Сближение

Девять недель в первой школе прошли без осложнений. Учебный процесс со всеми школьными неурядицами, коридорными драмами, объявлениями о наборах в школьную постановку, клуб дебатов и битву групп становился рутинным и размеренным. Учителя хвалили письменные работы Оливии, её вокабуляр, начитанность, умение работать с деталями, но вызывая к доске сталкивались с тем, что девушка предпочитала смотреть себе на кеды и излагала мысли слишком монотонно для того, чтобы кто-то не начал её перебивать. Оливия смирилась с вниманием Хантера насколько у неё получалось, с ежедневными сообщениями Никсу, который замезаметил в их общении прогресс. Если вначале она писала о том, что её выводит из себя, то спустя пару недель она написала, что в отличии от остальных одноклассников, он начитанный. Но с тех пор, как Хантер узнал, что она просиживает в библиотеке все перемены, он всегда сопровождал её. Ещё он звал её послушать их репетицию. Skullflower пока не зовут выступать, как ту кавер-группу, исполняющую Coldplay, Imagine dragons, где участники за месяц используют больше геля для волос, чем фабрика производит, но Хантер обещал, что их трио невероятное. Оливию смущала идея прийти к нему домой. Пускай там будет Эмили, но оказаться в мальчишеской спальне… увидеть чем он живёт, сидеть на его кровати, быть их первой слушательницей после битвы групп — от этого Оливия могла впасть в ступор. Её маму опять перевели на большое количество ночных смен. Роксана Стоун была единственным высококвалифицированным патологоанатом в Коламбусе и, к сожалению, Оливия понимала, что ей в одиночку приходится куда труднее растить её, чем этим бизнесменам с женами, отдыхающим в загородных клубах, где их дочки играют в теннис. Оливия подрабатывала два дня в неделю, в выходные на кассе в книжном магазине и думала устроиться ещё и «Гитарный центр», но там её неминуемо накрывало бы сенсорной перегрузкой. Они не способны приобрести вторую машину, поэтому все, что светит Оливии — скейтборд и извилистый путь домой. Хантер замечает знакомый девичий силуэт, когда выезжает с парковки школы. С тех пор, как Кевин стал ездить с Эмили в её фургоне, ему было одиноко в салоне dodge. Ему нравилось, когда у него был слушатель, когда он не один выбирал музыку и ему удавалось поспорить. Правым черно-белым кедом она отталкивается от влажного асфальта, а левой балансирует. Оливия смотрит прямо перед собой, сосредоточенная и отрешенная. — Оливия! Оливия! — Хантер ударяет по тормозам: — тебя подвезти? Сперва девушка смотрит на большую, чёрную, обтекаемо-хищную машину с подозрением. Она видела эту громадину на парковке, но мысленно приписывала её одному из футболистов команды Викингов. — Пожалуйста, садись. У меня есть обогреватель. Куда тебе нужно? — Хантер сам не понимает, откуда в нем эта уступчивость и мягкость, почему ему не хочется, чтобы она ехала своим путём. — Ты только довезешь меня? — Оливия сомневается. Как назло, сегодня вместо непромокаемой куртки она надела толстовку: — без распросов? — Да, да, можешь сидеть в наушниках и глазеть в окно. — Огрызается Хантер: — так да или нет? — Идёт. Ты знаешь где расположен океанариум? — Да, примерно. С лица Хантера не сходит глупая улыбка, когда он кладёт доску Оливии в багажник. Рюкзак она держит на коленях, руки сжаты в замок, она уже успела пристегнуться. — А твои предки разрешают тебе брать эту машину? Оливии кажется, что подросток за рулём спорткара синоним аварий. Наверняка, его родители устраивают ему выволочку всякий раз, когда он берет машину без спроса. — Отец купил её мне специально, когда я получил права. — Пожимает плечами Хантер. — У тебя щедрый отец. — Ага. Деньги — единственное, чем он способен меня поддержать, с тех пор, как моя мама свалила от нас. Слова сами слетают с губ Хантера. Он не говорил об этом никому, Кевин был его другом с начальной школы и сам видел своими глазами, как его мама лежала у бассейна и спрашивала и чистильщиков, правда ли у неё фигура, как у двадцатилетней. А потом в худший день его жизни она исчезла. Так кролики исчезают под шляпой фокусника. Ни её машины, ни вещей, ни записки. Словно её стерли ластиком. Отец помчался блокировать её карты, а двенадцатилетний Хантер весь день рвал на мелкие части её фото. Он хотел, чтобы на том месте, где она недавно была образовалась чёрная дыра. Чтобы он перестал чувствовать, перестал нуждаться в ней. — Хантер, мне жаль. Но ты хотя бы знал её. — В смысле? — Моя мама забеременела непонятно от кого. Я не знаю, кто мой отец. Может, латино по имени Хуан, с которым они учились в ординатуре, может, кто-то, кто ухаживал за ней, но не хотел, чтобы его женщина работала с трупами, а может, кто-то из метал-тусовки тех лет. Мама была подругой лидера Killoton, местной группы. Ты, наверное, о них и не слышал. — Не слышал?! С хуя ли? Да я обожаю Троя Никса, этот мужик, черт возьми, мой кумир, мой наставник, мой гуру, он мне как отец, которым мой никогда не станет!!! Хантер чувствует себя на седьмом небе от счастья. Оливия знает Никса. Оливия знает Никса? И её мама — патологоанатом. Чёрт, чёрт, чёрт! Она та самая дочка подруги Никса, которую тот упоминал в разговоре в конце августа. — Хах, вставай в очередь. — Оливия впервые чувствует себя настолько оживленной. Это самый долгий их диалог и ей по-настоящему приятно говорить с Хантером: — он помог маме диагностировать меня, когда мне было десять. У меня начались вспышки некотролируемой агрессии, такое бывает, если ты игнорируешь сигналы нейроотличий. С тех пор я типо могу ему написать в любой день и он прикатывает к нам с мамой, если его не перегружают в рехабе. — Ко мне он тоже заезжает. Правда, он больше проверяет, как поживает моя группа. Я каверил дебютник Killoton для него. — Я ревную. — Чеканит Оливия: — в смысле, ты можешь сделать для него что-то такое крутое, показать, что его дело живёт. И вообще у тебя группа. Хантер смотрит на Оливию, поджавшую губы. Интересно, она осознает, какая она хорошенькая и что эти губы и маленький пирсинг просто созданы быть покрыты поцелуями? Хантер отводит взгляд, чтобы не наделать глупостей. — Хочешь, я запишу что-то для тебя? — Ты знаешь Type o negative? — Это та группа, где вокалист был помешан на зелёном? — Да, это та группа. Life is killing me. Песня с одноимённого альбома. И что-то, что сам предпочтешь. — Она мягко улыбается. Впервые, за всё время с тех пор, как Хантер её увидел. Оливия смотрит в боковое стекло. — Здесь поверни налево и мы на месте. — А зачем в океанариум? Проект по биологии? — Нет. Я полюбила это место ещё маленькой. Тихо, полумрак, во многих залах ты находишься под водой. Мне нравится наблюдать за морскими обитателями. — Тогда я просто обязан пойти с тобой. — А если бы это было только моё место? Вдруг я никого не хочу сюда водить? — Тогда я предложил бы показать тебе только моё место, чтобы мы знали, что у нас у обоих есть что-то такое. — У тебя правда оно есть? — Да. — Хантер кивает и выходит из машины.