Часть 2

      Просыпаюсь в темноте. Только закрыла глаза и уже ночь? Давно я так быстро не засыпала, даже ничего не запомнила. Просто вырубилась. В целом чувствую себя хорошо. Обычно дневной и около вечерний сон наоборот провоцирует головную боль. Всё прошло.       Проект не доделан! — и с этой мыслью вскакиваю с кровати. Придется всю ночь сидеть, чтобы не нарушить обещание сдать работу в указанный срок. Не хочу прославиться человеком, который дает обращения, но не выполняет их. Отсутствие вдохновения — не оправдание. Протирая глаза, направляюсь к столу. Ужас. Пора разобрать бардак. Ночью я более продуктивная. Днем всегда что-то отвлекает, особенно вот сегодня.       Закипает чайник.       Под колорийно-десертный перекус начинаю очищать стол от барахла и всего ненужного. В наушниках играет любимая музыка. Громкость низкая, иначе перестану слышать внешние звуки, а это вызывает лишнюю тревожность. На уборку уходит минут десять. Когда я уже почти сажусь за стол, доносится громкий вскрик, затем хлопок.       Опять не дают порабо…       Залп хлопков.       — Это…       Взгляд в панике мечется от окна к телефону. Спешно выключаю наушники и осторожно подхожу к балконной двери. Отодвигаю занавеску. В свете уличных фонарей никого не видно. Откуда произвели выстрелы? Пытаюсь разглядеть весь периметр. Бесполезно. Это были выстрелы из пистолетов, а не фейерверки школьников, тем более, ночью. Набираю номер полиции. Может, стоит позвонить заодно в скорую.       Между деревьями мелькает фигура человека. За долю секунды он пропадает. Он. Телосложение мужское: широкие плечи и высокий рост. Кто затеял стрельбу в спальном районе, где безопасно жить? Повсюду же охрана и камеры наблюдения.       Еще выстрел. Прогибаюсь, словно в меня могут попасть. Сердце колотится. Слышу, как на балконы выходят соседи. С ума сошли так рисковать?! Полиция отвечает оперативно и обещает вскоре приехать на вызов. После их звонка набираю скорую помощь. С последнего выстрела улица погружается в тишину. Звенит в ушах — настолько стало тихо.       Кого-то ранили? Застрелили? Я бы вышла, но мне страшно. Мало кто отважится полезть в разборки, где задействовано огнестрельное оружие. Да любое оружие, способное причинить вред или убить. Обратиться за помощью к соседям? Быстро юркаю на балкон, но замечаю, что свет из их комнаты не горит.       Это не мое дело. Я никуда не должна лезть. Никуда. Только инцидент происходит в моей зоне видимости и слышимости. На секунду даже увидела стрелявшего. Полиция сделает меня свидетелем происшествия. Значит, я причастна к данному событию. Мой долг, как гражданина, содействовать правоохранительным органам. Нужно помочь хоть как-то. Нельзя оставаться в стороне.       Куда подевались соседи? Спят, пока на всю улицу стреляют?       В одной длинной футболке надеваю кеды без носок и выбегаю из квартиры. Зачем мне это надо? Ну зачем? Лестничный пролет за пролетом. Лифт пришлось бы дольше ждать. Сжимаю в руке телефон. Полиция не станет перезванивать. Я хочу жить без проблем, не в окружении опасных типов. Что с этим миром не так?       Прямо у подъездной двери наталкиваюсь на кого-то.       — Не лезь, — некто из темноты тащит меня в подъезд. — Ты?       — Калеб?!       — За хлебом отправился?       — Нет, там… — вижу, что спросил не всерьез. Брови нахмурены. Он выглядит взбудораженным: волосы в беспорядке, зрачки расширены, дыхание частое. Опускаю взгляд вниз. За пояс не убран пистолет. А за спиной? Не мог же он быть стрелявшим?       — Там без тебя разберутся.       — Но…       — Парень, вернись домой, — берет он меня за предплечье и аккуратно подталкивает к лестнице. Проявляет заботу? Это остужает пыл, заставляя подумать о собственной безопасности. Пользуюсь его советом и перед самым поворотом за угол поворачиваю голову в сторону Калеба. В этот момент он оказывается ко мне спиной. О, нет. За пояс джинсов просунут пистолет. Тело обдает холодком. Сосед был так улыбчив и доброжелателен. А если он работает копом, просто вышел на вызов не в форме?       Убийцы не переживают за других людей. Им плевать, от кого избавиться. К тому же, им сильнее всего мешают свидетели их преступления. Испуганно взбегаю по лестнице через ступеньки. Спотыкаюсь и едва не падаю. Калеб не идет за мной. Полицейские во всём разберутся. Моя задача — успокоиться. Завтра ответственный день. Уже сегодня, я проснулась в час ночи.       Лихорадочно вставляю ключ в замок. Не попадаю. Руки трясутся. Всё кажется, что сзади кто-то стоит. Обернуться не хватает смелости. Страх преследования никуда не исчез. Он тенью следовал за мной и впервые за долгое время вырвался наружу; схватив за глотку, взял полный контроль. Не соображаю, что делаю. Ключ на тот, поэтому не попадает. У меня два замка от двери!       — Что за тормоз?       Сердце замирает.       — Бояться не зазорно, мелкий, — забирает у меня ключи Калеб. — Тебе бы спортом заняться или боевыми искусствами. Сможешь постоять за себя.       — Я слышал выстрелы, — и киваю на пояс его джинсов. Не отрицая это, сосед достает свободной рукой пистолет. Никогда прежде не видела настоящее оружие. — Откуда…       — Ношу с собой по долгу службы, — объясняет Калеб. Значит, угадала. В нем незримо присутствует эта военная выправка. Где-то отслужил. Сколько ему сейчас лет? Двадцать пять? Уже столько повидал, узнал, что из себя представляют люди, на что они могут быть способны.       — Значок.       — Что?       — Покажи значок, — осмеливаюсь потребовать от него предъявление доказательств работы в полиции. Калеб подходит ближе, пока я не оказываюсь прижатой к двери.       — Конечно, идем. Кстати, — искоса смотрит он на меня и усмехается. — Ты правильно делаешь, что никому не доверяешь на слово. Был горький опыт?       — Вроде того, — отвечаю уклончиво.       В квартире темно. Сосед свободно перемещается по квартире, а я предпочитаю стоять на пороге. Часть меня верит Калебу, но нужно проверить. Мы знакомы всего день. Про блондина молчу. Даже парой предложений не перекинулись. Где он пропадает? Работает в ночную смену?       — Ты знаешь, кто стрелял?       Не отвечает.       Не расслышал? Когда он появляется и вручает мне значок копа, я расправляю плечи. Неожиданно Калеб начинает смеяться.       — Не спеши надевать розовые очки, мелкий, — приобнимает он меня за плечо. — Копы не святые. Значок — не показатель того, что ты всецело можешь доверять им. Запомни, — наклоняется ко мне сосед. По спине пробегают мурашки. С вытаращенными глазами смотрю во мрак, ощущая только мужское дыхание над своим ухом. — Страх не управляет тобой. Это твое тело и твой разум. Возьми над ними контроль.       — Если бы я еще знал как…       — Нужна помощь?       Прикрываю глаза. Калеб умеет расположить к себе, убедить в чем угодно. Я почти готова согласиться.       — Ты проверил? — меняю тему. — Никто не пострадал?       — Все целы. Копы займутся этим делом, Спайди, — называет он меня сердобольным Человеком-пауком. — Тебе не пора ложиться спать? Носом будешь клевать за партой.       Не говорю, что после школы я устроилась на работу, чтобы заработать деньги на обучение в университете. Однако сегодняшний урок освоила. С пожеланием доброй ночи Калеб выпроваживает меня и остается на месте, дожидаясь, когда зайду в свою квартиру.       — Если что-то понадобится, Дэнни, обращайся.       Закрываю дверь, после чего прислоняюсь к ней спиной. Этот безумный день закончится?

***

      Бабушка с дедушкой живут на окраине и практически не выбираются в город. У них свой огород и живность. Едят правильную пищу, здоровую. Периодически мои родители привозят им продукты из магазинов. В этот раз вызвалась я. После работы захожу в супермаркет. Катая тележку, прогуливаюсь вдоль стеллажей. Бабушка любит домашнюю выпечку, но балуется изредка «химическими», как она называет сладостями.       Народу не протолкнуться — час-пик для закупок. Краем глаза улавливаю светлый затылок. Посетитель с пепельным оттенком волос. Сайлас выглядит как поседевший от потрясения за день мужчина лет под тридцать.       Моментально забываю о причине визита в магазин и украдкой начинаю подглядывать за соседом. Он не видит меня, занимаясь покупкой продуктов. Держит список. Кто составлял? Калеб? Милая получилась из них влюбленная пара. Стараясь не натыкаться тележками на других посетителей, я веду наблюдение за Сайласом на расстоянии.       Это неправильно. Ужасно. Так не поступают. Сама же была объектом слежки.       Растираю лоб.       Какая ирония.       У меня нет намерений сближаться с Калебом, он занят другим, но за что-то Сайлас взъелся. Иначе как еще объяснить его холодность? Нежелание узнать друг друга. Чувствует конкурента, отсюда ревность? Непринятие. Посмотрел бы внимательнее на себя в зеркало. Кто сможет составить ему конкуренцию? Серьезно. Красивый и закомплексованный?       Не хочу уводить у него Калеба. Тогда что является истинной причиной? Хотелось бы знать. Топчусь на месте, колеблясь, идти ли дальше. Слежка не поспособствует налаживанию контакта. Качаю головой. Затея отвратительная. Напоследок бросаю взгляд на соседа и удивленно осматриваюсь по сторонам. Исчез. Как так быстро переместился? Только что был в поле зрения.       — Это месть?       Чуть не подпрыгиваю, как подорванная на мине. Он уже сзади.       Перехитрил.       — Я не возьму в толк, о чем вы говорите, сэр.       — Вежливость — залог успеха. Так держать, — хвалит меня Сайлас. У него невероятно низкий, глубокий голос, очень четкий, ровный и уверенный. Только характерен для мужчины старше лет на десять — куда более зрелому, чем он есть внешне. В ответ ничего не произношу, пребывая в культурном шоке. — Ты следишь за мной.       Солгать?       — Между нами при первой встрече как-то всё не заладилось, — произношу с запинками и нервным сглатыванием. — Я что-то вам сделал? Простите, если…       Освобождает путь, отодвигая мою тележку. Пространства требуется немало. Молча смотрю, как сосед проходит мимо. Разговаривать не стал. Впору схватиться за волосы и знатно прокричаться. Где логика? Повторяю, должна быть причина! Парфюм вонючий? Брала унисекс, ориентируясь не на бренд, а привлекательность аромата.       Отлично, не надо. Плевать. Отказ не смертелен.       Быстро заканчиваю с покупками и, сердито сопя, скорее тороплюсь покинуть магазин. Даром не нужно знакомство с этим высокомерным индюком. Не придется каждый раз при встрече здороваться. Мне противно делать что-либо через состояние: «не хочу».       До слез не доведет. Это пустяки. Человек не обязан со всеми быть вежливым и улыбаться, так же принуждая себя поступать по установленным правилам этикета. Не захотел — не сделал. Причины озвучивать не обязательно. Ну да, верно.       Он не доведет меня до слез. Он никто. Обычный сосед. Мне от него ничего не нужно. Абсолютно. Ускоряю шаг, неся домой несколько пакетов с продуктами. Обида бьется в сердце. Не понимаю, почему меня это так задело. Шаг за шагом пробуждает во мне желание бросить к черту пакеты, но они предназначены для бабушки с дедушкой.       Перед глазами всё расплывается.       — Даниэлла?       Знакомый голос.       Этого не может быть. Как? Ему назначили срок заключения на полгода. Вышел за примерное поведение? Перехожу практически на бег. Коннер стремительно догоняет меня и перехватывает запястье. Пакет валится на землю. Откуда узнал адрес моего нового местожительства?! Кто выдал?       — У тебя лицо заплаканное.       С бывшими сталкерами не общаются и не встречаются. Игнорирование приводит их в бешенство, но и разговоры заканчиваются бедами. От них необходимо держаться подальше. Правда в том, что ни одних из методов не даст положительный результат. Такие, как Коннер, идут напролом.       — Во что ты превратилась, Элла-а? Всю себя изуродовала.       — Не подходи.       — Выслушай меня.       — Если ты не уйдешь, я позову полицейского.       — Полицейского? У тебя кто-то появился? — отчетливо различаю в его голосе нарастающую маниакальность. Взгляд становится стеклянным, невменяемым. Из-за меня Коннер теряет рассудок. Я не верю, что это любовь. Лишь эгоистичная потребность добиться желаемого. Заполучить, как вещь в единоличное пользование. Он обещал, что я никому другому не буду принадлежать.       — Забудь обо мне.       Просьбы достучаться — уже роковая ошибка. Я заговорила с бывшим, вступила в диалог и дала нарушить дистанцию. Всё, капкан захлопнулся.       К его ногам катится футбольный мяч. Дворовые мальчишки собираются вокруг нас, на что Коннер выкриками разгоняет их. Это привлекает внимание прохожих, в том числе… Сайлас? Его безразличный взгляд обращается на источник шума, затем он видит меня и направляется вмешаться в конфликт. Так будет только хуже.       — Этот Терминатор? Коп? — показывает Коннер на высокого блондина. — Вылитый бандит. Я с ним в одной тюрьме не сидел? — заходясь глумливый хохотом. — Готов поспорить, громила порешил с десяток человек. Уматывай! — с ходу бросает он Сайласу.       — Мой друг перебрал с алкоголем, — шепотом говорю ему и пробую направить в противоположную сторону. Естественно, ничего не выходит. Он огромен. В бою против Коннера одержит победу на первой же минуте, но лучше обойтись без крови. Я не хочу еще больше создавать пропасть между собой и соседом. — Пожалуйста, уйдите.       — Кто этот Аполлон?       — Твой друг психически нездоров, — замечает Сайлас, смиряя того надменным взглядом. А я заслужу подобное отношение? Вновь обида болезненно отдается в сердце.       Он пресекает мои попытки оттолкнуть его от Коннера. С кулаками не набрасывается или обвинениями в неподобающим поведении; не советует ему проспаться или перестать донимать меня. Только сверлит взглядом, на что мой бывший фыркает. Пьяному и море по колено. Сайлас создает впечатление человека, способного одним лишь взглядом ввергнуть противника в трепетный ужас, до сдавленного спазма диафрагмы, словно тебя окунают с головой под слои ледяной воды.       — Не лез бы ты в чужие дела, красав… ик… чик, — икает Коннер и тычет пальцем в Сайласа. — Я ведь могу и навалять!       Если бы делали ставки на победителя в уличном бою, я бы поставила все деньги на соседа. Это очевидно. Физически отлично развит.       — Что же лучшие друзья навеки не поделили? — задается он вопросом.       Сейчас Коннер выдает всё мое прикрытие и станет известно, что я притворяюсь парнем. Не хочу возвращать прежнюю жизнь обратно. Конец. Я перевернула страницу, когда бывшего осудили и приговорили к тюремному сроку.       — Ах, я ведь не предупредил? — вспоминает о чем-то сосед. — Полиция будет здесь с минуты на минуту.       Коннер колеблется, не желая просто так отпускать меня. Машинально вытягиваю рукав свитшота. От сталкера не отделаться угрозами очередного ареста. Не знаю, что может его окончательно остановить. Помешательство не лечится? Я не знаю, был ли поставлен ему диагноз и проходил ли он предварительно реабилитацию до перевода в тюрьму. В тот период для меня важнее всего было отгородиться от Коннера и ничего о нем не слышать.       — За тобой должок, — тычет он в меня пальцем. Вжимаю голову в плечи, чувствуя, как созданная воздушная крепость безопасности рушится. Мышцы от перенапряжения так сводит, что не могу сдвинуться с места.       Только не снова. Пожалуйста.       — У тебя все друзья неадекватные?       — Нет. У Коннера случаются приступы гнева, а уж под действием спиртного… Забейте, — отмахиваюсь, не считая свои проблемы достойными внимания Сайласа. Он преграждает мне дорогу, заслоняя собой весь обзор. — Всё нормально.       В период слежки Коннера со мной всегда кто-то был рядом, а сейчас я совершенно одна. Обзванивать друзей и родных с повторением истории? Им тоже приходилось тяжко. Возможно, еще один переезд ненадолго остановит бывшего, но это не решение проблемы. Что мне делать?       — Припугнуть его?       В недоумении вскидываю взгляд. С высоты своего роста кажется, что сосед смотрит на меня снисходительно. У него поразительные глаза: раскосые, вызывают ассоциации с хищным лисом.       — Если ты согласен…       — Что?! — перебиваю Сайласа. — Нет, не надо! Ни в коем случае! Пожалуйста, — порываюсь взять его за руку, но одергиваю себя и прижимаю ладонь к груди. — У нас с Коннером давно длится конфликт.       — Тем более.       — У меня с вами тоже, сэр, только идет безмолвное противостояние, — произношу еле внятно. Я выгляжу слабым и беспомощным сопляком, не в состоянии постоять за себя. Он испытывает неприязнь к хлипким представителям мужского пола? Теперь всем нужно записаться в тренажерный зал, чередуя с посещаениями занятий по самообороне? Вспоминаю вчерашние слова Калеба.       А если бы я выглядела иначе? Что-то бы изменилось? Девочек принято защищать от обидчиков, окружать заботой.       — У тебя есть какие-нибудь планы на вечер?       — Нет, сэр.       — Приходи к нам на ужин.       — Вы… Приглашаете в гости? — воодушевленно выпрямляюсь. Это единственное радостное событие за последние дни. — Я приду!       Сайлас кивает на прощание и уходит к машине, забрать купленные продукты из супермаркета.