II. На украденном, в неизвестность

      Меня таскало по трущобам. Я крал еду и ночевал под тканевыми навесами в самых мерзких и грязных местах. А когда было свободное время, осматривал Плимут и пытался что-то сообразить. Долго вынашивал идею вернуться в море, но уже не таким, как прежде. На собственную лодку не хватит, а сторонние способы ей овладеть для меня недоступны. Даже угон, как мне казалось. Выглядывая на порт, постоянно заставал там кучу стражи, что по ночам никуда не девались, а наоборот, вооружались лампами и зажигали ночные фонари на каждой пристани. Но как же я горел этой идеей. В один момент не сдержусь и побегу на палубу какого то шлюпа, разумеется, одновременно проводя бой со стражниками. Потерять голову мне не очень хочется.       Для того, чтобы перестать глупо бродить по улице и в конце-концов устроиться хоть в какую-нибудь таверну, я, признаюсь, слишком ленив. Может, стоит впервые пойти наперекор своим принципам и признать себя неудачником, что свалился на самое дно? Или, ещё хуже, вернуться в родительскую усадьбу, где мой позор произнесётся вслух? Ох, нет. Моя гордыня выше этого. Я буду поступать так, как хочу, а не как был воспитан в семье. Мне не долго остаётся терпеть лужи под ногами и постоянную вонь в ноздрях и я готов поспорить на это своими жалкими остатками сбережений.       Сейчас было зловонное утро. Плимутские трущобы после рассвета наполнились выедающим мозги шумом и дымящими трубами. Под фахверковыми домиками появились рабочие, таскающие телеги. У портового рынка завис громкий гомон торговцев и скрип колёс. Я снова ходил и выбирал завтрак, стараясь не запачкать свой драгоценный камзол об скользкие от рыбной шелухи витрины. Мои шиллинги в кармане не собирались прощаться со мной ради еды. Я взглядом выискивал уязвимые места, где удобно появится какой-нибудь мешок овощей без присмотра. Иногда мне удавалось попасть на склады в то время, когда там пусто. Но толпа сейчас — сущий кошмар. Лучше уж голодать, чем теряться на многолюдной площади рынка.       Каменные дорожки поскорее унесли меня к тишине. В узкие переулки, знакомые мне, ведущие к бедняцким лачугам. Если не назад, то сверну отсюда на первом же повороте. Я остановился. С другой стороны переулка виднеется фигура, что с первого взгляда кажется чрезвычайно жалкой и убитой. Походка, словно совсем истощённая. На спине жидкие чёрные волосы, одежда растрёпанная и дырявая. То ли несчастная дама, то ли обросший волосами по самую талию неухоженный хмырь. Я не долго разбирался, мои глаза прилипли к заманчивому мешку в его руке.       И это вся моя честь? Ограбление какого-то нищего даже не зная, что у него с собой на самом деле? А если бесполезный мусор? Я ни раз действовал незаконно и попадаться на чьи-то глаза мне совсем не на руку — стража из толпы узнает мой корсарский прикид. Я быстро глянул назад. Нет, в этом районе выживают, а не живут, так что мой поступок не зависит от моралей. Стражники редко заглядывают сюда после обхода рыночной площади...       Слегка ускорил шаг. Мысленно складывал свой будущий маршрут побега. Лабиринты улочек я знаю хорошо, так что мне не сложно потеряться в рабочем квартале около верфей. Оказался у бедняка за спиной, совершил рывок и с силой вцепился в мешок, вырывая его из чужих рук. Дальше дал дёру.       — ¡Alto!       Я не собирался, продолжал драпать прочь, одновременно бросая быстрый взгляд назад, испуганный от резкого, грубого голоса. Мои ноги едва не запутались, пытаясь остановиться. Не может быть, на меня смотрело дуло настоящего кремнёвого пистоля!       — Совсем не понял вас, мисс, — я машинально принял невинный вид, словно мой кулак не сжимает украденный мешок.       — ¡Ven aquí y devuelve lo que has robado, idiota!       Я выпрямился, опустив руки. На меня грозно глядела смуглая девушка, так и не спуская с меня ствол. Первым делом притягивает внимание её повязка на глазу, что означает, я наткнулся не на какую-то безобидную дворянку. Речь иностранная и почему-то это позабавило меня.       — Вы не из Англии? — ядовито прыснул я. — Тогда зачем вам киснуть здесь? Возвращайтесь на родину!       Кажется, эта интересная мадам является испанкой. Но не успел я подумать о чём-то большем, как она сделала бодрые шаги ближе, пнула сапогом в колено и выхватила мешок, заставляя меня припасть к железному фонарю, чтобы не потерять равновесие.       — Иди к чёрту, сукин сын! — на английском прорычала девушка с неуклюжим испанским акцентом.       — У меня тоже есть ствол, — воскликнул я, врезаясь ладонью в приклад тяжёлого мушкета на поясе.       — No te pavonees tanto, perdedor,— она схватила меня за плечи и толкнула на каменную дорожку.       Действительно убить хочет? Как только я приземлился на твердые булыжники, тотчас вытянул вверх ладони, призывая не стрелять, так как девушка продолжала угрожать мне пистолем.       — Что у тебя за... Прикид? — помедлив, видимо, соображая английскую фразу, спросила та.       — Корсарское одеяние, — холодно глядел я в ответ. — Как только пустишь в меня пулю, можешь сразу сворачивать на эшафот.       — Корсар? — девушка отвлеклась, вытирая пальцем грязь под глазом. — Больше... Какой-то сосунок, напяливший камзол своего отца.       Я скривился от злости. Да, я настоящий капер! Хоть и в прошлом. Это не делает из меня какого-то зачуханного пса, как бы мои последние дни не выглядели именно такими! Не смотрел бы на меня пистоль, уже бы схватил стальную трубу поблизости и заехал прямо в лицо.       — Желаешь удостовериться?! — громким, настолько позволяла смелость голосом, выпалил я.       — Deja de hacer el tonto, — буркнула она. — Говори, кто ты. А я опущу ствол.       Разве я мог выглядеть настолько убого, что какая-то посторонняя девка унюхала во мне настоящий статус? Она сама точно бродяга, которая что-то ищет, либо бесцельно гуляет в Плимутских трущобах. Наличие оружия и всех инструментов на её поясе оставляет меня в воронке сомнений.       — Давай начнём с тебя, — возразил я, поднимаясь с камней. — Поверь, я не обязан первым доверять испанке.       Девушка упёрла руки в бока, испепеляя меня строгим взглядом. Я бы уже мог вытянуть из-под камзола мушкет и забрать у неё роль угрозы, но решил оставаться на равных. Может, стыда в ней за свой статус больше, чем во мне.       — А я выгляжу... Непонятно? — со злой усмешкой ответила девушка. — Ты нуждаешься в ¿explicaciones detalladas para tu cabecita retrasada?       — Я и так насквозь вижу твоё бездарное нутро, — съязвил я, посмелевший от того, что на меня больше не смотрит пистоль. — Выбросили в Англии? Сбежала из рабства? Или просто брошенная на произвол судьбы?       Принял надменный вид. Словно моя собственная ситуация не походит на последнюю догадку. Девушка в ответ выражала искреннюю ненависть. Но терпения в ней, кажется, достаточно.       — Да, — проскрипела она. — Я сама оставила тех, кто меня тянул на дно. Тебе, наверное, не понять.       — Не понять?! — сердито прыснул я. — Я видел такую жизнь, что тебе и в ночных кошмарах не приснится!       Девушка уставилась на меня чудовищно укоризненно. Словно каждая буква в моём ответе звучала до боли нелепо. Я продолжал держать на лице серьёзность, не смея поддаваться.       — Ты не капер, — прерывая напряжённое молчание, заявила она.       — Я был им. И, поверь, ещё не растерял собственное достоинство.       — Твоё самомнение... Погубит тебя быстрее, чем зараза в канализации, — снова уничижает та. — Я тоже могу сказать... Что недавно собиралась обменять рабов. Только это звучит так же... Как ты.       — Намекаешь, что за расправу с тобой меня ещё и наградят? — продолжаю в ответ выдавать неприятности с хитрой ухмылкой.       — ¡No me obligues a volver a agarrar el arma! — громко выпалила девушка, стукнув краем ладони по поясу.       — Разговаривайте на человеческом языке, мисс, — вскинув подбородок, съехидничал я. — Не то я должен буду передумать.       Странно, что я до сих пор стою здесь. Стоило бы давно принять, что кража возможной провизии обошлась провалом.       — Ты такой же, как и я, подлец, — выдала девушка, вздохнув после. — Pero aun así intentas saltar fuera del barro, como si hubiera algo más para ti que el vacío.       Я неодобрительно покачал головой, не имея ни малейшего понятия, что она добавляет своим испанским.       — Ты, вероятно, ещё и одиночка.       — Верно. А ты, полагаю, хочешь устроить дуэль за хлебную булку? — девушка потрясла мешком. — И это твоё выживание?       Я всё сильнее был недоволен, хоть и разговор избавился от мерзкого глумежа. Сложив на груди руки, гордо отвернул глаза в сторону.       — Мои планы грандиознее, чем простой батон.       — Желаю исполнить их всей своей гордыней, — буркнула девушка. — Зачем ты мне вообще попался... Idiota.       Я повернулся обратно, а она уже собралась уходить, обходя меня со стороны.       — Без помощи ты быстро пропадёшь, — не заканчивал перепалку я. — Ты испанка, твой кривой акцент слышится за милю.       — Cabrón insoportable...       — Если бы твоя душа была на крупицу светлее, смекнула бы, что теряешь.       — Похожего неудачника?       — Я могу повторить свои слова, — настойчиво убеждал я. — Склоняешься к уходу — можешь бежать. Я доложу страже о тебе.       Девушка остановилась. Развернулась ко мне утомлённым лицом. Говоря искренне, ни я, ни она не были в восторге от такой идеи. Это просто выгода в обе стороны.       — Союз? — кратко произнесла она.       — Именно, союз, — я решил вежливо протянуть ладонь для рукопожатия, словно только что не угрожал ей. — До того момента, как не выберемся со дна.       — Хорошо, — девушка пожала мне руку, тихо пробубнив: — Hasta una rata sería mejor compañero que tú, desgraciado...       Чуть позднее я узнал о её имени и некоторые фрагменты прошлого. Шелли бездомная бандитка, следующая за своими вождями и исполняющая преступления различного рода. В родительском доме, как она поведала, её не ждут, так же, как и меня. Схожесть судеб вызывала во мне любопытство, однако, это нисколько не смягчило наши взаимоотношения. Шелли, подобающе бандитке, разговаривала грубо и не выражала никакого уважения ни ко мне, ни к окружающим. Чтобы казаться в её глазах выше, чем являюсь, солгал, что бросил каперство по собственной воле. Шелли ничего не заподозрит — сама же бросила себя на произвол судьбы из-за мелочной обиды.       — Я надумал похитить лодку из порта, — делился я, когда мы уселись под тканевым навесом на оживлённой улочке, чтобы поесть. — Хочу двигаться там, где должен. Это моя стихия.       — Один? — Шелли часто отвечала мне насмешливым тоном. — И что тебе там делать? От безысходности топиться?       Между нами на куске тряпки лежал раскрошенный батон, из которого мы отбирали по кусочку. Рядом валяется фляга с водой, подобранной из открытой на площади бочки. Шелли недовольно сверкает на меня глазами каждый раз, когда я прикасаюсь к хлебу.       — Морское пространство, между прочим, очень насыщенное, — с мудрым видом подметил я, забросив в рот ломтик. — Особенно, рядом с Кубой.       — Не понимаю... Что за планы ты себе рисуешь. Мы вдвоём способны только на гибель.       — Умереть? — исправил её я.       — Да. Моли, чтобы это стало не сильно мучительно.       Взгляд Шелли, хоть и игнорирующий меня, выдавал холод.       — Но, я думаю... — она задержала паузу. — Мне оставаться в Англии... Не очень хорошо.       — Именно поэтому мой план блестящий, — напыщенно заключил я. — Кстати, мне под силу и в одиночку управлять кораблём, с этим не будет проблем.       Шелли долго укоризненно глядела на меня с зависшей флягой в воздухе. Видимо, так и не составила ясного английского ответа, поэтому тихо пробормотала:       — Hablas de esa habilidad como si fuera un gran mérito, — затем покачала головой и выдала. — Я знаю доки.       — Доки?!       — Что-нибудь найдём. До ночи.       Я уставился глазами на улочку. Через крыши фахверковых домов, внизу, после каменных скал проглядываются черты пристаней и судов. Всё настолько плотно и многолюдно, что я не могу догадаться, как мы способны оттуда что-то угнать.       — До ночи, говоришь? — с сомнением переспросил я.       — Там ходит охрана с фонарями, — объяснила Шелли. — Днём тоже заметно. Нам нужно попасть...       Она помахала пальцами в попытке вспомнить какое-то слово.       — En el intervalo.       — Успеть до обхода стражи, но и не соваться туда слишком рано? — догадался я.       — Правильно.       Шелли отклонилась к деревянным доскам и расслабленно высунула ноги на солнце.       — Это где-то к девяти. Пока можем заняться припасами. Потратим на это твои остатки.       — Мои деньги?! — начал негодовать я, раскинув руки.       — Ты не найдёшь много, если захочешь воровать, — попыталась растолковать она. — ...Много не надо.       Я старался не ухмыляться, слушая её нелепую английскую речь. Но смысл, разумеется, понял.       — Так уж и быть, — я вытащил на булыжники все монеты, что валялись в кармане.       — Этого хватит на десять пороховых бочек... — скептично протянула Шелли. — Ты настолько жлоб?       Я равнодушно пожал плечами, продолжая отламывать куски хлеба и запивать их водой из фляги. Шелли подобрала ближе колени, собираясь встать, затем остановилась.       — Ты ещё не готов?       — Нет, — промычал с ломтиком во рту.       — Qué lento comes, — с упрёком прозвучала она. — Быстрее.       За день Шелли отчитывала меня за каждую мелочь. Я едва не сорвался, желая попрощаться с ней ради собственного спокойствия. Но её присутствие выгодно мне, что добавляет сил к терпению. Перемещаясь по Плимуту, нашли, где достать дешёвых сухарей и за мой счёт пополнили пороховницы вместе с другими элементами для перезарядки оружия. Чёрный порох для моего мушкета обошёлся дороже всего. Провизия для будущего заплыва закрепилась на поясе в виде небольших мешков, что не ограничат в движении при случае, если придётся немедленно удирать.       С каждым часом воздух становился более солёным. Мы постепенно приближались к порту. К вечеру на улицах стало теснее, загорелись лампы у витрин лавок и таверн, а люди стали громче. Было видно, что толпа занята отдыхом после рабочего дня. Я сам не против остановиться и впустить в горло кружку пива, но Шелли вынуждена тащить меня в непонятные закоулки вдоль набережной. Сносный вид бедных улиц ухудшился, наполняясь запахом дохлой рыбы. По пути попадались босоногие ребята, едва ли не налетающие на меня в тёмных сумерках. Спускаясь всё ниже, я узнал бухту, вдоль которой выстроились различные лодки, что в темноте казались чёрными силуэтами. Луна серебрила беспокойную водяную гладь.       Не навернуться с каменного спуска было трудно. Пальцы то и дело попадали в рыболовные сетки, что сушились на деревьях. Громкость волн радовала, лишь бы течение уходило в выгодную сторону.       Единственный фонарь горел у входа в таверну, из которой доносились людские голоса. Я осмотрелся вокруг, стараясь увидеть посторонних. Куча мусора и падали на песке сбивали с толку. Мы поднялись на деревянный настил.       — Ну, куда? — спросил я, глядя на кучу покорёженных шалоп у причалов.       — Тихо! — шикнула Шелли.       Где-то неподалёку горел фонарь. Под ним беседовали какие-то моряки, внимание которых не следует привлекать. Я тихо брёл в стороне, выискивая самое подходящее судно. Чудовищные скрипы мешали мне. Едва не провалился ногой в пробоину между досок.       — Не нравится мне обстановка, — тихо прошептала Шелли, тоже занятая визуальным поиском. — Эти лодки разобьются в первом же шторме.       — Смотри, — я указал пальцем на самую привлекательную для меня шалопу. — Там точно пусто.       Издалека определил, что на этом судне две мачты, свернутые паруса, а ниже, что очень полезно, сложенные вёсла. Корабль явно принадлежал каким-то рыбакам. А просунуться к нему между колонной соседних судов будет просто.       — Да, — прокомментировала Шелли, затем метнула взгляд назад. — Смотри под ноги.       Под ногами сплошная темнота, в которой легко встретить строительные мелочи. Мы двинулись бодрее, поймав конкретную цель. Судно поблизости издало страшный скрип, от чего мне захотелось лихорадочно обернуться, думая, что нас кто-то застал.       Шелли, ни секунды не медля, запрыгнула с настила на борт. Я догнал следом, тут же прижав к груди руки. Она ткнула в меня абордажный нож.       — Режь швартовы.       — Э-э?       — Я сделаю якорь, — бросила Шелли, довольно громко удаляясь к носу корабля.       Мне не дано времени, чтобы добавить что-то вслед или подумать. Тем более, выразить недоумение по поводу распределения наших обязанностей. Девушка же не потянет чёртов якорь!       Вооружившись ножом, я перерезал канаты, что удерживали судно у пристани. От наших действий оно двинулось с мёртвой точки, начиная поддаваться волнам. Как только я закончил и собирался присоединиться к Шелли, как она уже летела обратно, приказывая хватать вёсла.       Паруса нужно было развернуть позже, чтобы не привлекать внимание. Правда, в этот момент мы провалились в скрытности. С бухты уже слышатся крики, смешанные с тресками.       — ¡Más rápido!, — прорычала Шелли, толкая меня в плечо и добавляя душе лишней нервозности.       Благодаря течению лодка самостоятельно отдалялась. Гребя в нужном направлении, уплывали подальше от выстрелов, которыми нас пытались догнать то ли стражники, то ли рыбаки. Оторвавшись от весла, я взялся потными ладонями за румпель, чтобы обойти крупные суда. Лодка неизбежно покидала бухту. Слышал, как в корпус врезались свинцовые пули. Но успех в данную секунду точно на нашей стороне. Эта мысль никак не успокоит дрожащие пальцы.       Шелли решила заняться такелажем. Потянула за фал, поднимая парус, затем принялась разбираться со шкотами, затягивая их в соответствующую ветру сторону. Я хотел подключиться и помочь с этим нелёгким делом, но, вижу, она и сама отлично справилась. Это меня неприятно удивляет, хотелось преуспевать в морских способностях. Корабль удалялся от суши. Крики утихают.       — Удача, — отходя от верёвок, вздохнула Шелли. — И на каком мы сокровище?       Теперь я имею возможность без лишнего стресса взглянуть на палубу. На деревянные доски падали лунные лучи, подсвечивая снасти и громадные паруса. Наверху мачты отсутствует британский флаг, что опущенным сложился внизу. Повсюду разбросаны остатки чьего-то быта, рыбацкие сети и тряпки. На палубе ниже наверняка что-то завалялось.       — Я в восторге, — облегчённо хмыкнул я, отправляясь к бушприту и опуская ладонь на штаг. Ничто не принесёт большее удовольствие, чем стоять здесь, на украденной лодке и глядеть в бескрайнюю даль, где морской горизонт граничит с чёрным небом и слышать удары волн об борт. Лучшего я и не пожелаю.       — Нужно задать... Курс, — раздался за спиной голос Шелли вместе с шумом раскрывания карты. — Ни черта не вижу.