Часть 3 урок первый

Весельчак взглянул на него — и просто засиял. Настолько, что свет от луны мог бы позавидовать. Весельчак радостно подался вперёд, но на этот раз говорил спокойно — с той уверенностью, как будто держал в руках не трубу, а ключ от потайной двери: — Так. Сначала — губы. Надо сделать… типа "брррр", понял? Ну, как если бы злился на суп, который остыл. Только в трубку. — ...Ладно. Хотя звучит с твоих слов глупо, — буркнул Ворчун. Он аккуратно протёр трубу в том месте, где до неё дул Весельчак, — с помощью рукава, с самым недоверчивым выражением лица. Он поднёс инструмент, посидел с ним секунду, будто решал, драться с ним или всё-таки попробовать помириться, а потом приложил к губам. В трубке что-то жалобно фыркнуло. — ...Это было плохо, да? — нахмурился он. — Ну… скажем так: если бы это был музыкальный язык, ты сейчас поссорился с половиной нот, — с улыбкой сказал Весельчак. — Но для первого раза — уже кое-что! Давай ещё раз. Расслабь плечи, не щурься так… ты как будто хочешь запугать инструмент. — Я его предупреждаю, — буркнул Ворчун, но всё же повторил. На этот раз звук получился чуть яснее — всё ещё коряво, но уже с попыткой быть настоящим. Весельчак аж подскочил на месте: — Во! Вот это уже почти начало будущего триумфа! Смотри, ты дышишь, ты живой, ты — звук! — Я — устал, — вздохнул Ворчун. — Но... ладно, чёрт с ней, с трубой. Что дальше? — Теперь просто подержи ноту. Не надо мелодий, не надо гном-симфоний. Один гудок. Спокойный. Как будто говоришь миру: «Привет, я здесь, и у меня медная штука». По выражению лица Ворчуна было видно: это всё звучит для него так, будто его не играть на трубе учат, а пытаются заставить с ней флиртовать. — Ты же не в серьёз да?.. — выдохнул он, уставившись на Весельчака с мукой философа, попавшего в цирк. Весельчак уверенно кивнул. Ворчун вознёс голову к небу. — Ради сыра на земле… нафига я согласился. — Ладно, я устал. Эм… продолжим как-нибудь в следующий раз, — пробормотал Ворчун. Он аккуратно положил трубу на кресло, будто боялся, что та ещё уку́сит, и встал. Весельчак всё ещё смотрел ему вслед, молча, с лёгкой улыбкой.