8

      Майк впервые за долгие два месяца стоял перед зеркалом и не отводил взгляд. До этого он избегал подобных встреч с собственным отражением: умывался на ощупь, одевался не глядя, будто боялся увидеть там чужака. Смириться с тем, что его называли другим именем, оказалось на удивление просто. Но видеть в зеркале лицо, которое не принадлежало ему, было куда тяжелее.       Он медленно провёл рукой по щеке, чувствуя под пальцами лёгкую щетину. Тело казалось крепким, но без излишеств, словно человек, которому оно принадлежало, занимался спортом не из страсти, а по привычке – два-три раза в неделю, чтобы просто поддерживать форму. Широкие плечи, подтянутый торс, мускулистые руки – всё выглядело естественным, не наигранным. И всё же он ощущал в этом нелепую чуждость.       Больше всего его смущал рост. Он привык смотреть на мир снизу вверх, а теперь смотрел почти на всех сверху. Даже Малфой, которому всегда удавалось казаться выше и значительнее, чем он есть, уступал ему на пару сантиметров. Сто восемьдесят пять – или чуть больше? Его собственные сто семьдесят три, которые когда-то казались нормой, теперь воспринимались как средний рост. Каждый шаг, каждый поворот головы напоминал о том, что всё изменилось, – и вместе с этим изменился он.       Он наклонился ближе к зеркалу. Тёмные волосы – гуще и темнее, чем у Тео, волнами спадали к скулам. Они успели отрасти с тех пор, как он очнулся в Мэноре, и теперь создавали ощущение небрежности. Большие карие глаза смотрели на него испытующе, будто принадлежали другому человеку, а губы... Губы казались слишком мягкими, слишком чувственными, особенно в контрасте с грубой щетиной над верхней губой и на подбородке. Он не знал, как относиться к этому образу, – симпатичный ли он? Привлекательный ли? Наверное, да. Но главное – это был не он. Или всё же он?       Майк провёл пальцами по волосам, зачесал их назад и задержал ладонь на затылке. Лёгкое движение палочкой Пэнси, которая по счастливой случайности лежала в ванной, – и в зеркале остался совсем другой силуэт. Волосы, ещё мгновение назад мягкими прядями обрамлявшие лицо, упали на пол. Теперь на голове оставался короткий ёжик длиной не больше сантиметра. Он провёл ладонью по макушке и выдохнул. Так было лучше. Так ему нравилось больше.       – Ну привет, – пробормотал он отражению и чуть хмуро усмехнулся.       Он принял душ, и капли воды всё ещё скатывались по его коже, когда он, вытираясь полотенцем, вышел в спальню. Пэнси сидела на кровати, поджав под себя ноги, в свободной домашней рубашке, и увлечённо читала свежий выпуск "Пророка". Её волосы спадали на плечи, а пальцы постукивали по краю газеты в такт её мыслям.       – Что пишут? – буднично бросил он, зная, что та наверняка в курсе всех подробностей.       – Расследование по Скитер в самом разгаре, но подозреваемых пока… – вдруг она осеклась, уставившись на него. Газета медленно съехала с её колен, а глаза расширились. – Ого!       – Что? – нахмурился Майк, поправляя полотенце на бёдрах.       – Охренеть, – выдохнула Пэнси и улыбнулась так искренне, что её лицо буквально засветилось. – Я дар речи потеряла.       – Я просто подстриг волосы, – неловко пробормотал он, чувствуя, как щеки предательски заливает лёгкий румянец.       – Черта с два, – хихикнула она, покачав головой. – Дело не только в волосах. Дело в том, как ты сейчас стоишь… как будто… хм.       – Как будто что? – он вскинул брови, даже немного насторожился.       Она замялась, но всё же произнесла, почти шёпотом:       – Как будто ты наконец себя принял.       Майк моргнул, а потом усмехнулся, но не издевательски, а мягко.       – Извини, – поспешила добавить она, – я не создана для таких высокопарных фраз. Просто… захотелось так сказать.       – Пэнс, – тихо сказал он, подходя ближе, – ты создана для всего самого лучшего в этом мире. В том числе и для высокопарных фраз.       Он протянул руку, осторожно коснулся её подбородка и наклонился. Их губы встретились, и в этом поцелуе не было ни спешки, ни страха, только тепло и абсолютная правильность момента. Не так, как вчера ночью, – тогда всё было сумбурно, словно в потоке событий. А теперь он ясно ощущал: это был он, Майк, и он целовал Пэнси. Потому что был в неё по уши влюблён. Потому что, чёрт возьми, это чувство оказалось важнее всего происходящего вокруг. И так было всё это время, но только вчера она помогла ему это осознать.       – У меня для тебя кое-что есть, – промурлыкала она, когда их губы разомкнулись. В её глазах блеснули искорки озорства и волнения. Она потянулась под подушку и достала длинный свёрток, аккуратно перевязанный тёмной лентой.       Майк нахмурился, садясь рядом.       – Что это?       – Разверни, пожалуйста, – голос её дрогнул. – Я жутко нервничаю.       Он осторожно снял ленту, развернул упаковку и уставился на длинную коробку. И сразу понял. Каждому волшебнику было достаточно одного взгляда на подобную коробку, чтобы понять, что в ней. Сердце его громко стукнуло, когда он её открыл. На бархатной бордовой подушке лежала волшебная палочка из тёмно-серого дерева, идеально гладкая, с лёгким металлическим отливом на рукояти. Она была прекрасна и в то же время опасна – как живое существо, ждавшее именно его.       – Попробуй, – прошептала Пэнси, не сводя с него глаз.       – Ты же знаешь, что… – начал он, но она тут же перебила:       – Просто попробуй. Пожалуйста.       Он протянул руку и осторожно взял палочку. В тот же миг по его пальцам прокатилось тёплое, обволакивающее чувство – словно кто-то давно знакомый вложил в ладонь свою руку. Он взмахнул ею, почти не думая, и из кончика брызнули золотые искры, осветившие комнату мягким сиянием.       Пэнси вскрикнула от восторга, хлопнула в ладоши и рассмеялась, а потом тут же прикрыла рот ладонью.       – Но как? – ошеломлённо пробормотал Майк, переводя взгляд с руки на палочку и обратно. – Как ты узнала, какая палочка меня выберет?       – Сама не знаю, – призналась она и покраснела. – Она как будто сама вела меня к себе. Я зашла в магазин, взяла её с полки и положила перед Оливандером. Даже не могу сказать, кто из нас двоих был более шокирован, – я или он.       Она улыбнулась, и на её лице было столько счастья, что у него защемило сердце.       – Тебе нравится? – спросила она неуверенно.       Майк прижал её к себе, вдохнул запах её волос и честно сказал:       – Ты лучшая.       И впервые за два месяца он по-настоящему поверил, что у него есть будущее.

_

      – Новый образ, Майк? – лениво бросил Малфой, когда они с Пэнси вошли в столовую и присоединились к нему и Гермионе.       – Да, решил сменить имидж, – отозвался тот, усаживаясь рядом с девушкой. Его короткие волосы всё ещё блестели после утреннего душа, и он чувствовал на себе оценивающий взгляд Малфоя.       – Какие планы на сегодня? – продолжил Драко, ковыряя вилкой кусок бекона.       – Хотел предложить тебе продолжить ремонт, – пожал плечами Майк.       – Может, лучше в квиддич поиграем? – в глазах Малфоя мелькнул азарт.       – Как хочешь. Твой дом – твои правила, – усмехнулся Майк.       – У Майка теперь есть палочка! – с искрами в глазах воскликнула Пэнси, и в тот же миг он уловил, как лицо Малфоя чуть напряглось, взгляд стал настороженным.       – Ого! – впервые за утро подала голос Гермиона. – Вы что, выходили в Косой?       – Нет, – радостно отозвалась Пэнси, – я сама её выбрала.       – Как это возможно? – нахмурилась Гермиона, отложив ложку с овсянкой.       – Я то же самое спросил, – вмешался Майк. И, как бы подтверждая свои слова, притянул Паркинсон к себе и легко поцеловал её в макушку. – Просто Пэнси — золото.       Та счастливо улыбнулась, а Гермиона и Малфой переглянулись и не удержались – прыснули почти одновременно.       – Не дом, а реалити-шоу "Найди себе пару", – пробубнил Драко, поднимая глаза к потолку. – Получается, Майк, ты теперь можешь спокойно покидать Мэнор? – спросил он между прочим, но в его голосе Майк уловил лёгкую нотку зависти и сожаления.       – Нет, Малфой, – ухмыльнулся он. – Я буду безвылазно сидеть в заточении, носить твою одежду, есть твою еду и дышать твоим воздухом, пока с тебя не снимут домашний арест. Разделю эту тяжёлую ношу с тобой.       – Как благородно, – протянул Драко с фальшивым восхищением.       – Нет, я серьезно, – лицо Майка стало серьёзным. – Я тебе обязан своей жизнью, поэтому буду скрашивать твоё одиночество, пока ты сам меня не выгонишь.       Малфой удивлённо поднял бровь и пристально посмотрел на Майка.       – Интересный способ выразить благодарность, но мне кажется, что так поступил бы любой нормальный человек, – ответил он спустя несколько секунд, словно подбирал слова.       – Согласен, – кивнул Майк. – Но дело в том, что ты – Малфой – ненормальный.       Малфой усмехнулся, а потом расхохотался, как и все за столом.       – Кстати, есть какие-то новости о слушании? – встряла Пэнси сквозь смех.       – Нихрена, – фыркнул Малфой. – Не знаю, чего они тянут.       – Может, специально держат тебя в подвешенном состоянии, – тихо заметила Гермиона, и её голос прозвучал слишком серьёзно для лёгкого завтрака.       На несколько секунд за столом снова повисла тишина.       На поле для квиддича царила тень, вытянувшаяся от старых деревьев, и из-за этого июльская жара ощущалась куда мягче, чем на открытой лужайке. Воздух был густой, напоённый запахом травы и пыли, но лёгкий ветерок, гуляющий над полем, приятно охлаждал кожу.       Малфой небрежно подкинул в руках метлу и протянул её Майку.       – Новая? – прищурился тот, рассматривая гладкий полированный ствол, темное дерево, переливающееся в свете солнца, и идеально ровные изящные прутья, будто только что с витрины.       – Да, вчера доставили. Нравится? – будто между прочим спросил Малфой, но в его голосе слышалась скрытая гордость.       – Сейчас проверим, – хохотнул Майк. Перебросив ногу через метлу, он толкнулся от земли и почти мгновенно взмыл в воздух.       Ощущения были головокружительными. Воздух ударил в лицо, прохладные потоки разрезали кожу, но это было восхитительно. Майк будто снова оказался собой – настоящим, свободным, живым. Каждое движение метлы отзывалось лёгкостью: наклон вперёд – и тело летит стрелой, резкий поворот вправо – и сердце ухает, как на американских горках. Где-то внизу остались все проблемы. Здесь, в небе, было только ощущение абсолютной свободы, то самое чувство, которое не спутать ни с чем другим.       Внизу мелькнула золотистая искра – снитч. Майк рванул за ним, и всё вокруг слилось в размытые линии. Его пальцы сомкнулись вокруг маленького золотого шара, и тот отчаянно трепетал в руке, пытаясь вырваться. Адреналин хлынул в кровь, и он закричал от восторга, даже не заботясь, что Малфой услышит.       Три часа спустя, после бесконечных пируэтов, гонок и шести пойманных снитчей – по три на каждого, мокрые от пота, взъерошенные, но невероятно довольные Майк и Драко наконец спустились на землю.       – Должен признать, – выдохнул Майк, едва переводя дыхание, – метла отменная.       – Она твоя, – бросил Малфой так, будто говорил о какой-то мелочи.       Майк нахмурился.       – Не понял?       – Она твоя. Дарю. Это подарок, – повторил Драко и отвернулся, будто не хотел видеть его реакции, занимаясь тем, что аккуратно укладывал снитч в сундук.       – Что за прикол? Вы сговорились с Пэнси, что ли? – Майк усмехнулся, но в его голосе звучала искренняя растерянность.       – Боже, Майк, ты можешь просто сказать "спасибо"?       – Спасибо, – буркнул он, – но я не могу принять такой подарок.       – У тебя нет выбора, – холодно отрезал Малфой.       – Да что, нахрен, происходит? – растерянно спросил Майк.       – Ты вообще на календарь смотришь или живёшь одним днём? – огрызнулся Драко.       Майк уставился на него непонимающе.       – Сегодня тридцать первое июля.       – Блядь! – выругался Майк.       – С днём рождения, – расхохотался Малфой и зашагал в сторону Мэнора, оставляя смущённого Майка стоять посреди поля, сжимая в руках новую метлу и не зная, что сказать.

___

      Полки "Вредилок” ещё пахли свежей древесиной и краской – Джордж считал, что стеллажи должны обновляться раз в полгода. На этот раз он вместе с Тео, который неизменно приходил каждый день, расставлял коробки с новой партией фейерверков. Шумная упаковка гремела в руках, вспыхивали красочные надписи, но мысли Джорджа блуждали далеко.       Он вдруг резко поставил очередную коробку на место и, не глядя на Нотта, произнёс:       – Тео, расскажи мне про Малфоя.       Тот вскинул голову и перевёл на него настороженный взгляд. Несколько секунд он изучал лицо Уизли, будто хотел уловить подвох. Но выражение Джорджа было абсолютно непринуждённым, словно он спросил, какой сейчас день недели.       – Не понял… – наконец произнёс Тео, всё ещё сверля его глазами.       – Несколько недель назад, сразу после слушания Малфоя, ко мне пришёл эльф, – начал Джордж медленно, тщательно подбирая слова. – Он скупил половину магазина и оставил письмо. Подписанное инициалами "Д. М.". Сначала я думал, что это какая-то шутка. Потом ломал голову, кто бы это мог быть. Но, когда ты внезапно объявился в моём магазине, всё сложилось слишком уж логично, – он прекратил раскладывать товар и обернулся к Нотту, скрестив руки на груди. Его поза стала выжидательной и жёсткой, взгляд – настороженным.       Тео медленно отложил коробку с фейерверками и, чуть усмехнувшись, тоже скрестил руки, будто отзеркалил Джорджа.       – То есть ты всё ещё думаешь, что я каждый день появляюсь тут потому, что меня Малфой подослал?       – Другой причины я не вижу, – упрямо ответил Джордж.       Нотт прищурился, в его глазах мелькнула насмешка и что-то похожее на обиду.       – Не думал, что у тебя обо мне настолько низкое мнение, Джордж, – бросил он сухо, и, отряхнув невидимую пыль с рукава рубашки, резко добавил: – Счастливо оставаться.       Он развернулся на каблуках и зашагал к выходу.       – Тео, стой! – позвал его Джордж, поспешно отодвигая коробку на его пути ногой.       Но было поздно. Прямо у двери Нотт столкнулся с двумя молодыми ведьмами, которые как раз входили в магазин. Он машинально придержал дверь и, чуть склонив голову, вежливо улыбнулся:       – Дамы, добро пожаловать.       Джордж успел подойти к самому выходу, но Тео даже не посмотрел на него. Вышел за порог, и в ту же секунду – громкий хлопок. Нотт исчез, оставив после себя только запах магии и чуть колыхнувшийся воздух.       Джордж остался стоять у двери, вглядываясь в пустоту, словно надеялся, что Тео сейчас вернётся. Но проулок был пуст.

_

      Эльфы хлопотали вокруг с привычным усердием: кто-то расставлял серебряные блюда на каминной полке, кто-то чистил кресла заклинаниями, кто-то бегал с чайными сервизами. Тео тихо прошёл по мягкому ковру, стараясь не мешать, и опустился в своё любимое кресло. Он плюхнулся с таким тяжёлым вздохом, словно тот должен был выплеснуть всё, что тяготило его душу.       – Вам что-то предложить, мистер Теодор? – пропищала крошечная эльфийка с огромными глазами.       – Огневиски, дорогая. Со льдом, – пробормотал он, устремив взгляд в узор ковра.       Стакан возник перед ним уже через несколько секунд. Тео взял его, но не торопился пить. Он чувствовал себя мерзко. Не просто неловко или неуютно – а именно липко-мерзко, так, что ладони казались влажными. Внутри всё зудело от этого чувства.       Всю свою жизнь он считал себя хорошим человеком. Умел дружить, умел держать слово, на него можно было положиться. Он был предан близким, никогда не наживал врагов, и если кого-то и раздражал, то уж точно не делал этого нарочно. Никто никогда не сказал бы о Тео Нотте, что он подлец.       И всё же сейчас он чувствовал себя именно так.       К Джорджу он пошёл не ради выгоды и не ради того, чтобы "втереться в доверие". Он пошёл к нему потому, что считал нужным поддержать того, кого всегда уважал издалека. Братья Уизли были легендой Хогвартса: их шутки, их проделки, их бесконечная энергия. Тео никогда не пытался стать их другом – просто наблюдал и восхищался. И потому новость о гибели Фреда ударила по нему неожиданно сильно. Жизнь оказалась чудовищно несправедливой к парню, который, как и сам Тео, никому никогда не желал зла.       Узнав, что Джордж публично выступил в защиту Малфоя, Тео воспринял это как сигнал. Как повод. Как возможность хоть как-то высказать своё уважение. Да, своеобразно – деньгами. Но что ещё он мог? Явиться и сказать: Привет, давай дружить? Смешно.       Тео залпом выпил половину стакана, и обжигающее тепло разлилось по телу. В первый вечер они напились вместе. Болтали о всякой ерунде: о девушках, о школе, о нелепых воспоминаниях. Джордж, сильно пьяный, признался, что одному ему справляться тяжело. Магазин требовал рук, а семья… семья самоустранилась. Только Билл и Чарли писали из-за границы, но помощи это не приносило.       Тео тогда подумал: "Если мы надирались вдвоём, то и разгребать последствия нужно вдвоём". Так он пришёл на следующий день. И на следующий. Сначала помогал пару часов, потом задерживался до закрытия. Иногда уходил за полночь. Всё это стало ритуалом, чем-то правильным. По крайней мере, так думал он.       Сейчас же казалось, что это было правильно только для него одного. Тео допил огневиски и с тяжёлым вздохом откинулся в кресле. Что ж, значит так тому и быть.       Эльфы мельтешили перед глазами. Сквозь полуприкрытые веки он наблюдал за их хлопотами и сам не заметил, как уснул.       Щелчок. Тео вздрогнул и распахнул глаза. Спина затекла, мышцы ныли. Он потянулся, но тут же понял, что всё ещё во сне. Или ему так показалось. Потому что прямо перед ним, посреди гостиной Малфоев, стоял Джордж Уизли.       – И где я? – хмуро спросил он тоном, словно это Тео лично его сюда притащил.       – У Малфоя, – выдохнул Нотт, наконец совладав с мыслями и убедившись, что видение реально. Джордж действительно стоял перед ним.       – И что я тут делаю? – ещё более недовольно спросил Уизли.       – Меня это тоже интересует, – буркнул Тео, садясь ровнее.       – Джордж! – вдруг раздался девичий крик, и в гостиную вбежала Гермиона, глаза её расширились от изумления. Она бросилась к нему так стремительно, что Джордж едва успел поднять руки. Гермиона обняла его всем телом, вжимаясь в грудь и утыкаясь лицом в плечо, но он лишь растерянно похлопал её по лопаткам, продолжая смотреть поверх её головы куда-то за её спину.       – Признаюсь, я сомневался, что ты примешь моё приглашение, – раздался за ней спокойный голос Драко. Малфой вышел из тени прохода и протянул Джорджу руку для рукопожатия.       – Твой эльф не оставил мне выбора, – буркнул Джордж, недовольно косясь в сторону. – Я убегал от него минут пять, пока не понял, что это бесполезно.       – Выпишу ему премию. Добро пожаловать в Мэнор, – с ледяной вежливостью произнёс Драко, всё ещё протягивая ладонь. Джордж замер на мгновение, но всё же пожал её – сухо, нехотя.       – И что я тут делаю? – спросил он теперь уже прямо у Малфоя.       – Всё было написано в письме, – ровно ответил тот. – Сегодня день рождения твоего друга. – Он легким жестом предложил Джорджу присесть на диван.       Гермиона сияла так, словно всё происходящее было для неё праздником, и это только сильнее сбивало Джорджа с толку. Он сел, но его взгляд то и дело метался.       – Ждём Блейза, – бросил Драко. – И можно будет давать Пэнси сигнал.       Джордж ошарашенно посмотрел на них всех сразу.       – Забини? Паркинсон? – пробормотал он. – Ладно, их присутствие я ещё могу понять. Но, Гермиона… – он перевёл взгляд на неё, – Ты как тут оказалась?       – Я… Ну… – она запнулась и посмотрела сначала на Драко, потом на Тео. Но Теодор сидел молча, словно отстранённый, будто всё происходящее его совсем не касалось.       – Она тут живёт, – ответил вместо неё Малфой. – После того, как на неё напали в её квартире.       – Что?! – вскрикнул Джордж. Он подскочил и резко схватил Гермиону за плечи, словно хотел убедиться, что с ней всё в порядке. – Почему ты не пришла ко мне?!       – Ты всё поймёшь, Джордж, – сдавленно ответила она и мягко погладила его по плечу. – Скоро всё поймёшь.       В этот момент камин вспыхнул зелёным пламенем, и в гостиную явился Блейз.       – Ого, Уизли! – воскликнул он и сразу протянул руку. – Рад тебя видеть.       Джордж, пребывая в перманентном шоке, пожал и эту руку.       – Извините за опоздание, – сказал Забини, оглядывая всех. – Зовите Майка!       – Майка? – Джордж нахмурился и спросил уже почти шёпотом, обращаясь только к Гермионе.       – Потерпи немного, – так же тихо ответила она. – Ты всё поймёшь.       Драко поднялся и отправил серебристого патронуса. Его голос эхом разнёсся по комнате: Дорогая, одевайтесь и спускайтесь к ужину, еда уже остыла.       Блейз прыснул со смеху.       — Они всё-таки?.. — спросил он и сложил два пальца, намекая на близость.       Драко лишь кивнул. Забини самодовольно улыбнулся, словно этим жестом давал всем понять: Ну я же говорил.       Послышались шаги, смех и голоса. И вот в гостиную, сияя, вошла Пэнси, ведя за руку высокого парня. Совершенно незнакомого Джорджу.       Со всех сторон тут же посыпались поздравления, улюлюканье, смех. Даже Тео, сидевший до этого как тень, теперь кричал и хлопал в ладоши. Гермиона кинулась обнимать новоприбывшего так, словно знала его сто лет.       Парень выглядел смущённо, явно не ожидая никакого праздника. Но в какой-то момент его взгляд пересёкся с Джорджем. Лицо незнакомца переменилось: он замер, будто узнал его. Узнал сразу – как старого друга.       А вот у Джорджа сомнений не было совсем. Перед ним стоял человек, которого он видел впервые в жизни.       – О, как неловко, – пробормотала Пэнси и осторожно отпустила его руку, чуть отступив. Гермиона и Драко тоже отошли, словно давая пространство.       Джордж и этот парень остались стоять друг напротив друга.       – Эм… С днём рождения, наверное, – пробормотал Джордж.       – Спасибо, – сразу ответил тот.       Гермиона закатила глаза и выдохнула:       – Боже, как дети малые! – Она решительно взяла незнакомца под руку и подвела ближе к Уизли. – Джордж, это… Как бы тебе объяснить… В общем, это настоящий Гарри Поттер.

_

      Джордж глубоко втянул воздух, затем зарылся пальцами в свои рыжие волосы и сильно надавил на виски, словно это могло помочь упорядочить хаос в голове.       – То есть… Я правильно всё понимаю? – медленно начал он, глядя прямо на Майка и указывая на него пальцем. – Ты… Гарри Поттер? Тот самый Гарри, с которым я был знаком всю свою жизнь?       Майк кивнул.       – Рон потащил тебя в штаб-квартиру Ордена, где на тебя напали. Но ты не помнишь, кто именно это сделал, потому что они наложили на тебя Обливиэйт. – Джордж говорил уже быстрее, словно сам пытался восстановить события по кусочкам. – Но ты сумел сбежать, и аппарировал к Малфою… и он тебя… приютил?       – Я бы не назвал это "приютил", – тут же холодно вставил Драко, сидевший с прямой спиной и напряжённой челюстью. – Я бы сказал: я дал ему возможность собраться с силами и прийти в себя. Приютил – слишком унизительное слово.       Джордж кивнул, принимая поправку, и снова заговорил:       – Пару недель ты ничего не мог вспомнить, кроме того, что знал Малфоя. А потом – всё вернулось. Одним потоком. И вы решили рассказать всё Гермионе. – Он резко повернулся к ней. – Там, на слушании, Гермиона… Ты знала?       – Да, – тихо сказала она, опустив глаза.       – И ты тогда уже была заодно с Малфоем? – голос Джорджа дрогнул.       – Джордж, брат, – вмешался Блейз, подаваясь вперёд. – Ты используешь неправильные выражения. "Заодно"… "приютил"… Слушай, как бы ты ни относился к Драко всю жизнь, сейчас он, черт возьми, самый положительный персонаж в этой истории. Как минимум потому, что именно у него дома скрываются и Майк, и Гермиона. И, кстати, ты сам тоже сейчас находишься здесь, если вдруг забыл.       Джордж бросил на него взгляд, полный сомнения и недоверия.       – Ладно, – наконец выдохнул он. – Допустим. Ты… – он снова обратился к Гермионе, – вышла на связь со Скитер. Она дала тебе номер информатора, но ты отказываешься сказать, кто он. А потом Риту убили. И в тот же день на тебя напали?       – Ну да, всё примерно так, – кивнула Гермиона.       – Напали двое мужчин? – Джордж нахмурился. – Вы же не думаете, что это были Рон и Гарри… Ну, тот ненастоящий?       – Нет, точно не они, – неожиданно подал голос Тео. Он лениво поёрзал на кресле и поправил манжеты. – Это было в тот вечер, когда мы надрались у тебя в магазине, Джордж.       – Ты тоже знал про Майка? – ошарашенно спросил Джордж.       – Конечно, – спокойно пожал плечами Тео. – И про Гермиону тоже.       Джордж простонал и уткнулся лицом в ладони, пальцы сжались, будто он пытался удержать голову, чтобы та не разлетелась на части.       – У меня в голове не укладывается даже то, что вы все сидите сейчас в одной комнате, – пробормотал он, – не говоря уже о том, что вы только что мне рассказали.       – Прости, Джордж, – тихо сказал Майк. — Но есть ещё кое-что. Лили и Джеймс Поттеры живы. Информатор Риты Скитер — Северус Снейп. Он тоже жив. Ну и… – он замялся, но продолжил: – Чтобы для тебя не стало сюрпризом: Драко с Гермионой в отношениях. А я… Я с Пэнси.       – И вся твоя семья замешана в каком-то дерьме, – неожиданно сказал Блейз, поставив свой бокал с глухим стуком и уставившись в остатки виски на дне.       Повисла гнетущая, ледяная тишина. Все разом повернулись к Забини.       – Блейз?.. — первым нарушил её Драко. Его голос был жёстким, но в глазах сквозила тревога. – Откуда такая уверенность?

_

      В комнате воцарилась гробовая тишина. Никто даже не пытался перебить Блейза, все только переглядывались – кто ошеломлённо, кто тревожно, а кто и с откровенным недоверием.       Через пять минут они все выглядели одинаково: с широко раскрытыми глазами и напряжёнными лицами. Только Тео сумел подобрать слова:       – Ебать, – тихо произнёс он, и его реплика стала зеркалом общей реакции.       – Ничего удивительного, – вдруг сказал Майк, глядя на бокал с вином, словно там был ответ на все вопросы. – Снейп знал, что Аберфорт помогал ученикам.       – Но я всё равно не понимаю, – Гермиона покачала головой, не сводя взгляда с Блейза. – Почему именно тебе он сказал обратиться к нему?       – Потому что я серый кардинал, – ухмыльнулся Забини и откинулся на спинку кресла.       – Чёрный, – неожиданно вмешался Джордж, и все головы повернулись к нему.       Первым расхохотался Блейз, и этот смех был заразительным. Следом засмеялись и остальные. Смех снял тяжесть с их плеч, напряжение в комнате постепенно растворялось, будто его смывал каждый новый глоток алкоголя.       Они всё наливали и наливали – вина, огневиски, что попадалось под руку. После этого тяжёлого разговора вопросов стало ещё больше, чем ответов, и именно поэтому негласное решение пришло само собой: раз уж разгадок сегодня не найти, то единственное, что им оставалось, – довести себя до крайней степени алкогольного опьянения.       К десяти часам вечера стол был заставлен пустыми бутылками и тарелками, а лица – красными и смеющимися. И вдруг Майк, уже заметно поддатый, повернулся к Драко:       – Малфой, скажи-ка, а почему ты решил, что мой день рождения именно сегодня?       Драко покрутил в руках бокал и небрежно пожал плечами:       – Ну, у Поттера сегодня. А ты… Ну, ты же… – он на секунду замялся и ухмыльнулся, – Поттер?       – Типа того, – фыркнул Майк.       – Я просто искал повод для вечеринки, – честно признался Малфой, чуть пожав плечами. – И… Мне хотелось, чтобы ты не чувствовал себя одиноко. Я всё спланировал ещё до того, как… ну… мы с Гермионой. И вы с Пэнси.       Майк открыл рот, но его перебил Джордж, внезапно воскликнув:       – О! А ведь Поттер наверняка празднует в Норе!       Гермиона моментально нахмурилась.       – Если Аберфорт сказал Блейзу правду, то в Норе могут быть и Лили с Джеймсом.       – При условии, что они вообще в Норе, – добавил Тео, зевая.       – Я мог бы… – Джордж замялся, почесал затылок. – Ну, заглянуть на огонёк.       Шесть пар глаз одновременно впились в него.       – Это небезопасно, – резко сказала Пэнси, которая до этого старательно молчала.       – Согласна с Пэнс, – кивнула Гермиона. – Джордж, тебя же никто не звал.       – Нет, но это мой дом, – возразил он, и в его голосе зазвенело упрямство.       – Они могли убить Скитер, – задумчиво бросил Блейз.       – И они вполне могут быть на Гриммо, – добавил Майк.       Джордж сжал кулаки и решительно сказал:       – Что ж. Хорошо, что я могу отправиться и туда, и туда.       – Хреновая затея, приятель, – буркнул Драко, склонив голову набок.       – Где у вас тут камин? – прямо спросил Джордж, вставая.       – Через камин нельзя! – вспыхнула Пэнси. – Он под наблюдением Министерства. Им пользуемся только мы: я, Блейз и Тео. Все остальные перемещаются только с помощью домовиков.       – Малфой, одолжишь домовика?       Драко поджал губы и несколько долгих секунд сверлил Джорджа взглядом.       – Джордж, как бы мне ни хотелось, чтобы ты это сделал…       – Просто дай мне чёртового домовика, Малфой, – резко перебил Уизли. – Я хочу быть полезным.       Воздух сгустился. Ещё несколько секунд Драко колебался, а потом резко вскинул подбородок и громко выкрикнул:       – Тимби!

___

      О дне рождения Гарри Поттера никто так и не вспомнил. Ни тостов, ни поздравлений, ни даже банального упоминания даты. Вся их многоходовка, тщательно выстроенная годами и, как им казалось, продуманная до мельчайших деталей, обрушилась в самый последний момент – в точке, где они должны были стереть память парню.       Кингсли, сидя в кабинете собственной квартиры, которая когда-то была штабом Ордена, снова и снова прокручивал события того вечера в голове, пытаясь понять, что именно пошло не так. План был прост: никаких травм, никакой грубой силы, только изящное лишение памяти. Одно точное заклинание, и всё, что он знал и кем был, исчезает, уступая место новой, искусственно созданной версии. Они заранее заготовили целый массив воспоминаний – нужные иллюзии, правильно подобранные детали, даже "счастливое детство". Но вместо того, чтобы подчиниться, Поттер вырвался и начал сопротивляться. Им пришлось перейти к боевым заклятиям, а такого исхода никто не закладывал.       Всё ведь шло гладко долгие годы. Троица Поттеров – Джеймс, Лили и Гарри – были спрятаны надёжно, в Хорватии, среди маглов. Абсолютная анонимность, магическая защита, минимальные контакты. Дамблдор лично оставил инструкции, касающиеся даже того, как и когда им позволено общаться. Каждая фигура на шахматной доске играла свою роль: Римус – образцовый учитель, Сириус – идеальный крестный, Северус, чья изломанная преданность и любовь к Лили невольно закрепили сценарий. Даже Уизли подключились в нужный момент – и, как ни странно, оказались самым простым звеном.       "Подкупить нищую семью оказалось легче лёгкого," – подумал Кингсли. Никаких торгов, никаких моральных метаний. Они согласились сразу, будто сами искали повод избавиться от "лишнего рта". Особенно забавно было наблюдать за Роном. Мальчишка едва ли не прыгал от радости, что его допустили в план. Он первым согласился, и, что особенно поразило, принялся рассуждать о Гермионе. Убеждал всех, что она "не купится" на их игры, говорил это с таким видом, будто претендовал на её долю – словно хотел присвоить кусок её роли в истории. Ирония в том, что Грейнджер вообще не собирались втягивать в заговор. Для неё уже было подготовлено предложение о переводе в МАКУСА – мягкий, но однозначный способ выдворить её за пределы Британии.       Но всё пошло к чёрту. Поттер вырвался. Он сбежал и исчез. Уже почти три месяца не было ни слуху, ни духу о его местоположении. Кингсли всё ещё надеялся, что парень погиб там, куда в отчаянии аппарировал. Это было бы самым простым объяснением.       А потом всплыла Скитер. Сначала он решил, что совпадение. Но в итоге понял: за последние пару недель он видел эту назойливую журналистку чаще, чем за три предыдущих года. Она что-то рыла, и слишком активно. Пришлось её убрать. А когда выяснилось, что у неё была назначена встреча, стало ещё хуже. Гермиона Грейнджер. Именно её ждала Рита в кофейне.       Кингсли не любил признавать, но решение стереть память Грейнджер далось ему тяжелее. Но оно было необходимо. Она знала слишком много, а значит, стала угрозой. Только вот и это обернулось провалом. Неожиданное вмешательство – эльф. Он перенёс её, спас из ловушки и, к тому же, прихватил её палочку. С тех пор о Грейнджер тоже ничего не известно.       В сухом остатке: две главные фигуры – Поттер и Грейнджер – исчезли. Без них последняя фаза плана была невозможна. Мародёры (разумеется, без Хвоста) так и не "возродились". А значит, рекламные контракты, соглашения, права на новые книги, фильмы и прочую коммерческую чепуху – всё висело в воздухе.       Кингсли откинулся в кресле, стиснул зубы и ударил кулаком по столу.       Он ещё не получил свои десять процентов.       И, пока он их не получит, всё это было бессмысленно.

___

      Джордж появился спустя несколько минут, и по его лицу было сразу видно: он зол. В каждом шаге, в каждом движении сквозила крайняя степень раздражения. Он плюхнулся в кресло так резко, что то скрипнуло под его весом.       – Их нигде нет, – коротко бросил он, словно ставя точку в неудачном поиске.       Тимби всё ещё стоял посреди гостиной, не решаясь уйти без разрешения. Его огромные глаза блестели в ожидании, но вдруг он повернулся к Майку, выпрямился и произнёс с торжественностью, которая совсем не вязалась с его маленькой фигурой:       – С днём рождения, мистер Майкл. Я рад, что был полезен вам в такой непростой момент.       – Спасибо, Тимби, ты отличный друг, – мягко ответил Майк, даже с готовностью.       Эльф гордо кивнул, и в следующее мгновение воздух в гостиной щёлкнул, оставив за собой лишь пустоту там, где секунду назад стояла его хрупкая фигурка.       В комнате повисла тишина. Атмосфера была вязкой, напряжённой, словно воздух напитался слишком многими невысказанными мыслями и опасениями. Каждый из присутствующих избегал встречаться глазами друг с другом.       И тут Тео хлопнул ладонями по коленям и проговорил с неожиданной лёгкостью, будто прорезав плотную пелену мрачных дум:       – Друзья, давайте сегодня просто напьёмся.       Все обернулись к нему. Тео усмехнулся, но его взгляд был серьёзен.       – Честно, – продолжил он, – если я, человек, который почти ни во что это не вовлечён, уже устал от всего происходящего, то я даже не представляю, что творится у вас в головах. Мы всё равно не решим сегодня ни одной загадки. А значит, остаётся только одно: напиться до чёртиков и хотя бы на вечер перестать быть героями этой истории.       Он поднял с журнального столика бутылку огневиски, покрутил её в руках и вопросительно посмотрел на остальных.

___

             От мыслей о том, как именно он потратит свои честно "заслуженные" галлеоны, Кингсли отвлёк едва различимый шелест, донёсшийся из гостиной. Звук был слишком лёгким, почти неуловимым, но именно этим и показался подозрительным. Последние три месяца он жил один и привык к тишине. Здесь, в его квартире, никаких посторонних звуков быть не могло.       Он медленно поднялся со стула и подошёл к двери, чувствуя, как внутри всё неприятно сжалось. Ладонь скользнула по прохладной бронзовой ручке, и он аккуратно приоткрыл дверь, заглянув в тёмную гостиную. Пусто.       Кингсли вышел в коридор и сделал шаг в сторону, но в тот же миг почувствовал лёгкое движение воздуха – ветерок, будто кто-то прошёл совсем рядом, слева от двери. И прежде чем он успел среагировать, мышцы его тела предательски отказались подчиняться. Он застыл, словно статуя, а дыхание стало тяжёлым и неглубоким.       И тогда перед ним возникла высокая фигура в чёрной мантии. Капюшон скрывал лицо, но голос, раздавшийся из-под ткани, был до боли знаком.       – Очень опрометчиво с твоей стороны, Кингсли, – прозвучало холодно и тихо, – оставлять доступ в квартиру открытым.       Фигура медленно обошла его, двигаясь уверенно и неторопливо, словно хозяин в собственном доме. Заглянула в кабинет, на секунду задержалась, проверяя, что они действительно здесь одни. Вернулась обратно и встала прямо перед обездвиженным Кингсли.       – Видишь ли, – прошипел незваный гость, – я всё ещё являюсь членом Ордена.       Капюшон сдвинулся назад, и на свету показалось лицо. Бледное, иссечённое морщинами, с тенью вечной усталости и глазами, полными холодного пламени.       Глаза Кингсли округлились от ужаса, когда он узнал его. Словно сердце на секунду перестало биться.       Перед ним стоял Северус Снейп.