Глава Восьмая

— Не обязан вам этого говорить, — сказал Эгида в штабе Стражей, — но сегодняшний день стал огромным успехом, и я горжусь каждым из вас. Стояк откинулся на спинку стула и потянулся. Он слегка размял руку, пытаясь привыкнуть к ней. Было удивительно, как начинаешь ценить разные мелочи жизни после того, как потеряешь их - например, руку, соединённую с плечом, хотя бы не единственным сухожилием. — Это первый раз, когда у нас было противостояние с Неформалами, и мы поймали половину из них. Больше половины, если считать собак Адской Гончей. Виста подняла глаза. — Да-да, а с собачками всё будет в порядке? — Выясним. Ботаны готовят тесты, чтобы изучить наличие странных долгосрочных эффектов от её сил. Хотя это может занять время. У нас много врачей, но не так уж много ветеринаров, изучающих способности паралюдей. — Думаю, с ними всё будет хорошо, — сказал Рыцарь. — Адская Гончая пришла в ярость, когда Эгида рубанул одну из них. Сомневаюсь, что она бы вообще применила свою способность к собаке, если бы трансформация могла навредить ей. — А дела обычно так и делаются? — спросил Страшила. Он присоединился к команде только на этой неделе. Эгида нахмурился. — Не скажу, что да. Чаще бои не такие прямые, и обычно мы на поддержке у Протектората, без собственной воли. Но мы всегда должны быть готовы к подобным боям и извлекать максимум из наших ошибок в последствии. — Я должна была раньше заметить их путь к отступлению, — сказала Виста. — Это моя вина, что Адская Гончая и Регент сбежали. — Ты не можешь винить себя за это, — сказал Рыцарь. — Если бы тебя не было рядом, они бы с нами расправились. — Мне следует запомнить не использовать свои изобретения в поле, — механически произнес Крутыш. — Хотя в этом-то и весь смысл. — Только те изобретения, что не получили добро на использование, — сказал Эгида. — Даже если ты знаешь, что они безопасны, Директор тоже должна это знать. — Но на это уходит целая вечность! — Я узнал, что обмен костюмами это забавно и даже захватывающе для всех участников! — заявил Стояк. — А еще, возможно, я испачкал твои штаны. Учитывая кровищу и дыры в остальном ржаво-красном обмундировании Эгиды, штаны были относительно чистые. Эгида поник головой. — Да, это была моя ошибка. Я не принял во внимание, насколько ты хрупче меня. — Эй! Единственное хрупкое во мне - это моя мужественность. — Он замешкался. — Э, я не это хотел сказать. Я хотел сказать, у меня есть чувства, которые ты сумел задеть. А теперь извинись перед моими чувствами. Эгида вздохнул. — Извиняюсь за твои чувства. Я просто рад, что там была Панацея, чтобы тебя подлатать. Он гулял как то с ней разок. Это было двойное свидание: он, Дин, Виктория и Эми, и всё в этой девушке кричало: "Моя сестра притащила меня сюда пинаясь и вопя, и я хочу домой". Второго свидания не последовало, но сегодня Стояк узнал, что она реально умеет заставить парня почувствовать себя хорошо. Да, конечно, секс это здорово, но у тебя когда-нибудь было две рабочие руки, которые не являются вялыми кровавыми гейзерами? Ну да, у многих людей есть две рабочие руки, но не все ценят их. — Мои чувства принимают твои извинения, — величественно заявил он. Ему будут сниться кошмары об этих собаках. Он не был уверен, набросилась ли Адская Гончая на него в костюме Эгиды первой потому, что Эгида был самым опасным, или потому, что он был единственным, кто мог выдержать удары, однако лидер команды мог справится с тем, что огромный монстр грызет ему голову. Стояк - нет. Он заморозил первую после того, как та вцепилась ему в руку, и после этого никакая сила в мире не могла заставить её разжать челюсти. И ему пришлось стоять там, пока его сила не отпускала, молясь, что собака отпустит его, а не вцепится сильнее. План сработал, конечно, но могло быть и лучше. — Хотя, — сказал он. — Если хочешь загладить вину передо мной… — О, боже. — Призрачный Сталкер уже в курсе? — сказал он, сложив руки так, что это было совершенно не напоминало мистера Бёрнса. — Нет, — сказал Эгида. — Она знает, что Неформалы напали на банк, но не знает итоговых результатов. Стояк улыбнулся. — Могу я ей рассказать? Потому что, учитывая её долгие и страстные отношения с Мраком, выражение её лица, когда она узнает, что мы захватили его, будет согревать мой дух очень, очень долго.

WWW

— И это случилось, пока меня не было? Алек плюхнулся на диван. — Эй, креветка, не вини себя. Вини Лизу. Это изначально была её идея, и это она решила, что их всего будет трое. Лифт попыталась это сделать, но не вышло. Она должна была быть там! Неважно, что она думала, что она им не понадобится. Она была… она была такой эгоисткой. Снова. Конечно, Брайан и Лиза не лежали больные в постели в ожидании смерти, но она ушла развлекаться, пока люди, с которыми она жила, ела, сражалась и воровала, пошли делать что-то опасное. Её не было там. И чего она ожидала? Всегда так и было. Всё всегда разваливалось, когда её не было. — Значит, нам нужно их вызволить, — сказала она. Она и раньше устраивала побеги, больше, чем могла сосчитать. Воровать еду было весело, но побеги - дело серьезное. Ничего хорошего не выйдет, если провалишь побег. Нельзя было сдаваться, убегать или позволять себя поймать, и выбраться было вдвое труднее, чем пробраться внутрь. Хуже всего было то, что она никогда не устраивала побег против кого-то с крутью, и пока ей не удавалось даже украсть ужин у человека с крутью, чтобы её не поймали. Но она должна была быть там, а её не было. — Ну, можно попробовать, — сказал Алекc. — Йо, Рейчел, ты в деле? Рейчел уставилась на Лифт. — Я в деле. А ты в деле? — Я в деле. — Она выдержала взгляд Рейчел, хотя та не сдавалась. Сдаваться было не в стиле Рейчел. Она, однако, через некоторое время кивнула. — Забираем и Иуду с Брутом. — Из её трех собак только Анжелика выбралась благополучно. Герои утащили остальных двоих. — Что, правда? — сказал Алекc. Рейчел повернулась к нему. — У тебя есть с этим проблемы? — Нет, конечно нет. Проблемы - это последнее, что у меня может быть. Итак, мы спасаем Брайана, Лизу и двух собак. Каков план? Лифт помотала головой. — Планы — пустая трата времени. Брайан и Лиза всё планировали, и посмотри, к чему это привело! Я никогда ничего не планирую, и всё получается. — И что? — сказал Алекc. — Мы вышибим дверь, ворвемся и заберем своё? — Да! — сказала Рейчел. — Нет! — сказала Лифт. — Мы воры, не бандосы с чульими мозгами. Мы проскользнем внутрь, украдем то, что наше, и уйдем, пока они даже не узнают, что мы были. — У меня идея получше, — сказал Алекc. — Мы похитим кого-нибудь, одного из героев или агента СКП. Неважно кого, лишь бы они могли входить и выходить без особых проблем. Потом я использую свои силы, чтобы превратить их в мясную марионетку, и…

WWW

Голова Лизы лежала на подушке. Остальное тело прикреплено было к ней, но она не чувствовала его. Она дышала, но это было тихое, поверхностное движение, о котором она знала лишь по звуку. Зато она чувствовала свою челюсть. Она была сломана и пульсировала болью с каждым ударом сердца. Врачи скрепили её оставшиеся зубы проволокой, чтобы кости срослись, после того как вытащили кусочки остальных зубов изнутри её рта. Лиза не видела зеркала с момента банка, но она чувствовала, как её губы были разорваны и порезаны, и подозревала, что выглядела так, будто пыталась поцеловать блендер. Панацея использовала на ней свои силы. После того как Слава вырубила её, Панацея позаботилась, чтобы спинной мозг разорвался достаточно низко, чтобы она могла дышать, и остановила кровотечение, чтобы Лиза не задохнулась. Затем она использовала своё положение почетного врача, чтобы сообщить докторам СКП, что у Лизы аллергия ко всем обезболивающим в стране. Вероятно, та изменила мою биологию. Панацея слишком осторожна, чтобы попасться на очевидной лжи. Резкий импульс жестокости. Импульс не вписывается в укорененную черно-белую мораль. Лиза могла простить сломанную челюсть и даже сломанную шею. Это была схватка кейпов, и некоторые кейпы играли чище других. Кроме того, её рот был её вторым по силе оружием, и сестра из Новой Волны знала это. Но ложь об обезболивающих? Уверенность, что её самые уязвимые моменты после ареста будут наполнены неделями нескончаемой агонии? Это было мелочно. Черно-белая мораль. Герой равен справедливости; равен возмездию. Оправданная жестокость - единственный выход для хронического самоотвращения. Недовольство результатами ведет к дальнейшим излишкам жестокости. Она блефовала в банке, когда угрожала раскрыть их самые глубокие, самые темные секреты. Это было как угрожать застрелить своего единственного заложника. После этого у тебя не оставалось ничего. Кроме того, секреты Панацеи были не такими уж сокрушительными, как думала девушка. Дочь суперзлодея? Тыры-Пыры. Влюблена в сестру? Неловко будет, если Слава узнает, примерно в течение недели. Нет, раскрытие секретов само по себе было тупиком. Всё заключалось в угрозе, и Лиза могла выжать из этой угрозы изрядную долю шантажа, если правильно её подать, а затем шантажировать Панацею дальше тем, что та заставила её сделать изначально. Растущие паранойя и страх, вина от оправданной жестокости, боится возмездия, ожидает возмездия, жаждет возмездия. Лиза осознавала темный психический путь, по которому она шла, но это отвлекало её от мыслей о том, что с ней произойдет. Злодейство - игра с высокими ставками, и риск не всегда окупался. В обычных обстоятельствах арест привел бы к принудительному зачислению в Стражи и приговору в виде общественных работ через героизм. Но теперь? Со сломанной шеей? Они вообще захотят её? СКП искали героев, которые выглядят способными, даже больше чем тех, кто является способным, а девушка в инвалидной коляске, которая не может даже сходить в туалет без чужой помощи, это не тот образ, который им был нужен. Худшее, что они могли сделать (а правительственные бюрократы часто склонялись в этом направлении) это отправить её домой. Её жизнь злодейки явно закончилась, и отправлять её в центр содержания паралюдей в её состоянии было бы жестоко. Поэтому вместо этого они сообщат её родителям, которые без сомнения будут плакать от радости, что их блудная дочь вернулась к ним. Лиза не сможет сказать "нет" со своей скрепленной челюстью и продырявленным языком, и к тому времени, когда она сможет, она уже будет в доме, где выросла, навечно. Только она и её родители. И в этот раз она будет по-настоящему беспомощна. Никто, кроме них, не сможет её услышать. Никто, кроме них, не сможет её видеть. Никто не сможет её контролировать, кроме них. И даже это не будет концом. Выверт не нанял её, он заявил права на неё. Он предложил всем Неформалам оплату, но только с ней он дополнил это предложение угрозами. Единственный выбор, который у неё был, это то, насколько она будет сопротивляться; и что же в её нынешнем состоянии? Парализована от шеи до ног и полностью зависима от окружающих? Её практически доставят ему на серебряном блюде, где главное блюдо - мертвые родственники и похищение. Минимальная автономия, минимальное сопротивление, минимальный риск. Идеально для Выверта. Она будет говорящей головой в темной комнате, работающей на человека, который будет доводить её до предела, одна головная боль за другой, до конца её жизни. Это был наихудший сценарий, и она ничего не могла сделать, чтобы предотвратить его. Она также ничего не могла сделать для продвижения наилучшего сценария, что делало его знание почти бесполезным. В идеале Лифт найдет её и исцелит. Даже если Лизу не спасут, она снова сможет что-то чувствовать ниже шеи, и даже это могло быть лучшим исходом из всех. Но в данный момент у неё не было никакого контроля, и когда она была одна, беспомощна и испытывала боль, её разум всегда выбирал самые темные уголки. О Бог, я мог бы уместиться в ореховой скорлупе и считать себя королем бесконечного пространства, если бы не мои дурные сны.*

WWW

Лоза по имени Виндл прорастал по зданию СКП, через переулок и вверх по стене. Он был быстр и невидим для всех, кроме Лифт, так что было вполне разумно сидеть тут на ближайшей крыше и ждать, пока он проведет разведку. Это не значит, что ей это нравилось. Ждать. Ничего не делать. Это было самое мучительное дело в мире. Поэтому тебя и заставляют заниматься этим в тюрьме. — Чего ты так долго? — сказала она. Клубок лоз, составлявших лицо Виндля, выглядел одновременно встревоженным и возмущенным. — Я был тщательным, Госпожа. Пока Брайан в камере предварительного содержания рядом с той, где вы недавно были, Лизу и животных найти было сложнее. Вы, возможно, помните, что камеры содержания сильно охраняются и находятся под землей. Животные не охраняются, но они в центре здания. Лиза - нет. Её держат в комнате на третьем этаже с окном, и, кажется, её извлечь проще всего. Лифт осклабилась. — Я наконец-то заставила тебя думать как ворюгу. — Я-я таких дел не делаю! — Делаешь. Совершенно точно. — Твой воображаемый друг принес хорошие новости? — спросил Модник. Она кивнула. — Черепок прямо там, где держали меня, а у Всезнайки хата наверху с видом. — Правда? — сказал он. — Почему? Она что, уже переметнулась? Можно подумать, хотя бы больше бумажной волокиты будет. Лифт взглянула на Виндля, который сказал: — Я полагаю, её положение связано с травмами. Комната, похоже, была медицинским учреждением, и я заметил сильную опухоль вдоль линии челюсти и несколько порезов вокруг рта. Она была прикована наручниками к кровати, так что сомневаюсь, что она там по своей воле. — Виндл говорит, она ранена. — А как же Иуда и Брут? — потребовала знать Пушистик. — Виндл говорит, с ними всё в порядке. Говорит, что с Лизой не всё в порядке, так что нам надо сначала стащить её. Пушистик уставилась на неё. Она смотрела так сильно, что Лифт могла видеть это с закрытыми глазами. — Я не оставлю своих собак. — А мы и не собираемся. Можем грабить СКП хоть всю неделю, но нельзя унести больше, чем можешь. Я могу схватить Всезнайку быстрее, чем съесть пирог, но я не могу заставить твоих собак ходить за мной смирно и тихо. Мне придется протащить тебя внутрь, чтобы ты могла их вывести, а ты то не очень тихая. Пушистик уставилась на неё, но не стала оспаривать это. — Ладно, — сказала она, поворачиваясь к зданию СКП. Они были на соседней крыше, куда их доставила последняя собака Пушистик. Собаки таких размеров выделялись, когда были покрыты тяжелым карапаксом с костяными гребнями, но ни один из героев-летунов не патрулировал сегодня ночью. Лифт спустилась по стене, пока Виндл рос зигзагами, создавая опоры для рук, и она посмотрела на здание. Оно не выглядело чем-то особенным, в отличие от Штаб-квартиры Протектората. У той базы был стиль, она выделялась на воде с сияющим зеленым куполом. Это был просто большой квадратный блок из стекла. Стены были огромными сетками из окон с промежутками для этажей, и любой желающий мог заглянуть внутрь. Заглянув, она увидела ставни. Шторы тоже. Иногда и то, и другое. Но если бы она захотела, она могла бы подобраться ближе и подсмотреть через щели. Тогда она увидела бы, ну, может, героя, но в основном охранников и лапшичников. Были также все те вещи, которые она не видела, вроде фабриалов, которые поднимали бы тревогу при появлении невинных воров. Она уже вламывалась в СКП и рвала оттуда, но оба раза была одна. Быть одной для неё было легко. Так было всегда. Беспокоиться о других людях являлось сложной частью. — Какое окно её? — сказала она. — Прямо сбоку, Госпожа, — сказал Виндл. Она последовала за ним за угол здания и наблюдала, как он обводит место на несколько этажей выше. В той комнате свет был выключен. Он был выключен в большинстве комнат в такой поздний час, но она не могла лезть прямо вверх, если хотела избежать всех освещенных комнат. Даже будучи Сияющим Рыцарем, она всегда чувствовала себя в безопасности в тенях. Она наметила путь в уме - вверх, вверх, перейти, вверх, вверх, перейти, перейти, вниз - и начала карабкаться. Виндл рос взад-вперед по стеклу, так что это было похоже на лазание по лестнице, и ей даже не нужно было использовать свою круть. Что было хорошо, потому что светиться в темноте неприемлемо в плане скрытности. Довольно скоро она начала уставать. Руки болели, и она хотела остановиться и передохнуть, но не могла. Достаточно было одного человека, зашедшего не в ту комнату не в то время, и её бы заметили. Она должна была продолжать двигаться, несмотря ни на что. Даже движение не в том направлении было лучше, чем оставаться на месте. Наконец, она добралась. — Эта? — прошептала она. Она была на третьем этаже и прямо посередине стороны здания. Виндл вырос от её ног до уровня глаз. Он мог удлинятся по наитию. — Совершенно верно, Госпожа. — Он нахмурился. — Вы не думали о том, как вы попадете внутрь? — Конечно. Я превращу тебя, Виндля, в Клинок, прорежу дыру в… стекле… ай, ёкарный. — Выражайтесь приличнее, Госпожа, — сказал он. — Ёкарный бабай. Он вздохнул. — Возможно, если бы у вас были семена, вы могли бы вырастить лозу на стене, ухватиться за неё и затем прорезать себе путь внутрь. — Нема у меня семян. — Раньше у неё в кармане были семена камнелозы, но это было до ареста. Блинский блин. Хорошей лозы тут не достать, а те семена были незаменимы. — Может, я могла бы подняться на этаж повыше, превратить тебя в клинок и вонзить в окно, пока падаю. — Это могло бы сработать, — сказал он. — Если вы правильно рассчитаете время, и если вы сможете направить его так, чтобы не прорезать щель до самого низа здания, и если структурная целостность стекла достаточна, чтобы выдержать ваш вес, не разбившись. — Верно, — кивнула она. — Давай сделаем это. Она забралась к окну комнаты над Лизой, пока Виндл хныкал всю дорогу. — Готов? — Нет, и никогда не буду. — На счёт три. — Падение с такой высоты причинит сильную боль. Будет еще и громко, так что вас почти наверняка заметят. — Раз… — Возможно, мы могли бы спуститься и подумать над этим. — Два… — О, Матушка, — прошептал он. — Матушка-Матушка-Матушка. Лифт замедлилась. — Эм, Госпожа? После двух обычно идет три, на случай, если вы снова забыли. Вместо того чтобы падать, она протянула ногу вниз и провела линию по стеклу большим пальцем, применив Скользкость. Без трения, удерживающего винты и детали на месте, вся оконная рама выпала и разбилась внизу. Это было громко, но громко далеко внизу от неё. Она спрыгнула вниз, ухватилась за самую нижнюю лозу Виндля и влетела в комнату. Было темно, так что она засветилась, заставив круть струиться с неё, словно светящийся пар. Она увидела Лизу, лежащую в кровати, с левым запястьем, прикованным к ней, и с таким лицом, будто по ней ударили молотком. Лиза смотрела на неё, не двигаясь и не говоря. Это было неправильно. Лиза всегда находила слова; она состояла из слов. Но не сейчас. Сейчас он была так неподвижна. Она не помахала, не села и не сказала: "Эй, Листочек. Что так долго?" Она не указала обвиняющим пальцем, не уставилась и не сказала: "Где ты, чёрт возьми, была, Лифт? Где ты была, в рот мне ноги?" Она просто смотрела на неё, отчаянно, умоляюще и испуганно. Лифт двинулась к ней, и белизна её света заставила глаза Лизы слезиться. Она сначала сняла наручники. От одного прикосновения они рассыпались на части, но даже освободившись, Лиза не двигалась. Лифт взяла её за руку, но та была холодной и безжизненной. Затем она наклонилась, обхватила лицо Лизы руками и подула. Глаза Лизы расширились, когда она впервые испытала Поток Возрождения. Она резко вдохнула, и её тело задеревенело, а затем медленно расслабилось. Она села и обхватила Лифт руками, пытаясь сжать её до хруста. — Прости, — тихо сказала Лифт. — Я… я должна была быть там. Лиза отодвинула её на расстояние вытянутой руки, чтобы посмотреть в глаза. — Эй, — сказала она. — Тефель ти Нефолмал. Жначит, нихахих созалэний, ъто би ни флутилось. Лифт хрюкнула со смехом. — Что? Почему ты так говоришь? Лиза осклабилась, обнажив рот, который блестел металлом. — Воставили новие шкобы. Шокак? — Я думаю, что кто-то очень хотел, чтобы ты заткнулась. — Мошешъ хасать и таг. Шними их с веня? Лифт провела пальцем по пластинам на зубах Лизы и чуть не порезалась. Лиза повернула голову и выплюнула гораздо больше проволоки, чем когда-либо могло бы там поместиться, затем расхохоталась. — О да! Это был опыт, который я никогда не хочу повторять. Я… я действительно ужасно выгляжу со скобами. Начальная школа была для меня трудным временем. — Она выбралась из кровати и потянулась, в простом синем платье до колен. — Хочешь мороженого? Когда мы выберемся отсюда, купим мороженое, за мой счёт. — М-мороженое? — Безусловно. — Лиза остановилась и посмотрела на неё сверху вниз. — Эй, Лиф, послушай меня. Что бы ни случилось, я хочу, чтобы ты знала, что ты - лучшее, что когда-либо случалось с нами, и не позволяй никому говорить тебе обратное. Особенно самой себе. Поняла? Её не было там, где она должна была быть, но она была здесь сейчас. И она наверстает упущенное, чего бы это ни стоило. — Поняла. — Хорошо. Теперь, когда с этим покончено, у тебя есть план побега? Она помотала головой, чувствуя себя лучше. — Не. Планы — не мой стиль. Подумала, что просто, знаешь, буду крутой и разберусь по ходу дела. — А стиль у тебя должен быть. — Она высунула голову туда, где раньше было окно, и осмотрелась. Внизу пара охранников возились вокруг разбитого стекла, водя фонарями. Стекло почему-то не разбилось вдребезги, но если уж строить здание из этого материала, то хочется, чтобы оно было как можно прочнее. Лиза наклонилась еще дальше, пока ей не пришлось ухватиться за край следующей оконной рамы, чтобы не выпасть, выискивая что-то на горизонте. — Эй! — крикнула она, размахивая свободной рукой. — Я здесь, Сучата! Поймайте меня! Охранники посмотрели вверх и направили на них фонари. — Окей. Они сейчас ворвутся в ту дверь, так что нам нужно быстро спуститься. Какой длины шест ты можешь сделать? Лифт взглянула на Виндля и протянула руку. Он сформировал стержень, который заполнил маленькую комнату и устремился в ночь. — Хорошо. — Лиза взяла шест и держала его за конец. — Пожелай мне удачи! Она выпрыгнула из окна и обхватила шест руками и ногами в воздухе. Нижний конец ударился о землю вертикально, и Лиза съехала вниз. Приземление было не изящным, особенно в конце, когда она упала, но изящество было для богатых фраков, которые могли позволить себе беспокоиться о таких вещах. Охранники нацелили на неё оружие и выкрикнули приказы, которых Лифт не слышала. Лиза заложила руки за голову, но когда Пушистик ворвалась на спине своей собаки, охранники бросились наутек. — Если бы я знал, что она попытается это сделать, — сказал Виндл, возвращаясь, — я выбрал бы другую форму. Что-нибудь с более широким основанием для равновесия, возможно, или с острием на конце, чтобы втыкаться в землю. Дверь с грохотом распахнулась, и серия фонарей ослепила её. — Не двигаться! — сказал голос за светом. — Хочешь попробовать еще раз? — сказала она. Он вздохнул. — Ох, если уж я должен. — На колени и руки за голову! — Лады. Щас тока сальто назад сделаю. Виндл простонал. — Пожалуйста, не надо. Это и так достаточно опасно без дополнительных… — Я сказал, встать на… Лифт сделала сальто назад в ночь, потому что стиль - это база, и попыталась проделать тот же маневр, что и Лиза. У Лизы получилось гораздо лучше, вероятно, потому, что она не кувыркалась, когда пыталась, но даже несмотря на то, что у неё так вышибло дух, что она даже ругаться не могла нормально, по крайней мере, она не шлепнулась. — Садись! — сказала Лиза, сидя позади Пушистик на спине собаки. Лифт вскочила на ноги и ухватилась за хвост собаки, затем сделала ноги скользкими и встала на колени. — Я в порядке. Давай! Собака рванула с места, покинув мир позади.

WWW

— Знаешь, — сказал Алекc потом, — не многим девушкам идет вид в больничном халате. Так что не расстраивайся, что у тебя тоже не вышло. Вернувшись домой переодеться, команда пошла за мороженым. В больнице её не кормили, и, кроме того, Лиза обещала. Рейчел взяла вафельный стаканчик с ванилью, потому что она не хотела идти и была полна решимости получить от этого как можно меньше удовольствия. Лиза взяла две шарики масляного ореха, потому что мороженое было нирваной среди десертов, а Алекc взял "Черепаший Сандей". Лифт взяла банановый сплит с голубым тестом для печенья "Му", сахарной ватой и клубничным чизкейковым мороженым с горячим шоколадным соусом, карамелью, ананасами, орехами, клубникой, взбитыми сливками и вишней сверху, и умудрилась размазать большую часть по лицу. Она зачерпывала огромные ложки этой смеси в рот, ухмыляясь Лизе с набитыми щеками. — О, спасибо, — сказала она. — И я тронута, что ты был готов приложить минимальные усилия для моего спасения. Они сидели за столиком снаружи кафе-мороженого "Мистер Му", и в такой поздний час опасность быть подслушанной была крайне мала. Латинка средних лет, работавшая в ночную смену, могла узнать Рейчел, но если она хотела противится воле суперзлодейки, мирно поедающей мороженое, то она заслуживала всего, что могло бы случится со всей этой улицей. Он скромно пожал плечами. — Я знаю, ты сделала бы то же самое для меня. — Мы попусту тратим время, — проворчала Рейчел. — Дело даже и близко не закончено. Беспокоится об изменениях в динамике команды в отсутствие Брайана. По большей части о собаках. Беспокоится, что собаки умрут под стражей СКП. Теряла собак раньше из-за человеческого безразличия. — У нас достаточно времени, чтобы сделать всё как надо, — сказала Лиза. — Для всех нас это был паршивый день, но большая часть ущерба уже нанесена. Герои раскрыли меня, и они смогут собрать воедино мое прошлое, чтобы лучше предсказывать мои действия. Они сделали то же самое с Брайаном, и это ранит его гораздо сильнее, чем меня. Что еще хуже, они победили нас, так что в будущем они будут увереннее при встрече с нами. И ничто из этого не изменится, если мы подождем несколько дней. — Несколько дней? — сказала Лифт, поднимая глаза. — Брайан будет капец как несчастен до тех пор. "Капец" это альтернативный заменитель "пиздец". Намеренная детская аффектация, чтобы держаться за прошлое. Сопротивляется взрослению. Подавленное чувство вины. Она блокировала поток информации. Мороженое было вкусным, но это чахло по сравнению с возвышенным опытом возможности шевелить собственными пальцами на ногах, которой у неё не было бы, если бы не Лифт. Это мелочи, которые начинаешь ценить только после их потери, как основные функции тела в случае Лизы или давно умерших матерей в случае Лифт. Если ребенок не хочет вести себя соответственно своему возрасту или следовать базовым правилам этикета, какое ей до этого дело? — Он будет совсем несчастен, если мы все попадёмся. Если бы я думала, что он пойдет на сделку с СКП для смягчения приговора, то да, я бы бросилась вытаскивать его, но этого не произойдет. — Почему нет? — сказал Алекc. Он говорил так, будто просто поддерживал разговор, но даже это было необычным проявлением интереса с его стороны. Неразвитая эмоциональная глубина, попытка создать видимость эмоционального здоровья, подражая окружающим. — Они не дадут ему того, чего он хочет, — сказала Лиза. — Если бы СКП были умны (а это не так), они предложили бы ему место в местной команде и помогли бы с опекой, и тогда он бы любил их вечно и удивлялся, зачем вообще тратил время на злодейство. Но если они глупы (а они таковы), лучшее предложение, которое они сделают, это отправить его в команду на другом конце страны, чтобы отрезать от пагубных влияний, вроде нас… — Чёрт побери, воистину. — …и разрешить навещать сестру через несколько лет, если он будет хорошо себя вести. К тому времени Аиша будет так подсажена на секс, наркотики и рок-н-ролл, что он уже не сможет её узнать. Так что он выберет тюрьму, зная, что мы вытащим его, как только сможем, и даже если он никогда не станет законным опекуном своей сестры, он все равно сможет присматривать за ней вне закона, так ему в общем-то лучше подходит. До тех пор он будет заперт в камере. Тюрьма больше его собственной головы и с некоторыми удобствами вроде рабочих рук и ног, но всё, чем был бы этот уровень физической автономии, - это комфорт. Он не будет контролировать свою собственную жизнь и будет полностью во власти своих врагов и своих друзей, если и когда Неформалы до него доберутся. Был бы только один выбор, который имел значение, и он сделал этот выбор давно. Может, они могли бы похитить Панацею. Держать её в заложниках, пока СКП не освободит его. Это была, конечно, ужасная идея, и верный способ навлечь на себя всех героев города. С другой стороны, они могли бы использовать это, чтобы выманить героев, а затем нанести удар по штаб-квартире СКП, пока те в отъезде… — А что насчет моих собак? — сказала Рейчел. — Твоих собак будет еще проще спасти, — сказала она, возвращаясь к настоящему. План с похищением был мотивирован скорее злобой, и им нужно было сосредоточиться на другом. — СКП хочет изучить их, чтобы понять твои силы. После того, как они закончат, они отвезут Иуду и Брута в ближайший приют для собак, и мы сможем забрать их тогда. Рейчел уставилась на неё. — Если ты ошибаешься, если они начнут вскрывать их… Это было, ну, не иллюзорно, но и не невозможно. Ученые будут искать информацию, которую можно использовать, способы либо воспроизвести силу Рейчел, либо противостоять ей в бою. Базовое обследование не выявит ничего, кроме двух замечательно здоровых и хорошо обученных собак, и они не могут широко экспериментировать, ибо двух собак недостаточно - слишком мала выборка для получения релевантных данных. Но сомнения - не тот ответ, который удержал бы Рейчел от лобовой атаки. — Они не станут, Рейчел, я обещаю. — Так мы просто… что? — сказал Алекc. — Ничего не делаем? Я имею в виду, это, конечно, моя стезя, однако… — Мы могли бы, — сказала Лиза. — Это самый простой вариант. С Брайаном и двумя собаками наша работа не будет такой заметной, пока мы не вернем их. И если мы скоро не отомстим героям, наша репутация окажется где-то между Убером и Элитом и Толкачом, и будет сущей головной болью это наверстывать. Но если мы вытащим их из СКП (а я настоятельно предлагаю это сделать), сначала мне нужно кое-что уладить. Босс должен нам двадцать пять тысяч долларов, которые я намерена собрать, и, возможно, мы сможем выжать из него заодно какую-нибудь поддержку. Затем нужно провести исследование мер безопасности СКП, и так далее, и так далее. Так что если нам придется подождать несколько дней или даже неделю, прежде чем вытаскивать Брайана из тюрьмы, мы справимся. Ждать было так легко, когда ты все контролируешь, и так ужасно иначе. Но они вытащат Брайана, так или иначе. Рейчел была сильнейшим членом команды, а Лиза - умнейшей, но Брайан был безусловно самым дисциплинированным. Он, возможно, и был олицетворением дисциплины, самым уравновешенным членом команды, и Неформалы не были бы теми же без него. Кроме того, планирование спасения помогало ей справляться с её собственным недавним пребыванием под стражей СКП, что она делала, беря пример с Алекса и чертовски хорошо это подавляя. Она откинулась на спинку стула, откусила от своего рожка мороженого и улыбнулась.

WWW

На следующую ночь город взорвался. По крайней мере, небольшая его часть. Лиза резко проснулась, ум лихорадочно заработал. Взрыв мощностью четырнадцать миллионов тонн , запад-юго-запад, в двенFourteen militon explosionадцати милях, террористический взрыв, технарская бомба, Бакуда. Двенадцать миль? Не в её районе. Центр города. Территория Империи. Цель Империи? Нет. Мягкая цель для внушения страха и паники. Может нацелиться на энергосеть. Она встала с кровати и щелкнула выключателем. Ничего не произошло. Уже нацелилась на энергосеть. Внушить страх и панику. Нефокусированная схема атак. Кажущаяся случайной, чтобы предотвратить организованный ответ. А это означало, что герои предпримут неорганизованный ответ. Они будут слишком заняты тушением пожаров, чтобы делать что-то еще. Они будут разбросаны по всему городу… — О, да, ёпта! Люди умрут, несомненно. Некоторые, вероятно, уже мертвы, и это трагедия. Но трагедии случались всегда, так почему бы не воспользоваться этим, пока есть возможность? Она натянула штаны и вылетела за дверь. — Подъем! Народ, вы пропустите фейерверк! Под аккомпанемент ворчания и мычания, Лифт вывалилась из своей комнаты и вспыхнула светом, встрепенувшись от притока энергии. — Что происходит? Лиза ухмыльнулась. — У нас Четвертое июля, Лифт! Одевайся и быстро, потому что это наш собственный День Независимости! Она моргнула. — Чиво? Её силы дали ей поток информации, который ей сейчас не нужен, большую часть которой она уже знала. — Герои будут заняты некоторое время, — сказала она. — Облачайся в костюм и побыстрее, потому что пока они не закончили, мы вытащим Брайана из тюрьмы.

WWW

* Цитата из Гамлета Шекспира. P.S. Прошло три дня с публикации седьмой главы. Это рекорд!