III. Дыра в мешке

      Изведывая трюм, первым делом в нос бьётся скользкий запах рыбы. Самой её не оказалось, но, полагаю, она лежала здесь довольно часто. Примерно там, где уже поселилась львиная доля червей. Вместе с лодкой мы не украли никаких припасов помимо бочки с пресной водой. Предыдущие рыбаки ничего не забыли забрать, исключая удочки и мусор. В трюме осталась пару гамаков, а в каюте выше нашёлся камбуз в виде одной единственной плиты и небольшой рабочей поверхности рядом. Доски, из которых она создана, кажется, тоже насквозь пропиталась рыбой.       Первое утро на украденном судне встретило морской тишиной. Я имею ввиду, свободой от посторонних людей и уединением посреди бесконечной воды, где волны безостановочно беспокоят скрипучий деревянный корпус. Ночью я и Шелли сошлись на решении, что останемся дрейфовать на месте, бросив на дно якорь. Идея дежурить по очереди до рассвета казалась чересчур тяжёлой. Так что мы оставили надежду на то, что вблизи берегов Англии тёмное безобидное судно никто не тронет. Так и случилось.       — Нужно пройтись по побережью Корнуолла, — размышляла Шелли на палубе, устроившись с сигарой над картой, растянутой у сложенных ног.       — С чего бы это? — откликнулся я. — За маршрут корабля отвечаю я.       — С чего бы это?! — высоким голосом передразнила Шелли, делая уже привычные ошибки в произношении. — А с чего бы это ты уже заработал звание капитана?       — Потому что я моряк, — я подавил внутреннюю неуверенность, лишь бы она случайно не проскользнула в речи. — А ты всего лишь женщина.       Зависнув с тлеющей сигарой в пальцах, Шелли взглянула на меня, как на канализационный канал в трущобе. Однако, её лицо выглядело серым и хмурым. Не сердитым, глаза которым горели желанием меня растерзать, как обычно. Видимо, крепкий сон повлиял на неё успокаивающе.       — Ты не волнуешь меня, — серьёзно буркнула Шелли, что снова вызвало желание засмеяться. — Мне нужна еда и я собираюсь её найти.       — А вот и нет. Это вовсе необязательно, — отрезал я. — У нас на борту валяются хорошие удочки.       — И надолго тебе понравится лосось?       Я моментально пришлёпнул ладонь к губам. Неукротимые смешки так и рвались наружу, а мне нужно было их отчаянно сдерживать, скатываясь по деревянному бортику. Шелли игнорирует, даже не поворачивается в мою сторону.       — Если ещё раз это услышу, перейду на испанский, — невозмутимо произнесла она, прожигая глазами карту.       Я выровнялся, сдерживая улыбку.       — Ты просто трус, который дальше трущоб не совался, — продолжает Шелли. — На суше ты уже не профессионал.       Улыбка спала.       — Что? — с жаром воскликнул. — Это я боюсь воровать?       — Да.       Меня рассердила не только её холодная манера речи, но ещё и озвучивание вполне правдивого факта. Да — учинять преступления на суше для меня не то, что в море, где вся добыча забирается боем без посторонних. Но это не значит, что я ни на что не способен!       — Перебрось шкоты, — подала голос Шелли. — Нам на север.       — Это твоя работа, — твёрдо возразил я.       — Ты не моряк, Уолтер.       Вынудила.       Шелли распорядилась так, чтобы мы подплыли ближе к побережью Корнуолла. Дрейфуя на слабом ветре, мы проходили вдоль в попытке поймать глазами уютную бухту в небольшом посёлке. Крупные города остались позади, так что по правую сторону борта виднелись сплошные скалы и леса. Как-то я поймал глазами размытое дальностью пастбище. Скотина пасётся прямо на склоне. К счастью, это место оказалось довольно оживлённым. Не сильно громадная деревушка, населённая рыбаками, пастухами и простыми селянами.       Мы развернули паруса и дёрнули румпель, стали осторожно приближаться. С берега я замечал озадаченные взгляды, обращённые к нам. Чтобы не привлекать внимания, бросил в трюм камзол, оставаясь в простой майке и брюках с высокими сапогами. Засаленные волосы только поддерживали вид. Так же поднял на топ мачты красный британский флаг, придавая ещё больше пользы для впечатления со стороны.       Остановиться можно было в вполне укромном месте за прибережными скалами, где травой едва ли не заросла сама пристань. Атмосфера кажется неприятно спокойной и умиротворённой. Пустынный поворот к пляжу, щебет чаек, мирный скрип такелажа, который мы с Шелли тут же сворачиваем по прибытию. На пристани были поломанные столбы, но некоторые из них ещё пригодны для швартовов. Оставив судно колыхаться скрытым от чужих глаз, выбрались на пляж.       — Я вместе с тобой таскаться не собираюсь, — Шелли остановилась на пляже, разговаривая тихим голосом. — К двум часам на лодке. И если тебя не будет, я отплываю.       — Гляди, как бы сама не опоздала, — съязвил я.       — За собой следи, Уолтер, — вытянув из отсека пояса абордажный нож, она бросила его мне. — Тебе точно будет тяжелее.       Моя фамилия из её уст постоянно звучит оскорблением, а не обращением. Может, из-за ехидного тона, а может, из-за стиля упоминания. В любом случае, её нож меня тоже обидел. Эта женщина ещё и считает меня слабее и нуждающимся в вооружении. Я пообещал себе, что притащу на лодку в два раза больше добычи. И буду напоминать ей об этом до следующего утра.

***

      Самозванцы не лишены стороннего внимания. Взглядов, перешёптываний и волнения. Больше всего вопросов вызывает Шелли — смуглая, с повязкой на глазу и карманами на поясе, откуда показывается приклад пистоля. Она ничему не поддавалась, осматриваясь в деревне с непоколебимым видом. Потеряться среди остальных здесь будет невозможно, каждый знает друг друга в лицо.       Каменная дорожка из пляжа поднимается наверх, прямо к церкви. Кажется, там находилась миниатюрная главная площадь. На месте Шелли с Кольтом и разошлись, прощаясь презрительным молчанием. Вокруг шумели селяне, катающие бочки и стукали копытами блохастые лошади. Скрежет наковальни со стороны кузницы смешивался с периодическим звоном колокола. У дверей церкви можно было застать тонкое пение.       Шелли держалась поближе к рынку, стараясь не упускать из виду фермы и плантации неподалёку. Шла, грозно засунув руки в карманы, совсем не стесняясь своей личины. Дневное время определённо самое неудачное для проникновения на огороды.       — Вы из Испании, мисс? — позвал совсем не враждебный голос.       Шелли испуганно остановилась, поворачиваясь в разные стороны в попытке отыскать того, кому он принадлежит. Глаза встретились со светловолосой девушкой, что глядела в ответ с порога пекарни.       — Нет, вы ошиблись, — покачала головой Шелли, произнося это старательно без акцента.       Девушка усмехнулась.       — !Te lo digo en serio!, — воскликнула. — !Se te nota en la cara!       Шелли смягчилась в лице и отбросила некоторые беспокойства. Решила подойти ближе. Девушка явно была обычной рабочей и не желала никакого зла. Её волосы с помощью платка были собраны в неаккуратный пучок, на плечи наброшен кучу раз зашитый синий сарафан.       — Está bien, es verdad, — Шелли натянула улыбку.       — ¿Y qué las trae por aquí? ¿No son ustedes de Inglaterra?       Шелли повернулась к спуску на пляж. За прибережной скалой едва виднеется участок кормы, вторая мачта, на топе которой развевается британский флаг.       — Exacto. Estamos de pesca con mi marido. Buscamos cómo reponer provisiones, — без намёка на напряжение соврала она. — Aunque... el dinero nos falta. Si me dices dónde está más barato, sería perfecto.       — Un momento... Déjame pensar, — девушка повернулась ко входу в пекарню, словно видела на замызганной печи какой-то ответ.       Оттуда наружу вылетел такой же светловолосый мальчик, на пути вытирающий грязные от муки руки об рубаху. Он явно хотел что-то сказать, но, увидев незнакомку, опешил:       — Piper, ¿con quién hablas?       — No te metas. Si ya terminaste, vuelve al granero, — отрезала девушка, после чего мальчик тут же послушно устремился за пекарню. — Aunque... ¡espera!       Та обратилась к Шелли.       — Puedo darte un trabajo. A cambio tendrás un pan o algo más. ¿Tienes tiempo?       — Si no pasa de una hora...       — Hazlo como puedas. Hay que descargar la carreta.       — ¡Pues yo me voy a casa! — выкрикнул мальчик, вприпрыжку отправляясь вниз.       Пайпер отошла в сторону, приманивая рукой. Шелли любопытно последовала, покидая основную дорогу. Теперь нужно было пересечь протоптанную тропинку. Не так уж и далеко перед глазами растягивался деревянный, покосившийся амбар. Своим размером он заслонял селянское поселение на вершине. Широкий вход раскрыт, неподалёку стоит массивная телега без какого либо присмотра. Однако, рассматривая это с точки зрения кражи, Шелли пришла к выводу, что никак бы не додумалась сунуться в этот незаметный, заросший закоулок, где её могла бы ожидать такая лёгкая добыча.       — Ya sé, no es trabajo de mujer, — прокомментировала Пайпер. — Pero no hay nadie más que pueda hacerlo. Gus se rompería la espalda y yo debo quedarme en la caja.       — No me importa hacerlo, — выпалила Шелли.       — También podrías pasar por la iglesia. Quizás consigas algo.       — Ay, no... Soy católica.       Она уловила молчаливую укоризненность, которую пыталась подавить Пайпер. Всё же, одинаковое происхождение даёт плюс к налаживанию контакта. Шелли осталась у амбара. На ней висело задание, с которым нельзя задерживаться. Груз телеги немаленький, а время идёт безостановочно.       Шелли не приспособлена к грузам. Даже простая селянка Пайпер — и у той руки с виду грубые и адаптированные под подобную работу. Физическая сила Шелли позволяет только забираться по канатам и таскать мелкую нагрузку. Даже ядра для пушки она катила, а не переносила в руках.       Поднять мешки было невозможно. Так что ей пришлось их тащить по песчаной дорожке, стараясь не порвать об выступающие камни. Процесс длился немало и мучительно. Однако, Шелли знала, что делать ещё тогда, когда Пайпер заикнулась о работе.       Зависнув в темноте душного, неприятного на запах склада, Шелли проткнула ногтем хрупкую ткань мешка, который только что сюда доставила. Из небольшой пробоины начала сыпаться мука, она тотчас отвязала с пояса свой и начала забирать её в него. Нельзя было наполнить его слишком сильно, иначе это вызовет подозрения. Если можно было бы накинуть на плечи плащ, Шелли набрала бы больше. Закончив, она прижала мешок проколотым участком к стене.       Отсеки на поясе позволяли обзавестись ещё кучкой зерна и сахаром. Шелли пыталась закончить побыстрее, несмотря на то, что спину уже ломило и вдобавок обливало потом от горячего солнца. Руки не были способны таскать тяжесть, но она пыталась убедить их в обратном. Усталось смешалась с пылью и жарой. Покончив с последним мешком, Шелли некоторое время отдыхала на деревянной полке в тени прежде, чем выйти из амбара и проверить время.       Пайпер ждала её в пропахшей выпечкой пекарне. И за проделанную работу отдала свежий хлеб с прилавка. Шелли решила чутка разжалобить, получив к нему ещё и добавку в виде сигары. Времени оставалось не так уж и много, пришлось быстро вылететь обратно на площадь. Кожа на руках чесалась от пота. Осматриваясь на многолюдных улочках, Шелли приняла решение уйти на какой-нибудь отшиб.

***

      Я подоспел к лодке за десять минут до назначенного времени. К сожалению, Шелли опередила меня, уже успев устало растянуться на палубе.       — Вижу, ты всё-таки вернулся, — буркнула она. — Ещё и с пустыми руками.       — Издеваешься?! — я с жаром помахал мешком в руке. — У меня добыча подороже твоей.       Подойдя ближе, бросил его к ногам, так же избавился от переброшенной через шею верёвки, на которой сушилась треска. Шелли с сомнениями развернула мешок, натыкаясь пальцами на окровавленную курицу.       — Курица? — ехидные глаза поднялись на меня.       — Не только. Я заглядывал в чью-то хижину, — рука опустилась на пояс. — Просто признай, что я выиграл.       Я продемонстрировал ей сложенную подзорную трубу, которую тут же начал разворачивать. Шелли наблюдала совершенно безразлично, не подавая признаков восторга.       — И в чём же ты выиграл, Уолтер? — поднявшись на ноги, она захватила мешок с курицей и обошла меня, направляясь к камбузу.       Я бы хотел ей ответить, но Шелли не желала меня слышать. Зря, ведь во мне осталась неозвученная история о том, как мне повезло проникнуть в курятник и под каким предлогом оказаться в чужом доме. Занялся швартовами и парусами. Если у Шелли отсутствуют идеи, куда плыть дальше, то у меня они определённо есть.       Судно удалилось в море, не имея толкового курса. Но я-то его незаметно задавал, поворачивая румпель и завязывая в нужном направлении шкоты. Шелли тем временем готовила треску в камбузе. Море вело себя бодро, в оранжевом небе царили размашистые облака, давящие солнце к горизонту. А морской запах в воздухе перемешался с кухонным жаром, что беспощадно дразнил аппетит. Я без дела шатался по палубе, занятый лишь корректировкой направления корабля. Но это не заставляло меня быть слишком занятым. От безделья уже хотел сжечь сигару, которых у нас и так в обрез.       — Я развернул нас в открытое море, — бросил я к раскрытой двери камбуза.       Шелли стояла ко мне спиной, возилась с мукой и рыбой на рабочей поверхности. Рядом горела готовая для неё железная печь.       — Я поражаюсь, Уолтер, — как всегда недовольный голос. — Что тебе голову избило?       — М-м... — я затаил паузу и в раздумьях схватился за мачту, начиная медленно кружиться вокруг. — Там точно не будет пусто... Я не хочу бродить по суше.       — Ты нарисовал нам точку смерти, правильно я понимаю?       — Рано мне ещё умирать! Если для тебя океан — это пустота, то для меня это место значимее берега!       Шелли помедлила, содрогаясь от бесшумных смешков.       — Попробуй только отыскать такого глупца...       Я остановился и выпустил из пальцев деревянный столб, тотчас сердито упирая руки в бока.       — Хочешь сказать, это звучит смешно?!       — Ты, вероятно, рассчитываешь на великие подвиги... — ехидно протянула Шелли. — На мелкой шалопе и вооружением... Своего высокомерия.       У меня задрожали кулаки.       — Я такого не говорил, — буркнул. — Не обижайся, что моя голова способна хоть что-то придумать в отличие от твоей.       Шелли решила подавить меня путём игнорирования.       — Я хоть в одиночку нападу на маленькую лодку, — упёрто продолжаю я. — А если встретится объект посильнее, уплыву или договорюсь. В твоих глазах всё слишком однозначно.       Та оторвалась от поверхности и развернулась ко мне, зарывшись заляпанной рукой в свои волосы.       — А в твоих... Слишком идеально, — запинаясь, выпалила она. — Лучше представь... Как из твоих карманов всё вытаскивают, а затем швыряют за борт к тонущей лодке... А я в это время буду передаваться из рук в руки, словно животное.       — Ты специально возражаешь, — твёрдо заявил я. — Просто потому, что не уважаешь меня.       — Vete al carajo… — прошептала Шелли под нос, возвращаясь к рыбе. На её лице застыла несерьёзная улыбка.       Я остался на своём месте, продолжая сверлить чужую спину ненавистным взглядом.       — Ты создаёшь мне слишком много трудностей своим мерзким языком, — процедил я.       — Эгоистичное ничтожество получает то, что должен, — с жаром отвечает Шелли.       — Ничтожество?!       — Что слышал, Уолтер!       В этот миг она оторвала руки от досок, что, в общем-то, могло быть обычным движением, если бы не имело резкий характер, устремляющее запыленную руку к прикладу пистоля на поясе. Но Шелли должна понимать, против кого собирается сделать этот жест. Дуло моего мушкета уже смотрело в ответ. Его тяжесть была для меня ничем после долгих лет использования.       Голоса больше не звучали. Морскую тишину шевелили трески пламени. Шелли ни в какую не собиралась опускать ствол первой. А мой предательски набирал обороты дрожи в ослабевших руках. Глаза изо всех сил прожигали чужие, стараясь овладеть доминирующей позицией. Ответный взгляд уничтожает пустым холодом.       — И где тебя этому научили? — заскрипел я, судорожно поглаживая спусковой крючок.       — Там, где тебе смерть будет пахнуть, — Шелли, как бы не ошибалась в английском языке, произнесла это с непоколебимой уверенностью, словно ошибка — не её речь, а моё присутствие.       — Ты в одиночку ничего не сможешь, — я старался не срываться на крик. — ...Женщина.       — Не думай, что мне дорога твоя жизнь, — холодно прогремела Шелли.       — Вас, бандитов, учат всему, но не здравому смыслу...       — Это я от тебя слышу, Уолтер? — она усмехнулась, снова отвернулась от меня и бросила пистоль неподалёку. Я тоже решил вернуть свой мушкет на место. — Прыгни в воду, может, станешь прохладнее...       Я не склонен раздумывать о причинах и следствиях поступков. Но сейчас пришлось столкнуться с очевидной мыслью, что мы оба не в лучшем духе. Уставшие и дико голодные. Неудивительно, что наша неприязнь достигла пика. Мысленно я не хотел стрелять в Шелли, однако, сделал бы это машинально, совершила бы она нечто резкое.       Жареная рыба восполнила огромную долю сил. И только в момент трапезы я понял, насколько же в них нуждался. Настроение полетело выше мачты, даже Шелли перестала выглядеть невыносимой. Всё вдобавок укрепилось бутылкой рома, что завалялась в трюме ещё с отправления в Плимуте. Чем темнее становилось небо, чем сильнее холодало вокруг, тем выше поднималась температура внутри меня. Уже не хотелось проводить ночь обыкновенным образом, пуская слюни в гамаке.       — Интересное предложение... Но лучше отложи на следующий раз, когда я буду в таком же духе, — пьяно пролепетала Шелли, аккуратно спускаясь в трюм с лампой в руке.       — И что же тебе мешает? — я следовал за ней, стараясь не споткнуться.       — Не знаю... Наверное...       Шелли остановилась, вцепляясь ногтями в своё предплечье, снова расчёсывая его до крови. Непонятная чесотка мучила её на протяжении всего дня и я сильно не волновался за это. Такие атаки на борту типичные, так что мне пришлось испытать недоумение, почему это должно стать ограничением.       — Ты боишься...       — Я боюсь?!... Ты будешь... Э-э...       Я захлопнул люк наружу.       — Пятым...       — Какое же скудное число! — рассмеялся я. — Твои колебания просто убожество!       Шелли захотела побыстрее убраться от меня и моих рук.       — Да иди ты... К этой матери...       Я считаю, она просто пытается отстоять свою честь. И как бы не отворачивалась, всё равно пошла навстречу. Обстоятельства ночи сложились слишком удачно, чтобы я позволил им просто раствориться в бушующем ветре, что с каждым часом грозно усиливался. До надвигающегося шторма не было никакого дела внутри сырого трюма. Всё вокруг словно начинало гореть, превращаясь в адскую печь. В порах на коже Шелли до сих пор гуляли остатки какого-то парфюма.