13.10.2019 (II)

      — Как хорошо, что вы ко мне зашли. Не зря пекла! — радостно объявила незнакомка, появляясь с подносом, на котором стояла тарелка с румяным печеньем и аппетитным яблочным пирогом. — Угощайтесь, девочки. Сейчас принесу чай!       Она поставила поднос на кофейный столик перед диваном, где сидели подруги, и вновь ушла на кухню.       Молли, с трудом отводила взгляд от пирога. Её глаза, привыкшие к скудному рациону, жадно следили за каждым крохотным кусочком, казалось, она готова была наброситься на него прямо сейчас. Когда её рука медленно потянулась к тарелке, Мишель, сидевшая рядом, незаметно, но ощутимо, слегка ударила её по запястью. Молли вздрогнула и отвела взгляд, понимая невысказанное предупреждение: осторожность прежде всего.       — Ну вот, чай готов! — радостно объявила женщина, появляясь с подносом, на котором в этот раз стоял фарфоровый чайник, три чашки с блюдцами.       — Что же вы, девочки, стесняетесь? Угощайтесь! — Она сама взяла с тарелки самый большой кусок пирога, который так приглянулся Молли, и с наслаждением откусила.       Сомнений не оставалось: еда не отравлена. Напряжение немного спало. Мишель кивнула Молли, позволяя ей, наконец, взять сладкое.       — Ох, я же даже не представилась! Я Глорис. — чуть запыхаясь сказала она.       — Очень приятно, я Мишель. А это…       — Мо-вви.. —  ответила с набитым сладким пирогом ртом блондинка.       — Так вы откуда? — спросила Глорис, наливая чай. — А то я вас что-то раньше в наших краях не видела. Может, к родственникам приехали?       Молли подавилась, а Мишель вскинула брови в удивлении. Их лица отражали ту же смесь шока и замешательства, что и её собственное. Как объяснить этой женщине, что "наших краев" больше нет? Что "родственники" либо мертвы, либо пропали без вести.       — Мы... мы путешествуем, мэм, — осторожно начала Мишель, стараясь подобрать слова, которые не разрушили бы хрупкий мир Глорис. — Искали место для ночлега. Мы из... ну, издалека.       Женщина кивнула, словно это было совершенно обыденное дело.       — Ах, путешественницы! Как интересно! — её глаза заблестели. — Давно я никуда не выбиралась. А дороги-то сейчас, наверное, не очень? Мой Грег, всегда говорит, что после зимы дороги никуда не годятся. А вы на чём? На автобусе?             На лице Молли, мелькнула гримаса еще большего недоумения, но старшая подруга поймала её взгляд и едва заметно покачала головой. С этой женщиной явно что-то не так, и стоит поддерживать ее в том, что все «хорошо».       — Мы... пешком, — ответила Мишель, чувствуя себя отвратительной лгуньей. — Так надежнее.       — Пешком? Ну и ну! — Глорис рассмеялась, прикрыв рот ладонью. — Вот это да! Ах, юность... Время, когда душа рвалась в дальние края, когда каждый рассвет обещал новое приключение. Как же я понимаю ваше стремление к приключениям. Мои тоже были такими – вечные дороги, новые места. Сейчас, правда, возраст уже не тот, чтобы так легкомысленно тратить силы на долгие путешествия.       Молли доедала третий кусок пироги и осматривала комнату. На стене висели старые фотографии: Глорис в молодости, рядом с мужчиной, вероятно, с Грегом.       — Мы... мы пока не решили, мэм, — ответила Мишель, так и не притрагиваясь к чашке с чаем. — Мы просто... ищем, где переночевать.       Глорис вдруг посерьезнела.       — Ах, вот оно что... — протянула она. — Значит, все денежки растратили, да? На мотель не хватило? — Её взгляд упал на Молли, которая всё так же жадно уплетала сладкое печенье. Лицо женщины возмущенно вытянулось. — Вот ведь молодежь! Разве можно так безответственно к тратам относиться? Сладкое лопают, а потом голодают и ночевать им негде! Никакого контроля над расходами! Ну ничего, ничего, — смягчилась она, махнув рукой. — Оставайтесь у меня. Я вас и накормлю как следует, и переночуете по-человечески.       Мишель выдохнула, оглядывая уставшую Молли. Та смотрела на нее с такой мольбой в глазах, что сердце Мишель дрогнуло. Комната была уютной, от хозяйки веяло теплом, а запах свежей выпечки щекотал ноздри. После долгого дня, полного волнений и тщетных попыток найти хоть какое-то подобие пристанища, предложение незнакомки звучало как спасение.       — Спасибо, - тихо произнесла Мишель, стараясь скрыть волнение в голосе. — Мы... мы будем очень благодарны.       — Вот и отлично! — воскликнула женщина, довольная своим великодушием. - Молли, я вижу, ты уже нашла общий язык с печеньем. Мишель, вы, наверное, ужасно устали. Сейчас я вам постелю, а потом мы поужинаем.       Женщина энергично принялась расстилать постель в гостевой комнате, напевая себе под нос какую-то мелодию. Молли, закончив с печеньем, пристроилась рядом с Мишель, прислонившись к ее плечу.       — Ты не представляешь, как я рада, что ты согласилась, — прошептала она.       — Не расслабляйся, - ответила Мишель, сжимая руку подруги. — Нам просто сильно повезло.       Ужин оказался на редкость вкусным и сытным. Глорис, без умолку рассказывала о своей жизни, о своем муже.       — ...А вот с моим—то, с Грегом, мы познакомились совсем забавно! — воскликнула она, и ее глаза заблестели от воспоминаний. — Он тогда был главой газеты «Голос Столицы», такой строгий, серьезный. А я была его секретарем, его помощником. Ну, знаете, как это бывает – он решал глобальные вопросы, а я ему помогала все это воплощать в жизнь. Он мне тогда все поручал: от переговоров до того, чтобы принести ему кофе именно нужной температуры! Ох, сколько раз он меня гонял за мелочами! — она засмеялась, вспоминая. — Но знаете, в этом была какая—то своя прелесть. Он такой лидер, такой целеустремленный, что рядом с ним хотелось соответствовать. Он меня всегда так подстегивал, что я сама удивлялась, на что способна. Так что, можно сказать, он меня тренировал!       Глорис озорно подмигнула девушкам, а затем ее лицо приобрело слегка сожалеющее выражение, но в ее тоне не было ни тени агрессии или грусти.       — Ох, извините, девочки, что он к вам не выходит. Он у меня сейчас не в лучшей форме, прихватило его простудой, никак не отпустит. Лежит вот, в нашей спальне, отдыхает. А то он бы, конечно, обязательно вышел познакомиться. Он у меня такой, к гостям всегда относится с царским достоинством, но при этом никогда не забывает, кто здесь главный. Зато я всегда знала, что ему угодить – это целое искусство! Ну ничего, ничего, главное, чтобы выздоровел поскорее. Он такой неугомонный, я уверена, скоро уже будет отдавать распоряжения.       Мишель и Молли внимательно слушали, наслаждаясь теплом домашнего очага и чувствуя, как усталость постепенно отступает. Рассказы Глорис, ее искренняя забота и запах свежей выпечки, витавший в воздухе, создавали атмосферу уюта, которую они не испытывали уже очень давно.       — Глорис, можно нам, пожалуйста, воспользоваться ванной? — спросила Мишель, стараясь не слишком навязчиво.       — Конечно, милые, конечно! — тут же откликнулась хозяйка, будто ждала этой просьбы. —   Ванная комната — она прямо по коридору, вторая дверь. Там все, что нужно. И полотенец найдите, сколько душе угодно, и… ночнушки! — тут Глорис немного запнулась, ее взгляд на мгновение задержался на модных, но явно не очень практичных нарядах девушек. — У вас же молодежь сейчас лишь бы модно было! А мне вот, знаешь, главное — чтобы удобно и чтобы тепло. А у меня тут… — она махнула рукой в сторону своей с Грегом спальни, где, видимо, и хранились ее сокровища, — … есть такие, что никакая мода не сравнится! Уж поверьте, в них спится так, что ни о чем и не думаешь.       С этими словами Глорис вернулась через минуту, держа в руках два предмета, которые скорее напоминали легкие, винтажные платья, чем обычные ночные рубашки. Это были два одинаковых, кремового цвета, до колен, предмета одежды из тонкой, слегка мятой ткани. Верх их украшало нежное кружево, напоминающее цветочные узоры, обрамляющее квадратный вырез горловины и короткие, пышные рукавчики. Спереди, у декольте, виднелся нежно—розовый атласный банти. Подол также был отделан широкой кружевной каймой.       — Вот, держите! — Глорис с улыбкой протянула ночнушки. — Ох юность... Им уж лет двадцать, но они как новые. Как раз на вас! — она хихикнула, видимо, вспомнив что—то свое.       Мишель и Молли переглянулись. Ожидая что—то старомодное и мешковатое, они были приятно удивлены. Ночнушки оказались совсем не такими, как они представляли. Они были, безусловно, старомодными, но в этой старомодности была своя прелесть — утонченность, легкость и изящество.       — Спасибо большое. — улыбнулась Мишель, принимая одну из ночнушек. Молли, тоже ухмыльнувшись, взяла вторую.       Девушки поочередно отправились в ванную. Когда они выбрались, обсушились и надели предложенные ночнушки, они почувствовали себя неожиданно легко и комфортно.       Они вышли из ванной, каждая со своим ощущением чистоты и облегчения, готовые к тому, что казалось самым желанным на данный момент — к глубокому, безмятежному сну.       — Наконец—то, — вздохнула Молли, плюхаясь на кровать. — Наконец—то я могу просто лечь и ничего не делать.       Мишель улыбнулась, глядя на расслабленную Молли. Сама она все еще чувствовала легкое беспокойство. Они, по сути, встретили совершенно странную и чудную женщину. Но взгляд на сонную Молли, безмятежно раскинувшуюся на кровати, рассеял ее сомнения.             Сейчас им было нужно просто отдохнуть и набраться сил. Завтрашний день принесет новые заботы, но сегодня они могут позволить себе немного расслабиться и почувствовать себя в безопасности.       — Спокойной ночи, Молли. — тихо сказала Мишель, выключая свет.       — Спокойной ночи, Мишель. — сонно пробормотала Молли в ответ       В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим тиканьем настенных часов. Мишель закрыла глаза, чувствуя, как напряжение покидает ее тело. Впервые за долгое время она чувствовала себя в безопасности. Глорис, ее доброта и гостеприимство, окутали их теплым одеялом, давая им возможность забыть о своих проблемах хотя бы на одну ночь. Завтра, может быть, их ждет еще больше испытаний, но сегодня у них есть крыша над головой, еда и тепло. И этого, пожалуй, достаточно, чтобы пережить даже самую темную ночь.