7

      Драко развалился в своей кровати, чувствуя, как мышцы гудят после тяжёлого дня. Часы отзвонили девять вечера несколько минут назад, но он уже валился с ног. Потолок, на который он уставился, давно стал для него своеобразным собеседником: безмолвным, но принимающим всё.       Они с Майком за последние недели превратились из вечно спорящей парочки в настоящую команду. Сегодня они закончили полностью перестройку одной из спален северного крыла: снесли перегородки, выровняли стены, заново выкрасили потолок. Завтра предстояло взяться за вторую. Физическая усталость накрывала его с головой, и даже горячая ванна не смогла смыть из тела тупую боль. Но сон не приходил. Вместо него приходило что-то другое – колючее, липкое чувство тревоги, которое расползалось по груди ледяными щупальцами.       Он не мог отделаться от мысли о Гермионе. Обычно она появлялась почти каждый день: приносила новости, ругалась, спорила, задавала неудобные вопросы и в конце концов, просто наполняла пустые коридоры мэнора жизнью. Но уже два дня от неё не было ни весточки. Ни совы, ни записки, ни случайного визита. Ничего.       Драко крутился на кровати, думая, что будь он свободен от этого проклятого домашнего ареста, он бы сам к ней явился, не дожидаясь ни секунды. Но Вердикт Визенгамота всё ещё висел над ним, как приговор. Старики копались в его прошлом, словно в ящике с грязным бельём, и всё никак не могли вынести решение. Чего они ждали? Что ещё хотели вытрясти из него и его семьи? И ведь это касалось не только его – дело матери застряло ещё крепче. Получалось, что они и правда могли провести остаток жизни в этом доме, превращённые в пленников с красивыми стенами и фамильным гербом.       Мысль о том, как к этой "клетке" относится Майк, кольнула неожиданным любопытством. Неужели он действительно согласен на такую жизнь? Или просто молчит?       Щелчок – громкий, резкий, будто разорвавший воздух комнаты. А затем – пронзительный женский крик. Драко подскочил, сердце ухнуло в пятки. В следующий миг прямо посреди его спальни появился Тимби, судорожно вцепившийся в руку Гермионы.       – Господи, Гермиона! – выдохнул Драко и, не раздумывая, метнулся к ней. Она была мокрая, волосы прилипли к щекам, тело обнажённое, дрожащее от ужаса. Он схватил её в охапку, прижимая к себе так крепко, что едва оставалось место для дыхания. – Тихо-тихо, всё в порядке. Я рядом. Успокойся.       Он шептал ей эти слова снова и снова, пока её крик не перерос в рыдания – громкие, надрывные, такие, от которых у него самого защемило сердце. Он кивнул Тимби, и тот исчез на секунду, вернувшись с огромным тёплым пледом. Драко хотел отстраниться, чтобы укрыть её, но Гермиона вцепилась в него, словно в единственный якорь. Пришлось тяжело вздохнуть и накинуть плед ей на спину, лишь немного прикрыв дрожащее тело.       Минуты текли, прежде чем её дыхание стало ровнее. Сквозь всхлипы она наконец смогла выговорить:       – Что… что произошло?       – Не знаю, – честно признался он, сжимая её сильнее.       – Как я оказалась здесь?       – Тимби перенёс тебя.       – Но как… как он оказался рядом со мной?       Драко замолчал, губы поджались. Но эльф вдруг неожиданно осмелел:       – Мастер Драко, позвольте я скажу мисс Грейнджер! – выпалил он, выпячивая грудь. Малфой только кивнул.       – Мисс Грейнджер, я живу в вашей квартире уже второй месяц! – с гордостью сообщил Тимби, будто это было величайшее достижение в его жизни.       – Драко?! – Гермиона отшатнулась на полшага, но пальцы всё ещё цеплялись за его рубашку.       – Я… я не мог защитить тебя сам, – глухо сказал он. – Поэтому отправил Тимби. Я надеялся, что его помощь не понадобится, и ты никогда об этом не узнаешь.       – Тимби прятался очень умело, мисс! – весело поддакнул эльф, сияя от собственного героизма.       Гермиона резко ткнула Драко пальцем в грудь:       – Ты… заставил своего домовика жить у меня дома? Чтобы следить за мной?!       – Чтобы защищать тебя, Гермиона. Это разные вещи, – простонал он, прекрасно понимая, что сейчас его ждёт целая лекция на тему доверия и свободы. Он уже мысленно подбирал оправдания, пытаясь предугадать каждое её возражение.       Но вместо крика прозвучало совсем другое:       – Знаешь что?! Это самое романтичное, чёрт возьми, что кто-нибудь когда-либо для меня делал!       Прежде чем он успел удивиться, она обвила его шею руками и жадно впилась в его губы. Плед соскользнул с её плеч и бесшумно упал на пол. Тимби, поняв намёк, тихо щёлкнул пальцами и исчез, оставив их вдвоём в полумраке спальни.

___

      Пэнси влетела в спальню Майка так стремительно, что дверь едва не ударилась о стену. Она сорвала с него одеяло и начала трясти за плечи.       – Майк! Проснись! Вставай же! – её голос дрожал.       Он резко распахнул глаза и сел на кровати, не понимая, что происходит. Сердце забилось быстрее, когда он увидел её лицо – мокрые дорожки от слёз, взъерошенные волосы и панический блеск в глазах.       – Пэнс… что случилось? – спросил он хрипло, уже предчувствуя, что ничего хорошего не услышит.       – Она… – голос девушки сорвался, и она прикрыла рот ладонью. – Она мертва, Майк! – выкрикнула она, словно боялась, что иначе слова не вырвутся наружу.       – Кто? – его тело напряглось, он уже стоял босыми ногами на холодном полу, готовый к любому ответу. – Кто мёртв?       Она не смогла выговорить. Вместо этого дрожащими руками протянула ему свежий выпуск "Пророка", который до сих пор держала, сминая края. Газета была раскрыта на первой странице.       Майк выхватил её и опустил взгляд. Фотография на обложке ударила его, как заклятие. Лицо, знакомое и раздражающе наглое, теперь обрамляли траурные рамки. Сердце пропустило несколько ударов, а горло сдавило так, что невозможно было вдохнуть.       – Этого не может быть… – прошептал он почти беззвучно, пальцы сжали газету до боли.       Крупный заголовок кричал с первой полосы:       "Сегодня ночью в своей квартире было найдено тело великолепной журналистки и нашей коллеги Риты Скитер"

_

      За завтраком царила гнетущая тишина. Никто не решался начать разговор, словно слова могли только усугубить то, что и так висело в воздухе. Нарцисса сидела с прямой спиной, но её пальцы то и дело дрожали, когда она подносила чашку к губам. Пэнси теребила салфетку, глаза её были красными, и время от времени она всхлипывала, стараясь скрыть это за кашлем. Даже Гермиона, обычно сдержанная и собранная, не выдерживала – взгляд её блуждал по столу, а изредка срывающиеся тихие рыдания выдавали внутренний надлом.       Драко, Майк, Тео и Блейз будто сговорились: каждый смотрел в одну точку на стене, избегая встречаться глазами с другими. Атмосфера напоминала зал перед вынесением приговора: всё уже известно, но слова ещё не сказаны.       И вдруг Драко резко отодвинул от себя тарелку. Ложка звякнула о край, и все головы повернулись к нему.       – Нам нужно кое-что вам рассказать, – произнёс он глухо, но решительно.       Мгновенно три пары женских глаз уставились на него, и в каждом взгляде было ожидание и страх.       – Я… кое-что сделал, – продолжил он, замявшись.       – Драко? – прошептала Нарцисса, её голос прозвучал с мольбой, словно она боялась услышать ответ, но ещё больше боялась не услышать его вовсе.       Он тяжело вздохнул.       – Мама, помнишь, ты спрашивала, где пропадает Тимби?       – Да… – в её глазах мелькнула тревога.       – Я попросил его следить за квартирой Гермионы.       – Что?! – голос Нарциссы взвился, словно хлыст.       – Я понимаю, – быстро заговорил Драко, стиснув зубы, – что ты сейчас скажешь. Что это домовик нашей семьи, а не Грейнджер. Но мне так было спокойнее. Он такой же мой, как и твой.       – Да при чём тут это?! – возмущение в голосе Нарциссы стало ещё острее. – Как ты мог подослать кого бы то ни было следить за девочкой?       – Миссис Малфой, – вдруг тихо, но твёрдо подала голос Гермиона. – Это спасло мне жизнь.       – Что?! – воскликнули Пэнси и Майк почти в унисон, обернувшись к ней.       – Тимби, – позвал Малфой.       Эльф появился через мгновение, щёлкнув пальцами. Он встал по правую сторону от Драко, вытянувшись и сияя готовностью.       – Расскажи всё сначала. Ещё раз, – приказал Драко.       – Да, мастер Драко! – кивнул эльф. Его большие глаза загорелись гордостью. – Вчера, чуть позже девяти вечера, мисс Гермиона вернулась домой. Она что-то бормотала себе под нос, но я не смог расслышать. Потом она пошла в душ. Я заметил, что она не взяла свежее полотенце. Я принёс его в ванную… а потом вспомнил, что она не должна знать о…       – Тимби, ближе к сути, – простонал Драко, прикрыв глаза ладонью.       – Да-да, мастер, – обиженно протянул эльф, но продолжил. – В общем, я унес полотенце обратно, и, когда клал его в шкаф, услышал, как щёлкнул входной замок. Я увидел, что в квартиру вошли двое мужчин.       Пэнси громко охнула и закрыла рот рукой, словно боялась выплеснуть крик.       – Было темно, они не зажгли палочки, – продолжал Тимби. – Они шли друг за другом. Потом мисс Гермиона домылась, и я услышал, как она ругается. Я понял: она вспомнила про полотенце и пойдёт за ним. У меня было несколько секунд. Я обезвредил мужчину, который шёл сзади.       Гермиона крепче сжала салфетку в руках, а её плечи дрогнули.       – В этот момент мисс Грейнджер вышла из ванной. Она была обнажена…       – Тимби! – вспыхнула Гермиона, её лицо покраснело до кончиков ушей.       – Но вы же были… – удивлённо запротестовал эльф.       – Давай опустим этот момент! – прошипела она, едва сдерживая смущение.       – Ладно-ладно, – всхлипнул Тимби, но снова вытянулся. – Второй мужчина направил на неё палочку. Но я успел! Я перенёс её прямо в спальню мастера Драко.       Эльф закончил свой рассказ и гордо выпятил грудь, словно только что выиграл сражение с армией.       В гостиной повисла тишина, тяжёлая и густая, словно воздух стал вязким. Каждый переваривал услышанное, и только Тимби сиял от собственного подвига.       Все ошарашенно уставились на Тимби. Слова эльфа, сказанные без тени смущения, дошли до каждого только через несколько секунд. В воздухе повисла пауза, такая плотная, что её можно было резать ножом.       Первым тишину разрезал Блейз, не выдержав:       – То есть… в спальню мастера Драко ты перенёс обнажённую мисс Гермиону?       – Блейз! – воскликнула Нарцисса так резко, что тот чуть не подпрыгнул.       – Молчу-молчу, миссис Малфой, – поднял Забини руки вверх в притворной сдаче. Его губы искривились в усмешке, а взгляд скользнул к Гермионе. Та вспыхнула, как мак, опустив глаза в тарелку.       Майк поспешил сменить тему:       – Тимби, ты видел, как выглядели эти мужчины?       – Нет, мистер Майк, – покачал головой эльф. – Было темно, я их не разглядел.       – А как ты обезвредил одного из них? – спросила Пэнси, всё ещё держась за бокал с вином, словно тот мог её защитить.       – Ну… я его "выключил". – Эльф показал на себе, ткнув пальцем в одну из точек на груди. – Нажал, и он упал.       – И ты даже представить не можешь, кто это был? – уточнил Блейз, уже серьёзнее.       – Нет, мистер Блейз. Мне жаль. Моя задача была – безопасность мисс Гермионы, – отчеканил Тимби с гордостью, словно его действия не подлежали никакому сомнению.       Все снова переглянулись. Тогда подал голос Драко, до этого сидевший с мрачным выражением лица:       – Я думаю… это были Гарри и Рон.       Гермиона резко всхлипнула, словно от удара.       – А во сколько это произошло? – неожиданно заговорил Тео, который до этого сидел откинувшись на спинку кресла.       – Десять минут десятого, – отчётливо произнёс Тимби, даже не задумываясь.       – Нет, – твёрдо сказал Тео и выпрямился. – Это были не они.       – Откуда ты знаешь? – нахмурился Майк, в его голосе слышалось напряжение.       – Потому что вчера в это время они были во "Всевозможных волшебных вредилках", – спокойно ответил Нотт, словно речь шла о чём-то совершенно обыденном.       Драко прищурился:       – Вопрос тот же. Откуда ты это знаешь?       Тео пожал плечами, но уголки его губ дрогнули в хитрой улыбке:       – О, так я тоже там был. Мы с Джорджем изрядно надрались вчера. Честно говоря, мне кажется, я до сих пор пьян.       – Вы с… Джорджем? – изумлённо переспросила Гермиона, подняв брови.       – Ну да, – так же спокойно ответил Тео. – Я же говорил, что зайду к нему.       Повисла тяжёлая, но короткая тишина. Все словно пытались осознать услышанное, переварить новую деталь этой запутанной истории. А затем в один миг весь мэнор наполнился гулом голосов. Вопросы и догадки посыпались со всех сторон – кто эти люди, зачем они пришли, кому выгодна смерть Скитер, что скрывают Гарри и Рон, и как вообще Тео оказался в компании Джорджа Уизли.       Голоса перемешались, перекрывая друг друга, и казалось, что сам воздух дрожит от этой какофонии. Все говорили, спорили, перебивали друг друга уже больше часа, но к ясному выводу так и не пришли. И только Пэнси, всё это время молчавшая, наконец решилась озвучить мысль, которая вертелась у всех на языке:       – Мне кажется, попытка нападения на Гермиону и убийство Скитер между собой как-то связаны, – сказала она, чётко выделяя каждое слово.       Все сразу замолчали. Даже огонь в камине будто стал потрескивать тише.       – Снейп ничего не писал? – с надеждой спросила она, глядя на Гермиону.       – Нет, – покачала та головой. – И не отвечает, – добавила она и выложила на стол телефон-раскладушку, как доказательство своих слов.       Майк откинулся на спинку кресла и тихо пробормотал:       – Что же она хотела от тебя?       – И за что её убили? Надеюсь... – задумчиво добавил Блейз, глядя куда-то в бокал с вином, словно там можно было найти ответ.       – ... мы не виноваты, – закончила за него Пэнси.       И вдруг тишину пронзил резкий, холодный голос Нарциссы:       – Давайте будем смотреть правде в глаза. Мир не крутится вокруг вас. У Скитер было достаточно врагов. Её смерть вполне может быть не связана с вами, так что перестаньте себя винить. Это так – пока не доказано обратное.       С этими словами она стремительно поднялась, её мантия мягко зашуршала по полу.       – А теперь прошу меня простить. – И не дожидаясь ответа, Нарцисса вышла из комнаты, оставив за собой ледяной след.       Несколько секунд все молчали. Потом Тео, неожиданно для всех, тоже поднялся.       – Мне тоже пора.       – Куда это ты? – тут же спросил Драко, прищурившись.       – Я обещал Джорджу помочь в магазине сегодня. Он сам не справляется, – спокойно ответил Тео. Его слова повисли в воздухе, а взгляды друзей тут же устремились к нему с немым вопросом.       Гермиона снова удивлённо приподняла брови, но в этот раз ничего не сказала.       – Я тоже пойду, – пробурчал Блейз, нехотя поднимаясь. – Будут новости – присылайте сову.       Он вышел следом за Тео, и комната опустела наполовину. Остались лишь Гермиона, Драко, Майк и Пэнси.       – Гермиона, ты теперь будешь жить в мэноре? – первой нарушила молчание Пэнси.       – Да, – спокойно ответил за неё Драко, даже не дав Гермионе открыть рот.       Паркинсон сразу оживилась.       – Тогда ты можешь занять мою спальню, – сказала она искренне и тепло, улыбаясь так, что даже её глаза засияли.       Гермиона промолчала. Щёки её вспыхнули румянцем, взгляд скользнул к Драко – и тут же в сторону, к окну. Пэнси заметила это и округлила глаза, прижав ладонь к губам.       – Оооооо… – только и смогла вымолвить она, расплываясь в широкой ухмылке.       – Что? – недоумённо спросил Майк, переводя взгляд с Пэнси на Гермиону.       – Ничего! – слишком поспешно ответила Гермиона, её голос дрогнул. Драко тоже явно нервничал, упрямо избегая чужих взглядов и делая вид, что рассматривает потолок.       И тут Пэнси хихикнула, прикрыв рот ладонью.       – Ей не нужна отдельная спальня, Майк.       – Почему? – ещё больше удивился он.       – Потому что она будет жить в хозяйской! – звонко рассмеялась Пэнси, окончательно вгоняя всех присутствующих в краску.       Майк уронил вилку, Гермиона прикрыла лицо ладонями, а Драко стиснул зубы так, будто готов был выкинуть Паркинсон из окна, лишь бы она перестала говорить.

____

      Блейз стоял, прислонившись плечом к холодной кирпичной стене узкого проулка. Ветер гнал по асфальту обрывки бумаги и пыль, а он медленно затягивался магловской сигаретой. Мерзкая привычка, от которой когда-то обещал себе избавиться, но сейчас только она помогала держать руки в спокойствии. Серый дым расплывался в воздухе, оседая на воротнике его мантии.       Сзади раздался сухой хлопок аппарации. Блейз даже не обернулся – он прекрасно знал, кто появился позади.       – Как тебе новости? – спросил мужской голос без приветствия.       – Чертовски обворожительно, – процедил Забини сквозь зубы и сплюнул на асфальт. – Вчера напали на Грейнджер?       – Жива? – голос за спиной звучал безэмоционально.       – Да. – Блейз щёлкнул пеплом, не меняя позы.       – Ясно. – В воздухе повисла короткая пауза. – Вы же узнали, кто был информатором Риты?       – Узнали.       – Ты мне скажешь?       – Нет.       – Умно, – после секундного молчания произнёс собеседник. – И правильно. Чем меньше я знаю, тем лучше.       Блейз хмыкнул, в его взгляде мелькнула тень презрения.       – Ты знаешь, кто её убил?       – Нет.       – Или просто не скажешь?       – Правда не знаю.       Блейз резко вдохнул, вскинув голову.       – Тогда нахрена мы встретились?       – Что-то назревает. Они стали осторожнее.       Забини сузил глаза.       – Сколько их?       – Все Уизли, кроме близнеца, трое Поттеров и, судя по всему, ещё человек пять.       – Чёрт, нас меньше, – процедил Блейз, с силой откидывая окурок на землю и раздавив его каблуком.       – Это имеет значение только в нападении. А я советую защищаться.       – И я должен послушать твоего совета? – голос Забини стал опасно низким.       – Если не хочешь сдохнуть.       Хлопок. Воздух дрогнул, и тишина снова накрыла проулок. Блейз обернулся – пусто. Только серый свет пасмурного неба и запах сырости.       – Сука, – прошептал он сквозь зубы и достал новую сигарету. Огонёк вспыхнул, и тонкая струйка дыма снова поднялась в небо.

___

      Снейп всегда ненавидел Лютный переулок. Даже в те годы, когда его походка звучала там как приговор и каждая магическая шавка прятала глаза, завидев одного из ближайших к Тёмному Лорду. Он ненавидел липкую грязь, оседающую на ботинках, ненавидел смрад перегара и мочи, ненавидел нищих колдунов с вытянутыми руками и блуждающий, безумный взгляд тех, кого сгрызли дешёвые наркотические зелья. Иногда ему казалось, что он готов сжечь к чёртовой матери это пятно на карте магического Лондона, стереть вместе с его жалкими обитателями, оставить от него только пепел. Но сегодня – впервые в жизни – он был благодарен, что не сделал этого.       Здесь можно было исчезнуть. Раствориться. Надвинуть капюшон до самых глаз, наложить парочку слабых маскировочных чар, чуть согнуться – и всё, ты часть этой серой, жалкой толпы, которую никто не различает. Здесь каждый был никем, и это спасало. Ссутулиться было легче всего: новости последних недель давили на него тяжёлым камнем, и он не помнил, когда в последний раз распрямлял спину. Он словно нес на плечах целую эпоху – эпоху, которая наконец рухнула.       Два месяца назад он очнулся свободным. От всего: от Дамблдора, от Лорда, от гниющей вины, которую носил на себе полжизни. Свободным от Лили. Мысль об этом до сих пор казалась ему кощунственной, но только тогда он понял: он никогда её не знал. Он знал девочку, с которой провёл несколько каникул, знал школьницу, с которой разговаривал о книгах и зельях. Но он не знал женщину. А любовь, которую он тащил столько лет, оказалась не любовью – а его собственной слабостью, фетишем, болью от проигранной жизни. Осознание свалилось на него внезапно, будто кто-то разрезал цепи. Он сидел тогда у Чёрного озера, тьма клубилась вокруг, и никому не было до него дела. И впервые за всю жизнь он выбрал себя.       Хорватия. Именно там, как когда-то рассказывал Слизнорт, жил и действовал тайный культ зельеваров – "Krv i Bilje". Туда было почти невозможно попасть: закрытое братство, члены которого годами оттачивали свои рецепты и создавали эликсиры, о которых британские профессора лишь шептались в коридорах. Северус решил: Британию он покидает навсегда, а культ станет его первым шагом к свободе, к жизни без войны и чужих игр.       Лидер культа оказался невысоким, сухим, с чёрными как смоль глазами и кривыми пальцами, пахнущими сотнями трав. Чудаковатый старик, который проверял каждого сам. И после длинных собеседований, десятков вопросов о свойствах мандрагоры и разнице между тремя видами полыни, Северус оказался у него в кабинете.       Он собирался говорить о будущем, о новых формулах, но взгляд зацепился за каминную полку. И сердце рухнуло.       На колдографии, улыбаясь и маша руками, стояли Лили и Джеймс. И в самом конце съёмки, на фоне, в кадр входил юноша. Та самая растрёпанная чёрная грива. Те же круглые очки. Гарри Поттер. Взрослый, но всё ещё до боли похожий на Джеймса.       Северус не дослушал. Аппарировал, не попрощавшись.       В своей съёмной комнате в хорватском трактире он сидел, сцепив пальцы на висках, и жалел лишь об одном – что не схватил фотографию и не унёс с собой. Никто ему не поверит. Скитер не поверит. Но можно попробовать. Он нашёл в сумке магловский телефон-раскладушку, ту самую, что он купил для связи с журналисткой. На экране мигало новое сообщение, оно пришло несколько дней назад. Решение стало окончательным. Он закончит начатое не им, и только тогда обретёт свободу.       И вот теперь, шагая по Лютному, он чувствовал нутром: его разум, исковерканный Дамблдором и Реддлом, всё равно не может охватить глубину происходящего. Каждая теория порождала новую, и ни одну нельзя было проверить.       Он толкнул дверь паба. Воздух ударил в нос вонищей дешёвого пойла, так что пришлось задержать дыхание. В дальнем конце стойки сидел тот, ради кого он пришёл. Старик. Совсем старик, истлевший, как бумага.       Северус прошёл к нему, сел рядом, глядя в бокал с мутной жидкостью. Снейп скользнул на высокий скрипучий табурет рядом со стариком, аккуратно откинув капюшон назад, чтобы не вызвать подозрений у бармена.       – Мне то же, что и у этого джентльмена, – негромко сказал он, кивая в сторону собутыльника.       Бармен молча буркнул что-то в ответ, вытер грязным полотенцем бокал, налил мутноватую жидкость и со стуком поставил её перед Снейпом. На вкус это вряд ли было похоже на Огден, скорее на сильно разбавленный помойной водой суррогат.       Старик медленно повернул голову, смерил его мутным, почти стеклянным взглядом. Узнавания в глазах не мелькнуло. Отлично.       – Твоё здоровье, Джереми, – глухо произнёс Снейп, чокнувшись стаканом.       Они выпили. Старик закашлялся, тяжело, с сипением в груди, и Снейп негромко, почти по-дружески, похлопал его по спине. В тот же миг, пока внимание собутыльника было рассеяно, он склонился над его стаканом и незаметно капнул пару серебристых капель зелья.       – Мы знакомы? – хрипло спросил Джереми, прищуриваясь, словно пытаясь сквозь туман алкоголя разглядеть лицо рядом.       – Когда-то были, – честно ответил Снейп, не меняя интонации.       – Когда-то… – протянул старик скрипучим голосом, и в его глазах промелькнула тень былой злости. – Давненько, выходит. Видимо, так давно, что я тебя совсем не помню.       – Да, Джереми. Прошло больше пятнадцати лет с нашей последней встречи, – вздохнул Снейп. – Ты тогда сказал, что будешь добиваться правды до последнего вздоха.       Старик ухмыльнулся уголком рта и снова припал к стакану.       – Бравада. Я был зол. Уверен в себе. Я думал, что смогу перевернуть весь чёртов мир, – Он сглотнул остатки пойла, и по залу прокатился сиплый смешок.       Снейп молчал, ожидая, и, наконец, спросил то, что жгло его изнутри:       – Ты узнал хоть что-то?       – Узнал, – рыкнул Джереми.       Северус чуть наклонился вперёд, боясь спугнуть.       – Они пошли к старику за помощью, – Джереми сделал долгий глоток, и жидкость стекла по его седой щетине. – Но когда я, наконец, заслужил его аудиенцию… он сказал, что никто к нему не приходил. Никто.       – И… всё? – выдохнул Снейп, сердце гулко ударило.       – Да. За грёбаные семнадцать лет – это всё.       – А… Линда? – спросил он тише.       Джереми опустил глаза.       – Линда умерла десять лет назад. Упокой Мерлин её душу, – Он вскинул стакан и залпом влил остатки пойла. – А теперь… может, ты капнешь веритасерума и себе и ответишь на мои вопросы, Северус?       Снейп вздохнул, тяжело, словно камень упал на грудь.       – Веритасерум не понадобится, Джереми, – тихо ответил он. – Что ты хочешь знать?       – Ты пришёл ко мне впервые за семнадцать лет. Скажи: что ты узнал?       Северус замер, колебался, но наконец произнёс:       – Пока это лишь теория. Но мне кажется, старик соврал тебе.       – Ты тоже ходил к нему, да? – хрипло спросил Джереми. – Стив говорил, что вы обсуждали это с Малфоем.       – Да, – признался Снейп.       – А Малфой?       – Он – нет. Он никогда не доверял ему, он отговаривал нас.       – В итоге Стива нет, Малфой в Азкабане, а ты жив и здоров. Хотел бы я знать подробности, но ты, черт возьми, нихрена мне скажешь.       – Не скажу, Джереми. Это ничего не изменит.       Старик долго молчал, а потом поднял на него мутный взгляд.       – А если ты узнаешь то, что изменит? Ты скажешь мне, Северус? Если что-то узнаешь – ты мне скажешь?       Северус выдержал его взгляд и кивнул.       – Да, старый друг. Но, когда я приду к тебе, будь трезв. И помни: наша встреча…       – Какая встреча? – старик сдвинул брови. – Не понимаю, о чём вы.       Снейп усмехнулся краешком губ. Он знал: Джереми умел хранить секреты.       – Увидимся, – коротко сказал он, поднимаясь с табурета.       – Не подведи, – хрипло бросил старик ему вслед.       Снейп натянул капюшон и скрылся в темноте, оставив за собой запах дешёвого пойла и обрывки слов, которые ещё долго будут гнить в воздухе.

___

      – Майк, нам надо поговорить, – вдруг произнесла Пэнси, когда они поднялись в её спальню. Формальным поводом было собрать хоть какую-то одежду для Гермионы, чтобы та могла пожить в мэноре первое время, но оба понимали: речь пойдёт совсем не о вещах.       Майк тяжело вздохнул и опустился на край кровати. Он прекрасно знал, что она собиралась сказать, и эта мысль витала между ними ещё с той минуты, как стало ясно: Драко и Гермиона сблизились. Слухи, взгляды, намёки и, наконец, прямое подтверждение за завтраком – всё это не прошло мимо Пэнси, и он видел, как она глотала каждое слово, как пыталась сохранять самообладание. Но теперь это вырвалось наружу.       – Слушаю тебя, Пэнси, – сказал он, стараясь звучать вежливо, но в голосе прозвучала усталость.       Она копалась в комоде, перебирая аккуратно сложенные вещи, но плечи её напряглись, словно в них вонзили ледяные стрелы.       – Кто я для тебя? – спросила она резко, не поворачиваясь.              – Пэнс… – начал было он, подыскивая слова, но она не выдержала.       – Ты что, не можешь просто ответить? – вскрикнула она и резко развернулась. – Если я тебе никто, тогда объясни, зачем я вообще всё время торчу у Малфоя, зачем живу этой жизнью? Если я друг – хорошо, я могу принять это, я справлюсь, но тогда скажи: со всеми ли своими друзьями ты целуешься? Всем ли так смотришь в глаза? Если же это что-то большее – дай мне знать, Майк. Просто дай понять. Зачем ты держишь меня в этом чертовом котле неведения, варишься сам и меня варишь заодно?       Это стало переломным моментом. Всё то, что Майк сдерживал два месяца, прорвалось наружу. Все эти недели он пытался держать себя в руках, не думать о лишнем, сосредоточиться только на одной цели – восстановить своё сознание, понять, что случилось, собрать собственную жизнь по кусочкам. Но Пэнси не давала ему роскоши убегать от чувств. Она требовала ответа – не о прошлом, а о будущем, прямо здесь и сейчас.       – Ты что, не понимаешь? – воскликнул он, и сам испугался того, насколько надломленно прозвучал его голос. – Ты просишь меня сказать, кто ты для меня, но я даже не знаю, кто я для себя!       Слова полились из него, горячие, рваные, почти крик.       – Я просыпаюсь два месяца назад с выбитой памятью – и узнаю, что моё тело где-то бродит и притворяется мной. А я… я вообще непонятно кто! Я смотрю в зеркало и не узнаю себя. Я другой. Я не знаю, что это значит, не знаю, сколько это продлится, не знаю, что будет дальше, как мне жить, куда идти. У меня нет ничего. Ни палочки. Ни денег. Ни даже имени, чёрт возьми!       Он сжал кулаки и уставился в пол, будто слова жгли ему горло.       – Я живу за счёт Малфоя! Я – Поттер, всю жизнь был Поттером, а теперь… теперь живу у него, в его доме, ем его хлеб, дышу его воздухом! Только вдумайся: я завишу от Драко Малфоя. Завтра он передумает, выставит меня за дверь – и я сдохну где-нибудь в Лютном, потому что я никто! Никто!       Он замолчал лишь на секунду, но в следующем вдохе сорвался почти на шёпот.       – А потом появляешься ты. Вся такая настоящая. Открытая. Смелая. Красивая. Интересная, до чёрта интересная. Да я уже тогда, в самый первый раз, когда ты выглянула из-за плеча Тео, я… я сошёл с ума от твоего присутствия. Ещё до того, как вернулась память, я чувствовал это.       Майк провёл рукой по лицу, будто пытаясь удержать собственные эмоции, но глаза блестели.       – Я влюблён в тебя, Пэнси, с той самой секунды, как увидел. Но как я могу сказать тебе, кто ты для меня, если я не знаю, кто я сам? Если я не разберусь в себе, то не смогу быть честен ни с тобой, ни с собой. А до тех пор, пока мы не докопаемся до правды… – он закрыл глаза и выдохнул. – До этого момента я не считаю, что имею право на тебя претендовать.       Пэнси замерла, её грудь тяжело вздымалась, а пальцы всё ещё судорожно сжимали складку её платья. Несколько секунд она стояла к нему спиной, не шевелясь, и казалось, что время застыло. Затем, медленно повернувшись, она посмотрела на Майка так, будто видела его впервые. В её глазах сверкали слёзы – злость, обида, надежда и облегчение смешались в них в одно.       Она сделала шаг к кровати, потом ещё один, и наконец села ему на колени. Несколько мгновений она молчала, всматриваясь в его лицо, словно ища там подтверждение его слов.       – Ты дурак, – прошептала она, дрогнувшим голосом, но тут же нервно усмехнулась. – Абсолютный идиот, Майк. Думаешь, мне важно, есть у тебя имя, деньги или палочка?       Он хотел что-то ответить, но она резко приложила палец к его губам.       – Знаешь, что для меня важно? – продолжила она уже более уверенно, её голос дрожал от эмоций. – Что ты умеешь смеяться над моими глупыми шутками. Что ты слушаешь меня, когда я болтаю всякую чушь. Что ты смотришь на меня так, будто я… будто я единственная. Ты – живой. Ты настоящий. И мне плевать, кто ты на самом деле: Поттер, Майк или вообще чертов Мракоборец под прикрытием. Я вижу тебя, и мне этого достаточно.       Она провела рукой по его щеке и тихо добавила:       – Ты уже на меня претендуешь, Майк. С первого дня. Просто сам этого не понял.       И прежде чем он успел возразить, она поцеловала его – горячо, жадно, с той самой решимостью, о которой говорила секунду назад.

___

      – Блядь, – рявкнул Кингсли, ладонью так ударив по столу, что чернильница подпрыгнула и опрокинулась, расплескав чернильные капли по пергаментам. В его голосе слышался не просто гнев, а животный страх, замаскированный под ярость. – Эльф-домовик? Откуда он у неё, что за бред? Кто вообще позволил этому существу вмешаться?       Он резко поднял голову, его глаза метались от одной мужской фигуры к другой, будто сами люди, стоящие перед ним, должны были превратиться в ответы. Тишина повисла в комнате, тяжёлая, гнетущая, пока один из них, переминаясь с ноги на ногу, не решился заговорить.       – Она же выступала в их защиту, – осторожно предположил он. – Может, один прибился к ней? Такое случается. Домовики выбирают себе хозяев... иногда сами.       – Хватит бормотать чушь, – рявкнул Кингсли и резко отодвинул стул, скрип дерева прозвучал, как удар. – Вы должны найти её. Где бы она ни была, с кем бы ни скрывалась.       – Я думаю, что мы упустили шанс, когда решили не включать её в список, – тихо заметил мужчина, голос его звучал уставленно, будто он говорил сам с собой. – Она слишком умна. Слишком самостоятельна.       – Мне плевать, что ты думаешь, Римус! – взорвался Кингсли, вскакивая с места так резко, что лампа на столе чуть не опрокинулась. Вены вздулись у него на шее, лицо потемнело. – Он сказал без Грейнджер! Найдите её и сотрите ей память. Сотрите подчистую, так, чтобы ни одной зацепки, ни одного шанса вспомнить. И если в этот раз получится так же, как в прошлый, – его голос сорвался на рычание, – я лично спущу с вас шкуру.       Второй мужчина, высокий и холодный, сделал шаг вперёд, его глаза сверкнули от раздражения.       – Тон попроще, Бруствер, – медленно произнёс он, будто предупреждал. – Мы не твои шавки.       Комната снова погрузилась в напряжённую тишину. Кингсли задержал на нём взгляд, но не произнёс ни слова. Его дыхание всё ещё было тяжёлым, как у зверя, готового к броску. Наконец он резко развернулся и шагнул прочь от стола. Звук его шагов эхом прокатился по комнате.       Разговор был окончен.