Глава тридцатая

      Я сидела с пустым взглядом на кухне. Пила ромашковый чай. Артём уехал, а я спустя какое-то время начала приходить в себя. Странно, как я так привязалась к человеку. С самого начала же знала — у нас никогда ничего не будет идеально, и что мы расстанемся. Да и идеальной жизнь у нас и не была — мы постоянно ссорились, перепирались; первый раз я бросила его ещё из-за слов Андрея, и не ощущала ничего кроме скуки, второй раз бросила уже из-за самого Молчуна, и чувствовала обиду.       А в этот раз что-то изменилось. Внутри была пустота. Разъедающая, раздирающая плоть на клочья, и кричащая о том, что я как всегда провалилась.       Я держалась руками за чашку. Голова гудела. Через минут двадцать я должна была быть на работе, но я не могла себя просто заставить встать, и пойти. Но знала — надо. Я же не могу лишиться нормальной жизни из-за какого-то там парня, которого я и не любила.       На протяжении всего нашего общения, я раз за разом твердила себе о том, что я не люблю Артёма. С ним, да, было комфортно, каюсь, но не было тех бабочек в животе, я не прыгала от счастья когда он меня куда-то звал, не смеялась, вспоминая его. Не было того постоянного возбуждения и радости рядом с ним. А сейчас… Я слишком привязалась, как ни странно.       Я встала, на последок отпив чай, и с лицом трупа, стала собираться на работу. Точнее, сборами это назвать было сложно — просто взяла телефон, заколола волосы ещё маминым крабиком, и надела обувь. Вышла. Закрыла дверь на ключ. Вызвала лифт. Зашла. Нажала на кнопку первого этажа. Господи, когда этот день уже закончиться!       Глупая кофейня, глупая работа, глупая я…

***

      На работе я, можно выразиться, умирала. Обслуживала клиентов без улыбки, даже Ира заметила. Пыталась больше сидеть. Из рук валилось от слова всё.       Артём, как я узнала уже потом, уволился. С одной стороны я даже успокоилась, что больше не увижу его, а с другой на сердце стало слишком грустно. Тогда, может у нас был хоть какой-то шанс.       Сделав айс-латте очередному покупателю с собой, я села на стул, и выдохнула. Ира как обычно сидела в телефоне, а я вдруг поняла, как сильно я хочу домой. Нет, не в съёмную квартиру. А домой. В то место, где ещё год назад всё, абсолютно всё было по-другому. Когда я еще была такой странной. Хотя, я бы пришла домой даже сейчас — в тот, который появился сейчас. Только сейчас я поняла, как соскучилась по маме. Как бы хотела увидеть ее, хотя бы издалека, узнать, как у нее дела, чем она занимается. Хотела бы посмотреть на маму, обнять её, почувствовать запах ее духов, чуть едких, но родных. Заглянуть в глаза, и сказать, что у меня всё хорошо, и что я ее люблю.       Невольно я улыбнулась. Но тут же вспомнила, что оставляла маме письмо на холодильнике. Интересно, с каким лицом читала его мама? Подумала, что это очередной бред, или поверила мне как раньше?       Я достала телефон, и пока Ирка обслуживала молодую мамочку, начала листать контакты. Не знаю, какая сила мной управляла, вероятно, одиночество, но так написать маме я не хотела еще никогда.       Я зашла в её контакт. Она удалила аватарку, но вероятно, с ней все не так уж и плохо — в сети она была вчера вечером. Пару секунд кусая губы, я наконец-то решилась хотя бы начать писать. Я писала и стирала, раз за разом переписывая вроде как схожий текст.       «Привет, как дела?», «Давно не общались», «Мам, я соскучилось», и всё несло один и тот же смысл, но мне не нравилось. Я раз за разом стирала сообщение, так и не решаясь его отправить. И так и не решилась.       На телефон пришло сообщение от Кроля, на которое отвечать не хотелось, просто потому что мой уровень социальной батарейки сегодня сел еще с самого утра, а зарядить я его могла только хорошим и крепким сном:       «Я его ненавижу       14:57»       Я зашла в чат, чуть нахмурившись. Опять что-то с Алексом. Ожидаемо. И вроде бы, я могла написать что-то подобное об Артёме, но я молчала. Не хотела мешать горю Ульяны, да и жаловаться. Она вообще не знала о том, что у нас с Молчуном было после того, как мы покинули квартиру Тимура. Не хотела это обсуждать. Не хотела думать, хотя итак думала.       «Что Алекс опять натворил?       14:58»       Ульяна начала что-то печатать, а ко мне подошла Ира, возвышаясь с важным лицом надо мной:       — Что?       — Ты работать будешь?       — Я всего минутку сижу       — А не надо сидеть вообще. С кофемашиной разобраться надо.       — Ну так разберись, — цокнула я.       Ира поправила фартук, и фыркнула, грациозно развернувшись ко мне спиной:       — Только если тебя потом выгонят от сюда за невыполнение работы, как и твоего дружка, то я не виновата.       — Я работаю, обслуживаю.       Я проводила Иру недовольным взглядом. Её слова про Молчуна ударили в самое сердце. Не хотелось вообще помнить о его существовании на этой планете.       — Принеси хотя бы трубочки с подсобки.       Я кивнула, и с телефоном в руках, пошла в подсобку. Хотелось послать весь этот мир, но нет, этим взрослым нужно обязательно работать, корчить улыбки, и строить из себя прилежных и хороших людей.       Я прошла вдоль деревянных стеллажей, и остановилась около одного из. До трубочек дела не было, как и до остальной работы. Я лишь снова включила телефон — и посмотрела на сообщение от человека, которому нужна помощь, но которому нет сил соболезновать.       «Он тварь. Он такая тварь…              14:58»       «Я на него столько времени убила, а он просто взял, и вчера весь вечер был с какой-то бабой       14:59»       Увиденное заставило нахмуриться. Сердце сжалось. Ульяна сейчас переживает практически то же, что и я. Бедная девочка. Бедные вообще все мы, девочки.       «ЧЕГО?       15:02» — написала я капсом       «С какой бабой?       15:02»       Пока Кролик снова набирала сообщение, я встала на носочки, и дотянувшись до трубочек, взяла их десятка так два, и понесла на прилавок.       Посетителей, к моему счастью, не прибавилось. Я поставила черные трубочки в какой-то сетчатый стаканчик, который руководство, судя по всему считало красивым, раз он стоял на самом видном месте.       — Довольна теперь? — повернулась я к Ире.       — Столик во-он тот еще протри, — Ира указала пальцем на один из столиков около окна.       Сама она протирала столешницу, и спорить я не стала. Взяла другую тряпку, подошла к столу, и начала тереть. Раньше мы оттирали сложные пятна вместе с Молчуном, а теперь заместо него тоже когда-нибудь останется только пятно в воспоминаниях. А ведь я с самого начала понимала, что не судьба, но так хотела выиграть в колесе фортуны счастье…       Оттирая назойливые кофейные разводы и убирая проклятые крошки, я снова включила телефон. Не могла бросить Ульяну одну в таком положении.       «Сможешь сегодня встретиться? Я всё расскажу       15:04»       Я прикусила нижнюю губу, даже тряпкой перестала водить, прикидывая, хватит ли мне сил и на поддержку, и на встречу с Кролем, которая зная её, будет гораздо больше одного часа.       «После работы только, а так с радостью.       15:07»       «Где?       15:07»       Ответ пришел быстро:       «Можешь ты ко мне, могу я к тебе, без разницы       15:08»       Я выдохнула воздух, снова начав оттирать противное пятно. И кто так пьет?       «Давай ты ко мне. Ты только держись, хорошо?»