив мягко облегал плечи, длинные рукава скрывали повязки, а свободные чёрные брюки падали прямыми складками до пола. — Ну вот, — негромко сказал он, устраиваясь в кресле у стены. — Теперь всё в порядке. Она кивнула, но взгляд невольно задержался на его руках — там, где скрывались повязки. Хотелось спросить, больно ли ему, но слова застряли в горле. Несколько минут они молчали, слушая, как с экрана льётся чужая жизнь. Лика украдкой посмотрела на него — в спокойствии его позы не было ни капли напряжения. Он будто хранил тишину, охраняя её. — Тебе лучше отдохнуть, — вдруг сказал Аорас, глядя на неё прямо. Голос его был ровным, но тёплым. — День был слишком долгим. — А ты?.. — тихо спросила она, ощущая, как снова возвращается стеснительность. — Я буду здесь, — просто ответил он. — Если понадоблюсь — зови или приходи Лика уже собиралась подняться и уйти в спальню, когда вдруг что-то кольнуло её изнутри. Она резко остановилась и снова посмотрела на Аораса. — Я… — голос дрогнул, но она заставила себя продолжить. — Я ведь так и не поблагодарила тебя. За то, что ты спас меня. Он чуть приподнял бровь, будто удивившись её словам, а потом медленно покачал головой. — Ты уже сделала это, — тихо сказал он. — Своим доверием. Смущение снова окрасило её лицо, но вместе с ним пришло и облегчение — словно тяжелый груз сдвинулся с груди. Она слабо улыбнулась, почти шёпотом повторила: — Всё равно… спасибо. Аорас посмотрел на неё долгим взглядом, от которого сердце Лики сбилось с ритма. В этом взгляде было что-то, чего она ещё не могла до конца понять — о чем он думает? — Спи спокойно, Лика, — сказал он наконец, и его голос прозвучал так мягко...она уже могла бы растаять и провалиться в сон от этого голоса. Она кивнула и, сжав в ладони амулет, направилась в спальню.