Три недели до свадьбы

      Офис "Sparkle Events" напоминал поле боя после артобстрела. Образцы тканей валялись на полу, сметенные чьей-то нервной рукой. На гигантском мониторе Лейлы красовался рендер свадебной арки, уныло помеченный красным восклицательным знаком: «Поставка декора задерживается!».       Стелла стояла у своего стеклянного стола, похожая на генерала перед решающей битвой. Но вместо карты местности перед ней лежал распечатанный гневный email от поставщика резных деревянных панелей для алтаря. Её золотые волосы, обычно безупречные, выбивались из строгого пучка. Тень под глазами говорила о бессонной ночи. Она сжимала мобильный, пытаясь дозвониться в десятый раз.       — Лейла, — её голос звучал хрипло, но с ледяной твердостью, — если они не дадут четкий ответ в течение часа, запускай план «Б» с теми акриловыми панелями. Они не так аутентичны, но светильники должны спасти ситуацию. Надо будет пересчитать бюджет освещения.       Лейла, обычно олицетворение спокойствия в своем платье цвета морской пены, сегодня выглядела потрепанной. Она кивнула, быстро печатая что-то на клавиатуре.        — Уже считаю, Босс. Текна, срочно нужна оптимизация по световым приборам для акрила. Он хуже рассеивает.       Текна, погруженная в пучину кода на трех мониторах, лишь подняла большой палец вверх, не отрываясь.       Внезапно дверь офиса распахнулась с такой силой, что стеклянная перегородка задрожала. На пороге стояла Аментия: каштановые волосы были растрепаны, дорогой блейзер криво наброшен на шелковую блузку, которая, кажется, была застегнута не на те пуговицы. Глаза были огромными, лихорадочно блестящими, а лицо — бледным, с ярким румянцем на щеках. Она дышала прерывисто, как загнанная лань.       — Стелла! Конец! Это полное фиаско! — её голос сорвался на визг. Она бросилась к столу, смахия рукой стопку образцов ткани на пол. — Эти… эти идиоты! Эти бездарные… деревоперерабатывающие кретины! Мои панели! Они… они их не привезут! Из-за какой-то забастовки водителей! В Олимпии! Кому какое дело до Олимпии?! — Она схватилась за голову. — Что мы будем делать? Алтарь! Главный алтарь! Без резьбы! Это будет… сарай! Просто сарай! Брендон увидит сарай! Папа увидит сарай! Все увидят САРАЙ! Я умру! Прямо здесь! Сейчас! — Она начала задыхаться, ее глаза наполнились слезами гнева и отчаяния.       Стелла мгновенно переключилась с поставщика на Аментию. Она обошла стол, осторожно взяла подругу за плечи. — Аментия! Дыши! Глубоко! Вдох… выдох… — она старалась говорить спокойно, но внутри саму колотило. Такая истерика была запредельной даже для Аментии. — Мы уже решаем проблему. У нас есть запасной вариант. Акриловые панели. С подсветкой. Будет выглядеть современно, даже лучше резьбы, поверь мне.       — Акрил?! — Аментия фыркнула, слезы брызнули. — Пластик?! На моей свадьбе?! Позор! — она вырвалась, начала метаться по небольшому пространству офиса, задевая стулья. — У меня… у меня все плывет перед глазами! И сердце колотится… как сумасшедшее! И тошнит… Ох, Стелла, мне плохо… — она схватилась за живот, лицо её исказилось.       Стелла замерла. Ледяная догадка пронзила её. Она посмотрела на Аментию — на её неестественно блестящие глаза, на нервную дрожь. Внутри что-то сжалось        — Аментия… — она осторожно подошла ближе. — У тебя… не было задержки?        Аментия остановилась как вкопанная. Она посмотрела на Стеллу, потом на свой живот, потом снова на Стеллу. Её лицо выражало полное недоумение, сменившееся диким смехом.        — Задержки? О боже, нет! Я не беременна! — она замотала головой, смех перешел в истерические всхлипы. — Это… это кофе! Я выпила… не знаю… две чашки? Три? С утра! Потому что не спала всю ночь от нервов! И не ела ничего! Мне надо лечь! Или вырвать! Или… — она пошатнулась.       Стелла быстро подхватила её, усадила в свое кресло. — Лейла! Вода! Без газа! И что-нибудь сладкое! Быстро! — она присела перед Аментией, осторожно поглаживая её по спине. — Глупышка. Это всего лишь кофеиновая интоксикация. Успокойся. Всё решаемо. Акрил с нашей подсветкой будет выглядеть дороже дерева, обещаю. Сейчас принесут воды и шоколадку. Ты поешь, отдохнешь тут минут двадцать, и мир заиграет новыми красками.       Аментия, всхлипывая, кивнула, прислонившись к спинке кресла, глаза её закрылись от изнеможения. Стелла откинулась на корточках, глядя на нее. Хорошо, что это не беременность.       Вечером в квартира Стеллы и Оливера. атмосфера была натянутой. Оливер, стоя у плиты, помешивал соус. Его спина была напряжена.       — Итак, Порт-Орфорд, — начал он, не оборачиваясь. Его голос был ровным, слишком контролируемым. — От меня ждут ответа к концу недели. Ты обдумала моё предложение?       Стелла вздохнула, покручивая ножку бокала с вином. — Оли… мы говорили об этом. "Sparkle" на пике. Удаленка сейчас — это огромный риск. Клиенты платят за мое присутствие и мой чёткий контроль.       Он повернулся.       — Я понимаю ответственность перед бизнесом, Стелла. Я действительно понимаю. Но я говорю о нас с тобой, о наших отношениях. Год — это очень долго. Я предлагаю не бросить все, а адаптироваться. Управлять удаленно, летать на ключевые события. Но притом быть со мной, — он сделал паузу, глядя на нее. — А твой ответ… он звучит как «мое здесь и сейчас важнее нашего общего завтра». Это ранит мои чувства .       Его слова были тихими, но били точно в цель.       — Это нечестно, — возразила Стелла.  — Я не ставлю бизнес выше нас. Я пытаюсь найти баланс. Бросить все сейчас — значит подвести команду, клиентов, сорвать дедлайны. Я должна…       — Должна, — повторил он, не дав ей закончит, и в его голосе прозвучала горечь. — Я слышу это слово всё чаще. Твой долг перед агентством, перед лучшим другом. А долг перед человеком, который любит тебя и хочет строить с тобой дальнейшую совместную жизнь? Он в этом списке где? — Оливер отложил шумовку. — Я не прошу тебя выбирать между мной и твоей карьерой. Я прошу включить меня в уравнение твоей жизни наравне с остальным. А я чувствую, что остаюсь на периферии. Особенно когда речь заходит о Брендоне и его свадьбе.       Разговор зашел в тупик. Напряжение висело в воздухе. Они молча доели ужин, каждый погруженный в свои мысли. Оливер чувствовал себя непонятым и отдаляющимся.       На следующее утро Стелла и Брендон приехали на склад поставщика, чтобы лично разобраться с кризисом акриловых панелей. Аментия поручила эту работу им двоим, а себе взяла небольшой "выходной" от подготовки, так как не отошла от недавней кофейной передозировки. Они часами сверяли образцы, спорили с менеджером, считали бюджеты. Оба были на взводе — Брендон от давления со стороны отца Аментии, Стелла от вчерашнего разговора с Оливером и накопившейся усталости.       — Я просто не понимаю, как можно было так проколоться с логистикой! — взорвался наконец Брендон, с силой швыряя образец ткани на стол. — Это же базовые вещи! Или я единственный, кому не всё равно, как будет выглядеть моя же свадьба?!       — Не ты один здесь вкалываешь, Брендон, — огрызнулась Стелла. — Я не спала две ночи из-за этих дурацких панелей! И из-за истерики твоей невесты, которую я еле откачала! Может, хватит устраивать драму и просто продолжишь помогать?!       Они стояли друг напротив друга в полутемном углу склада, груды декоративных коробок создавали иллюзию уединения.       — Драму? — он фыркнул, подходя ближе. Его глаза горели. — Это не драма, Стелла! Это моя жизнь последние два месяца! Что тебя так зацепило? Или у тебя стресс из-за командировки Оливера и ты решила отыграться на мне?        — Не лезь не в свое дело, Брендон! — её голос дрогнул от ярости и чего-то еще. — Ты не имеешь права…       — Я имею право! — он перебил её, схватив за руку выше локтя. Его пальцы были горячими. — Я твой лучший друг, если помнишь. И я кое-что вижу. Твой парень хочет, чтобы ты свернулась в клубок ради него! А ты… ты этого боишься. Боишься быть просто женщиной, а не бизнес-леди.        Они стояли так близко, что почти касались друг друга. Дыхание сперло. Годы дружбы, обид, невысказанного прорвались наружу. Его слова били прямо в больные точки, обнажая её страхи перед будущим с Оливером.       — А ты? — выдохнула она, глядя ему прямо в глаза, её собственный гнев искал слабину. — По-твоему ты идеальный жених? Ты готов на все ради своей Аментии или одобрения её папочки? Это не похоже на того, кто всю жизнь ненавидел условности! Сам говорил, что не станешь прогибаться и посмотри, кем ты стал.        — Может, я повзрослел?! — парировал он, его лицо приблизилось. — Может, я нашел то, ради чего готов играть по этим дурацким правилам! А ты до сих пор прячешься от собственных желаний за своей идеальной сверкающей империей!       Его слова повисли в воздухе. И тут же, как щелчок выключателя, в сознании Стеллы вспыхнуло воспоминание.

      Поздний вечер. Телевизор выключен. Они остались одни. Они сидят на диване, между ними сантиметры, которые кажутся километрами. Он смотрит на её губы. Она чувствует его взгляд, как прикосновение. Он наклоняется. Она замирает. Его губы чуть касаются её уголка рта – робко, несмело, по-детски. Это даже не поцелуй, а вопросительное прикосновение. Она отскакивает, краснея до корней волос. Он тоже отпрядывает, смущенный. 

      Через несколько месяцев они снова в гараже. Брендон решил похвастаться.

      — Мы вчера ходили с Ребеккой на новые "Челюсти".

      — Ребекка из группы поддержки? — поинтересовалась Стелла.

      — Она самая. Так и не скажешь, что она старшеклассница. Прижималось ко мне на каждом страшном моменте. 

      Стелла пожала плечами.

      — По-моему она тупа, как пробка. 

      Брендон хмыкнул. 

      — Зато офигенно целуется! Поздравь своего друга с первым поцелуем, — он подмигнул ей и достал из рюкзака две банки газировки, чтобы они, по традиции, чокнулись ими.

      — Вообще-то не первый, — пробурчала Стелла, открывая банку, которая тут же издала характерное шипение.

      Брендон вопросительно изогнул бровь. Но вглядываясь получше в её странно-недовольное лицо тут же опомнился.

      — А, ты об этом! Ха-ха, забавно что ты вспомнила. Это было чисто по дружески. Все друзья иногда прикалываются. С Ребеккой всё было не так. Она даже разрешила себя за грудь полапать. 

      Стелла замирает, чувствуя, как внутри все обрывается. Его прикосновение, которое для нее было целой вселенной, он назвал ребячеством. Обесценил. Сравнил с «настоящим» поцелуем другой.

      Вернувшись в настоящее, Стелла увидела его лицо так близко. Его губы, которые когда-то назвали их момент приколом. И та же старая, детская боль, смешавшись с сегодняшней яростью, обидой на Оливера и невыносимым напряжением, вырвалась наружу.       Их губы встретились. Но это был не нежный поцелуй, а жесткое, почти агрессивное столкновение, спровоцированное годами подавленных чувств, гнева, обиды и невыносимого влечения. Его руки вцепились в её плечи, её пальцы впились в его спину. Мир сузился до вкуса его губ, запаха его кожи, стука их сердец.       И вдруг — щелчок. «По-дружески. Друзья иногда прикалываются».       Стелла с силой оттолкнула его, как ошпаренная. Она дышала так, словно пробежала марафон.       — Нет! — её голос сорвался, хриплый и полный ужаса. — Нет, Брендон! Это… это не значит ничего! Мы оба на нервах! Ты не в себе! Я не в себе! Мы… мы пытаемся разрушить всё! Из-за усталости и глупых обид! Мы дорожим тем, что у нас есть. Давай не будем рушить это. Ради всего святого.       Она не стала ждать ответа. Развернулась и почти побежала прочь между стеллажей, оставив его одного в полумраке, с отпечатком её губ на своих и с тяжелым грузом прошлого, которое только что больно вернулось.       Вечер. Стелла сидела одна в гостиной. Прошедший день казался кошмарным сном. В дверь постучали осторожно. На пороге стоял Оливер. Он выглядел уставшим, но спокойным.       — Можно? — он тихо вошел. — Я принёс вино. И извинения.       Они сели на диван. Он налил вина в бокалы, тяжело вздохнул.        — Я был неправ, Стелла. Ставить тебя перед таким выбором — это эгоистично. Я позволил своему страху говорить за меня. Страху потерять тебя, оказаться не на первом месте, — он посмотрел на нее, его взгляд был чистым. — Твоя карьера, твои обязательства — это часть тебя. И я должен уважать это. Прости меня.       Стелла почувствовала, как комок в горле рассасывается. Она взяла его руку.        — Я тоже была не права. Я не хочу, чтобы ты чувствовал себя на периферии. Ты очень важен для меня. И твое предложение… оно пугает меня, но не потому, что я не хочу быть с тобой. А потому, что я боюсь не справиться.       — Значит, найдем способ справиться вместе, — сказал он мягко. — Может, поживёшь там со мной первые пару недель? Чтобы помочь мне освоиться? А потом сможешь приезжать, когда будет возможность. Мы будем на связи каждый день.       Он смотрел на нее с надеждой. И это было зрелое, взрослое предложение.       — Да, — кивнула Стелла, и почувствовала облегчение. — Да, Оливер. Первые две недели — я с тобой. А потом… потом посмотрим, — она улыбнулась ему, и это была искренняя улыбка.        Они обнялись. Казалось, кризис миновал.       Но когда он ушел в душ и Стелла осталась наедине с собой, она закрыла глаза, чувствуя, как тяжелый камень давит на сердце, напоминая, что некоторые трещины невозможно заклеить, их можно лишь носить в себе, стараясь не разбиться окончательно.