Океанариум

Оливия возвращалась домой пешком после худшего первого дня в школе. Она надеялась, что последний год в самой обычной, не католической, не специализированной, не привилегированной школе выдастся тихим и она станет невидимкой для большинства одноклассников. Идея была простой: она одевается в чёрный с элементами белого и синего, самые тривиальные цвета, отвечает на уроках только когда её спрашивают, не пытается быть самой умной, не прячется в туалете во время обеда, не прячется в библиотеке, сливается со стенами, выпускается и подаёт документы в университет морской биологии на Гавайях или в Калифорнийский. Всё испортил один единственный мальчик. Хантер Сильвестр. Хантер Сильвестр со своими тупыми вопросами, нравится ли ей метал, что она думает о его футболке Slipknot, что она делает после уроков, знает ли она, что он играет на гитаре в своей пост-дэт-метал группе, а в том году сломал ногу на битве групп? Такое ощущение, словно этот Хантер пытался рассказать ей всю историю своего существования с момента её появления в школе Паркроуз. Он был слишком настырным и занимал своей болтовней все её мысли. Как его вообще терпели те милые ребята, Эмили и Кевин? Эмили успокаивала её, подсказывая дыхательную технику, они принесли ей принесли воды и отвели в один из музыкальных кабинетов в пустом крыле, где она успокаивалась до тех пор, пока её не вызвали к декану. И эта Свансон решила, что нет лучшей идеи, чем взять его и сделать координатором? Хуже и быть не могло. Оливия достаёт телефон и печатает сообщения маме, но трижды стирает. Оно недостаточно упорядоченное. Она сама не понимает, что испытывает. Тупые чувства не могут быть постоянно одинаковыми. Она печатает смс, но уже доктору Никсу, зная, что Трой Никс разберётся, даже если Оливия напечатает ему сплошной поток мыслей без пробелов в одну строку. Она просто пишет, что думает о том парне, без имен, излагает то, что он делал и что она при этом испытывала. Шок, желания отодвинуться, попытку дистанцироваться, раздражение, недоумение, анализ, почему он заинтересовался именно ею. Ноги сами ведут Оливию к океанариуму. Тот не пользовался популярностью у жителей городка, в отличии от молла, большого книжного магазина в центре, кофеен, кинотеатра и концертного холла. Сюда сгоняли на экскурсии детишек из начальной школы, парочки пенсионеров степенно прогуливались по коридорам тихих залов и иногда сюда забредали в поисках укромного тихого, малоосвещенного уголка влюбленные. Девушка достает из кармана рюкзака безвременный абонемент на посещение, показывает охраннику, что уже знает её, из того же кармана извлекает плеер Sony Walkman с накладными наушниками. Подарок доктора Никса на четырнадцатилетие, с коллекцией cd-дисков, которые он собирал годами в 90-е и нулевые. Оливии нравились вещи, у которых была долгая история. Ей нравились пластиковые контейнеры дисков и коллекция Никса, разобранная по поджанрам. Группы стояли по алфавиту, а стопки их альбомов от первого к последнему снизу вверх. Чёрный альбом «Metallica» дополняет её размеренные уверенные шаги по залам. Купол с открытым дельфинарием закрыт на реконструкцию, но Оливия идет вглубь. Она не любила эксплуатационные шоу с дельфинами, прыгающими через кольца. Зал с акулами-молотами с вывеской о времени кормления, осьминоги, скаты, моллюски. Ярко украшенный колоннами лава-лампами, что всегда отдают много тепла, зал тропических рыб. Яркие, красивые, беспечные. Они напоминают ей одноклассников, суетливых, смеющихся, эмоционально вовлеченных. Рогатый занкл прячется в водорослях. Занкл единственная чёрная рыбка во всем океанариуме и почему-то, выжил только самец, как сказала ей Стейси, дружелюбная сотрудница-биолог, что проводила экскурсии. Контактный бассейн с морскими звездочками — она вернётся сюда, когда малышей уведут родители, отдельный аквариум для детёнышей скатов. Ей нравится смотреть на них, но ещё больше на большие полноценные морские звезды, их плавные движения и на медуз. Ядовитые, светящиеся, обитающие в тёплых водах, состоящие из групп организмов, они поражали её. Зал с медузами был самым тёмным, а ещё там лежали кресла мешки и периодически Оливия натыкалась на тех, кто счёл обстановку романтичной. Она садится в кресло-мешок и изучает похожие на трепещущие ленты флуоресцентные щупальца, что колышутся за толстым армированным стеклом. Оливии кажется, что медузой, лишенной нервной системы, она бы была гораздо счастливее. Она проверяет телефон и видит ответ Никса. «Первый день и ты уже обзавелась поклонником? Не знаю, покажи ему то фото, где ты стоишь над трупом, может, он сочтёт это за намёк, что бывает с парнями, что слишком интересуются тобой» Оливия как-то пришла в морг, когда у мамы сместили ночную смену и маме пришлось остаться на сутки. От неё требовалось принести маме ужин, тёплый кардиган и банку энергетика, но взгляд Оливии зацепил парень-ровестник, лежащий под простыней. Мама сфоткала её, как она наклонилась, как кончик одной из двух кос касался металла стола: кадр выглядел так, словно Оливия планировала поцеловать мальчика (что омерзительно, трупы содержат трупный яд, бактерии и он умел от передозировки какой-то гадости). Просто маме и Трою Никсу с их профдеформацией почему-то понравилось, как Оливия выглядела в футболке Cannibal corpse с обложкой tomb mutilated над столом прозектора с трупом. Готовая иллюстрация к некрофилии, как потом шутил доктор Никс, хоть он и максимально обходительно узнал у Оливии, что ей вообще не нравятся мёртвые мальчики. Мальчики нравились, но желательно живые и чтобы они не вели себя как Хантер Сильвестр. Оливия помотала головой и сжала головоломку в кармане и медленно повернула грань. Почему она до сих пор о нём думает?