IV. Кровожадная буря

      Будучи пьяным, я не особо смутился от чересчур грубых волн и ветра на палубе. Когда проснулся и протрезвел, встретился с хаосом. Мачты и реи громко скрипят, судно едва ли не переворачивается, а камзол грозит сорваться с моих плеч. Поднимая вручную канат с якорем, я увидел разорванный конец верёвки без него. Это уже сулило неслабую панику. В попытке не упасть, пытался овладеть собой и по компасу определить, куда нас несёт. Сейчас это просто невозможно. Всевозможные ориентиры поблизости скрыло густым туманом, по деревянным доскам барабанит дождь. Вдобавок я отчётливо вижу силуэты скал.       — ¡Maldita sea! — сквозь шум послышался слабый голос Шелли.       Зацепившись за фал, она постаралась поднять наверх парус. На палубу тут же стукнулся целый водопад. В мокром парусе сейчас был несильный смысл.       — Чего перестала?! Мы сию секунду врежемся! — завопил я, увидев, что Шелли бросила попытки разобраться с такелажем и отошла. После этой фразы меня могло бы выбросить за борт, если бы я не схватился за поручни.       — Я... Не могу! — она тоже держалась, в свою очередь, за крепкую ванту.       Мой взгляд беспокойно метнулся вперёд. Столкновение будет слишком очевидной и обречённой вещью, если лодку чудом не унесёт в сторону. Такой удачи точно не случится. Отрывание от перил тоже означает риск. Но в нём хотя бы есть какой-то шанс всё исправить. Или же, оказаться за бортом.       Я бросился вперёд и едва не скатился в воду — в этот момент лодка накренилась. Перебрасывая руки с одной снасти на другую, выбрался на корму прямо к румпелю. Удерживая скользкую трубу, увёл её, насколько мог, в сторону.       — Делай хоть что-то! — снова закричал я в адрес Шелли, пытаясь быстро отыскать её глазами.       — ¡Me va a llevar al otro barrio, joder! — еле расслышал, но так ничего и не понял.       Она снова вошла в канатные лабиринты. Половина верёвок развивалась на ветру. Лодка сумела повернуть и я начал колебаться в том, чтобы присоединиться к Шелли. Только мои глаза сейчас следили за курсом.       Успокоенный тем, что скалы ушли в сторону, бросился на пару с ней вытягивать наверх парус. Мучила одна единственная мысль — скалы были не только по курсу. Они были везде.       Совсем скоро уши разразило скрежетом.       — БРОСЬ! — крикнул я, выпуская из рук канат.       Верхняя мачта с громким треском полетела вниз, таща за собой тяжёлый, влажный парус. Расколотый топ с всплеском погрузился в воду, остаток рухнул поперёк палубы. Я и Шелли, уцелевшие, были далеко друг от друга. Судно только что угодило боком в каменный выступ. Чудом мне удалось остаться на борту, хоть и я был ближе к носу. Мокрые доски под ногами наклонились вниз, обливаясь волнами. Пока лез к корме, пришёл к неутешному выводу, что мы близки к потоплению.       — Глянь! — палец Шелли смотрел почти, что вперёд.       Удерживаясь за ванту второй, ещё целой мачты, я всмотрелся за направлением её пальца. Сначала в смешанном пейзаже силуэтов скал, дождя и тумана не виднелось ничего. Затем, сфокусировавшись лучше, разглядел очертания чего-то знакомого. Это тоже было судно, дрейфующее в жестоком шторме.       — О... Да! — я скатился по канату с кормы. — Посиди у румпеля!       Бушприт лодки, в целом, уже ушёл под воду, но при резких бросках волн его поднимало наверх. Нельзя угадать, когда судно окончательно перевернёт на бок или вообще разломает пополам. Повсюду дрейфуют куски корпуса. Тем не менее, моей целью было соорудить своими руками крюк. На рыбацкой лодке привычных «кошек», как на бригантине, не было.       Подхватив мокрый канат, я отошёл в безопасное место, затем ножом перерезал нужную длину. Какой-то зацепляющий элемент отыскать было сложнее. На поверхности заполненного водой трюма отыскалась металлическая скоба. Пока Шелли пыталась устоять на корме, я поднялся к ней и на скорую руку создал этот инструмент. Ветер бил как раз в сторону неизвестного корабля. Я уже мог рассмотреть его получше. И отсутствие флага на мгновение заставляет засомневаться.       Правда, размеры не пугают. Это гораздо шире и длиннее нашей шалопы барка, с ещё устоявшимися на борту тремя мачтами, паруса которых едва ли не выбивались из такелажа. Её экипаж было сложно рассмотреть, но его определённо было мало. Приближаясь, я всё крепче вцеплялся пальцами в самодельный крюк. Наша лодка больше напоминает месиво. Корма тоже рискует разломаться.       — Я буду нападать, чтобы ты знала, — с этими словами я бросил в руки Шелли абордажный нож, показывая всем видом, что теперь она нуждается в дополнительном вооружении. Это лёгкая месть за прошлое.       С чужого борта слышались крики. Их я не различил, да и не собирался. Самодельный крюк уже зацепился за него, сближение неизбежно. Теперь обе лодки находились на одной волне. Мушкет на поясе давно заряжен. Его я вытащил сразу, как увидел незнакомые фигуры. Пока в моём поле зрения было всего лишь две.       — Blijf stilstaan, idioot! — кажется, это даже не испанский.       Больше всего мне угрожал крепкий мужчина в треуголке, уже пустивший мимо снаряд из своего ствола. Я ещё не успел перескочить на чужое судно и прежде, чем это сделать, отправил выстрел в ответ.       Мне было не до осторожностей. Из оружия у меня остались только кулаки. К сожалению, лишней трубы или доски под руки не попалось. Я вошёл в мокрый, рукопашный бой. Как только мог лупил незнакомца во все части тела. Удар с его стороны, пришедший в челюсть, заставил испытать временное помешательство.       — ROT OP, DUIVEL!       Мне показалось, что моя правая рука потеряна. Словно вообще отсекло. Но глаза, что пытались её найти, сказали, что всё в порядке. Просто стало больше крови. Кто-то хватает меня за воротник и отбрасывает. Всего передёргивает от выстрела и яркой вспышки.       Доски под ногами идут ходуном. Я стараюсь приподняться, ориентируясь по размытым пятнам в глазах. Мужчина точно лежал и не двигался. Я на это надеялся.       — Penny?... Papa?!       Снова впечатывает в пол. Размытый взор заслонило чёрным, лишь слегка проглядываются вспышки дневного света. Я знаю, что это противник. Но контролировать свои движения уже не мог, просто брыкался туловищем во все стороны, стараясь вылезти наружу.       — ¡Eres un muerto, mocoso! — я опешил, услышав голос Шелли.       Непонятный силуэт моментально снесло прочь, словно ветром. Я лихорадочно потёр лицо замызганной кровью ладонью. Зрение медленно приходило в норму. Словно только сейчас я вернулся из сна в реальность. Видел очертания палубы, шевелящиеся в такт шторма канаты, брызги. Да и звон в голове стих, позволяя что-то различить.       Кровь подо мной смешалась с лужами. Отметив лежащего, но всё ещё кряхтящего мужчину как «безобидного», я начал ползти подальше, одновременно поднимаясь выше на ноги. Шелли тоже пребывала в какой-то борьбе, к которой я старался приблизиться. Так как теперь это оказалось тяжелее, меня бросило к основанию мачты, а множественные канаты сдержали мой возможный вылет за борт.       — Vrees God, klootzak... — долетало шипение. Девичье, но точно не от Шелли. Другой тембр.       Я снова постарался выровняться. Оказалось, мои руки вцепились в корпус фальконеты.       — Had ik maar geweten wat jij was... ik had je meteen doen zinken...       — ¡Cállate ya, puta!       Я пытался подключиться к этой борьбе, да хоть рассмотреть издалека. Мне казалось, палубу залило литрами смолы, если бы в дневном свете на них не блеснул коричневый оттенок. Думать о том, что кто-то ранен ещё, я не мог. Собственная кончина уже залетала в уши пустынным ветром. Хотел напоследок что-то крикнуть или, на худой конец, просипеть, но и этой возможности оказался лишен.       Слабость отключила тело, в глазах осела темнота. Собственно, эта смерть не такая уж и позорная. Я встретил её, продемонстрировав храбрость и безрассудство.       — Ты ещё можешь быть полезным, поднимайся! — сначала это, а затем пару крепких пинков по голове.       Снова настигает реальность. И я, кажется, ещё её не покинул. Это ни Рай, ни Ад, всё такая же шатающаяся от бури мокрая палуба.       — А?       — НА НОГИ!       Шелли дёрнула меня за плечо, затем потянула за запястье. Я сам стал лихорадочно искать опору в попытке подчиниться.       — Что по делу?... — спросил заплетающимся языком.       — Всё спокойно, Уолтер.       И нельзя было ей не верить. Осматриваясь по сторонам, я видел летающие в воздухе верёвки и куски каких-то материалов. Ни кого-то постороннего, словно те противники, которых я видел и слышал, тотчас исчезли.       — Выкинь ту... Девчонку.       Шелли куда-то убралась, скрылась за всплесками волн. Моя стойка на ногах была до жути неустойчивой. Лодку косило в сторону.       Вцепившись за поручни, я передвигался к кровавой куче, которую, полагаю, имела ввиду Шелли. У заляпанных кровью ступеней лежало явно неживое тело. С ним у неё и происходила борьба.       Шатаясь на дрейфующих досках, я наклонился и стал искать, куда вцепиться. Труп принадлежал худой розоволосой девочке. Довольно странно, но учитывая её наряд, она приходилась экипажу уж точно не юнгой. Схватился за шею, из которой продолжает бодро выплескивать кровь. Но жизни в ней точно никакой. Шелли шикарно расправилась.       Прилагая всевозможные усилия обеих слабых рук, я перебросил тело через деревянную ограду и выпустил. Оно тотчас плюхнулось в воду и скрылось под новой волной. Барка пошатнулась. Удержавшись за случайный канат, я стал перемещаться поближе к Шелли. Увидел, что и она разобралась с мужчиной, вытолкнув тело в воду.       — О, это я его одолел! — решил подметить я.       — Придурок... — Шелли выпрямилась и, держась за фальконету, протёрла лицо. — Я его из пистоля пришибла... Не начинай.       Затем прыгнула к штурвалу. И только теперь мне захотелось узнать, в какой обстановке находится корабль. Вокруг по прежнему царили скалы, скрытые за пеленой тумана. Нашу прежнюю лодку не видно, видимо, с ней уже всё покончено. Однако, рядом с кораблём до сих пор плавают доски и куски паруса.       — Мы повредились... Не очень, — что-то объясняет мне Шелли. — Я по курсу туда.       В её руках показалась сложенная подзорная труба, что должна была находиться на моём поясе. Туда, куда она смотрела, всё заслонило тучами.       — Что?!       Мне оставалось только держаться за что угодно в попытке не скатиться в воду. Состояние судна оставляет желать лучшего, как я понял, оно успело во что-то врезаться. Но это не настолько безвыходный случай, как с нашей рыбацкой лодкой.       — Перебрось шкоты!       Стараясь устоять на палубе среди брызг, я выполнял приказ. К счастью, лодка покинула лабиринт скал, продолжая шататься лишь на больших волнах. Она шла неуверенно, наклоняясь одним боком вниз.       Оставив безнадёжные попытки рассмотреть что-то вдалеке, куда смотрела Шелли, я решил исследовать трюм. Наступила темнота, ноги ощутили воду примерно по колено. Не зная, где именно находится место поражения, я, тяжело перебирая высокими сапогами, отправился внутрь.       Наткнулся на гамаки, на остатки какой-то деревянной конструкции, миновал плавающую бочку, затем задел бедром сундуки. Убедившись, что в следующую секунду меня не смоет волной, я вцепился в один из них.       — Raak me niet aan!...       Тут же поднял голову вверх, попытался понять, откуда исходит мальчишеский голос.       — Ik zal me ook verdedigen als het nodig is... — неуверенно.       Я сделал пару шагов от сундуков. Вводя все силы в собственные глаза, петлял ими по углам. Удалось уловить какое-то движение. Тут же в нерешительности завис, соображая, что делать дальше. Когда услышал чужое перебирание ног по воде, неосознанно попятился.       Палуба содрогнулась от шагов. Я вышел на проблески дневного света и едва не столкнулся с Шелли, что в этот момент прыгнула в трюм.       — Здесь кто-то есть, — тихо сообщил я.       — Знаю.       — Wat willen jullie?!       Шелли отправилась вперёд и я даже не собирался её останавливать. Подумал, что есть время перезарядить мушкет, но всё-таки опасался отвлечься. В темноте, вместе с шумом воды, начались появляться очертания. Шелли тащила к свету невысокого, черноволосого мальчика, что со страхом сдерживал в руке саблю.       — Боже мой, и что ты здесь делаешь? — выдал я.       — Их здесь было трое... Возможно, контрабандисты, — Шелли выпустила из рук его дырявый шейный платок.       — Raak me niet aan... — сдавленно прохрипел он.       — Ты понимаешь его?       — Нет... Я не знаю этого языка, — Шелли встала рядом со мной. Мы озадаченно уставились на мальчика.       Тот, перестав искать попытки что-то донести словами, просто стоял, понурив взъерошенную голову. На нём нет ничего, чтобы объясняло хоть что-то о предназначении этого судна. Как и того, куда делся весь экипаж.       — И что с ним делать? — спрашивает Шелли.       — Я не знаю... Совсем ребёнок, — схватился за металлический выступ, чтобы пережить атаку очередной волны. — Даже не имею понятия, откуда он...       — Он нам не нужен, — заявила Шелли.       — Да.       Мы молча уставились друг на друга, таким образом принимая какое-то решение. Сложного выбора нет. Мы просто оставим мальчика за бортом.       Если бы не Шелли, я бы меньше склонялся к такому исходу. У неё в голове, видимо, не найдётся капли человечности, что осталась у меня. Мальчику около десяти лет, он не несёт никакой угрозы, пытаясь сдержать в пальцах огромную саблю. Но и пользы от иностранца тоже никакой. Мы не найдём общего языка, а ресурсы сейчас на вес золота.       Увы... Каждый сам за себя.