9

      Нарцисса стояла в дверях гостиной и какое-то время просто смотрела на развернувшуюся перед ней картину, не в силах ни скрыть удивления, ни сдержать легкой улыбки. Перед ней было зрелище, которое напоминало ей Мэнор двадцатилетней давности – бутылки огневиски и вина, оставленные на столиках и подоконниках, тарелки с недоеденными закусками, опрокинутые бокалы, мягкие кресла и диваны, занятые спящими телами. Казалось, вечеринка закончилась лишь пару часов назад.       Она тихо ахнула, заметив Джорджа Уизли, растянувшегося прямо на ковре с подушкой вместо подголовника. Искренне порадовалась Гермионе, которая, словно маленькая девочка, спала, уткнувшись головой в колено её сына, растянувшегося в неудобной позе на диване. Пэнси и Майк свернулись клубком в одном кресле, словно два котёнка, а Блейз раскинулся на диване, как король на троне, и тихо посапывал, не заботясь о том, насколько комично выглядит.       Нарцисса бесшумно отступила назад, чтобы не разбудить никого, и закрыла глаза, позволяя ностальгии накрыть её целиком. Когда-то, в далёкой молодости, такие сцены в Мэноре повторялись почти каждую неделю. Они с Люциусом были молоды, беззаботны, веселы. Шумные компании друзей собирались за длинным столом, музыка, смех, лёгкие разговоры – тогда всё казалось игрой. Даже их приверженность чистоте крови и причисление себя к Пожирателям смерти воспринималась ими скорее как театральная маска, чем реальное оружие. Они и правда считали, что это что-то вроде драматического кружка, своего рода "аристократическая игра".       Отец Люциуса – Абраксас, напротив, был убеждённым фанатиком – только и твердил о великом Лорде, о том, как прекрасны его идеи. Беллатриса и Регулус с головой ушли в фанатизм, Андромеда и Сириус, наоборот, отвернулись от семьи и выбрали сторону врагов. А сама Нарцисса мечтала просто жить.       Всё изменилось внезапно. В тот день, когда пришла весть об исчезновении Регулуса, мир словно лопнул. То, что раньше казалось ролевой игрой, открылось ей как смертельная ловушка, в которую они загнали сами себя. Впервые она осознала: выхода нет. Или?..       Сначала она осторожно заговаривала с Люциусом о будущем – о том, что будет с ними, если Темный Лорд падёт. Радовалась тому, что, в отличие от Беллы и её мужа, Люциус не участвовал в пытках и боевых заданиях. Потом родился Драко – и это изменило её окончательно. Теперь она открыто требовала от мужа искать пути к Ордену. Всё остальное перестало иметь значение: не идеология, не власть, не родовые принципы – лишь сын. С рождением ребёнка её жизнь обнулилась, а место шумных вечеринок заняли тихие разговоры в библиотеке.       Чуть позже к ним всё чаще стал заглядывать Северус. Иногда появлялась и чета Шафиков с сыном, на пару месяцев младше Драко. Эдита, жена, была ровесницей Нарциссы, чудесная собеседница. Они часами гуляли по садам Мэнора, пока их мужья обсуждали новости войны и заговоры. Но после каждого визита Нарцисса вновь и вновь повторяла Люциусу: "При первой возможности обратись к Ордену". Он мрачно поджимал губы и ничего не отвечал.       А потом всё закончилось. В конце октября 1981 года Снейп ворвался в Мэнор бледный, с перекошенным лицом, не сказав ни слова ни ей, ни Эдите – он сразу же исчез в кабинете Люциуса. Спустя два дня дошла весть: Поттеры мертвы, остался лишь их младенец, Темный Лорд пал. Они с Люциусом, словно мантру, твердили одно и то же: "Мы были заложниками. Мы не участвовали в боях". И ведь это было правдой, но легче от этого не становилось.       Северус появился у них снова лишь через полгода. Ещё более бледный, исхудавший, словно старик. Он сказал, что устроился в Хогвартс, потрепал Драко по волосам и пообещал навещать, когда сможет. Семью Шафиков Нарцисса больше никогда не видела.       Она открыла глаза и посмотрела снова на картину в гостиной. Молодые, спящие, уставшие от смеха и разговоров. Её сын среди друзей, в компании, в доме, наполненном не страхом, а жизнью. Всё повторялось, только теперь было иначе. Она позволила себе тихий вздох – и улыбка, на сей раз мягкая и горькая, тронула её губы.       В этот момент Нарцисса заметила, как на диване что-то зашевелилось – Джордж Уизли застонал, открыл глаза и с трудом попытался сфокусировать взгляд. Его рыжие волосы торчали в разные стороны, а глаза были мутными от сна и выпитого накануне. Она мягко махнула ему рукой, привлекая внимание. Джордж наконец заметил её и его лицо изменилось: сначала – растерянность, затем немой стыд, словно он внезапно вспомнил, где находится и кто на него смотрит.       Нарцисса приложила палец к губам, призывая его к тишине, и жестом ладони пригласила следовать за ней. Она вышла в коридор, ступая так легко, что даже половицы под её шагами не скрипнули. Джордж оглянулся по сторонам, проверяя, не смотрит ли на него кто-то ещё из спящих, и очень осторожно поднялся с дивана. Голова отзывалась тяжелым гулом, поэтому он пошёл за ней, держась за стену и стараясь двигаться бесшумно.       – Миссис Малфой, – сказал он тихо, едва они оказались в коридоре. Он говорил, стараясь не дышать в её сторону — запах алкоголя был неотвратимым. – Простите, я уже ухожу.       Нарцисса чуть усмехнулась, её губы дрогнули в еле заметной улыбке.       – Мистер Уизли, – ответила она почти шёпотом, – в таком виде из нашего поместья не уходят. Это неприлично. Пожалуйста, проследуйте за эльфом, примите душ, позавтракайте. И только после этого Тимби перенесёт вас туда, куда вам будет угодно.       Джордж несколько раз моргнул, пытаясь уловить смысл сказанного.       – О... – только и выдохнул он. Его голова пульсировала так сильно, что даже простые слова давались с трудом.       – Тимби, – продолжила Нарцисса и чуть повысила голос, – прихвати для мистера Уизли антипохмельное зелье.       Услышав тихий хлопок, Джордж вздрогнул: рядом с ним уже стоял маленький домовик, сияющий от гордости. В одной руке он держал полотенце, сложенное до идеальной ровности, а в другой — склянку с густым янтарным зельем.       – Тимби всё приготовил, сэр, – пискнул он, с почтительным поклоном протягивая Джорджу зелье.       Тот взглянул на миссис Малфой, словно ища разрешения. Она в ответ чуть кивнула и отвернулась, демонстрируя, что дальнейшее она считает делом сугубо личным.       – Спасибо, миссис Малфой, – пробормотал Джордж и, не раздумывая, залпом выпил склянку. Густая жидкость обожгла горло, но почти сразу пульсирующая боль в висках отступила, а дыхание стало легче.       – Вот так лучше, – сказала Нарцисса, не оборачиваясь, и её голос звучал так, будто это было не одолжение, а естественный порядок вещей.       Уже через двадцать минут свежевыбритый и отдохнувший Джордж сидел за длинным, словно бесконечным, столом Малфоев и доедал хрустящий тост, запивая его крепким ароматным кофе. Горечь напитка бодрила, а тонкая пенка приятно щекотала язык. Он задумчиво оглядывался по сторонам и, с неприятным уколом в груди, осознал: если бы он с детства жил в подобном месте, среди этих стен, пропитанных роскошью и древней гордостью, вполне возможно, что вел бы себя так же, как Драко. Богатство здесь не просто кричало, оно давило – в каждой детали, в каждой мелочи.       На стене висел гобелен – тяжёлый, старинный, с узором древнего древа, где ветви Малфоев переплетались с фамилией Блэков. Джордж задержал взгляд на этом полотне, его дыхание стало чуть тягостнее. Взгляд скользнул дальше и остановился на картине. С неё на него смотрел бледный старик с острыми скулами и холодными глазами, полными надменности. Джордж нахмурился, но, словно в шутку, поднял чашку с кофе в жесте тоста: Ваше здоровье. И тогда, к его величайшему изумлению, старик еле заметно кивнул. Лицо при этом не изменилось – ни одна мышца не дрогнула, взгляд остался холодным и равнодушным.       У Джорджа по спине пробежали мурашки. Он поспешно перевёл глаза на массивные каминные часы, обрамлённые изумрудным мрамором, и в тот же миг кусок тоста выпал из его руки прямо на тарелку.       Одиннадцать часов утра!       "Вредилки" уже должны были открыться час назад!       – Тимби! – почти закричал он, срываясь со стула.       Домовик возник мгновенно, послушно замерев рядом. Джордж протянул ему руку:       – Срочно, пожалуйста, перенеси меня в мой магазин!       Щелчок – и в следующий миг он уже стоял на верхнем балконе "Вредилок". Облегчение мгновенно сползло с его лица: внизу, между стеллажами, кипела жизнь. Толпы людей сновали туда-сюда, сгребая в корзины всё подряд – от шутливых бомбочек до фейерверков. Магазин напоминал улей, в котором гудела непрерывная работа.       Джордж, ошарашенный, кинулся вниз по лестнице и, пролетая ступени почти прыжками, добрался до кассы. Но то, что он увидел там, заставило его остановиться как вкопанного.       – Пожалуйста, вот ваша покупка, юная леди. С вас тринадцать галлеонов, – спокойно произнёс Теодор Нотт, уверенно упаковывая пакет и протягивая его девчушке, стоящей в огромной очереди.

___

      Красивая белая сова с ровным, блестящим оперением и тонким фиолетовым браслетом с камнями на лапке летела высоко, разрезая крыльями облака над Уилтширом. Ветер подхватывал её, неся всё дальше и дальше. Она летела не спеша, но уверенно – её миссия была особенной. Это было последнее письмо, которое её хозяйка доверила ей передать. Последнее – и потому важное. Сова знала: задержек быть не должно. Отложенные отправки она ненавидела всей душой – в них всегда было что-то неестественное, тревожное, как будто письмо ждало слишком долго и теперь тянуло к себе с удвоенной силой.       Её острое чутьё безошибочно вело её к цели. Она знала, где находится та, кому адресовано послание: мисс Гермиона Грейнджер. Знала это не разумом, а каким-то древним совиным инстинктом, как будто звезда, спрятанная где-то в груди, светила именно туда, куда нужно.       И вдруг справа от себя она почувствовала движение. Немного повернув голову, она увидела серую, ничем не примечательную сову. Та выглядела измотанной: взъерошенные перья, сутулые крылья, уставший, тяжёлый взгляд. От неё веяло усталостью и горечью, словно вся жизнь её состояла из бесконечных, рутинных перелётов с ничем не примечательными поручениями. Министерская, сразу было видно. Этих бедняг всегда нагружали до предела.       Серенькая заметила белую и слегка кивнула. Белая, сохраняя горделивую осанку, кивнула в ответ. И так они и полетели рядом – крыло к крылу. Разные по породе, разные по судьбе, но объединённые одной целью. Их полёт длился около часа, и всё это время они чувствовали невидимую нить, связывающую их в этом странном путешествии. Когда горизонт прорезали шпили поместья, они обе синхронно замедлили полёт. Огромное здание возникло внезапно, словно было скрыто от их глаз магией. Казалось, сам воздух вокруг него дрожал и искрился.       Совы мягко опустились вниз и проскользнули в широкое окно, специально приоткрытое для совиной почты. Внутри было светло и прохладно. Они сели на длинную жердочку, устроенную вдоль стены, и почти одновременно ухнули, привлекая внимание адресатов.       Хозяева этого дома, без сомнений, уважали труд пернатых почтальонов: внизу стояли глиняные мисочки с чистой водой и свежим зерном. Белая сова первой наклонилась попить – капли прохладной воды скатились по её блестящему клюву. Серая вскоре последовала её примеру, благодарно уткнувшись в зерно.       В комнату вошёл светловолосый волшебник – министерская сова сразу узнала в нём Драко Малфоя. Она вытянула лапу со свитком, и тот, не торопясь, подошёл, аккуратно открепил его и развернул. Глаза его быстро пробежали по строчкам, и между бровями легла глубокая морщинка.       – Спасибо, – коротко сказал он, слегка кивнув сове. – Можешь лететь. Он уже отвернулся, но вдруг снова посмотрел на неё пристальнее, словно в его голове возникла мысль:       – Или можешь перевести дух здесь, – добавил он, но птица лишь устало моргнула.       Затем его взгляд упал на белую сову. Она гордо вскинула голову и тихо ухнула, демонстративно отворачиваясь.       – Значит, письмо не для меня, – хмыкнул Малфой. – Покажи, для кого.       Белая сова протянула лапу, и драгоценные камни на её браслете сверкнули в лучах солнца, пробивающихся в окно. Драко нахмурился ещё сильнее и негромко сказал в пространство:       – Тимби, приведи сюда Гермиону.       Щелчок, и спустя несколько секунд перед совами появилась взволнованная мисс Гермиона Грейнджер. Белая сова радостно ухнула, будто узнала её, и тут же протянула лапу с письмом.       – От кого это? – спросил Драко, не сводя глаз с конверта.       – Не знаю, оно не подписано, – нахмурилась Гермиона, аккуратно вскрывая письмо. Дрожащими руками она развернула пергамент и начала читать вслух:       "Гермиона, твои слова подтвердились. Если ты получила это письмо, значит, со мной что-то произошло. Мерлин, надеюсь, я жива. Я прикладываю к письму колдографию – ты поймёшь, что это значит.       Рита.       P.S. Сову зовут Виктория, позаботься о ней".       Гермиона достала из конверта плотную колдографию. Её глаза расширились, и, вскрикнув, она опустилась прямо на пол.       – Пиздец, – только и выдохнул Малфой, глядя на неё.

___

      – Знаете что, – внезапно воскликнула Пэнси, с размаху откинув колдографию из письма Риты на стол. Она глубже утонула в кресле, обвела всех взглядом и, прежде чем заговорить снова, шумно выдохнула. – Я не хотела лезть во все эти ваши авантюры, честно. Но теперь… теперь это касается меня лично.       Она перевела глаза на Майка, и в её голосе звучала непривычная твёрдость:       – Прошло уже три месяца с того дня, как ты оказался здесь. Да, гостеприимность Драко не знает границ, мы живём как в крепости, но я считаю, что мы засиделись. Нам нужно что-то предпринять. Нам нужен план. Мы должны показать этим чертям, что они связались не с теми людьми, что мы не будем вечно жертвами. Чёрт возьми, мы сильнее, чем они думают!       В комнате повисла тишина. Драко, Гермиона и Майк переглянулись. В их взглядах смешались усталость, сомнение и та искра, которая загорается только тогда, когда кто-то озвучивает мысль, давно вертевшуюся у всех на языке.       – Никогда бы не подумала, что скажу это, – вздохнула Гермиона, глядя на Пэнси чуть растерянно, но без тени иронии. — Но я согласна с Паркинсон.       – Моя девочка! – театрально воскликнула Пэнси и послала ей воздушный поцелуй, чем вызвала улыбку даже у Драко.       – Мне кажется, – осторожно сказал Майк, – нужно собрать всех. Всех, кто уже вовлечён. Особенно Снейпа. Нам надо объединить всё, что мы знаем, собрать в кучу все факты, каждую деталь. И только тогда выступить единым фронтом.       Драко внезапно усмехнулся, прикрывая рот кулаком. Остальные разом повернулись к нему.       – Площадку, – спокойно сказал он, – я вам предоставлю.       – Что ты имеешь в виду? – нахмурилась Гермиона.       Он достал из кармана сложенный лист пергамента, развернул его и помахал перед их глазами.       – Моё слушание назначено на пятнадцатое августа. Будет весь Визенгамот, журналисты, адвокаты. Это идеальная сцена для любого выступления. Лучше площадки и не придумаешь, как вам кажется?       – Это плохая идея, – сразу возразил Майк.       – Почему? – Драко прищурился.       – Потому что слушание – это твоё дело, Драко. Твоя семья, твои родители, твой род, твоя репутация. Всё висит на волоске. Я и моя жизнь к этому не имеем никакого отношения. Я не позволю тебе погрязнуть в своём дерьме, ты и так слишком много сделал для меня.       – С другой стороны, – протянула Пэнси, играя на контрасте, – ничто так не очистит репутацию Малфоев, как помощь человеку, который, уничтожил вселенское зло.       – Боже, Пэнси, ты сегодня в ударе, – хихикнула Гермиона, прикрывая рот ладонью.       – Я не знаю, Малфой… – сказал Майк, глядя прямо ему в глаза. – А если всё пойдёт не по плану?       Драко откинулся на спинку кресла, скрестив руки.       – Всё уже идёт не по плану, Майк. Хуже не будет.       Повисла короткая пауза. Все молча переваривали сказанное.       – Ладно, – первым сдался Майк и провёл рукой по волосам. – Давайте этот вопрос отложим. Вернёмся к нему позже. А пока… соберём воедино всё, что у нас есть. – И начнём со списка тех тварей, что вернулись из мёртвых, – добавил он тихо и кивнул на лежавшую на столе колдографию. На снимке трое из четырёх мародёров стояли у дома на Гриммо, нервно озираясь по сторонам.

___

      Уже через два дня на полу гостиной раскинулся зачарованный пергамент – огромный, переливающийся мягким светом. Он занимал почти всё пространство ковра, и на нём в хронологическом порядке аккуратно были выстроены все события последних месяцев. Под каждой датой спускались вниз длинные столбцы комментариев, пометок, уточнений. Сбоку аккуратными блоками были вынесены имена всех участников событий, и напротив каждого имя – выжимка фактов: общеизвестных, сомнительных и тех, которые не должны были покидать стены этой комнаты.       Работа выглядела колоссальной: бессонная ночь, десятки пергаментов, сожжённых в процессе, крики, споры и смех вперемешку. Но итог оказался горьким – чем больше они писали, тем больше росло ощущение, что в этой паутине стало ещё больше узлов. Ответов не прибавилось, только вопросов.       Тем не менее, Драко теперь с каким-то странным упрямством твердил: на Гермиону напали "чокнутый профессор и долбанный крестный". Откуда взялась эта его уверенность, он объяснить не мог.       Пэнси, которая честно признавалась, что половину вообще не понимает, неожиданно стала их "мотором". Она задавала по сотне вопросов подряд, и именно это толкало остальных на обсуждения и теории.       – Так ты и не дал Рите интервью, – тяжело вздохнула Пэнси, проводя пальцами по фотографии Скитер на колдографическом фрагменте. В её голосе прозвучало неожиданное сожаление, даже нежность.       – А что если… – начала Гермиона, но её перебил звук вибрации.       Она дёрнулась, сунула руку в карман и достала маггловский телефон. Экран мигал новым сообщением. В комнате мгновенно стало тихо, все ждали.       – Он… Он просит прислать за ним эльфа, – выдохнула она.       Меньше минуты спустя в комнате раздался хлопок. Тимби явился, гордый, с расправленными ушами, рядом с ним стоял Северус Снейп.       Его холодные глаза с привычным презрительным прищуром медленно прошлись по каждому лицу. Дольше всего задержались на Майке. Потом он опустил взгляд на огромный пергамент на полу и шагнул ближе.       – Откуда у вас это? – его палец ткнул в колдографию с мародёрами через пару минут.       – Скитер прислала, – ответила Гермиона.       – Идиотка, – процедил Снейп. – Умерла ради сенсации, которую даже не сможет опубликовать.       – Вообще-то… – осторожно начала Гермиона, и он мгновенно метнул на неё взгляд, острый, как лезвие.       – Профессор, у нас её сова, – выдохнула она. – И мы как раз обсуждали интервью, которое Драко собирался дать. И мы… мы…       – Мисс Грейнджер, – он перебил её, – вы не на уроке зельеварения. Говорите всё, что считаете нужным.       Она собралась с духом.       – Что если мы напишем что-то от её лица? – выпалила она. – Фото пришло только вчера. Это была отложенная отправка. Значит, она могла так же отправить статью. Всё, что сейчас появится под её именем, будет сенсацией.       – Тебе место на Слизерине, чертовка! – пробормотала Пэнси сияющими глазами.       Снейп же не отрывал взгляда от Гермионы.       – Что вы уже задумали? – спросил он глухо, обращаясь ко всем, но смотря только на неё.       – По правде говоря, пока ничего, – ответила Гермиона. – Мы надеялись, что вы нас направите.       – Мы хотим выступить на моём слушании 15 августа, – резко вставил Драко.       Снейп медленно приподнял бровь.       – Это может окончательно уничтожить репутацию твоей семьи, Драко.       – Сильнее, чем служение змееголовому упырю? – фыркнул он.       Северус чуть сузил глаза.       – А если я скажу вам, что наш противник – это не кучка лжецов, играющих в мертвецов, а кое-кто куда более могущественный?       – Пф, Кингсли? – с усмешкой бросил Майк.       – Кингсли нас больше не побеспокоит, – резко отрезал Снейп. – Речь идёт о том, кто держал ниточки с самого начала. И когда я говорю "с самого начала", я имею в виду не май этого года. А октябрь восемьдесят первого.       Гермиона замерла, и её голос сорвался на шёпот:       – О ком вы… профессор?       – О кукловоде, – сказал он тихо, и в комнате стало ледяным. – Тот, кто играл всеми нами, как марионетками. Кто посылал на смерть не только взрослых, но и детей. Для кого не важна была причина, а лишь игра – бесконечная, жестокая, растянутая на десятилетия. И которого, так уж сложилось, я имел честь убить лично.       – Нет… – прохрипел Майк, а по щекам Гермионы покатились слёзы.       – Дамблдор, что ли? – недоверчиво, будто между прочим, бросил Драко.       – Бинго, Драко, – мрачно усмехнулся Снейп.

___

      Комната была погружена в мягкий полумрак – занавески пропускали только тонкие полоски света, которые ложились на постель. Пэнси перекатилась на живот, закинув ногу поверх одеяла, и уставилась на Майка. Он полулежал, облокотившись на подушки, вертя в руках свою новую палочку, будто до конца не веря, что она принадлежит ему.       – Майк, поговорим? – её голос прозвучал спокойно.       Он поднял глаза, слегка нахмурился и ответил:       – Полагаю, это будет серьёзный разговор. Мне одеться?       Пэнси рассмеялась тихо, искренне:       – Не настолько серьёзный. Я хотела поговорить о том, что мы засиделись у Малфоя. Знаешь… У меня ведь тоже есть дом.       Майк чуть приподнял бровь.       – К чему ты клонишь?       – К тому, что когда всё закончится… – она замялась, но потом решительно выдохнула, – Мы могли бы жить у меня.       – Пэнс… — начал он, но она перебила, чуть приподняв ладонь.       – Я знаю, что ты скажешь. Я уже слышала это от тебя, Майк. Но послушай… Ты сейчас заложник ситуации. Мы разберёмся, всё наладим, и ты… ну, давай назовём это "вернёшь свой долг". И Малфою, и мне.       Майк усмехнулся, но не язвительно, а тепло, словно признавая её правоту.       – Но я не прощу себе, – продолжала Пэнси, – если меня не будет рядом, пока мы во всё это вгрызаемся.       В комнате повисла неловкая тишина. Он смотрел на неё, пальцы всё ещё сжимали палочку, а она отводила взгляд, ковыряя подушку ногтем.       – Ты можешь не отвечать сразу, – тихо добавила она. – Но я обозначила свои пожелания, и мне стало легче, честно говоря. Я ни за что тебя не потеряю. – Пэнси подалась вперёд, чмокнула Майка в щёку и, словно поставив точку в разговоре, улеглась на его грудь, устроив голову у него на плече.       Они молчали несколько минут, слушая тиканье старых часов и ровное дыхание друг друга. Наконец Майк заговорил, глядя в потолок:       – Как ты думаешь… Кто я?       Она приподняла голову, посмотрела прямо в его глаза и мягко улыбнулась:       – Кроме того, что ты моя любовь?       Майк хмыкнул, но в его взгляде мелькнула тень тоски.       – Кроме этого.       Пэнси снова положила голову ему на грудь, обняла и тихо сказала:       – Мы это узнаем. Совсем скоро. Надеюсь, очень скоро. И кем бы ты ни оказался… Для меня ты останешься тобой. Моим Майком.

___

      В просторной, но приглушённо освещённой гостиной, где единственным источником тепла и света был камин, Нарцисса сидела в кресле у окна и держала в руках бокал красного вина. Она пригубила его медленно, словно давая себе время обдумать сказанное, и тихо спросила, не оборачиваясь:       – Ты уверен в этом?       Северус, стоявший чуть поодаль, сдвинул брови и наклонил голову, словно взвешивая каждое слово:       – Не до конца. Но эта теория единственная, которая складывается, исходя из данных, что у нас есть.       – И всё это придумал он? – голос Нарциссы прозвучал глухо, почти обречённо.       – В этом у меня сомнений нет, – подтвердил Северус сухо, даже слишком уверенно.       Нарцисса глубоко вздохнула, поставила бокал на край каминной полки и покачала головой:       – Всегда его недолюбливала…       На губах Снейпа скользнула усталая усмешка.       – В этом вы с Люциусом удивительно похожи, – сказал он и чуть замялся. – Как и во многом другом, конечно. Жаль только, что мне понадобилось двадцать лет, чтобы это понять.       – Не кори себя, Северус, – мягко перебила Нарцисса, наконец взглянув на него. – Если бы Люциус послушал меня ещё тогда, нас бы уже не было в живых. Как их… – её голос дрогнул, а по щеке скатилась блестящая слеза.       Они молчали, только потрескивание поленьев в камине наполняло паузу.       – И ты думаешь, что Майк?.. – тихо спросила она.       Северус склонил голову набок и прищурился:       – Присмотрись к нему. Разве он не напоминает тебе их?       Нарцисса сжала бокал пальцами, будто боялась его уронить, и выдохнула:       – Не знаю, Северус. Сейчас, конечно, я могу смотреть и говорить: "О да, это точно так". Но лишь потому, что мне этого хочется.       Повисла тягостная тишина.       – Мне нужно поговорить с Люциусом, Нарцисса, – наконец произнёс Снейп.       Она резко подняла голову:       – Это невозможно. Мне даже писать ему нельзя. А в Азкабан… – она замолчала, – туда не попасть.       Северус шагнул ближе к камину, его лицо озарил огонь, и он сказал почти шёпотом:       – Тогда нам нужно, чтобы его привели к нам из Азкабана.       Нарцисса напряглась, её пальцы вцепились в подлокотники кресла.       – На что ты намекаешь?       – Ты знала, что твой сын должен был дать интервью покойной Рите Скитер? – голос Снейпа зазвучал тверже. – И знаешь, что сейчас у вас в поместье живёт её сова?       – Продолжай, – Нарцисса чуть подалась вперёд.       – Мисс Грейнджер предложила кое-что. И, на мой взгляд, это сработает. Но готова ли ты рискнуть? Ради мальчика?       Она прикрыла глаза и на мгновение задержала дыхание, затем выдохнула:       – Что я потеряю, если риск не оправдается?       – Репутацию, – холодно произнёс Северус.       И вдруг Нарцисса звонко рассмеялась, смех её эхом прокатился по каминной.       – Репутацию? Она уже растоптана, Северус. – Она посмотрела на него прямо и с неожиданным блеском в глазах добавила: – И отвечая на твой вопрос: я готова рискнуть ради мальчика всем. Всем, кроме Драко и Люциуса. А теперь скажи… Что там уже придумала эта хитрая гриффиндорка? Я просто мечтаю это узнать.       И её глаза сверкнули не то от любопытства, не то от решимости.

___

      Джордж ещё даже не успел дотронуться до дверной ручки своего магазина, когда неподалёку послышался характерный хлопок – звук аппарации.       – Эй, где ты, Джордж? — донёсся до него голос Тео из-за дальнего стеллажа.       В голосе звучало такое количество эмоций, что Джордж никак не мог определить: это радость, паника или раздражение.       – Что? Что случилось? – осторожно спросил он, чувствуя, как внутри зарождается тревога.       Через несколько секунд Нотт выскочил из-за стеллажа так стремительно, что едва не сшиб со стойки целую пирамиду коробок с жевательными драже. В руках он сжимал свежий выпуск "Ежедневного пророка", и его пальцы дрожали, будто он держал вовсе не газету, а бомбу замедленного действия.       – Ты видел? Видел?! – почти выкрикнул он, потряхивая свёрнутой газетой перед лицом Уизли так, что тому пришлось отступить на шаг.       Джордж машинально протёр глаза, надеясь, что Тео просто снова что-то перепутал или разыгрывает его. Но по выражению лица Нотта, пылавшему смесью возбуждения и ужаса, стало ясно – это не шутка.       – Тео… – начал было он, но слова застряли в горле.       Нотт с силой всунул газету ему в руки, словно от этого горящего в его ладонях свитка нужно было срочно избавиться.       – Смотри сам, – сказал он, переводя дыхание. – Это… Это нужно видеть своими глазами.       На первой полосе жирными буквами кричал заголовок, и сердце Джорджа болезненно ухнуло вниз.

_

      Сенсация! Последняя незаконченная статья Риты Скитер!       Редакция "Ежедневного пророка" с гордостью и глубоким уважением сообщает: в наши руки попал уникальный материал – черновик последней статьи известной журналистки Риты Скитер.       Этот документ был принесён нам её совой, по всей видимости, предназначался для скорой публикации. Смерть Риты Скитер остаётся трагической загадкой для всего магического сообщества, и мы не можем не отметить совпадение: именно в те дни, когда она работала над этим материалом, её жизнь внезапно оборвалась.       Мы убеждены, что обнародование этих записей имеет огромное значение. Черновик содержит не только выдержки интервью, но и собственные заметки и сноски журналистки. Они проливают свет на её метод работы, на направления, в которых она собиралась копать дальше, и – возможно – на причины, по которым её стремились заставить замолчать.       Поэтому, в знак уважения к памяти Риты Скитер, мы публикуем статью без каких-либо изменений и купюр, включая все её авторские пометки. Это не только профессиональная дань её таланту, но и важный шаг в расследовании её смерти.       Читайте внимательно. В каждой фразе может скрываться ответ.

_

      Малфой спятил? (прим. ред: полагаем заголовок Рита придумать не успела)       Автор черновика: Рита Скитер       Гостеприимство Малфой-мэнора ослепляет. Мраморные полы начищены до зеркального блеска, изумрудные гардины спадают тяжёлыми волнами, а в камине горит огонь, будто за окном не июль, а декабрь. Домовики, как тени, снуют по залу, подавая мне чай и поправляя подушки. И вот он – Драко Малфой, наследник золотой семьи с испорченной репутацией, сидит в кресле, будто на троне, и смотрит на меня с таким видом, словно делает мне одолжение, позволяя задать пару вопросов.       – Драко, каково вам под домашним арестом?       (Он улыбается. Да-да, именно улыбается, хотя любой другой юноша на его месте рыдал бы о потерянной молодости.)       – Рита, оглянитесь вокруг. Я нахожусь в самом великом месте магической Британии. Я чувствую себя прекрасно.       (Прекрасно – в тени позора, в доме, где когда-то хозяйничал сам Тёмный Лорд? Чудеса психики Малфоев поразительны.)       – И даже воспоминания о том, что здесь жил Тёмный Лорд вас не беспокоят?       – А должны? – отвечает он лениво, откинувшись на спинку кресла, как будто речь идёт о давно съёмном жильце, а не о самом опасном волшебнике XX века. – Моя семья преследовала великую цель, и свою роль мы отыграли блестяще.       – Ваш отец в Азкабане, мать и вы – под арестом. Это ли блестяще?       (Малфой слегка хмурится, но голос его остаётся ледяным.)       – Что ж… Наш род предали те, кто обязан был его защищать.       (На этом месте я чуть не выронила перо. Впервые слышу, чтобы Малфои обвиняли кого-то в предательстве. И знаете, похоже, он сам верит в каждое слово!)       – О чём вы?       – Гермиона Грейнджер и Джордж Уизли – лишь часть того, что должно было произойти на слушаниях о моей семье.       – Драко, вы намекаете на то, что вас предали... Победители?       – Я не намекаю, Рита. Я утверждаю. Нас предали те, кого называют героями. И мы расплачиваемся за то, что мой отец и мой крестный сделали неправильный выбор – доверились не тому человеку.       (Он сошел с ума? Я осмелилась уточнить.)       – Крёстный? Вы имеете в виду Северуса Снейпа?       Драко кивает.       – Но вы же не хотите сказать…       – Именно это я и хочу сказать.       – То есть ваш отец… Невиновен?       – Совершенно верно.       (Вот тут, признаюсь, я чуть не захлопнула блокнот и не выбежала из поместья. Сын семейства Малфоев заявляет о невиновности отца и обвиняет в предательстве людей, которых до сих пор называют "символами света". Это безумие? Или у него есть доказательства? Я перевожу разговор в более лёгкое русло и задаю традиционный вопрос.)       – Драко, оставим политику. Вы молоды, богаты и, я уверена, скоро станете свободны. Ваше сердце занято?       И вот тут впервые на его лице появляется настоящая улыбка.       – Да, Рита.       – Кто же она? Та, что покорила сердце холодного слизеринца)       – Гермиона Грейнджер, конечно.       (Да, вы не ослышались. Гермиона Грейнджер – "лучезарная подруга Золотого Трио", теперь – возлюбленная слизеринского наследника. Если это не сенсация, то что? Боже, мне срочно нужно всё проверить.)       На этом черновик обрывается. Но мы в "Ежедневном пророке" продолжим работу великой Риты Скитер. Уже направлены запросы в Министерство магии, судебную коллегию Визенгамота, господину Малфою и мисс Грейнджер. В достоверности её записей мы не сомневаемся.

_

      Джордж медленно поднял взгляд от газеты и встретился глазами с Тео. В его глазах читался настоящий ужас, пальцы сжали края "Пророка" так сильно, что костяшки побелели. Он несколько секунд просто молчал, не в силах подобрать слова, а потом хриплым голосом выдохнул:       – Боже… Они… Они что, объявили войну? – голос дрогнул, как будто он не до конца верил в то, что сам же произнёс.       Тео стоял напротив, глядя на него с таким спокойствием, что оно пугало сильнее самого содержания газеты. Он слегка склонил голову набок и, будто бы жалея, мягко, но твёрдо произнёс:       – Да, Джордж. И тебе пора выбрать сторону.