Глава шестая

Дом всегда ассоциировался с запахом клемахлеба. Горячий клемахлеб, только что из печи. Обычный хлеб — черствый, такой твердый, что можно было сломать зубы, и крошками, которые имели тот же вкус, но не могли насытить её. В последнее время Лифт видела все больше и больше крошек, и даже они становились редкостью, отчего запах свежего горячего хлеба был таким… аппетитнее. Лифт предлагала помочь с выпечкой, но в основном это был предлог, чтобы остаться на кухне. У Матери не хватало полутора пальцев на правой руке — они отвалились, когда она была младше Лифт, — но это не было для неё помехой. Всё же, пока Лифт была рядом, всегда была миска, которую можно было облизать, крошки, которые можно было стащить, и запахи, которые можно было вдыхать. Она почуяла специи. В основном хелдин, немного саасны и немного ралта в конце. Лифт разочарованно опустила лицо. Специи были дорогими, а дорогое было для других людей. Лифт оставалось нюхать запахи и воображать, как ест то, что было в печи. И когда Мать вытащила выпечку из печи, она дала её Лифт. — Мне? — прошептала она, держа первый рулет. Он был ярким и горячим, словно кусочек солнца в её руках. — Нет. Мне нужно, чтобы ты отнесла их Сэв Брен. Сможешь это для меня сделать? Надежды Лифт разбились вдребезги. — Что, все? — Думаю, она оценит, что мы думаем о ней в такое время. Такое время. Мать всегда говорила об этом, но только об этом. Никогда не говорила, что сын Сэва Брена, Делл, сильно заболел чумой, потом его сожгли на погребальном костре. Говорила лишь, что это «такое время». Ну и что? У Делла была чуллья морда и ржал он, как конь. Смерть не могла изменить этого. Как и не могла заставить проголодаться. Быть живым значит чувствовать голод. — А можно мне хоть кусочек? — Нет. Они все для Сэв. Все. Я могу довериться тебе? — Но я голодная! — Вот уж пытка — дать ребёнку свежеиспечённые рулеты, и не позволяя съесть ни один. Мать опустилась на каменный пол и посмотрела ей прямо в глаза. Она смотрела ей в глаза, пока не убедилась, что Лифт слушает, и сказала: — Когда в желудке пусто, наполни своё сердце. А когда в сердце пусто, наполни свой желудок. Это была одна из её маленьких поговорок. Лифт ничего в ней не понимала, но таково было безумие её Мамы. Мидна Трейд всегда говорила, что та безумна, а она, между прочим, разговаривала с тенями, так что она ведала о чём говорила. — Сэв Брен нужно постоянно напоминать, что она не одна, даже когда она одна. Так что ещё раз, я могу довериться тебе? Плечи Лифт поникли, но она кивнула. Мама улыбнулась. Она улыбалась не только губами или глазами, а всем лицом, которое сжалось и растянулось, как тесто. — Моя девочка, молодец. Мать набила её карманы рулетами, а остальные сложила в мешок. Нести всё в мешке не хотелось, потому что их было бы слишком легко украсть. К тому же рулеты отдавали теплом через одежду, словно маленькие объятия. — Теперь поспеши. Ужин будет готов к твоему возвращению. Это был бы лучший подкуп, если бы Лифт не знала, что у них на ужин. Каша. Снова. Коричневая душезаклятая болтушка с рублеными корнями третта для пущего несчастья. Дорогое — для других людей, чтобы они могли оставить самое дёшевоe для себя дома. Как только дом скрылся из виду, Лифт начала размышлять. Булочки лучше всего есть свежими, и к тому времени, как она доберётся до Сэв, они уже не будут такими горячими, что было настоящим преступлением. И ведь Сэв не знала, сколько всего Мать ей наготовила. Если на один рулет станет меньше, кто заметит? Она даже не знала, что Мама вообще послала её к ней, а что если не будет ни одного? Это был один из тех дней, которые Лифт будет вспоминать годы спустя с сожалением.

WWW

Лифт следовала за своим носом, как и всегда, и заметила, что кухня в огне. — Эй, Лиза, — сказала она. — Что ты готовишь? Пахнет восхитительно. Лиза сыпала белый порошок на плиту, пока огонь не потух. — Примитивная бомба. C частичкой скромности. Лифт скривилась. — Бомба? Никто не захочет такое на завтрак. Лиза размахивала полотенцем, разгоняя дымный воздух, и прикрывала нос. — Нет, конечно же. Я подумала, что будет весело сделать что-то для команды, но начинаю понимать, почему я всегда ем вне дома. Что думаешь насчёт АйХопа? — А чего просто не использовать свои силы-умняшки? Бьюсь об заклад, ты могла бы легко выудить этот рецепт, без крови, пота и слёз. Лиза закатила глаза. — Да, но я предпочитаю беречь свои силы для вещей поважнее завтрака. На счёт АйХопа, это значит нет? Лифт прищурилась. — Поважнее завтрака? Лиза пожала плечами. — У меня всего несколько часов сверхчеловеческой гениальности в неделю. Потом меня ждёт головная боль на завтрак похуже десятка бомб. Лифт всё не унималась. — Поважнее завтрака? — Полагаю, идеи о существовании других дел, поважнее принятия пищи, будут сразу же отвергнуты. Лифт задумчиво нахмурилась. — Ладно, у меня идея. Круть есть круть, так? К тому же с Алеком она сработала прошлой ночью. Она подошла поближе к Лизе и подула ей в лицо. Белый дымок крутости проник в её рот и в ноздри, и даже немного в глаза. — Чувствуешь себя умнее? Лиза моргнула… и зависла. Она уставилась пустоту, будто там, куда она глядела, было что то. Она застыла, как статуя, глаза её метались к тысячам невидимых доселе идей, ибо впервые в жизни она использовала свои силы по-настоящему, воистину осознавая их предназначение. — Я знаю, — наконец прошептала она, — чего я желаю на завтрак.

WWW

Последовавшие события невозможно описать словами. Скажем лишь, что подобно тому, как слова не могут описать каждый опыт, так и один лишь разум не может постичь всю реальность, так и порой вселенная складывается идеальным образом, даже когда этого не должно было случиться. Скептик назвал бы это случайностью, верующий — чудом, а другие, точнее единственный человек — назвал бы это завтраком.

WWW

— Вот, прямо в яблочко, — сказала Лиза, расплавившись на диване, её пустая тарелка лежала на журнальном столике. — Мм-хм, — ответила Лифт, растянувшись на другом диване, её лицо было покрыто остатками последней трапезы. — Кальмары в шоколаде это иррационально, но удивительно вкусно. А уксус действительно дополнил всё вместе. — Хм, — промычала Лифт. У неё как-то была идея использовать свою силу для роста растений, чтобы есть бесконечные плоды и пополнять запасы крутости таким образом. Виндл сказал, что это работает ни так, и вообще стал нести чушь о законах вселенной, хотя Лифт почти удалось воплотить свою идею. Подарив Лизе немного своей крутости, Лиза дала ей еды. Лифт победила, вселенная проиграла. Она приподнялась, услышав, как в комнату вошёл Брайан. У него были громкие шаги даже для парня его размера, так что хорошо, что его тьма может приглушать звук. Он тут же понюхал воздух, как только вошёл. — Вы, ребята, пытались что-то приготовить? Лиза вспыхнула улыбкой. — Пытались, говорит! Пытались! Ха! — Можешь попробовать кусочек, если хочешь, — сказала Лифт. — Тогда ты будешь мыть посуду. И оставь немного для Рэйчел и Алека. — Рэйчел не будет, — сказала Лиза. — Она не ест шоколад. Это что-то ради солидарности. — Что это? — спросил Брайан, заглядывая в кастрюлю. — Это… ты не хочешь знать, что это, пока не попробуешь. — Она не ест шоколад? — Буря, не удивительно, что она всегда такая ворчливая. Брайан надолго замолчал. — Я вижу там щупальца. Лиза пожала плечами. — Много кто имеет щупальца. — Как Виндл, — сказала Лифт. — Это лозы, — буркнул Виндл. Брайан отошёл от кухни. — Я уже поел. — Он пошёл стучать в дверь Алека. — Ты чё ещё спишь, чувак? Уже больше одиннадцати. Из-за двери послышался стон. — Ну, мы не сможем начать, пока Алек не выползет оттуда, а Рэйчел, что, выгуливает своих собак? Лиза кивнула. — Выгуливает собак. — Ладно. Пока мы ждём, Лифт, я хочу кое о чём с тобой поговорить. Ты последний человек, которого я хотел бы бросить на Лунга, но ты реально держалась молодцом. Ты часто была в боях с тех пор, как получила силы? Лифт задумчиво прикусила губу. Ей приходилось драться только тогда, когда её ловили во время воровста, и только ради того чтобы сбежать. Она сражалась с Тьмой, но едва ли это считается. В их бою она просто пыталась не умереть, убеждая его, что он сумасшедший и что мир уже застал конец света. Что ещё? А, точно, она была в том побоище с Алетийским военачальником, Убийцей в белом и другими Связывающими Потоков, но она была там, чтобы украсть обед у Бога, а не чтобы подраться с кем то. — Не-а, — сказала она. — Не приходилось. Брайан кивнул. — Полагаю, в этом преимущество участия в мелких преступлениях. Вряд ли кто-то попытается убить тебя за кражу торта, но если ты останешься с нами, Лунг не будет последним кейпом, преследующим тебя. Ты не сможешь сбежать от каждой драки, и если твои враги будут думать, что ты можешь их победить, они сами постараются убежать первыми. Лифт приподняла бровь. — И что? Ты собираешься учить меня драться? Звучало скучно. Воровать у людей, которых можешь избить, — не весело; это просто быть задирой. Риск попасться — вот что делало воровство весёлым. — Ты была на волосок от смерти прошлой ночью, и это было бы на мне, потому что я поставил тебя в такую позицию. Я бы чувствовал себя намного лучше, если бы знал, что ты можешь за себя постоять. Лифт закатила глаза, спорить с этим она особо не могла, поэтому поднялась. — Хорошо, хорошо. Как это будет? Он улыбнулся ей и встал посреди свободного пространства в комнате. — Во-первых, никаких способностей. Её челюсть отвисла. — Чего? Это нечестно. Ты огромный, а я раза в два меньше! — А Лунг был больше тебя раз в пять. Кроме того, твои силы кончаются, разве нет? Лифт опустила взгляд на пол. — Только когда я голодная. — Ты всегда голодная. Если ты будешь знать, как драться, тогда ты сможешь меньше полагаться на свои силы, чтобы применять способности в нужный момент. Кроме того, это учебный бой. Речь не о победе, а об обучении. И… вот и всё. Так что нападай и покажи, что ты можешь. Что ж, она была способна убежать, что она и попыталась бы сделать, столкнувшись с кем-то размером с Брайана без возможности использовать свою крутость. Она могла ещё пнуть его по бехелиту, но он, возможно, мог бы воспринять такое слишком лично. Нет, если уж она будет с ним драться, то будет драться как вор. — О, эй, Алек, — сказала она, глядя за плечо Брайна. — Ты наконец встал. Брайан оглянулся через плечо на закрытую дверь Алека, и Лифт бросилась на него, ударила его в живот… и чуть не растянула запястье. Брайан, видимо, много качал пресс. — Хорошая мысль, — сказал он, глядя на неё сверху вниз. — Отвлекающий манёвр может подарить возможность — если ты знаешь, как обернуть её в преимущество. Удар мог быть сильнее, если бы она светилась крутью, но ничего не поделаешь. Она ухватилась за его ногу и изо всех сил потянула, чтобы вывести его из равновесия, но это было похоже на борьбу с деревом. Ладно, это не работает. В качестве последней попытки она вскарабкалась ему на спину, засела у него на плечах и попыталась оторвать ему голову. — Развлекаетесь, ребят? — сказала Лиза с дивана. Лифт бросила на неё сердитый взгляд. — Ясно, — сказал он. — Теперь я лучше понимаю, с чем имею дело. — Он снял её с своих плеч и поставил на пол. — Давай начнём с основ: как правильно бить.

WWW

После того как выяснилось, что даже идеально исполненный удар щуплых рук Лифт не стоило и крема (она не знала, чего он ожидал), Брайан разрешил ей использовать Виндля, ибо круть временна, а Виндл вечен. Этот проклятый спрен может даже вечность превратить в невыносимо долгое бремя. Осколочный прут воплотился в её руке, и она треснула им Брайана прямо в колено. Мне не нравится это, — пробормотал Виндл. Она ударила им снова, Брайан сумел поймать его. Тогда Лифт развоплотила прут, заставила его появиться в руке снова и ткнула Брайана в живот. Я садовник, Мать вашу. Это работа солдата. — Ты держишь дистанцию, хорошо, — сказал он. — Пока я могу схватить только твоё оружие, ты можешь держать меня в защите. Но иногда у твоих врагов тоже есть оружие. — Он указал на неё пальцем так, как будто это был пистолет. — Что ты будешь делать тогда? Она сформировала Осколочный щит, блокируя воображаемую линию огня Брайана, отбила несколько воображаемых пуль и бросила в него щит, как диск. Брайан заблокировал его рукой, но мог и не беспокоиться. Осколочные клинки были известны своей лёгкостью, и если они не могли тебя порезать, то боятся было нечего. Брайан указал на неё пальцем и нажал невидимый курок. — БАХ. Лифт крутанулась и бросилась на пол. — Ай! Ты меня убил до смерти! Вся моя кровь и кишки сейчас вытекут. О! Свет! Я вижу… — Она испустила последний вздох и обмякла, высунув язык. В качестве последней мысли она дёрнула ногой в предсмертной агонии. Лиза начала тихо и быстро хлопать. — Ву-ух-у! На бис, на бис! Дверь открылась, и вошло семь пар ног. — Кто умер? — спросила Рэйчел. — Лифт, — сказала Лиза. — Только что была эпичная битва и всё такое. Ты всё пропустила. Лифт сморщила нос, когда одна из собак Рэйчел начала её обнюхивать. — Хм, — сказала Рэйчел. — Я думала, у нас собрание. — Да, — сказал Брайан. — Мы как раз ждали, пока ты вернёшься, а Алек вылезет из постели. — Он снова постучал в дверь. — Ради всего святого, Алек! Сколько времени тебе нужно, чтобы проснуться? Алек издал звук, похожий на: «Ува умава. Сумма мувама». Со вздохом Брайан повернул ручку и вломился внутрь. Через мгновение он вернулся, и Алек более-менее шёл за ним. Алек щурился, оглядывая комнату, с выражением лица, говорившим: «Я буду здесь, но не рассчитывайте что я буду в сознании». — Вот так, — сказал Брайан. — Лифт, хватит быть мёртвой. Чем быстрее мы со всем этим разберёмся, тем быстрее все смогут вернуться к своим делам. Лифт села. — Перестать быть мёртвой? Ведёшь себя так, будто смерть совсем утратила свой смысл. Брайан бросил на неё старательный равнодушный взгляд, а Лифт невинно смотрела в ответ. — О, так вы, ребята, приготовили мне завтрак? Алек понюхал воздух, бродя по кухне, с одеялом, накинутым на плечи. — Спасибо. Надо было с этого и начинать. Брайан поднял Лифт с пола и швырнул на один из диванов, прежде чем сесть сам. — Так. Первым делом, Лунг и Они Ли. Каков их статус? — СКП заполучили Лунга, но Они Ли, должно быть, телепортировался до их появления, — сказала Лиза. — Я имею в виду, если бы ты надел на парня повязку и связал его… Брайан покачал головой. — Позволить героям подбирать остатки наших драк — одно дело, но если мы начнём дарить им упакованных злодеев, мы начнём выглядеть как простые линчеватели. — Никто не любит линчевателей, — сказал Алек. — Кроме того, он ещё нескоро будет ходить самостоятельно. Пока он на костылях, он не способен орудовать мечом. Может быть, с ним во главе, АПП поймут, что стоит держаться от нас подальше. — Если он останется во главе, — сказала Лиза. — Это будет либо он, либо технарь-подрывник, которую они только что завербовали, и я бы поставила на кого угодно, только не на Они Ли. Брайан нахмурился. — Думаешь, АПП выберет лидером какого то новичка, пусть даже кейпа, вместо своего старого генерала? Лиза пожала плечами. — Он никакущий лидер. Я не знаю много о Бакуде. В лучшем случае АПП разделится на две отдельных банды или вовсе распустятся, если повезёт. Придётся ждать и посмотреть. — Но нам же засчитали Лунга, верно? — спросил Алек. — Не совсем. — Лиза посмотрела на свой телефон. — СКП опубликовали сегодня утром заявление, в котором говорится… погоди, найду. Вот. «Оружейник…» — Блядский Оружейник. — Я… не закончила. Алек взмахнул рукой, давая ей знак продолжать. — … успешно устроил засаду и победил Лунга, злодея и лидера АПП, прошлой ночью, который был ослаблен после предыдущей стычки с враждующей бандой. Лунг был доставлен в Штаб-квартиру Протектората для содержания под стражей до бла-бла-бла суда, бла-бла-бла Клетки, бла-бла-бла». — Нам так нужна собственная пиар-команда, — сказал Алек между укусами. — Вся эта фигня со слухами не поможет мне продавать свой мерч. Сколько за это платят на чёрном рынке? Лиза пожала плечами. — Если я найду какого-нибудь голодающего выпускника-гуманитария, готового работать неоплачиваемым стажёром, то бесплатно. Ну, они будут ограничены спамом на Паралюди онлайн, но… — Она снова пожала плечами. — Ты мог бы и сам это делать, знаешь, если бы приложил хоть каплю усилия. — Кстати о заработке, — сказал Брайан, — только ты и Рэйчел получили что-то прошлой ночью. Вы поделитесь с нами, верно? Лиза улыбнулась Рэйчел. — Что думаешь? Рэйчел нахмурилась. — Сколько мы заработали? — Всего несколько тысяч. Поделить на пятерых, и нам повезёт, если достанется по тысяче каждому. Часть из этого потребует несколько дней для обналичивания. Рэйчел нахмурилась. — Можно и поделить тогда. — Справедливо, — сказала Лиза. — Правила команды. Мы идём вместе, мы уходим вместе. Я надеялась на гораздо большую добычу. Полагаю, Лунг и Ли прервали остальных? Брайан кивнул. — Ли напал на меня прямо на выходе. У меня буквально был мешок, полный… — Он покачал головой. — А ещё мы планировали ударить по другим шести целям, прежде чем закончить дело. Слушай, есть ли шанс, что мы ещё сможем это осуществить? Жалко позволить хорошему плану пропасть даром, а с одной лишь Бакудой… Лиза покачала головой. — Сейчас АПП или разваливаются изнутри, и тогда нам не стоит встревать в это, или зализывают раны, и тогда любая цель, в которую мы ударим, не будет стоить усилий. Если бы ты хотел начать устанавливать территорию, сейчас бы самое время, но нам потребовалось бы больше прихвостней, чтобы удержать её. А я напомню что у нас их вообще нет. Он снова кивнул. — Ну, думаю, это всё. Если никто не хочет что-то добавить, мы закончили. — Я добавлю, — сказала Лифт. — Мы с Алеком нашли прошлой ночью некоторых девочек. Что с ними случилось? — Кажется, я говорил тебе, — сказал Алек. — Я отвёз их на блок дальше, вышел из машины и позволил им уехать. Они, вероятно, добрались домой, Если только они не провалились в одну из здешних бездонных выбоин. — Куда конкретно? Я хочу проведать их. В конце концов, она дала обещание. Не им, а себе. Обещания, данные другим людям, не имели особого значения, но данное себе… если бы она не помнила их, никто бы не помнил. — Не думаю, что из них выйдут хорошие прихвостни, — сказал Алек. — Прихвостницы? Хотя, я был бы рад, если бы они работали у нас горничными. Посуда сама себя не помоет. Лифт проигнорировала его и не сводила глаз с Лизы. Если бы она была в Азире, она бы попросила одного из лапшевесцев для такого дела, но Лиза могла перелапшить любого лапшичника, который когда-либо вешал лапшу на уши. — Конечно, я могла бы выяснить, — сказала Лиза. — Но ты уверена, что это хорошая идея? То, что ты для них сделала, было мило, но милость — не та репутация, к которой мы стремимся. Мы злодеи; Синдром героя это не про нас. Кроме того, иногда лучшее, что ты можешь сделать для кого-то, это отпустить. Лифт вспомнила, как Брайан чувствовал себя рядом со своей умирающей матерью. Он всегда рядом, когда ты нуждаешься в нём, но когда не нуждаешься… Затем она вспомнила свою собственную мать, которая была рядом не только тогда, когда была нужна, но и когда не была нужна. Когда люди заболевали, она ходила к ним, и они хотели видеть её, потому что она была рядом, когда они были здоровы, а когда они умирали, она оставалась, чтобы увидеть тех, кого они оставили после себя. Она была везде и всегда, словно Бог, только хорошая и правильная. — Но ты можешь найти их, — сказала Лифт. — Сколько ты хочешь за это? — Я не пыталась торговаться с тобой, но хорошо. — Она сжала губы. — Дай мне несколько бустеров, когда они мне понадобятся? Я бы хотела использовать свои силы более свободно, и за одно, может быть, приготовить обед. — Кстати об этом, — сказал Алек, — что это такое? На вкус нормально, но текстура просто… не знаю, это будет беспокоить меня весь день.

WWW

Дождь бывал правильным и неправильным. Правильный должен был вызывать чувство на вроде «угх». А Буреотец должен ворваться на сцену с криком: «Время тусить, пацаны!» Прямо сейчас, однако, бури, похоже, не хотели прилагать усилий и просто… слюнявили всех. Лифт шла по лужам, слегка промокшая, но не вымокшая насквозь. Улицы были такими же: недостаточно мокрыми, чтобы смыть жир и грязь, но достаточно, чтобы вся дрянь немного плавала вокруг. Лиза выписала ей несколько адресов, и Лифт показала их Виндлю, ибо он умел читать. Она не была глупой. Она могла выучить буквы, если бы захотела, но в юности у неё не было такой возможности. Неграмотность ощущалось вызовом. Так много разных слов на знаках и стенах, что она чувствовала, будто живёт в книге, а жить в книге, видя лишь одни каракули и всё равно ориентироваться в ней — вот это настоящий успех. Анджелы не было дома. Лифт пробралась в её дом, ничего не нашла и не оставила ничего, кроме влажного пятна на ковре. Она зайдёт ещё раз позже. Из всех девушек Анджела пострадала меньше всех. Следующей была Эмили. Эмили жила не в квартире, как Анджела, а в доме. Он был маленьким, старым, и по стенам росли лозы. Лифт предпочитала жить в старых Лачугах, полных жизни, чем в дворцах. Лифт прошла сквозь неухоженный газон. У таких была трава одинаковой длины, и их владельцы смотрели свысока на соседей, у которых были дворы, полные полевых цветов, потому что люди — тупые. Она не была уверена, что скажет ей, если та будет дома. Скорее всего придётся импровизировать, как она всегда и делала. Несколько раз она находилась на волоске от смерти, каждый раз выпутываясь из передряги, в которую сама себя и загнала. Четыре девушки, которых та встретила прошлой ночью, не имели такой возможности. Их выкорчевали как камнепочку и пинали, швыряли словно вещи. Когда ты начинаешь видеть вещи вместо людей, это плохо. А если ты считаешь вещью себя? Проблема. Она заглянула в окно, и когда никого не увидела, забралась внутрь. Она применила силу, заставив всю воду на себе стечь в лужу на полу и начала осматриваться. Она увидела мебель, диваны, пахнущие дымом, стол с царапинами и телевизионный фабриаль, но ни единой души. О, котик. Коты не лаяли, как собаки, и этот, казалось, не возражал против того, что Лифт вторглась. — Эй, котя, — сказала Лифт. — Твой человек дома? Кот не ответил, но Лифт услышала скрип с другой стороны помещения, и из-за угла показалось лицо. Её волосы были мокрыми, но одежда сухой, словно она только что приняла душ. А, вот ты где, — подумала она.

WWW

Эмили уставилась на незваного нарушителя в своей гостиной, и по ней прокатилась волна паники. Нигде не безопасно. Не имело значения, что она боялась выходить из дома, если кто угодно мог просто вломиться. — Кто вы… что вы здесь делаете? — Нарушителем оказалась молодая девочка, но Эмили не была уверена, что это имело большое значение. Она слышала, что некоторые люди становятся сильнее, когда напуганы, и могут наброситься, когда загнаны в угол. Но она была полной противоположностью этому. Она узнала это на собственном опыте прошлой ночью. Я могла бы закричать. Соседи, вероятно, не подняли тревогу, даже если бы услышали, но я всё равно могла бы закричать. — Незаконное проникновение, — сказала та. Девочка смотрела на неё, склонив голову. — Ты что, уже забыла меня? Потому что я тебя не забыла. Глаза Эмили расширились. Ты не забыла. Она узнала бы этот смазливый говор где угодно, и почти дословное повторение вчерашнего обещания было верным признаком. — Ты! Ты… ты без маски. — Ага. Она почувствовала себя глупо, указывая на очевидное, простительно учитывая пустоту в голове. — И глаза другого цвета. — Накануне они были ослепительно белыми, сияющими, как бриллианты, а теперь стали карими, как у неё. — Правда? Я прост не проверяла. — И ты знаешь, где я живу. — сказала Эмили. — Как ты узнала, где я живу? Лиф ухмыльнулась. — Я обладаю загадошной силой. И очень умной подружкой. Вчера ты выглядела так, будто вот-вот развалишься, вот я и хотела проведать, как ты держишься. Проведать, как она держится? Это нормально? Большая часть её знаний о кейпах была почерпнута из фильмов, где герой когда спасал кого то, просто улетал в никуда. Спасённый либо становился любовным интересом, либо его больше никогда не видели. — Я в порядке. — Физически, по крайней мере. На ней не было ни царапины, а что до остального… ну, она держалась. Лиф терпеливо кивнула, но ничего не сказала, и вскоре тишина вытянула из неё ещё слова. — Я в порядке, — сказала она снова. Так ей все говорили. Слава Богу, ты в порядке, сказал ей отец, так что, должно быть, так и было, верно? И даже если она не была готова вернуться в школу, даже если каждый раз, закрывая глаза, она видела того бандита, разрезающего ей лицо, и чувствовала, как его нож скребёт по её глазнице, и даже если она хотела кричать так сильно, что не могла дышать, она держалась. Потому что она была в порядке. И это был карточный домик, в который она не собиралась тыкать. — Я… мне так и не представилась возможности поблагодарить вас. За спасение. — Таков ведь сценарий, да? — Я не спасала тебя. Я украла тебя. Украла? А. О-о. Она начала понимать. С какой ещё стати Лиф её выслеживать? Всё стоило денег, даже герои. — Сколько я вам должна? — Она надеялась, что это просто деньги. У её семьи их было немного, но если заплатить, дело будет закрыто. Сейчас она отдала всё, лишь бы просто покончить с этим. — Должна? А ты чего то была должна тем ребятам, что схватили тебя? Ничё. Так же и мне. Ты никому ни черта не должна. Тебя так и так украли, потому у тебя один выход. Тебе нужно украсть себя. — Мне… нужно украсть себя? — сказала она, стараясь проследить за ходом мысли как могла. Обычно она чувствовала себя намного бодрее после душа, но сейчас у неё была голова, полная ваты, и колени, будто из желе. Лиф кивнула. — Я всегда была воровкой, но не имело значения, что я крала, пока я не украла себя. Как только я стала принадлежать себе, я могла украсть небо, просто посмотрев на него. Ага, украсть. Это имело… достаточно глубокий смысл. — Я… я принадлежу себе, — тихо сказала она. Лиф склонила голову. — Разве? Она открыла рот, чтобы сказать «да», но даже крик не изменил бы эту ложь. — Тогда ещё не стемнело, — сказала она вместо этого. — Мама всегда говорила быть дома до темноты, но они схватили меня, как камень под солнцем, и взяли меня, и сделали меня своей. Он отметил меня своим ножом и оставил с облезающими кусками лица. Я… я… Это неправильно. Она выбралась! Она была дома! Почему она всё ещё была там? Лиф внезапно оказалась перед ней, обняв её, и Эмили поникла. Было неправильно опираться на кого-то младше себя, но Лиф была кейпом, и те же правила на неё не распространялись. Она опустилась на колени, глаза её наполнились слезами. — Как мне… как мне избавиться от этого? — Легко избавиться. А удерживать внутри сложнее. Если сильно захотеть, то тебе не придётся ничего чувствовать. Не придётся чувствовать страх или печаль, или что бы то ни было. — Она замолчала и на мгновение крепче обняла её. — Пробовала однажды. Не стоит того. Это было так же легко, как умереть, и совсем не весело. И даже когда вся печаль ушла, она лишь отступала на задний план. Так что вместо этого я съела её. На вкус чистое отчаяние, и потребовалось время, чтобы проглотить всё, но после этого печаль никогда не становилась у меня на пути. Эмили обдумывала метафору, пытаясь понять её. Она отстранилась и вытерла глаза, внезапно почувствовав неловкость, но осталась стоять на коленях на полу. Мне нужно съесть это. Мне нужно украсть себя и принадлежать себе. — Я… прости, я всё ещё не понимаю. Лиф задумчиво кивнула и села на пол рядом с ней. — Нет. Ты не сможешь, потому что я не могу передать тебе понимание. Это бесполезно, ибо оно моё, а тебе нужно найти собственное. Да и, я всегда делала это в одиночку. — Прозвучало слегка грустно, потому она на мгновение замолчала. — Но не обязательно для тебя. — Она вскочила на ноги и повернулась к ней. — Так. Вот тебе задача. Ты собираешься проникнуть в Бронзовый Дворец Жизни и Красного Пудинга и забрать то, что принадлежит тебе по праву. Чтобы попасть внутрь, тебе нужна команда, а я знаю пару человек, которые хотят провернуть точно такое же ограбление, как и ты.

WWW

Банда воров. Кто-то другой назвал бы это просто дружескими посиделками или даже группой поддержки, но, видимо, это было связано с особенностями образа героя в плаще — настолько твёрдо придерживаться одной тематики. Или, возможно, Лиф решила, что проще притвориться, будто она снимается в фильме про ограбление, чем… чем… ну да. «Банда воров» подошла, даже если буквально никакой кражи не было. И в следующие несколько дней Эмили действительно подружилась с другими девушками. Единственное, что их объединяло, — это общий кошмар, который она предпочла бы забыть. Каждый раз, когда она видела их, она вспоминала, как сидела в той комнате, ожидая побоев, похищения или чего-то худшего, но… она не могла забыть. Попытки вытеснить воспоминания только закрепляли их глубже, и единственный выбор, который у неё оставался — двигаться вперёд. Каким-то образом они помогли ей в этом, и, что ещё более странно, она помогла им сделать то же самое. Терапевт, выражающий профессиональную симпатию, не смог бы этого сделать, а её обычные друзья были бы ещё хуже. Школьные подруги могли смеяться вместе с ней, но не плакать. Стефани, Натали и Анджела… когда она была с ними, ей даже не нужно было объяснять, что она чувствует, потому что они чувствовали то же самое. Однако вскоре её мать решила, что если Эмили достаточно хорошо, чтобы навещать друзей, то она достаточно выздоровела для возвращения в школу. Натали рассмеялась, когда Эмили рассказала им об этом. — Боузер Броктон-Бея просто «запринцессил» тебя, а тебе даже недели отдыха не дали? — сказала она. — Это безумие! Нет. Безумием было то, как легко они четверо могли шутить о произошедшем. Для Эмили это было таким же чудом, как возможность видеть обоими глазами. Никто из других девушек не ходил в Уинслоу, а подростки, состоявшие в банде Азиатских Плохих Парней, в большинстве своём — ходили. Она старалась не думать, что кто-то из них был замешан в её похищении. Но с ней всё будет хорошо, несмотря ни на что, потому что… потому что… Я не забыла. Она улыбнулась про себя и повторила мысленную мантру на уличном грубом диалекте Лиф. Я не забыла. Я принадлежу себе. Вторая часть была ложью, но не совсем. Надеждой? Обещанием? Идеалом? Она пережила первый урок английского, рассказав, что последние несколько дней болела дома. Первый урок английского она пережила благодаря лжи о том, что последние дни болела дома. Признаться, что была морально раздавлена — значит навесить на себя клеймо жертвы в глазах тех, кого сломило бы куда меньшее. А поражать одноклассников историей о встрече с кейпом казалось ей дешёвым трюком. На второй урок, биологию, она пришла пораньше, чтобы спросить учителя, что она пропустила, но мистера Мартинса даже не было в классе. Вообще, кроме неё, в кабинете была только Та Самая Девочка Из Шкафчика, но она всегда приходила первой. Она таскала всю свою жизнь в рюкзаке и шныряла по коридорам, словно весь мир охотился на неё. Эмили села на своё место, достала телефон и сделала вид, что не замечает её, как всегда. Но чем больше Эмили пыталась что-то забыть, тем труднее это становилось. Девушка из Шкафчика была неприятным воспоминанием не из-за того, что она сделала что то Эмили, а из-за того, что Эмили сделала ей. Ничего серьёзного, конечно, особенно по сравнению с тем, что произошло в январе, но и гордиться было нечем. Старшая школа была… беспощадной, а Эмили была неуверенной в себе, жаждая произвести хорошее впечатление. Другие в школе такими не были. Некоторые из них ходили с такой уверенностью, говорили с такой самонадеятельностью, что, казалось, они владели школой и всеми в ней. И когда такие люди просили её присоединиться к игре, как она могла отказать? Даже если игра заключалась в отправке писем с оскорблениями почти незнакомке, или в краже карандаша, пока та не видит, или в том, чтобы подставить ногу и подкосить её. Пока всем было весело, это не было так уж плохо, верно? Неправильно, да, но не жестоко. Одну ложь было говорить легче, чем другую, а некоторые шутки переставали быть смешными, если остановиться и подумать. Или после приезда скорой. Эмили не была уверена, почему она участвовала в этом. Давление сверстников? Звучало как избитая отмазка, обычно связанная с наркотиками. Эмили хотела быть своей в компании других девушек, а они хотели, чтобы она участвовала в их… играх? Соревновании? О чём вообще шла речь? «Ты что, боишься?» — это была их коронная фраза, когда кто-то хотел отказаться от «вызова». И это была такая глупая фраза, если задуматься. Большинство розыгрышей были либо анонимными, либо достаточно мелкими, чтобы в случае поимки она отделалась предупреждением, и Тейлор Эберт была не из тех, кто обращает людей в бегство. Но кое-какие популярные девушки в школе требовали, чтобы она это сделала… чтобы доказать свою крутость. И что ты доказала? — спросила часть её самой себя. Ты доказала, что готова причинить боль незнакомому человеку по первому требованию. По их требованию. Затем ещё более глубокая, жестокая часть её спросила: Зачем ему понадобилось вырезать тебе глаз? Дыхание перехватило. Я принадлежу себе. Чушь. Она так долго пыталась быть частью чего-то, что не задумывалась, кому же она принадлежит, до самого этого момента. И тогда она наконец поняла, что нужно делать. Она встала, подсела к девушке, над издевательствами которой она наблюдала с начала учебного года, и собралась с духом. — Хэй, — ярко сказала она. — Как дела? Тейлор защищающе положила руку между Эмили и своими учебниками и посмотрела на неё. Обычно Эмили избегала встречаться с ней глазами. Чаще всего было проще не думать об этой девушке как о человеке. Но сейчас Тейлор казалась не такой робкой, как ожидала Эмили. Она вела себя скромно, но в её карих глазах за очками было слишком много гнева. — Нормально. Как и все. — Так я, вроде как, пропустила последние несколько дней. Учитель ничего важного не говорил? — Только то, что в учебном плане. — Могу я взять твои конспекты? Я была бы очень благодарна… Просьба была вполне невинной, но Тейлор смотрела на неё так, будто Эмили только что оскорбила её мать. — Знаешь что? Иди ты. Серьёзно. — Она собрала книги и пересела на другую сторону класса. Что я только что сказала? — подумала Эмили. — Неудивительно, что у тебя нет друзей! Я просто пыталась быть вежливой! Более глубокая часть её сказала: Нет. Я пыталась извиниться, не извиняясь. Почему она должна была принять это? Она присоединилась к пранкам не потому, что хотела, а потому, что боялась не сделать этого. Она всё ещё боялась отказаться. И этого было достаточно, чтобы положить этому конец. — Слушай, я… я прошу прощения. Я вела себя как засранка по отношению к тебе, и я лучше этого. Или… по крайней мере, я хочу стать лучше. Тейлор держала её взгляд долгое время, и Эмили показалось, что её взгляд… смягчился. Немного. — Ну, ты хотя бы была не худшей из них. С чего это вдруг? Я плакала в темноте, истекая кровью из пустой глазницы, и спрашивала: Что я такого сделала, чтобы заслужить это? А потом, наполовину слепая, я увидела вещи яснее, чем когда-либо хотела. — Это… длинная история. Ты слышала о кейпе по имени Лиф? Тейлор покачала головой. — Не слышала. В класс вошла группа учеников, и, похоже, скоро должен был прозвенеть звонок. Мистер Мартинс всё ещё не вернулся, так что он либо вышел на перекур, на перевыпивку, либо переживал кризис среднего возраста и бросил работу. — Я расскажу тебе позже, — сказала она, пытаясь придумать упрощённую версию событий, которая сработала бы. Слишком многое было слишком личным, а большая часть остального была не её историей для рассказа. — Кстати, — добавила она, пока класс заполнялся. — Это… ты ещё не против насчёт конспектов, или…? Тейлор моргнула. — А. Конечно. — Она открыла свою тетрадь и подвинула её к ней. Она была в фиолетовых пятнах, страницы были помяты, но почерк всё ещё был разборчивым. Кое-где. Похоже, её залили виноградным соком в ходе недавнего розыгрыша. — Знаешь, я как-то летом пыталась так сделать с футболкой, — сказала она легко, пытаясь разобрать слова, — и получилось не так хорошо. Тейлор издала звук, который мог быть частью смеха. — Да, вот что случилось, — сухо сказала она. — Я выкрасила свою тетрадь. Рада, что тебе нравится. Урок начался после того, как учитель наконец появился, хотя Эмили заметила немало взглядов замешательства, презрения и откровенной враждебности со стороны некоторых других учеников. Это удивило её, но беспокоило не так сильно, как неделю назад. Потому что, честно говоря, после всего, через что она прошла, что вообще могли сделать ей пара старшеклассников?