07.08.2019 (I)

      Будильник пронзительно зазвенел. Девушка ударила по нему кулаком и, поморщившись от боли в ребрах, медленно поднялась с кровати. Тело ныло от вчерашнего — каждый сустав будто напоминал о вчерашнем позоре.       Она потянулась, сначала руками над головой, чувствуя, как лопатки и плечи щелкают от давно не размятых мышц. Плавный взмах рук — и по спине пробежало лёгкое облегчение. Футболка, большая и выцветшая, задиралась под руками, открывая на секунду тёмный пояс её трусов. Белая футболка с дельфинами, истёртая по краям, висела мешком — очевидно чужая по размеру или просто изношенная, но она грела и скрывала больше, чем голая кожа.       В горле стоял сухой комочек, девушка подошла к тумбочке за стаканом воды, рука слегка дрожала, когда она стала подносить его ко рту. Несколько глотков расслабили её, но головная боль все равно давала о себе знать. Глубоко вдохнув и, дернув футболку вниз, она вышла из комнаты.       В гостиной было темно. Воздух был плотный от запаха гнили, крови и старого пота. Каждый вдох Молли отдавал болезненно в висках и оставлял привкус железа на языке. Её мышцы напряглись автоматически: глаза выхватывают самые мелкие движения, слух ловит постоянный слабый гул из вентиляции, а разум пытается согнать паническую мысль — «что здесь произошло?».       Эшли сидела на диване, сгорбившись, бормоча что‑то невнятное. Молли подошла ближе.       Эшли дернулась, посмотрела мутным взглядом, её глаза были залиты красным венами. Она попыталась что-то сказать, но получился лишь хриплый стон. Молли потянулась, чтобы коснуться плеча сестры, и в тот же момент Эшли резко повернула голову — губы исказились в бесчеловечном рёве. Девушка отшатнулась, холод прошил спину. Что с ней?

***

      Мишель откинулась на спинку стула, притворно рассмеявшись над очередной плоской шуткой. Он был именно тем типом, на которого она охотилась: немного наивный, с дорогими часами и уверенностью, что мир у его ног.       — Ты просто невыносим, — промурлыкала она, кокетливо стукнув его по руке. — Но именно поэтому с тобой так классно.       На ней было облегающее платье, которое идеально подчеркивало ее фигуру. Глубокий V-образный вырез демонстрировал тонкую золотую цепочку с маленьким бриллиантом, а высокий разрез платья позволял разглядеть стройные ноги в туфельках на шпильке. Бокал мужчины почти не был тронут, а Мишель уже допивала второй, мысленно подсчитывая, сколько времени ей понадобится, чтобы раскрутить его на "небольшую инвестицию" в ее "очень перспективный стартап".       — Кстати, сегодня вечером, — начал он, подаваясь вперед и блестя своими белыми зубами. Мы могли бы…       Он не успел закончить, потому что снаружи что-то произошло. Сначала это были приглушенные крики, потом топот приближающихся ног. Люди начали бежать по улице, некоторые спотыкались и падали, поднимаясь с выражением дикого ужаса на лицах.       — Por que cono!? — вырвалось у Мишель.       Как правило, она следила за своим языком в присутствии мужчин, – вовсе не потому, что считала брань чем-то плохим, а потому что знала, что нужно произвести впечатление воспитанной и утонченной девушки. Но вид паникующих людей заставил ее забыть о всяких условностях.       Внезапно, прямо перед окном, возникло окровавленное лицо. Мужчина, с разорванной рубашкой и безумным взглядом, прижался к стеклу, оставляя на нем багровый отпечаток. Затем он сполз вниз, оставив за собой кровавый след.       За криками снаружи последовали крики внутри. Посетители кафе, до этого мирно сидевшие за столиками, превратились в обезумевшую толпу. Стулья полетели, столики перевернулись, когда люди бросились к выходу, кухне и туалетам, ища убежища. Мишель вскочила со стула, инстинктивно схватив свою сумочку. Мужчина же застыл, как парализованный, с открытым ртом.       — Черт, двигайся! — закричала Мишель, схватив его за руку.       Они протиснулись сквозь толпу к кухне, где и без того было тесно. Официанты и повара пытались забаррикадировать дверь, используя все, что попадалось под руку – кастрюли, сковородки, мешки с мукой.       В панике и хаосе Мишель потеряла мужчину из виду. Люди толкались, кричали, давили друг друга, пытаясь втиснуться в небольшое пространство. Она понимала, что оставаться здесь – самоубийство. Оглядев помещение в поисках выхода, она заметила дверь в конце кухни, ведущую в переулок. Протолкнувшись через толпу, она добралась до двери и выскользнула наружу.       Задний двор кафе был грязным и заваленным мусором, но он был пуст. Не теряя ни секунды, Мишель, с гримасой отвращения, скинула туфли. Держа их в одной руке вместе с сумкой, она бросилась бежать по переулку. Адреналин колотил в висках, заставляя ее двигаться быстрее. Ощущение грязного, неровного асфальта под тонкими колготками было неприятным, но куда лучше чувства сломанных ног из-за этих чертовых шпилек. Она слышала звуки приближающейся погони, но не осмеливалась посмотреть назад.       Апартаменты находились в нескольких кварталах. Обычно она бы предпочла такси, но сейчас бежать было единственным вариантом. Мишель неслась по улицам, лавируя между брошенными машинами и спотыкаясь о тела, которые начинали появляться все чаще. Добравшись до дома, она дрожащими руками открыла дверь и захлопнула ее за собой, прислонившись к ней спиной. Дыхание сбилось, сердце колотилось как сумасшедшее. На мгновение она закрыла глаза, позволяя себе небольшую передышку. Но стоило ей открыть глаза, как ее ждала картина еще страшнее.       Коридор ее апартаментов, обычно чистый и тихий, превратился в поле боя. Пол был залит кровью, смешанной с обломками мебели, разбитыми вазами и личными вещами жильцов. Некоторые двери были вышиблены, словно их вынесли тараном, из зияющих проемов доносились приглушенные стоны и жуткое чавканье. Знакомые картины в золоченых рамах валялись на полу, разорванные в клочья.       Мишель застыла, парализованная ужасом. Она осторожно огляделась, стараясь не издавать ни звука. Встав на цыпочки, девушка стала обходить лужи крови и острые осколки, продвигаясь к лифту. Колготки давно превратились в лохмотья, и она чувствовала каждый осколок стекла и пыли. Молитва беззвучно сорвалась с ее губ: "Только бы, только бы с ними все было хорошо..." С замиранием сердца она заглядывала в распахнутые комнаты. В одной виднелась перевернутая мебель, в другой – тело, наполовину свисающее с дивана, в третьей – обратившаяся в зомби девушка, которая стояла спиной к Мишель.       Она старалась не задерживаться, не искать подробностей. Наконец, она добралась до лифта и с дрожащими пальцами нажала кнопку вызова, надеясь, что сейчас никто не выскочит из темного угла или из-за ближайшей двери. С каждой секундой ожидания ее паранойя нарастала, рисуя в голове самые жуткие картины. Двери лифта, к счастью, открылись беззвучно. Она забежала внутрь и тут же почувствовала тошнотворный запах крови. Панель управления была измазана багровыми разводами, из-за чего трудно было разобрать, какая кнопка за что отвечает. С трудом разглядев очертания цифр, она принялась отчаянно искать кнопку 4 этажа.       Потеряв терпение, она вытерла панель подолом своего некогда роскошного платья. Черная ткань, и без того изрядно потрепанная, теперь покрылась еще и кровавыми пятнами. Наконец, нащупав нужную кнопку, она нажала на нее и замерла, ожидая, пока лифт поднимется на четвертый этаж. Каждая секунда казалась вечностью. Добравшись до нужного этажа, двери лифта открылись с легким скрипом, который Мишель в этой тишине показался оглушительным. Она осторожно выглянула в коридор. Он казался пустым, но напряжение не отпускало. Она ступила на площадку и, прижимаясь к стене, на носочках пошла к квартире.       Дрожащими руками Мишель нащупала в сумке ключи и, с трудом попадая ими в замочную скважину, открыла дверь. Она толкнула дверь и тут же замерла на пороге, задержав дыхание.