Две с половиной недели до свадьбы

      Солнечный свет, заливал гостиную Аментии. Сама невеста, в шелковом халате цвета увядшей розы, сидела, поджав ноги, на диване и размазывала по щекам черные подтеки туши. Перед ней на кофейном столе лежал планшет с открытым чатом, где две её подруги из Сиэтла одна за другой извинялись и отказывались от девичника.       — Не могут приехать! — всхлипывала Аментия, тыча пальцем в экран. — У одной сессия, у другой — проект! Какой нафиг проект за две недели до моей свадьбы?! Они что, не знали?! Я так всё продумала… Спа-день, ужин в "Frank's Diner"… А теперь что? Я останусь одна? С мамой и тетей Маргарет? Это конец, Стелла! Просто конец!       Стелла, сидевшая напротив с чашкой холодного чая, наблюдала за этой бурей с присущим ей профессиональным спокойствием, под которым клокотала её собственная усталость. Она уже третью неделю жила на адреналине, кофе и чувстве вины.        — Аментия, спокойно, — сказала она мягко, но твердо. — Это не конец света. На каждой второй свадьбе кто-то из важных гостей срывается в последний момент. Девичники, мальчишники — особенно.       — Но почему именно сейчас? — Аментия подняла на нее заплаканные глаза. — Почему всё идет не так? Цветы, декор, теперь подруги… Может, это знак? Может, вселенная пытается сказать нам, что мы спешим? Что нужно повременить с этой свадьбой? — в ее голосе прозвучала настоящая, детская неуверенность.       Стелла отложила чашку и подсела к ней на диван, обняв за плечи.        — Вселенная не занимается саботажем свадебных поставок, — сказала она, заставляя себя улыбнуться. — Это просто стечение обстоятельств. Все через это проходят. Меня уже ничем не удивить, я видела всё: невесту с ветрянкой за день до церемонии и жениха, застрявшего в лифте с шаферами прямо перед выходом. Главное — не сдаваться. И помнить, ради чего всё это. Ради тебя и Брендона, — она посмотрела Аментии прямо в глаза.       Та кивнула, вытирая нос изящной салфеткой.       — Вот об этом я и говорю. А на девичник мы придумаем что-то другое и не менее крутое. Обещаю.       Успокоив Аментию, они отправились на дегустацию и утверждение меню в ресторан, где должна была состояться свадьба. Брендон был загружен на работе, и Стелла вызвалась составить компанию. Дорогой, стильный ресторан с мягким освещением. Они сидели за столиком, пробуя миниатюрные порции — трюфельные равиоли, лангустины в шампанском, тартар из тунца.       Аментия, наконец пришедшая в себя, внимательно изучала каждое блюдо, делая пометки в телефоне. Стелла же смотрела в окно, думая о своем. Мысли метались между Оливером и его ультиматумом и холодным камнем в душе после того поцелуя с Брендоном.       — О чем думаешь? — вдруг спросила Аментия, откладывая вилку. — Ты сегодня какая-то… отстраненная.       Это из-за командировки Оливера?       Стелла вздохнула. Говорить о своих проблемах с невестой, которую она сама же успокаивала, казалось дурным тоном. Но Аментия смотрела на нее с неподдельным желанием поучаствовать в её личной жизни.        — Да, — призналась она. — Он хочет, чтобы я бросила всё и уехала с ним на год. Я не могу, но и терять его не хочу. Чувствую себя плохо от того, что приходится разрываться между работой и нашими отношениями.       Аментия помолчала, пробуя воздушный суфле из пармезана.        — Знаешь… — начала она осторожно. — Я бы, наверное, ни дня не протянула без моего Брендона, — она улыбнулась. — Но его работа, его бизнес… это его мир. А мой — спорт, йога, мои курсы итальянского, волонтерство в музее и прочее. Если бы один из нас был привязан к другому намертво, мы бы друг друга задушили. Даже самая большая любовь нуждается в пространстве.       Стелла смотрела на нее с удивлением. Она привыкла видеть Аментию эмоциональной, капризной, нуждающейся в поддержке. Эта мудрая, зрелая сторона была для нее новой.        — Но год… это так долго, — промолвила Стелла.       Аментия вопросительно изогнула бровь.        — Возьми отпуск на месяц и поезжай с ним, помоги обустроиться в новом доме. Поживите вместе, как в романтическом приключении. "Sparkle" не рухнет за месяц под руководством Лейлы. Потом вернешься и сможешь приезжать к нему на выходные или он к тебе. А когда соскучитесь — он возьмет отпуск и примчится сюда. Главное — желание и умение подстраиваться друг под друга.       Стелла слушала, и внутри что-то щелкало. Это звучало так… разумно.       — Ты… гениальна, — выдохнула она. — Серьезно. Почему ты никогда не работала психологом?       Аментия рассмеялась.        — Потому что у меня своих проблем хватает! Но для подруги я всегда готова сделать исключение, — она подмигнула. — Так что, решено? Берешь отпуск?       — Решено, — кивнула Стелла, чувствуя, как камень на душе немного сдвигается. — Спасибо, Аментия. Правда.       — Не за что! — та радостно хлопнула в ладоши. — А знаешь, что? Давай останемся тут ужинать и позовем наших мужчин! Брендон скоро освободится, Оливеру скажешь, чтобы порвал свои чертежи и мчался сюда! Заодно проверим кухню в боевых условиях и отпразднуем мою гениальность!       Энтузиазм Аментии был заразителен. Стелла, улыбаясь, отправила сообщения. Брендон ответил почти сразу: «Отлично! Закончу через час. Ждите.» Оливер ответил позже и сдержаннее: «Задерживаюсь на объекте. Начните без меня.»       Ресторан постепенно наполнялся вечерней публикой. Аментия, сияя, заказала бутылку просекко «для настроения». Брендон прибыл слегка помятый после рабочего дня, но улыбающийся. Он поцеловал Аментию в щеку, кивнул Стелле вместо привычных объятий, его взгляд скользнул по ней быстро, избегая задерживаться. Они заказали еду. Атмосфера была легкой, благодаря болтовне Аментии, но когда та ушла в дамскую комнату поправить макияж, за столиком повисло напряженное молчание. Стелла играла салфеткой, Брендон пристально разглядывал этикетку на бутылке воды.       — Значит, ты всё-таки едешь в Порт-Орфорд, — наконец произнес он, не глядя на нее. — Это правильное решение.       — Да, — ответила Стелла. — Аментия подсказала. У тебя мудрая невеста.       — Да уж, — он усмехнулся как-то сухо. — Нашла время блеснуть мудростью, — он отпил воды. — Я рад за вас с Оливером. Вы… хорошая пара.       В его голосе не было радости, только горечь и фальшь. Стелла почувствовала, как закипает.        — Спасибо за одобрение, — сказала она с ледяной вежливостью. — А то я не знала, что нам требуется твое благословение.       Он посмотрел на нее наконец.       — Не надо вот этого, Стелла. Я искренне. Ты заслуживаешь… человека, который будет рядом, а не того, кто вечно путается под ногами и портит всё в самый неподходящий момент, — это был явный намек на их поцелуй на складе.       — Не говори так, — резко сказала она. — То, что было… это была ошибка. Мы оба это понимаем. И нам обоим следует забыть об этом. Зачем ковырять раны?       — Потому что они не заживают, Стелла! — его голос сорвался на шепот, но он был полон ярости. — Потому что я смотрю на тебя и понимаю, что это не просто ошибка! Мы оба это знаем! И мы оба делаем вид, что ничего не было! Будем играть в эту дурацкую игру до конца своих дней, притворяясь, что мы просто друзья?! — он с силой поставил стакан на стол, вода расплескалась.

      Стелла, вся в слезах, сидит на качелях.

      — Что опять? — бросает подошедший к ней Брендон, садясь на соседнюю качелю. 

      — Трой… — всхлипывает она. — На дискотеке… все время пытался прижать к стене. Говорил гадости… а сегодня… полез под юбку… 

      Лицо Брендона искажается яростью. Он молча вскакивает. 

      — Брен, нет! Он же старше тебя! 

      — Ты моя лучшая подруга, — говорит он тихо, но с такой железной интонацией, что она замирает. — И никто не имеет права тебя трогать. Никогда. 

      На следующий день в школе. У Брендона фингал под глазои, а Трой ходит с разбитой губой и косо на него смотрит. Брендон на перемене подходит к Стелле.

      — Брендон! Что с тобой? 

      — Этот придурок к тебе больше не сунется.

      —  Брен… — Стелла осторожно коснулась сине-фиолетового пятна, которое слегка пульсировало под её пальцами.  

      — Я всегда буду тебя беречь, Стелс. Это обещание.

      Стелла смотрела на него — на взрослого, успешного мужчину с теми же яростными, преданными глазами.        — Ты сдержал свое обещание? — прошептала она. — От кого ты собрался беречь меня? От тебя самого? От этих чувств, которые губят всё на своем пути?       Он откинулся на спинку стула.        — Я пытаюсь, как могу, чтобы ты была счастлива. Даже если не со мной.       В этот момент вернулась Аментия, сияющая. Они мгновенно натянули маски веселья, но напряжение между ними витало почти осязаемо.       Ужин продолжался в тягостной, натянутой атмосфере. Заказав десерт, Аментия и Брендон заспорили о деталях рассадки гостей. Стелле нужно было выйти подышать и успокоить внутреннюю дрожь.       Она вышла на полузакрытую веранду ресторана. Ночной воздух был прохладным. Она достала из сумочки пачку сигарет — завалявшуюся там на случай, если Оливер забудет свои самокрутки. Стелла давным давно бросила эту вредную привычку, но сегодняшний вечер стал исключением. Руки дрожали. Она закурила, сделав глубокую затяжку. Дым неприятно щекотал горло, но немного успокаивая нервы.       Вдруг к ресторану подъехало такси. Из него вышел Оливер. Он увидел её — первым делом взгляд упал на сигарету в её руке. Он быстрыми шагами подошел к ней.       — Ты же бросила, — прозвучало не как вопрос, а как обвинение. Твердое, холодное.        В эту же секунду что-то в нём начало неимоверно бесить Стеллу: его тон, его вечные опоздания из-за работы, его до ужаса примитивный стиль в одежде, его попытка контролировать её здесь и сейчас. После тяжелого разговора с Брендоном, после всей этой нервотрепки она с трудом могла себя контролировать.       — А тебе какое дело?! — её голос прозвучал резко, визгливо, полным той ярости, что копилась неделями. — Это моя жизнь! Хочу курить — буду курить! Я сама решаю, что мне делать!       Оливер отшатнулся, как от удара. Его лицо выражало шок, а затем — ответный гнев.        — Я забочусь о тебе, Стелла! Потому что вижу, как ты гробишь свои нервы из-за этой чертовой свадьбы! А ты… ты срываешься на меня? За что? За то, что я хочу, чтобы ты была здорова? Извини за беспокойство!       — Это не забота! Это контроль! — кричала она, не в силах остановиться. — Ты не видишь разницы! Ты хочешь, чтобы я была удобной! Чтобы бросила все и поехала за тобой! А я так не могу! И не хочу!       Из ресторана выбежала перепуганная Аментия.       — Ребята, что происходит? Тише, тут же люди…        — Ничего не происходит! — рявкнул Оливер, его терпение лопнуло. Он посмотрел на Стеллу с таким разочарованием и болью, что её на мгновение пронзило стыдом. — Делай, что хочешь. Я поеду домой. Спасибо за вечер.       Он развернулся и быстрыми шагами пошел к дороге, ловя такси. Аментия бросила на Стеллу умоляющий взгляд и побежала за ним, что-то говоря. Стелла осталась одна на веранде, вся дрожа, с тлеющей сигаретой в пальцах. Глупая, истеричная, одинокая.       Аментия вернулась, заплаканная.        — Он уехал… Стелла, что случилось? Давай мы отвезём тебя домой?       — Нет, — прошептала Стелла, туши сигарету. — Я пойду пешком. Мне нужно… подышать. Прости за это представление.       Она не стала ждать ответа, спустилась по ступенькам и пошла по ночным улицам, кутаясь в легкое пальто. Город шумел вокруг, но она его не слышала.       Ноги сами понесли её по знакомому маршруту. Мимо парка, через сквер. И вот она остановилась перед своим старым школьным зданием. Огни были погашены, во дворе царила тишина. Она прислонилась к холодной кирпичной стене, закрыв глаза. И память сама потянула её назад.

      Они сидят на заборе, болтая ногами. У Брендона порвалась лямка на рюкзаке. 

      — Опять! — кричит он. — Мама меня убьет! Он же новый! 

      — Дай сюда, нытик, — Стелла достает из своего рюкзака «спасательную» швейную иглу с ниткой. — Держи. 

      Он держит рюкзак, а она, ловко орудуя иглой, за пару минут пришивает лямку крепким, аккуратным стежком. 

      — Вот, — протягивает она ему. — Как новенький. 

      Он смотрит на её работу, потом на нее. Ухмыляется. 

      — Ты моя спасительница, Хармон. Серьезно. Что бы я без тебя делал? 

      Они ещё немного смотрят друг на друга, а потом он спрыгивает с забора. 

      — Ладно, пошли домой. Жаль, что у нас нет суперспособностей, как у Человека-паука. Разбежался бы по стенам и доставил бы нас за пару минут.

      Стелла смеется, спрыгивая следом. Их плечи касаются. Они идут домой, болтая о комиксах, о школе, обо всем на свете. И ей так легко, так спокойно и рядом с ним.

      Стелла открыла глаза. Ночной воздух обжег лёгкие. Она смотрела на темные окна школы, и осознание накрыло её с такой силой, что перехватило дыхание.       Она была влюблена в него. Не в «лучшего друга», а именно в него — в этого неуклюжего, верного, яростного мальчишку, который дрался за нее и чинил её скутер. И спустя столько лет эти чувства… никуда не делись.       И теперь, стоя на пороге его свадьбы, испортив отношения с человеком, который любил её по-своему, она понимала всю глубину своей запутанности. Она любила Брендона не по-дружески, а так, как должна любить женщина мужчину. И это было самым большим и самым страшным открытием в её жизни. Она осталась одна в ночной тишине, с этим открытием, таким же тяжелым и неподъемным, как один из тех камней в коробке под кроватью Брендона. Теперь этот камень тяжелым грузом лежал на её сердце.