13.10.2019 (I)

      Рано утром они отправились на вылазку, когда туман всё ещё стелился по низинам, из-за чего город казался застывшим и приоткрытым. Это была обычная «смена» — пара часов на поиски съестного, медикаментов и всего, что могло бы пригодиться. Для Мишель и Молли такие выходы стали одновременно работой и маленькой проверкой нервов: кто-то умел читать карту и следы, кто-то — взламывать замки, а кто-то просто держал ухо востро.       Они двигались по району, который , всего лишь пару месяцев назад был воплощением американской мечты: среднестатистический пригород с широкими улицами, где стояли большие комфортабельные дома, каждый с аккуратно подстриженным газоном и тщательно ухоженными клумбами. Теперь эти газоны были лохматыми, клумбы заросли сорняками, а витрины и окна большинства домов, затянутые плотным слоем пыли, открывали взору лишь следы беспорядка, оставленного в панике: опрокинутая мебель, распахнутые настежь шкафы, разбросанные вещи – немые свидетельства того, как люди пытались спастись от надвигающегося апокалипсиса.       Ближе к вечеру, они наткнулись на почти "ухоженный дом". Он стоял чуть поодаль от дороги, окруженный не просто травой, а почти аккуратно подстриженным газоном. Ставни были целыми, занавески висели ровно, и даже фасад не был покрыт следами мародеров. У крыльца безмятежно вилась лоза, а в клумбах, казалось, ещё можно было различить остатки ухоженных цветов.       Мишель ощутила азарт: глаза блестели, она уже представляла в голове возможную добычу. Молли, напротив, сжала руки в карманах и прислушалась: редко, где в этих районах встречались запертые двери: обычно дома уже опустошены или же просто брошены на произвол судьбы.       — Смотри какой нетронутый, - сказала Мишель, указывая на небольшой дом пальцем. — Может, есть там чего?       Они подошли к двери и обменялись взглядами: молчаливое соглашение, кто что будет делать. В их рюкзаках лежали фонарик, ломик, верёвка и пара пустых пакетов — ничего лишнего. Мишель, привыкшая не церемониться, отступила на шаг, готовясь выбить дверь плечом. Дверь была старая, не внушала доверия. Но она не успела.       Прежде чем Мишель успела вложить в удар всю свою силу, изнутри донесся тихий женский голос:       — Опять вы?? А ну убирайтесь, шарлатаны бессовестные! Ишь пришли обирать бедную несчастную женщину…       Девушки вздрогнули. Живой человек.       — Мэм... Вы в порядке? Вам не нужна помощь? - ответила ей Мишель.       После короткой паузы послышался щелчок замка. Дверь медленно приоткрылась, и на пороге появилась женщина лет 50-ти, словно сошедшая с винтажной рекламной брошюры. Рыжие волосы, уложенные в высокую, пышную прическу, обрамляли лицо с ярким макияжем: губы накрашены алой помадой, а глаза подведены черным карандашом. На ней было платье с длинным рукавом в клетку горчичного, белого и коричневого цветов, с завязывающимся на талии поясом. Все в ней, от укладки до наряда, кричало о прошлом, о времени, когда жизнь казалась проще и беззаботнее. Она не выглядела опасной: ни оружия, ни угрожающего вида. Только растерянная улыбка на накрашенном лице.       — Здравствуйте, девочки! — сказала она, лучезарно улыбаясь. — Я уж то думала опять продавцы по улицам шастают! Вот приходят… Мычат под дверями, а потом как успокоятся уходят. Проходите, не стесняйтесь. Давно у меня гостей не было.       — Вы нас с кем-то точно путаете мэм... — неохотно произнесла Мишель.       — Проходите, девочки, не стойте в дверях! — щебетала женщина, будто не слыша других слов. — Я вот как раз чайник поставила. С дороги, наверное, устали? А то эти, понимаешь, ходят и ходят. И чего им неймётся? Всё пытаются что-то всучить. И ладно бы что-то стоящее! А то ведь все эти чудо-пылесосы, чудо-кастрюли… Смех один!       Молли и Мишель обменялись опасливыми взглядами. Но женщина казалась такой безобидной, такой хрупкой в своем старомодном наряде, что они решили рискнуть. Медленно, с осторожностью, они переступили порог. Внутри пахло теплым сливочным маслом, ванилью и корицей. Где-то на заднем плане угадывались нотки яблочной начинки и, возможно, даже легкий привкус лимона. Запах был настолько насыщенным, что почти ощущался на языке, как будто можно было откусить кусочек от самого воздуха.       Дом был обставлен так, словно время здесь остановилось лет пятьдесят назад. Мебель из темного дерева, выцветшие обои в цветочек, старый проигрыватель с кучей пластинок. Словно они попали в музей.       — Ой, милочки, ну что же вы стесняетесь? Проходите, проходите, садитесь, садитесь, - засуетилась женщина, жестом приглашая их пройти дальше. Она окинула их взглядом с легким укором, как будто не замечала крови и грязи на их одежде, а видела только двух плохо воспитанных подростков.       Мишель нахмурилась, уже было собираясь пройти дальше в гостиную, как вдруг ее взгляд упал на пол. Там, на идеально чистом, рыжем ковре, красовался четкий грязный отпечаток ее ботинка. След от уличной грязи. На мгновение она застыла.       — Ай-яй-яй, - проворчала женщина, пока две девушки неловко стояли у порога, переминаясь с ноги на ногу. - Ну разве можно так? Совсем никакого уважения к чужому дому! У меня тут чистота и порядок, а вы… Ну, проходите уж, раз пришли. Но разувайтесь, разувайтесь обязательно!       И Молли, и Мишель застыли в полном недоумении. Разуться? Это прозвучало настолько абсурдно в текущей ситуации, что в голове на секунду застыла пустота. Два месяца с начала апокалипсиса. Два месяца, за которые они забыли, что такое вообще заботиться о чистоте или порядке.       И вот сейчас, эта хрупкая женщина, в своем старомодном наряде, ругала их за грязную обувь, словно мир за окном остался прежним. Словно никакой трагедии не произошло. Это было настолько нереально, что обе девушки на мгновение потеряли дар речи. С тяжелым вздохом, выдавшим их общее внутреннее смятение, Молли и Мишель разулись. С неохотой, стараясь ступать как можно аккуратнее, они прошли в гостиную.       Женщина жестом указала на небольшой диванчик, обитый цветастой тканью, а сама пошла на кухню. Она напевала себе под нос, совершенно не замечая оцепенения, охватившего её незваных гостей.       Девушки, сели на самый краешек. Они сидели смирно словно солдаты на параде, стараясь не запачкать, не смять и не повредить безупречную обивку. Между ними повисла неловкая тишина, нарушаемая лишь тихой джазовой мелодией и позвякиванием посуды на кухне. Они чувствовали себя как две заблудшие души, случайно попавшие в чужой, сказочный мир, не знающие, как себя вести и чего ожидать. Ощущение нереальности происходящего лишь усиливалось.