Глава сорок пятая

      Спустя пару минут мы двинулись дальше. Двинулись однако мы недалеко, шли снова по кладбищу, и пришли к другой могиле, оказавшись около которой я почему-то сразу смутилась. На надгробном кресте была надпись Быкова Елена, и весьма недолгие годы жизни.       Честно, этого человека мне было жаль. Она прожила слишком короткую жизнь, и наверное, не так, как хотела. Что было у нее в голове? — об этом не было суждено узнать мне. Я ее даже не знала. Что жалость была как за неё, так и за каждого её близкого. Даже Злату.       Могилка, в прочем, была чистая. Кажется, ее родственники часто тут бывают.       Артем опустился около неё, положил оставшиеся цветы, и взял меня за руку, взглядом давая знак, мол, садись тоже.       Я присела около Молчуна на корточки, хоть и не понимала зачем. Он же, убрав выбившуюся обесцвеченную порядку мне за ухо. Снова глянул на надгробье, и фотографию на ней. У Ленки были темные волосы, и, кажется, светлые глаза. Да, была она красивой — даже не буду отрицать. Стройной, но с каким-то холодным взглядом, от которого у меня внутри пробежали мурашки.       — Лен, знакомься, это Лина, — Артём снова посмотрел на меня, — Я тебе про неё еще не рассказывал. Но я думаю, что нас свела судьба. Мы сводные брат с сестрой, и у меня впервые закрутилось все по-серьезному. Думаю, там, где-то на облаках, ты уже и забыла про меня, и нашла себе свою любовь. Будь с ним счастлива. И я буду счастлив. Без тебя. А с этой дурочкой.       Я слабо рассмеялась, и в шутку пихнула Артёма за плечо.       — А я сохраню этого придурка. Так что, ваша встреча будет, увы, не скоро, — хмыкнула я.       — О Господи, как я тебя люблю, — Артём держался, чтобы не улыбнуться, но честно, получалось это у него криво.       — А я тебя.       — Ну, пойдем?       — Пойдем, — кивнула я.       Молчун встал, помахав Ленке на прощание. И мы держась, постепенно шли к выходу.       Сколько людей наблюдали на нас сверху! И, я думаю, они смотрели и благословляли нас. Мы созданы друг для друга, не иначе. Проблемы будут. Они никуда не денутся. Не испаряться по щелчку пальца, от того факта, что я признала свою любовь к этому человеку, но их нужно научиться отпускать и решать.       Мы о чем-то шутили. Говорили. Я была рада, что хоть и вмешалась в столь личное, но что поехала вместе с Чёрным.       Сколько же в этом месте всё-таки связанно историй! Кто-то прожил до ста, пережил многих, родил своих детей, воспитал, и умер от старости; кто-то шёл в школу, засмотрелся в телефон, пока ссорился с любовью всей своей жизни, и его сбила машина; кто-то приложил на себя руки сам, из-за опять-таки смерти, например, ребёнка. И этих историй здесь сотни… и сотни историй людей, которые приходят сюда, к своим близким. У каждого она своя. А у Артёма целых две.       Некоторые могилы были новые — земля совсем свежая, как и дата смерти. Может, вчера здесь оплакивали смерти, а пару дней назад тот человек ещё жил со своими мечтами, целями на жизнь, но жизнь эта как нитка, которая может слишком легко оборваться.       На самом деле, в таком месте даже задумываешься о том, что зря иногда не ценишь эту самую жизнь. Она ведь у нас одна и единственная.       — Давай тебя готкой сделаем и отправим сюда ещё раз, а? — пошутил Артём.       — А может лучше эмо?       — Не, колготкой атмосфернее, — воспротивился Молчун.       — А черную помаду ты мне где возьмешь? — подняла я одну бровь, и краем глаза заметила еще одну могилу.       Пока Артём что-то мне отвечал, — но я уже, увы, даже не помню, что, — я зачем-то прочитала имя на новой могиле. Земля там была совсем новая, сырая, да и надгробье было специфичное, каменное, без фотографии, только с именем и датой смерти.       Я остановилась, повернувшись к этой могиле. Я подошла к ней роботизированными движениями.       Я словно не понимала, что именно происходит. Раз за разом перечитывая дату рождения, дату смерти, имя и фамилию. Литвинова Регина Георгьевна.       Дата рождения та же самая, что у моей мамы. А дата смерти всего-то четыре дня назад.       Это… это не может быть шутка, или настолько похожее совпадение!       До меня наконец-то дошло. К горлу подступил ком, тошнота, а голова закружилась. То есть, вы хотите сказать мне о том, что около меня, на глубине метров так двух лежит тело моей мамы? То есть, вы хотите сказать, что она… мертва?       Да, практически каждый человек переживает смерть родителя, но почему так рано? Почему?       Этот почему было слишком много. Все походило на странный сон, где логика вроде как и присутствовала, а вроде как и отсутствовала. В ушах звенело, я не слышала, что мне говорит Артём, только его голос.       Нет-нет-нет!       Я рухнула около земли, вцепившись в неё руками. Земля прошла сквозь ногти, но я хотела бы копать до гроба. Хотела бы увидеть ее последний раз!       По щекам уже побежала одна слеза, а я кидала эту чертову землю по сторонам.       И кидала бы её дальше, если бы Артём не перехватил мои руки, не заставил развернуться к себе, и не прижал.       Ислам предупреждал меня о том, что у мамы проблемы со здоровьем, но я его не послушала! Он звонил мне пару дней назад, но я не ответила, и не перезвонила! Я даже не была на её похоронах….       — Линочка, все хорошо, — доносилось до моего мозга голос Артёма, наверное, он понял, что случилось, — Всё нормально. Я рядом. Дыши, хорошо? Вдох, выдох… Вдох, выдох…       Да ничего не хорошо! Ничего! Всё хорошо было минуту назад, когда я ничего не знала, ни о чем не догадывалась, и жила с надеждой о том, что я помирюсь с мамой. Если бы у меня были силы, я бы обматерила всех, но силы будто ушли, их высосал невидимый вампир.       Мам…       — Скажи, что это совпадение, скажи! — я как ненормальная вцепилась в воротник Артёма, до побелевших костяшек, — Скажи, что она жива!       — Это просто совпадение, — Молчун пытался держаться спококйно, в отличии от меня, — Все живы, здоровы. Давай сейчас поедем и проверем?       Я знала, знала, что он не верит в свои слова. Я сама не верила в них. Я уже не во что не верила.       Но я начала кивать, прижимаясь к Молчуну еще сильнее. Я не знала, что происходит. Хотелось плакать, но слёз не было. Хотелось кричать, но я нем могла. Хотелось умереть, но я тоже не могла…