Глава Двенадцатая

Всё началось со взрыва. Кто-то взорвал одно здание, затем ещё несколько. Герои полетели спасать город, в то время как Эми скатилась с кровати, надела свой костюм Панацеи и отправилась в больницу. На неё надеялись, и она не могла их подвести. Иногда было приятно облегчать страдания тех, кто перенёс операцию или страдали хронически, а иногда это был настоящий кошмар. Потом АПП атаковали саму больницу. Десяток бандитов обстреляли потолок, потребовали Панацею. В своём красно-белом костюме ей никак не спрятаться среди людей. Они схватили её, натянули мешок на голову и унесли. Никто не оказал сопротивления. Все, кто мог сражаться, были на улицах, пытаясь потушить пожары и восстановить порядок. Люди в больнице просто хотели выжить. Взрыв, который она услышала, когда её уже утаскивали, намекал на то, что у них это не получилось. Они взорвали больницу, — оцепенело подумала она. Это военное преступление. Не то чтобы этих людей это волновало. Империя Восемьдесят Восемь считала Холокост хорошим началом, и Азиатские Плохие Парни изо всех сил старались догнать их в этой гонке ко дну. Когда мешок с неё стянули, Эми обнаружила себя на коленях перед женщиной в противогазе и мужчиной в инвалидной коляске. — Привет, Панацея, — сказала женщина. Её голос был искажён и звучал механически, как в приложении для чтения текста. — Знаешь, кто я? На женщине был костюм, а в АПП осталось всего два кейпа, так что круг подозреваемых сузился. Эми даже никогда раньше не видела её изображения, но ей это и не требовалось. — Ты Бакуда. — Один-ноль в твою пользу. Следующий вопрос. Ты помнишь Флёр? Кровь Эми застыла. Флёр. Тётя Джесс. Будучи девушкой дяди Майка, она не была полноценной частью семьи, но это было то, что их с Эми объединяло. В отличие от Эми, тётя Джесс могла вписаться куда угодно просто благодаря тому, как она общалась с людьми. Она умерла, когда Эми было десять. Эми помнила, как в тот же самый день на неё набросился рой репортёров, желая получить комментарий или звуковую дорожку, ведь какое значение имеет потеря члена семьи или друга, когда есть сенсация? — Да. — Последний вопрос. Тот тупой подражатель из Империи, который убил её, - в чём он ошибся? В чём он ошибся? С чего начать? Он убил её, застрелил, когда она была без костюма и просто выходила из дома. Даже Кайзер такое не одобрил. У Эми никогда не было романтических представлений о жизни кейпа, но Империя жила на мифах не меньше, чем новостные СМИ. У Империи было больше кейпов, чем у любой другой команды в городе, и если бы люди поняли, что их можно просто застрелить, они бы тоже от этого пострадали. Но тот парень всё равно убил тётю Джесс, надеясь, что Империя аплодирует его дерзости и трусости и проигнорирует его слабость и глупость. — Во всём. Бакуда обдумала это, затем покачала головой, подражая разочарованной учительнице. — Частично верно. Он целился слишком низко. Он был слишком ленив, слишком жаден и слишком нетерпелив. Если бы он немного скоординировался и убил всех вас сразу, если бы он, например, заложил взрывчатку в дома всех членов команды и... Позади Эми раздался взрыв, от силы которого она упала лицом вниз на пол. Бакуда схватила её за волосы и отдёрнула голову назад, заставив смотреть на злодейку. — Я не потерплю полумер, Панацея. Если я кого-то убиваю, я убиваю и его друзей, и друзей его друзей и каждого, кто может быть достаточно зол, чтобы захотеть мести. — ... Итак, ещё один вопрос в компенсацию за предыдущий. Ты собираешься дать мне повод убить тебя? Эми заглянула в чёрное отражение стекла маски Бакуды. Она покачала головой. — Хорошо. А теперь я хочу познакомить тебя с моим другом. — Она дёрнула Эми за волосы вверх, болезненно поднимая её на ноги, и развернула лицом к мужчине в инвалидном кресле. — Он наткнулся на банду любителей полумер, которые сломали его, но он сумел доползти до дома живым. Ты излечишь его. Эми кивнула. Вот почему ты проделала весь этот путь, чтобы привести меня сюда. Ты не убьёшь меня, пока я полезна. Ты не убьёшь мою семью, пока я тебе нужна. И она уже лечила преступников раньше - в больницах и чтобы вытащить сестру из неприятностей. Помимо постоянной угрозы насильственной смерти, здесь всё было точно так же. — Мне нужно, чтобы мои руки были свободны. Бакуда издала звук, который Эми распознала как смех только по сопровождавшей его мимике, и толкнула её вперёд. Она чуть не упала, но здоровая рука мужчины выстрелила вперёд, как змея, и схватила её за открытое лицо. При контакте его биология раскрылась перед ней, как книга, обнажая каждую клетку, каждый сигнал, каждую сломанную кость. И его мозг. Эми уже видела повреждения мозга от сотрясений и наркотиков, но этот мозг зашёл далеко за пределы того, что он вообще был способен пережить. Это была пустыня! Целые отделы мозга были пустыми! Но была одна часть мозга, которая была полностью активна, и она была лишь у немногих людей. Corona Pollentia. Этот мужчина был парачеловеком, так что либо он был новым рекрутом, либо он... Эми отпрянула. На лице мужчины промелькнула досада, когда он потянулся к пустому пространству перед ней, но он ничего не сказал. — В чём проблема? — раздался голос Бакуды за её спиной. Они Ли. Вот кого Бакуда хотела, чтобы она исцелила. Эми, как правило, не убивала людей - это было правилом, которое она установила для себя давным-давно, но если она срастит его кости и вернёт ему боевую форму, сколько людей умрёт? Убьёт ли Они Ли ещё сотню, прежде чем кто-то наконец одолеет его? Возможно. Но если она не сделает этого... Она вспомнила о Виктории, сильной, красивой, гордой и... безрассудной. Она подумала о том, как та умирает, как тётя Джесс, или размазанная по стене, или как тлеющий труп на земле. Если бы Виктория была здесь... она бы сопротивлялась. Она бы сделала что-то храброе и глупое и, и... убила бы себя. Но её здесь не было. Виктория была там, снаружи, спасала положение, как всегда, так же предсказуемо, как и Эми со своими визитами в больницу, и когда битва закончится, она с той же предсказуемостью полетит домой, прямо в ловушку. Если она исцелит Они Ли, шанс, что он убьёт кого-то, почти стопроцентный, но шанс, что одной из его жертв станет её сестра, намного, намного меньше. Какой у неё вообще был выбор? — Нет, — сказала она. — Никаких проблем. — Она шагнула вперёд, почувствовала, как пальцы убийцы снова впиваются в её лицо, и возненавидела себя.

WWW

— Эгида, я хочу видеть тебя в своём кабинете, — это не было приглашением к дружеской беседе, если оно исходило от директора Пиггот. Стояк как-то описал это как предчувствие гибели. Приведи свои дела в порядок, — сказал он однажды, — ибо колокол звонит по твою душу! Его товарищ по команде тогда шутил, но он был не так уж неправ. Пока Эгида летел обратно из взорванного офисного здания, он перебирал в уме все возможные ошибки, которые мог допустить - от распределения заданий до методов спасения и стратегий контроля толпы. Рисковал ли он слишком сильно? Слишком мало? Надо было разбросать команду пошире, чтобы охватить большую площадь? Вряд ли. Без связи на расстоянии координировать всех было бы проблематично. Но когда он прибыл в здание СКП, он перестал гадать о том, что сделал не так в поле, и начал гадать о том, что произошло здесь. Пулевые отверстия в стенах, разбитый грузовик посреди лобби... кровь на полу. Что, чёрт возьми, случилось? Эгида знал, что не взял на себя командование, как должен был, как лидер. Он не приказывал Висте идти в одиночку против Подростков, так же как и не приказывал Призрачный Сталкер идти её подкреплять. Они сами решили, что делать, а он просто пошёл у них на поводу. Он прошёл мимо сломанного лифта и взлетел по лестнице на четвёртый этаж. Возможно, было бы быстрее вылететь наружу и залететь через окно её кабинета, но Пиггот всегда ненавидела, когда люди так делали. По крайней мере, она это ненавидела в тот единственный раз, когда он так поступил, и он больше не пытался повторить. — Входи, — сказала директор после его стука. Пиггот посмотрела на него, отложила бумаги, которые читала, и уделила ему всё своё внимание. — Я ожидаю твой отчёт о ночных событиях до твоего ухода, Эгида, но сейчас мне нужно, чтобы ты выслушал, что здесь произошло. — С...со всеми всё в порядке? — спросил он. — Виста, Призрачный Сталкер... — Чья это была кровь? — Не их. — Её голос был твёрдым, но не жестоким. — Мы только собираем детали происшествия, но мы знаем, что Неформалы атаковали здание вскоре после начала подрывов. Вскоре после этого Они Ли и несколько членов АПП ворвались сюда, чтобы освободить Лунга. — Они Ли? — Боже. Здесь должны были быть только Неформалы. — Насколько сильно они ранены? С ними всё будет хорошо? — Я как раз к этому подхожу. Во-первых, попытка Они Ли провалилась, во многом благодаря действиям Висты этим вечером, и Лунг остаётся под стражей. Верно. Потому что это было самым важным. — Призрачный Сталкер получила лёгкие ранения и уже получила лечение. Надеюсь, проведение следующих нескольких недель на костылях поможет обуздать её своевольную безрассудность. — Она произнесла это с сомнением. — Висте отрезали голову. Эгида кивнул. Призрачный Сталкер была высокомерна и безрассудна в лучшие времена, и хотя это было ужасное время для того, чтобы кто-то из команды выбыл из строя, он... — Что? — Они Ли телепортировался за её спину и отрезал ей голову. Насколько я понимаю, это было одним из первых его действий после прибытия, так что Висту нельзя винить за то, что она не отступила перед серьёзной угрозой. К счастью, с тех пор она восстановилась. Эгида открыл рот и закрыл его. — Она восстановилась после... Простите, директор, но рискуя повториться, что? Пиггот отхлебнула кофе. Для Эгиды этот глоток показался самым долгим и медленным в истории кофейных чашек. — Ты помнишь травмы Сплетницы, когда её доставили сюда? Он кивнул. — Сломанная шея, сломанная челюсть. — Какое это имеет отношение к делу? — И тем не менее, она смогла уйти прошлой ночью. — Мне так говорили. — Виста потеряла голову, но теперь она в порядке. — И у Неформалов была дополнительная помощь. — Специалист по побегам, Лиф, — сказал он, желая, чтобы Пиггот поторопилась. — Регент и Адская Гончая наняли Лиф не за её опыт побегов из этого здания, — сказала Пиггот. — По крайней мере, не только. У нас есть основания полагать, что её наняли за способность исцелять. Эгида уставился на неё. — Лиф? У неё же снижение трения, верно? И что-то связанное с растениями, и она может проецировать меч. С каких пор она может лечить людей? — Мы не знали о её способностях к проекциям, пока не арестовали её. Либо она может со временем развивать новые силы, либо просто хорошо скрывает те, что у неё есть. Так или иначе, после того, как Они Ли обезглавил Висту, Лиф смогла поднять её голову и приставить обратно. Его сознание будто опустело. Он заметил стул в стороне комнаты. — Вы... вы не против, если я присяду? — Пожалуйста. Он изо всех сил пытался переварить всё это, уронив голову на руки. Он уже видел, как умирают люди. Он видел, как люди умирали двадцать минут назад, но когда умирал друг, это было совсем другое дело. А потом осознать, что этот человек умер, но не мёртв, было похоже на то, что у тебя выдернули ковёр из-под ног. — Сейчас с ней всё в порядке? — спросил он. — Может... травма? Повреждение мозга? — Мы всё ещё проводим анализы, но пока единственным признаком повреждения мозга является некоторая потеря кратковременной памяти, а поскольку Виста вообще не помнит, что ей причинили вред, она не страдает от какой-либо психологической травмы. Эгида поднял голову. — Она не знает? — Пока нет. И это может стать проблемой. — Проблемой? Если бы я узнал, что умер, я бы сошёл с ума, и я... — Он не был уверен, как закончить эту фразу. Он занимался этим дольше? Висты была почти на год дольше в рядах Стражей. Он был старше? Он всё ещё был слишком молод, чтобы умирать. Он не был уверен, какой возраст не является слишком молодым для смерти, но семнадцать лет - слишком ранний дедлайн. Я смотрел смерти в лицо больше раз, чем она, решил он. Он не мог вспомнить, сколько раз в него стреляли, кололи, переезжали или разгрызали, но он всегда мог продолжать действовать. Он даже однажды потерял голову, и это был опыт, который он никогда не хотел бы повторять — видеть кожей, слышать костями, думать печенью и лёгкими. В итоге ему потребовались швы, но это была Виста. В команде не было никого, за кого он не взял бы пулю, и он взял бы её за неё, даже без своих сил. — И при каких обстоятельствах ты хотел бы, чтобы Виста "сходила с ума"? — спросила Пиггот. — Если она догадается сама, она подумает, что мы скрыли это от неё, потому что не доверяли ей эту информацию. И она будет права. Ибо это лучший сценарий. Худший - если она узнает в следующий раз, когда ваша команда столкнётся с Неформалами в поле, и тогда у неё может случится срыв. Да. Это имело смысл. Лучше обнаружить свои проблемы в безопасном месте, чем там, где на кону могут быть жизни. Всё же... он слабо рассмеялся. — Ей потребуется серьёзная терапия после этого. — Хорошо. Он посмотрел на неё. — Что? — Хорошо. Я дам на это добро, если это окажется необходимым. Он уставился на неё. — Я думал, вы ненавидите терапевтов. Пиггот бросила на него бесстрастный взгляд, и он понял, что перешёл черту и обвинил её в наличии человеческих чувств. — Я считаю, что заставлять людей жалеть себя перед профессионалами - пустая трата времени, денег и это только поощряет их жалеть себя ещё больше. Но в случае фактической травмы, как эта, терапия уместна. Его глаза расширились. — В рот мне ноги.

WWW

Исцеление Они Ли было только началом. Эми позволили перерыв в запертой комнате, где она грезила, как Виктория пробивает стены насквозь, сносит голову Бакуды с плеч (или может что-нибудь менее летальное), и затем уносит Эми в безопасное место. Прямо как в банке. Адская неделя. Адские... два дня. Сейчас была полночь субботы, а ограбление банка происходило в четверг днём. Боже, её брали в заложницы дважды менее чем за сорок восемь часов, и она всё ещё приходила в себя после первого раза. В отличие от той, читающей мысли, которая сбежала со сломанной шеей, как будто это само собой разумеется... Эми весь день боялась, что Сплетница вернётся за ней со всеми её грязными секретами, а потом Бакуда устроила чрезвычайное положение, прежде чем та успела заснуть. Дверь открылась, выдернув Эми из мыслей, и вошла Бакуда. Двое её подручных схватили её, натянули пакет на голову и повели прочь. Они... они не были в перчатках. Ей нужен был только контакт к коже, чтобы захватить контроль над их биологией, наградить их любым количеством болезней или усыпить... и у неё была эта возможность. А смысл? Если она усыпит одного или двух громил, третий мог бы просто застрелить её. Даже если она создаст воздушно-капельный патоген, противогаз Бакуды отфильтрует его, и именно о ней Эми и нужно было беспокоиться. Но... Но Бакуда не знала, на что способна Эми. Панацея - целитель. Даже в карточной игре она была вспомогательным кейпом без атакующих действий. Как заложник, она была полезной персоной, но определённо не тем, о ком стоит беспокоиться, верно? Может быть, если Бакуда ослабит бдительность, Эми сможет... Она оказалась в фургоне. Она слышала звук двигателя, чувствовала, как его швыряет из стороны в сторону, и, наконец, он остановился. Её снова вытащили и толкнули в... больницу? Она не узнала помещение, но у него был больничный вид. Судя по коридорам, она была немного маловата. Здесь проходило меньше людей, меньше оборудования. Нет, это скорее врачебный кабинет или клиника, а не больница. Это место использовалось для осмотров и плановых обследований, а не для экстренных случаев или ночного ухода. Оно было обветшавшим, причём не так, как могло бы случиться за одну ночь. Окна были разбиты, на стенах были... это пулевые отверстия? — Какой позор, — сказала Бакуда, — что у Империи была такая монополия на чёрный рынок медицинских услуг. Каждый раз, когда твоя семья ломает руку дилеру, Кайзер получает деньги. К счастью, нам удалось одолжить это помещение на ночь. Не поскользнись об труп на входе. Эми посмотрела вниз и пожалела об этом, но не могла оторвать взгляд. Когда-то белый халат, застёгнутая рубашка и галстук, распростёртые на полу, покрытые мухами. Если бы у тела ещё была голова, он бы смотрел прямо на неё. — Я... я больше не буду лечить для тебя больше никого, — она заставила себя сказать это, поднимая взгляд. — Пока ты не позволишь мне поговорить с семьёй. — Она была не просто пленницей, она была заложницей. Это означало, что она ценна, и если она сможет использовать эту ценность... Бакуда медленно обернулась. Эми знала все основные позы кейпов и помогала Виктории отрабатывать большую часть из них. Скрещённые руки, грудь вперёд, руки на поясе, трёхточечное приземление, «вверх, вверх и прочь». Вики была в восторге, когда узнала, что можно летать в позе лотоса, и чуть не захотела раздобыть меч, чтобы можно было тыкать им в небо. Медленный поворот был не для того, чтобы посмотреть на кого-то, а для того, чтобы кто-то посмотрел, как ты смотришь на него. Сейчас она выдаст что-то угрожающее. — Что позволяет тебе считать, — медленно проговорила она, — что у тебя есть какое-то право влиять на то, что с тобой происходит? У Эми не было хороших инстинктов для противостояния таким угрозам, но она могла всё обдумать и даже проглотить свой страх, если у неё было достаточно времени, чтобы с ним справиться. — Если бы ты хотела меня убить, ты бы уже сделала это. Я хороший целитель, одна из лучших в стране, и чем дольше длится конфликт, тем полезнее я вам. Но если ты хочешь, чтобы я сотрудничала, я хочу что-то взамен. Сейчас ты либо надавишь сильнее, либо... Бакуда слегка наклонила голову. — С тобой часто происходит такое? — Достаточно часто. — Что ж. — Трудно было определить её тон, но её поза вдруг стала весёлой, почти дружелюбной. — Надеюсь, это событие оставит след в твоей памяти. И ты поговоришь со своей командой, не потому что хочешь, а потому что я этого хочу. Эми сдержала вздох облегчения. — Хорошо. Договорились. — Но сначала пришло время для небольшой операции. Как ты относишься к хирургии мозга? — Нет. Сначала я говорю с семьёй, и я никого не буду лечить, пока не позвоню им. И мозгами я не занимаюсь, точка. Так написано в моей статье на ПЛО. Бакуда кивнула, задумавшись. — Да, я думала, это странно. Почему так? Ты прекрасно справляешься с периферической нервной системой. А чего не с центральной? — Она слишком сложна. — Это была простая ложь, отработанная до автоматизма. — Остальное тело - это просто механизм, и никого не волнует, если их руки и ноги в основном правильные, пока они работают. Но мозг? Возиться с мозгом - всё равно что пытаться построить компьютер из палок и камней. Бакуда замолчала, словно обдумывая это. — Не-а, не верю. Мозг - это куча мяса, сложная, как коробка с лего. А я могу построить компьютер из палок и камней. — Она отступила на шаг, и в её походке появилась пружинистость, которая диссонировала с противогазом и механическим голосом. — К счастью, операцию будешь проводить не ты. Я. Её отвели в другую комнату, пристегнули лицом вниз к операционному столу и привязали. Эми услышала механический жужжащий звук, похожий на костную пилу или дрель, но ничего не видела. — Эй, Панацея, — сказала Бакуда, когда жужжание стихло. — Ты можешь исцелить себя? Medice, cura te ipsum и всё такое? Она подумала о том, чтобы солгать из принципа, но предвидела, что это может обернуться против неё. — Н-нет. Эй, ты раньше это делала? — С закрытыми глазами. Ты можешь заболеть? — Нет. — Тогда мне не придётся беспокоиться и о дезинфекции. — Погоди, что значит и? — Мне не нравится вводить веществами в бессознательное состояние несовершеннолетних девушек, если можно. Странное правило, учитывая кем я руковожу, но мне всё равно удаётся развлечься. — Жужжащий звук снова набрал обороты, как автомобильный двигатель. — А теперь постарайся не дёргаться; это только сделает всё бесконечно хуже. — Хуже? Хуже как? Я сделала всё, что ты хотела! Что ты собираешься со мной сделать? Жужжание взревело у неё в ухе, а затем стихло. — Тшшш. Ты узнаешь. Но пока у тебя в сознании, позволь рассказать тебе, что Лунг однажды говорил мне о страхе.

WWW

Висту не наказали домашним арестом. Её не отправили в свою комнату, и её определённо не наказывали. Но, чёрт возьми, она чувствовала себя в тюрьме. Протоколы важны в любой организации, но когда город в огне, здание СКП частично разрушено, а Лунг (возможно) сбежал, действительно ли сейчас подходящее время? Да, по всей видимости, согласно людям главнее неё. Что означало практически всех, кроме уборщика, хотя у Висты были и на этот счёт некоторые сомнения. Тем не менее, она смогла заполнить анкету Властелина/Скрытника, которая состояла из вопросов безопасности (Какая девичья фамилия вашей матери? На какой улице вы выросли?), личностных вопросов (Какой ваш любимый цвет? Опишите ваш идеальный отпуск.) и вопросов, с которыми она даже не знала, что делать (Выберите число от одного до десяти семнадцать разных раз подряд.). После этого и пяти разных сканирований мозга ей оставалось только ждать. Когда Рыцарь зашёл навестить её, она могла бы его поцеловать. По чисто платоническим причинам, конечно. — Привет, Мисси, — сказал он, снимая шлем. — Как держишься? — Безумно раздражена. Я даже не знаю, зачем я здесь! Я же знаю, что ты можешь, ну, просто посмотреть на мои мысли и сказать, что на меня не действовал Властелин, да? Он изучил пространство вокруг её головы. — Твоя аура выглядит вполне нормально, учитывая обстоятельства. Но ты же знаешь, директор не любит слишком полагаться на наблюдения Мыслителей и технарские штуки. Слишком недоказуемо. Виста понимала логику этого, но от этого было не менее раздражающе. — Как прошла твоя ночь? Все вернулись в целости? — Да, мы в порядке. Взрывы прекратились, и похоже, что ты и Призрачный Сталкер испытали больше событий, чем все мы вместе взятые. Виста улыбнулась этому. Дин всегда знал, что сказать, чтобы ей стало лучше. Конечно, его силы помогали ему немного сжульничать, но тот факт, что он был готов попытаться, многое значил. — Как София? — Её немного потрепали, но она справится. Я ещё не навещал её. Виста... испытала некоторое удовольствие, услышав это, большее, чем следовало бы. Конечно, Виста никогда не хотела бы, чтобы её товарищ по Стражам погиб при исполнении служебных обязанностей, но эта девчонка в последний раз, когда они говорили, вела себя ужасно снисходительно. И Дин пришёл навестить её первой, так что... нет, не нужно это переоценивать. — Кто-нибудь ещё пострадал? — Некоторые бойцы СКП, с учётом того, что собаки Адской Гончей бегали повсюду, а громилы из АПП стреляли во всё, что движется, всего лишь синяки и сломанные рёбра. Никаких жертв. Виста опустила глаза. С тех пор, как её поместили в карантин, она переоделась в гражданскую одежду, отчасти чтобы постирать свой костюм. Она помнила кровь, которой он был испачкан, кровь, в которой она проснулась. Всего лишь синяки и сломанные рёбра? — Мисси? — сказал Рыцарь, уловив эмоции, которые он видел вокруг её головы. Чёрт, она совершенно не умела в покерфейс, потому он, наверное, мог понять всё даже по её взгляду. — Ты... ты бы не стал лгать мне, чтобы мне стало лучше, правда? Он задумчиво нахмурился. — Нет, — сказал он наконец. — Мне, может, и хотелось бы, но это обернётся против меня, как только ты узнаешь. Это вроде правила про Деда Мороза. Виста подняла взгляд. — Правило про Деда Мороза? Он кивнул. — Любой, кто уже слишком стар для Деда Мороза, достаточно взрослый, чтобы узнать правду. Она улыбнулась, несмотря на настроение. — Ты это только что придумал. Он пожал плечами. — Всё равно хорошее правило. Но я серьёзен. Если что-то засекречено или личное, я могу хранить это в секрете, но я не буду тебе лгать. Обещаю. Иногда... иногда Виста хотела, чтобы с Славой случилось что-то ужасное. Но не слишком. Может быть, телепортация в другое измерение или назад во времени, но не более того. Она не была монстром. Два бледных глаза смотрят на неё, как алмазы в яме, обрамлённые огнём, ожидающие спасения. Монстр. Виста отогнала эту мысль. Она остановила монстра. Это было правильно! У неё не было выбора! Сильная, нежная рука легла ей на плечо, заставив вздрогнуть. — Мисси? Что случилось? Она посмотрела в ярко-голубые глаза Дина, затем дрогнула и отвернулась. — Ничего. Ничего, я в порядке, это... просто была долгая ночь. Он не отпустил её плечо. — Эй. Посмотри на меня. Ты можешь сказать, что не хочешь об этом говорить, но просто будь честна со мной. Ты когда-нибудь убивал кого-нибудь, — хотела она сказать. Я убивала. Она была раздражающей и ребячливой и выставляла меня в дурном свете, и я с тех пор твердила себе, что не поэтому я это сделала, но другая часть меня постоянно думает: «Бонус. Два злодея по цене одного». Если бы я сказала тебе это, ты бы смотрел на меня так же? Перестал бы ты видеть во мне маленькую девочку? Увидел бы ты в ком-то, кому можно доверить принятие трудных решений, когда это необходимо? Или ты просто увидел бы убийцу? Но она не сказала. Может, прятаться от своих проблем - не самый зрелый вариант, но она предпочла бы оставить Рыцаря верящим в Деда Мороза, хотя бы ненадолго. — Я не хочу об этом говорить. Я бы хотела, чтобы Вики была здесь.

WWW

Эми сидела, сгорбившись в углу больничной палаты, под охраной молчаливого громилы из АПП. Она была здесь с тех пор, как Бакуда поставила её перед камерой для съёмки "видео с заложником", так что технически Эми поговорила со своей семьёй. Просто она делала это, читая сценарий, пока её голова всё ещё пульсировала от любительской операции Бакуды. Ты уже видела видео? Вся команда, наверное, видела. К настоящему времени вся Новая Волна знала бы, что Эми жива, и что если они попытаютсяс спасти или предпримут хоть какой-то шаг против АПП, её убьют. Эми знала, что её сестра не ворвётся сквозь стену, чтобы спасти её, как это было в банке, но... но мечтать не вредно. Она взглянула на своего охранника. Единственного охранника, потому что её не считали угрозой. Он убивал время, играя на телефоне, и всякий раз тянулся к складному ножу в кармане, когда она начинала говорить. Эми гадала, использовал ли он нож раньше. Возможно, он было просто для вида, но она была в деле достаточно долго, чтобы знать о ритуале посвящения в АПП. Она исцелила столько их жертв, сколько могла, но не могла быть везде сразу и часто могла только быть свидетельницей последствий. Кровавые пятна, сломанные кости, выбитые зубы, отрезанные уши и глаза. Хотя и не всегда. Даже когда герои не успевали прибыть вовремя, новейшие члены АПП не всегда убивали людей. Им просто нужно было доказать, что они способны на это. Если бы Вики была здесь... если бы Вики была здесь, мне не пришлось бы бояться. Бакуда читала ей лекцию о страхе. Через страх можно получить всё, что хочешь, контролировать любого встречного. Злодейке казалось важным вбить эту мысль в её голову, пока она сверлила дыру в голове Эми. Рана не кровоточила и не воспалилась, но, Боже, как она пульсировала. Она бы ворвалась сквозь эту стену, как сквозь бумагу, ударила бы этого охранника так, что он не смог бы пошевелиться, взяла бы меня на руки, и я снова почувствовала бы себя в безопасности. Единственные моменты, когда Эми чувствовала себя в безопасности, когда она была рядом с сестрой. Единственные моменты, когда она вообще чувствовала себя хорошо, счастливо или, или хоть что-то, кроме пустоты и опустошения, был, когда Виктория была рядом с ней. Или, если говорить технически, когда она была рядом с Викторией. Так всегда и было. Вот она, Славная Девушка, красивая, уверенная, полный Набор Александрии и несгибаемая воля, идущая с ним в комплекте, а вот Панацея, тупая, идиотска-напарница в лучшем и прихвостень-фанатка в худшем случае. Это неправда. Эми почти слышала голос Виктории в своей голове. Но чего она ожидала? Она была напугана, одинока, и у неё была дыра в голове. Кроме того, Бакуда была Технарём по взрывчатке, а не нейрохирургом, и Эми, как никому другому, было известно, насколько хрупок этот орган. Ты самый сильный, самый умный человек, которого я знаю. Ты всегда такой и была. Что ж, это была милая вещь, которую могла сказать её галлюцинация, но факт в том, что сверхсилой обладала только одна из них, а у второй были веснушки. Она вспомнила свой последний бой, если это вообще можно было так назвать. Она пыталась сыграть роль героя, и её мир почти рухнул. Она боялась, что если попытается сделать что-то подобное снова против кого-то вроде Бакуды... Боишься? С чего бы тебе бояться кого-либо? Ты самый страшный человек, которого я знаю. Всё сводилось к страху. Только... только Бакуда не понимала страх так, как думала. Аура Виктории наполняла её врагов неконтролируемым ужасом, но они могли контролировать свою реакцию. Одни злодеи убегали, другие сдавались, а третьи... Эми поняла, что она уставилась на охранника как раз в тот момент, когда он это заметил, и опустила взгляд, прежде чем он мог заподозрить неладное. Она боялась. Бакуда могла взорвать её по прихоти или пойти против её семьи, а Эми была далеко от дома, так что конечно она боялась. И этот страх заставлял её чувствовать себя болезненно слабой, но больше всего он заставлял её чувствовать... Она резко вскочила на ноги, а её ноги, затекшие от долгого пребывания в одной позе, были не готовы к этому. Она пошатнулась вперёд, к охраннику, прямо в момент как он потянулся в карман, и схватила его за запястье. Его биология заполнила её сознание, бесчисленные клетки, бесконечно сложно взаимосвязанные, но в её руке они были глиной, которую она могла преобразовывать по своей воле. Плоть, кровь, кости, тепло, электроны, движение, ткани, жизнь. Он попытался оттолкнуть её, но не так сильно, как мог бы, казалось, больше беспокоясь о том, чтобы не уронить телефон, чем о том, чтобы скинуть её с себя. Она заметила блеск стали в его другой руке, ухватилась за его периферическую нервную систему и подожгла её. Он закричал, когда каждый болевой рецептор в его теле активировался, но крик оборвался, когда у него кончилось дыхание, и у него не было сил дышать. Эми выбила нож из его руки, схватила за затылок и усыпила. Избавившись от него, она потянулась к его телефону. Экран был треснут, но он всё ещё работал. Теперь... теперь, если бы она только могла вспомнить номер телефона своей сестры. Идиотское препятствие в этом идиотском плане. Она видела номер сестры тысячу раз, но ей никогда не нужно было его запоминать, потому что он всегда был в её телефоне. Думай. Я знаю, что он заканчивается на двенадцать-двенадцать, и там есть пятёрка... шесть-пять-один, двенадцать-двенадцать, давай. Она затаила дыхание. Телефон звонил, долго и медленно, как замершая линия на кардиомониторе. Давай же, давай же. Пиииииииип. С другой стороны двери послышался голос. — Эй, Дзёдзи. Ты как там, нормально? — Чёрт! — Мы что-то услышали. Этот кейп тебе не мешает чего? Привет, это Виктория Даллон. Я не могу сейчас подойти к телефону... — Проклятье! — Слишком много было надеяться, что та ответит на незнакомый номер посреди ночи, особенно в такую ночь, как эта. Дверь открылась, сначала медленно, пока тело бесчувственного охранника не попало в поле зрения, а затем распахнулась, раскрывая высокого азиата с пистолетом в руке. Эми нажала громкую связь, отбросила телефон в сторону и бросилась на него. «...так что оставьте сообщение, и я перезвоню вам, как только спасу мир.» Дуло пистолета смотрело Эми прямо в глаза, и она застыла. Стрелок взглянул на телефон, затем на неё и приложил палец к губам. Если бы она могла просто выкрикнуть своё местоположение, чтобы Виктория услышала... но она не знала, где она находится. Помещение выглядело как одна из небольших клиник, а территория АПП занимала большую часть доков, что не сужало круг поисков. Нет. Сначала ей нужно было разобраться с человеком с пистолетом, и она не могла придумать, как применить свои силы, чтобы стать пуленепробиваемой. Она подняла руки в жесте капитуляции. Схвати его за запястье! Всего один шаг вперёд, и у тебя будет контакт с кожей. Нет, один шаг вперёд - и её мозги будут размазаны по стене. Он наступал, а она отступала, и второй член АПП вошёл в теперь уже переполненную комнату и выключил телефон. — Что ты сделала с Дзёдзи? — потребовал он. — Что, чёрт возьми, ты с ним сделала? — Ты бы не хотел узнать. — Было ли это умно? Возможно, нет, но именно так сказала бы Виктория, а Эми давно усвоила, что неуязвимость - это по большей части спектакль. Чтобы ранить её сестру, требовалось всего два хороших быстрых удара, но пока Виктория демонстрировала себя неприкосновенной, большинство людей даже не пытались ударить ни единожды. И Эми была неуязвима, в некотором роде. Бакуда могла взорвать её по прихоти, но в данный момент Эми была для неё ценнее как пленница, чем любой из этих подручных как громил. Мужчина ударил её пистолетом по лицу, и у неё помутнело в глазах. — Хочешь заварить кашу, кейп? — Она была на полу, и мужчина пнул её в живот. — Ты хоть представляешь, что Бакуда со мной сделает, если ты устроишь проблемы? Представляешь, что она со мной сделает, если замети́т меня, когда ей скучно? Эми проигнорировала боль. Её рука выстрелила вперёд, как змея, и вцепилась в его открытую лодыжку. — Может быть, — сквозь стиснутые зубы проговорила она, — тебе стоило подумать об этом прежде, чем начать на неё работать! Он попытался сбросить её, но она держалась, будто от этого зависела её жизнь, всё это время проникая в него своей силой, ища самое быстрое анатомическое слабое место. Проведя всю свою геройскую карьеру, делая обратное, она поняла, что это легко. Форсированный апоптоз произошёл в его спинном мозгу чуть ниже шеи, и он рухнул, как марионетка без верёвочек. Она бросилась к его выроненному пистолету, ещё не успевшему коснуться пола, и нацелила его на последнего бандита. Он был невысоким и больше походил на юного паренька, чем на закалённого убийцу, но Эми знала, что не стоит слишком полагаться на внешность. В его руке был нож, который он выронил, и он поднял руки в том же жесте капитуляции, который Эми использовала минуту назад. — Ложись на пол. — Эми не ведала ничего о том как стрелять. Где предохранитель? Он вообще есть тут? Но это не имело значения до тех пор, пока она способна играть роль профессионала. И это сработало. Мужчина опустился на колени, его глаза были широко раскрыты, а лицо бледно. — Пожалуйста, — прошептал он. — Пожалуйста. Она усыпила второго охранника и поднялась, лицом к лицу с третьим. — Ты проснёшься через час, — сказала она, приближаясь к нему. — Ты даже ничего не почувствуешь. — Она убьёт меня. Бакуда. Лунг был главной силой АПП, но Бакуде удалось объединить банду вокруг себя за считанные дни. Эми хотелось выпалить какую-нибудь геройскую фразу, типа "Преступников не прощают", но потом она вспомнила о взрывах, о том, как её разбудили посреди ночи, потому что люди умирали и нуждались в Панацее, чтобы их исцелить. Затем Бакуда взорвала и больницу. Только вот дело было не только в Бакуде. Она, возможно, и сделала бомбу, но это обычные люди, которые думали, что членство в банде - лёгкий путь к деньгам и власти; Они закладывали бомбы и похитили её. Люди, как он. Злодеи. Преступники. Террористы. — Страдай. — Нет, пожалуйста. — Он становился всё более напуганным с каждым её шагом, но был слишком напуган, чтобы отступить. — Ты же герой! Ты не должна так поступать! Она вспомнила о Виктории, обо всех никчёмных преступниках, которых та чуть не убила и Эми пришлось исцелять их. Она подумала о том, как критиковала ту жестокость, с презрением взирая со своей башни из слоновой кости. Больше всего она думала о банке, о том, насколько всё иначе, когда мерзость и весь мрак города тычут тебе в лицо, о том, насколько всё иначе, когда люди, которых ты любишь, оказываются под угрозой. И она думала о том, как сильно она хотела - нуждалась - дать этим людям именно то, что они заслуживают. — Нет, — сказала она, касаясь пальцем его лба. — Именно так герои и должны поступать. Он заснул и рухнул к её ногам. Разберётся с Бакудой, когда проснётся, а Бакуда разберётся с ним. Это не было жестокостью. Если кто и заслуживал того, чтобы быть оставленным на милость преступников, так это другие преступники, и к тому времени, как это случится, Эми уже будет далеко. Только... с ним что-то было не так. Теперь, когда у неё было время остановиться и сосредоточиться, в затылке у него был инородный объект и следы недавней операции. Она прикоснулась к двум другим членам банды, когда шла за телефоном, и обнаружила точно такие же рубцы в их головах. Так же, как у меня. Она не могла чувствовать своё собственное тело своей силой, но тупая боль напоминала ей, где именно Бакуда резала и сверлила её череп. У этих людей в головах тоже были бомбы? Нет, нет, это было бы слишком нелепо. Члены банд явно не являются примером правильного выбора жизненного пути, однако никто не стал бы добровольно вступать в банду, где обязательно нужно встроить себе аварийный выключатель в затылок. Это должно было быть что-то другое, вроде чипа для отслеживания или чего-то подобного. О, чёрт. Если бы это были просто чипы для отслеживания, всё было бы в нормально. Бакуда знала бы, что её охранники находятся именно там, где должны быть, но если бы у них в головах было что-то более продвинутое? Может ли она узнать, что все трое уснули? Заподозрила бы неладное? Чёрт, если это было какое-то устройство для слежки, то Бакуда могла бы слышать всё, что произошло, и уже быть на пути сюда. Нельзя было терять и минуты. Она смогла разблокировать телефон с помощью отпечатка пальца первого охранника и начала отправлять Виктории сообщение, пока кралась из комнаты. WWW После того, как её наконец отпустили спустя целую вечность, Виста была свободна. Даже в одежде прямо из сувенирного магазина и в домино-маске её всё равно узнавали как Висту те, кому это было интересно, отсутствие костюма помогало ей слиться с фоном. Лестница выглядела так, будто в её в определённый момент ударил торнадо, да ещё и огненный. В конце концов лестница исчезла совсем, оставив лишь длинный обрыв с царапинами от когтей на стенах. Если бы кто-то такой выбрался в город... тогда погибло бы гораздо больше людей, чем один человек. Она не собиралась хвастаться тем, что произошло, и, возможно, даже не будет говорить об этом больше, чем необходимо, но она приняла правильное решение. Сжав пространство между собой и дном, она сошла с лестницы на пол штаба Стражей. Хорошо, что она решила подняться наверх во время боя вместо того, чтобы оставаться на дежурстве связи. Завалы могли бы запереть её там, хотя сейчас они были расчищены. Она оставила пространство сжатым, чтобы нелетающие, то бишь Рыцарь, Стояк и Страшила, могли подниматься и спускаться без помощи, и зашла внутрь. Команда перетаскивала коробки и складывала их у входа. Крутыш заметил её первым. — Эй, Виста! Ты выбралась из карантина. Эй, ребята! Виста вернулась! — Виста? — сказал Стояк, высовывая голову из-за угла. — Не может быть! И как раз вовремя, чтобы помочь нам собираться! Виста оглядела все коробки, которые нужно было переместить. — Значит, мы правда переезжаем? — Ага, — сказал Стояк. Он смахнул поддельную слезу с глаза, действие, которое было слегка испорчено его маской. — Я правда буду скучать по этому месту. — Я думал, это только до тех пор, пока не сделают ремонт, — сказал Страшила. — Эгида сказал, что максимум на две недели. Стояк выразительно жестикулировал в сторону нового члена. — Да, конечно. Если хочешь быть благоразумным. Страшила осмотрелся. — А что не так с благоразумностью? Стояк отмахнулся. — Ничего. Ничего. Просто убедись, что все твои личные вещи вынесены из твоей комнаты, когда придёт время уходить. — Но... я только что прибыл. В моей комнате нет никаких личных... — Что важнее, Виста! Что это за история, которую я слышу о том, как ты отбивалась от двух банд одновременно когда дежурила связи? Будучи на дежурстве связи. Это же, типа, обратный генгбэнг, да? — Нет, — сказал Рыцарь, входя с Эгидой. — Это совсем не то. И ещё, помнишь, когда ты просил меня говорить тебе, когда твоё чувство юмора переходит границы? — Я буквально никогда не просил тебя об этом. — Ладно, я сам себе это поручил. И сейчас как раз такой момент. Стояк склонил голову набок. — Вот как? Хм. Надо будет потом это проанализировать. — Пожалуйста, не стоит. — В любом случае, — сказал Стояк, поворачиваясь обратно к ней, — что случилось? Я знаю, что началось с двух разных банд, устраивающих побеги из тюрем, и закончилось тем, что Лунг прилёг вздремнуть на дне шахты лифта, но мне нужно, чтобы ты заполнила все детали. Виста отвела взгляд. — Не знаю. В смысле, это не такая уж и интересная история. Стояк упёр руки в бока. Он был гораздо более экспрессивен в жестах в костюме, чем без него, иногда производя впечатление скорее неопытного, но увлечённого актёра. — Серьёзно, — сказал он. — Ты отбилась от всех в одиночку, но это не "такая уж интересная история". — Я... это не в одиночку. Призрачный Сталкер же была там, помнишь? Как она? Я слышала, она пострадала. — Вздох! — сказал Стояк, прикрывая рот ладонями. — То есть, Призрачный Сталкер решила играть в команду? История становится ещё круче! — Я... — Бля. — Не обязательно об этом говорить, если ей не хочется, — сказал Рыцарь. Было мило с его стороны заступиться за неё, но тот факт, что он уловил этот момент, только показывал, насколько очевидным был её дискомфорт. — С чего бы ей не хотеть об этом говорить? — спросил Стояк. — Если бы это я так выступил, ты бы меня не заткнул. — А можно мы тебя? — спросил Страшила. — Я бы такой: Эй, знаете того парня, который в одиночку прошёлся по всему Протекторату? Да, он был крепким орешком, но потом столкнулся со мной. Вот именно, посторонись, Святой, в городе новый драконоборец! — Ладно, хорош, — сказал Эгида, подходя. — Мне нужно на минуту занять Висту. Виста, можно на пару слов? — Чего? — спросил Стояк, пока Виста следовала за лидером команды в другую комнату. — Серьёзно? Ты же не... Я думал, мы только над новичком прикалываемся! — Меня зовут Страшила, — сказал Страшила. — И я специально просил этого не делать. Эгида отвёл её в одну из спален. Его спальню, но без всех вещей, которые делали её его собственной. Та же кровать, стол и комод, что были у каждого в комнатах, всё ещё стояли там, но в комнате больше не было уникальных черт Эгиды. Список цитат Фёдора Достоевского, приклеенный к стене, фотография семьи Карлоса на столе или тот плакат с моделью, соблазнительно держащей баскетбольный мяч, всё исчезло, и теперь Виста чувствовала, что это место принадлежит Эгиде не больше, чем ей. Ей пришло в голову, что ей тоже нужно будет собирать свои вещи. Сборы всегда были для других людей. Другие Стражи присоединялись, выпускались или переезжали, но она всегда оставалась здесь. Её родители, с их фиаско совместной опеки, упаковывали чемоданы в конце каждого месяца и уезжали, чтобы приехали другой родители, но она всегда оставалась. — Так о чём ты хотел со мной поговорить? — Стена позади неё выгнулась, образуя что-то вроде скамьи, и она села. Эгида глубоко вздохнул, словно готовясь к чему-то неприятному. — Я поговорил с Дином после того, как он навестил тебя. Он сказал, что ты чем-то расстроена, и мне кажется, я знаю, что это было. Виста посмотрела на него. — Знаешь? Он кивнул и повернулся к пустому месту на стене. — Да блин. Первая цитата в том списке была очень кстати, но я её уже свернул. Там было что-то о честности и о том, чтобы не лгать самому себе, но теперь мне придётся перефразировать. Можно было подумать, что за всё время, что она висела у меня на стене, я запомнил те чёртовы буквы, но... — Он покачал головой. — Что? — Неважно. Я пытаюсь сказать, что иногда легко хранить секреты от друзей, потому что не хочешь причинить им боль, но в долгосрочной перспективе это никогда не срабатывает. В лучшем случае между тобой и твоими друзьями образуется пропасть, в худшем - они узнают и перестают тебе доверять. Виста опустила голову. — Да. — Она уже чувствовала эту пропасть. Она не могла сказать Рыцарю, что её беспокоило, она не могла принять похвалу Стояка за победу над Лунгом, она не могла быть частью их после того, что случилось. У неё было два неправильных выбора, и она выбрала один. Этим не гордились, и казалось, что Рыцарь этого не поймёт. — Так что я думаю, лучше всего выложить все карты на стол и просто... просто высказать это. Сможет ли она? Она знала, что не может сказать Рыцарю, но Эгида не был идеален, как Рыцарь. Он не сиял так же. Эгида был... потрёпанным, если можно так выразиться. Он относился к своему геройскому костюму как к рабочей одежде, а к своему положению Стража - как к работе. Остановить Лунга так, как ей пришлось, было не геройски, но это нужно было сделать. — Я... — На твоём костюме была кровь, — сказал Эгида. — Твоя. Виста моргнула. — Что? Моя? Я знаю, что это был мой костюм. — Нет, я имею в виду, что это была твоя кровь. Она снова моргнула. — А? О чём ты? Он замешкался. — Кровь на твоём... разве не это тебя беспокоило? — Я... наверное? Немного, но я знаю, что эта кровь была не моей. — Тогда что тебя беспокоило? Рыцарь сказал, что ты была... кажется, он использовал слово "расстроена"? — Я... я расскажу тебе позже. Но что ты имеешь в виду под "моей кровью"? Потому что там было много крови, и я бы заметила, если бы у меня не хватало такого количества. И, я не знаю, огромную зияющую рану? — Насколько ты... насколько ты помнишь, что произошло? — Эту часть? Я помню, как Сплетница рассказывала мне, как она вырубит меня, если я не сделаю то, что она хочет, а потом я проснулась спустя какое-то время. И всё. Эгида уставился на неё, беспокойный, озабоченный, будто она была на грани... чего-то, может быть, просто на грани в целом. — Как ты себя чувствовала, когда проснулась? Она пожала плечами. — Нормально. В смысле, пара бойцов СКП чуть ли не задушила меня, так они обо мне суетились, но кроме этого я чувствовала себя... нормально. — Даже головной боли не было. Что там говорила Сплетница? Что у неё будет сотрясение на несколько недель? Но у неё не было. Она смогла вернуться в бой, как только проснулась. Она посмотрела на Эгиду. — Что на самом деле там произошло? Он глубоко вздохнул. — Я хочу, чтобы ты знала, почему я тебе это говорю, — это то, что ты заслуживаешь знать, и то, что я верю, что ты сможешь это принять. Они Ли напал на тебя, и ты получила довольно серьёзные травмы. — Ладно. — Она не помнила, чтобы видела Они Ли, но многие её воспоминания были смутными, и она знала, что он появился. — Насколько серьёзно мы говорим? Одна из его гранат или что? — Нет, он отрезал тебе голову. Виста уставилась на него, затем улыбнулась. — Нет, серьёзно. Что случилось? — Именно это и случилось, — отдалённо сказал он. — Я смотрел запись с камер наблюдения, пока ты была в изоляции. Поэтому тебя и поместили в изоляцию; они хотели убедиться, что ты всё ещё ты после того, как... получила травму. Виста нахмурилась. Бойцы СКП были более внимательными к ней, чем обычно? И Пиггот действительно отправила её на изоляцию Властелина/Скрытника. В тот момент это казалось просто её обычным делом, но... Она провела пальцами по шее. Не было никакого пореза или шрама, который она могла бы нащупать, но когда она проснулась, вся передняя часть её костюма была в крови. И ни капли на её лице. — Так... так как же я поправилась? — Дыши. Дыши, даже когда воздух внутри тебя кажется холоднее воздуха в комнате. — Одна из Неформалов смогла... собрать тебя обратно. У них есть целитель, о котором мы даже не знали до сих пор, но это объясняет, как Сплетница смогла восстановиться, как ни в чём не бывало. Её глаза расширились. — Неформалы? Нет, это не может... ты имеешь в виду, Сплетница меня исцелила? — Нет, это был их новый член. Лиф. Лиф. Два алмаза в яме. Он продолжал говорить, хотя Виста едва слышала его. У неё звенело в ушах. — Я не знаю, каков её конечный план, или есть ли он у неё вообще, но я не собираюсь смотреть в зубы дарёному коню. Именно такие люди, как она, создавали дурную репутацию детям-кейпам, относились ко всему как к игре, никогда ни к чему не относились серьёзно. Не так, как Виста. — Пиггот думает, что они могут использовать это против тебя в следующий раз, когда мы столкнёмся с ними, но я не знаю. Может, это было что-то вроде «враг моего врага». Городу было бы лучше без неё. Возможно, она была не так плоха, как Лунг, но городу не нужно было больше злодеев. Сколько раз за последние несколько часов Виста повторяла себе это? И что ещё она себе говорила? Ах, да. Она бы поступила со мной так же. — Или, может, они хотят, чтобы мы были им должны. Они могут попытаться связаться с тобой в будущем, и если это произойдёт... Мисси? Мисси? Ты... Виста! Она моргнула. — Чт... что? Он бросил на неё обеспокоенный взгляд. — Ты... нет, глупый вопрос, конечно, ты не в порядке. Полагаю, тебе нужно время, чтобы всё осмыслить, но если тебе нужно со мной поговорить, я здесь. Дин тоже, и он лучше меня разбирается в таких вещах. И если ты захочешь поговорить с профессиональным терапевтом, Пиггот уже дала на это добро. — Хорошо. — Хорошо... что? — Хорошо. — Она посмотрела на него или, по крайней мере, в его сторону. Её глаза, казалось, не могли сфокусироваться, и она видела перед собой не одного, а двух Эгид, оба наполовину прозрачных. — Было что-то ещё? Он уставился на неё. — ... Нет, это всё. Виста, ты... — Я в порядке. Я справилась, разве нет? — Не все справились. — И я проспала самую худшую часть, так что... — Она встала. — Можно я начну собираться? Есть работа. — Я... хорошо. Да. Но если ты почувствуешь, что тебе нужно... ну, ты знаешь. Да. Виста кивнула и вышла. Эгида не последовал за ней, и коридор между его комнатой и её был пуст. Она толкнула дверь и вошла в комнату, которую создавала для себя годами. Фотографии, плакаты, книги, сувениры. Вся её жизнь была здесь, и ей нужно было сложить всё это в коробки и унести. Но не сейчас. Пока она села на кровать и уставилась на свои ладони. Она начнёт собираться, когда её руки перестанут дрожать.

WWW

Это Эми. Она набирала сообщение на украденном телефоне, пока кралась по тёмным коридорам незнакомого здания. Тихие гудки, которые он издавал, были менее опасны, чем любое устное сообщение. Ты в опасности. Дом может быть заминирован. Уходи. Она не могла позволить себя увидеть. Она зашла так далеко только благодаря удаче и фактору неожиданности, и ни то, ни другое не продлится долго. Она должна была быть быстрой, но, что более важно, осторожной. В медицинской клинике. Не знаю, где. Возле доков? Она держалась в неосвещённых коридорах, прислушиваясь к звукам людей и следуя за неоновыми зелёными знаками «Выход», когда решалась. Главные выходы будут охраняться, но, может, где-то есть служебный выход? Аварийный выход? Нет, это могло включить сигнализацию. Позвоню тебе, когда точно узнаю. Я люблю тебя. Слишком отвлечённая телефоном, восприятие в темноте было скомпрометировано светящимся экраном, Эми не заметила мужчину перед собой, пока тот не взмахнул мечом, и даже тогда она услышала свист клинка в воздухе скорее, чем увидела его. Она с визгом отпрыгнула назад, позволив телефону выскользнуть из рук и с грохотом упасть на пол, и увидела перед собой человека в маске демона. Она побежала, перестав скрываться. Не было смысла бежать от телепорта, но она не могла не бежать. Она не успела отбежать от него и на три метра, как он появился перед ней, выдернул чеку из гранаты и протянул её ей, словно предлагая подарок. Она развернулась, прежде чем та взорвалась, и даже повернувшись к ней спиной, вспышка света и оглушительный грохот оставили её в ошеломлении. Обнаружив себя на земле, она поднялась на ноги и продолжила бежать, только чтобы обнаружить Они Ли, ждущего её в конце коридора. Она развернулась и бежала дальше. Бежала, бежала, бежала. Её лёгкие горели, а ноги ныли, но она не могла остановиться. Она не могла думать, не могла сражаться, не могла делать ничего, кроме как продолжать бежать. Она знала, что он играет с ней, но она будет бежать до конца своей жизни, потому что как только она остановится, она умрёт. Только когда она повернула за угол в небольшую комнату-тупик, она споткнулась о тело и поняла, что Они Ли не играл с ней. Он загонял её. И она была снова там, где начала. — Ты занятная, — прозвучал искажённый механический голос. Лёжа лицом вниз на полу, у Эми не осталось сил подняться. Потому что она знала этот голос, слышала его слишком много за последние несколько часов, и она знала, что если поднимет голову, то увидит замаскированное лицо самого дьявола. — Я думала, что держу тебя под контролем, — сказала Бакуда, сидя на соседнем смотровом столе. — Но контроль не совсем входит в набор моих сил. Всё наоборот, на самом деле, с бомбами и людьми. Подрывать их. Активировать их. Заставлять их взрываться. И ты хорошо взорвалась. Я оставила тебя одну на час, а ты уже убила трёх человек. Я... убила... Нет, нет! Она поднялась на колени и потянулась к телу, о которое споткнулась. Он мирно спал, всё ещё вырубленный её силой, но живой. Затем его голова взорвалась. Эми оцепенело уставилась в пустое пространство, где раньше была его голова, его окровавленные останки размазаны по её лицу и капали в её открытый рот. Нет... нет... — Нельзя спать на работе, — продолжала Бакуда. — Это создаёт непрофессиональную рабочую атмосферу. Эми повернулась к ней, дрожа с головы до ног. — Ты... ты... — Я, — согласилась Бакуда, и голова второго бесчувственного охранника взорвалась, разбрызгивая кровь и внутренности по комнате. — Довольно скучные бомбы, учитывая всё. Совсем не моя лучшая работа. Такой халтурщик, как Оружейник, мог бы с ними справиться, и ему, наверное, даже не понадобилась бы многомерная начинка. Но они настолько просты, что я могу делать их практически во сне. А когда делаешь сотни одновременно, приходится идти на компромиссы. Она чувствовала онемение, холод и тошноту. — Сотни? — В последнее время я занимаюсь вербовкой. Лунг брал любого, кто предпочитал драться, а я беру любого, кто предпочитает не умирать. И когда у тебя в затылке пульсирует абсолютная мотивация, не так много людей выбирают смерть. Я утроила численность банды за одну неделю, в основном за счёт лохов, которые никогда в жизни не дрались. Но они знают, что если разозлят меня, они умрут. Если подведут меня, они умрут. Если предадут меня, они умрут. Эми вздрогнула, ожидая, что её голова может взорваться с каждым новым словом. Возможно, это было бы даже не больно. Мгновение, а затем небытие. Но осознание того, что этого не происходит, в то время как это могло произойти, перехватывало дыхание. — Но хватит обо мне, давай поговорим о тебе. Ты целитель, отличная поддержка, но мусор в драке. По крайней мере, так мне говорили. Но всё это слухи. До меня доходили слова о том, как ты угрожаешь хроническими болезнями или уродствами. Ну и, я предполагала, что ты блефуешь, однако... — Она жестом указала на комнату. Эми зажмурилась, не желая смотреть на тела. Бакуда, возможно, разнесла их головы, но Эми оставила их там. Эми оставила их там для неё. Если кто и заслуживал того, чтобы быть оставленным на милость преступников, — вспомнила она, как думала, так это другие преступники. Я не ожидала, что она убьёт их прямо у меня на глазах! Я думала... я думала... Я думала, что к тому времени, как она это сделает, я уже буду далеко. Мне было бы всё равно, пока я этого не вижу. — И вот ты здесь, причиняешь мне неприятности, а у меня и так хватает проблем. Большая часть моей вербовки была чтобы компенсировать потерю Лунга, но эти и копейки не стоят. Мне нужен шик, ради которых АПП привлекают нужны кейпов, Панацея. Так что я сделаю тебе то же предложение, что и всем, кому я вживляю бомбу. Ты предпочтёшь убивать? Или умереть? Эми потребовалось мгновение, чтобы понять, что говорит Бакуда, и даже тогда она не могла в это поверить. — Что? — Убивать? Или умереть? У Империи сейчас более дюжины кейпов, а у меня и Они Ли - двое. Убеди меня, что у тебя есть всё, чтобы стать солдатом в моей армии, и я позволю тебе жить. Я даже не заставлю тебя сражаться с другими героями. Или я могу взорвать тебя в назидание остальным. Выбирай. — Я... Какой у неё был выбор? Умереть сейчас или умереть позже? И пока Бакуда заставляет её идти только против злодеев... у неё не было такого опыта, но она вспомнила Сплетницу в банке. Эми пересекла черту в тот день. Она была глупа, мелочна и жестока... но она не была неправа. Она беспокоилась, когда услышала, что злодейка сбежала той же ночью, но если бы она могла сделать всё снова заново, она бы сделала. Возможно, она зашла бы ещё дальше. — Я сделаю это, — сказала она. — Я буду работать на тебя. Я буду сражаться с тобой. — По крайней мере, какое-то время. Она могла лечить членов АПП и даже использовать свои силы в нападении на другие банды злодеев, если это означало остаться в живых, а Бакуда не могла держать её вечно. Если бы она могла сбежать в хаосе боя... — Докажи это. — Бакуда жестом указала на последнего охранника на полу, у которого голова всё ещё была на месте. — Что? — Посвящение. Докажи, что у тебя есть всё необходимое. Докажи, что ты предпочитаешь убивать, а не умирать. Глаза Эми расширились. — Это не было частью сделки! Ты сказала... — Я сказала, что не заставлю тебя сражаться с героями. Он не герой. Лично я бы с радостью предоставила тебе для доказательства Кайзера, спящего на полу, но он ближе. — Но... но... — Он умрёт в любом случае. Он позволил тебе сбежать, так что либо я убью вас обоих, либо ты убьёшь его и спасёшь себя. — Я... я не... — У неё были правила. Она не была храброй, сильной, уверенной или даже хорошей большую часть времени, но у неё были правила. Притворяться, что она готова убивать людей, было нормально, но сделать это на самом деле? Это был не шаг в неправильном направлении, это был шаг в пропасть, шаг, от которого она никогда не сможет вернуться. Но кто возвращается из мёртвых? Если я умру здесь... Она наполнила свою жизнь дрянью и мусором. Хождение в школу каждый день, изучение предметов, которые её не интересовали, и общение с одноклассниками, которых она никогда не удосужилась узнать, часы, проведённые в больнице, которые давно превратились в рутину. Если бы она умерла здесь, она бы не скучала по большей части того, что оставляла позади... но Виктория. Если я умру здесь, я никогда больше её не увижу. И ей нужно было это. Она интимно, отчаянно нуждалась в этом, в последний раз. — Я не хочу умирать, — прошептала она, и она опустилась на колени к последнему из троих, кого она ещё не успела погубить, и прикоснулась к его лицу, чтобы закончить свою работу. Его биология заполнила её сознание во второй, нет, в третий раз. Это был охранник, который был с ней в комнате, пока другие ждали снаружи, тот, с кем она провела больше всего времени, даже если большую часть этого времени она жалела себя. И первый раз, когда она прикоснулась к нему... это было чтобы причинить ему боль. Из всех способов отвлечь его она выбрала боль. Она сосредоточилась на чипе, имплантированном в его голову, лежащем между твёрдой мозговой оболочкой и черепом. Он был членом банды давно или был частью сотни с лишним "новобранцев"? Людей, украденных из их домов, изувеченных взрывчаткой, вынужденных сражаться и убивать для безумной злодейки под угрозой смерти. Как и она. Как и она! О Боже, они были как она! И она... она уже погубила двоих из них с самодовольным злорадством, ликуя от собственной силы. Если бы она просто попыталась поговорить с ними, попыталась увидеть в них людей вместо того, чтобы сосредотачиваться на том, чтобы их одолеть... Она могла бы их спасти. Она могла бы спасти себя. Они вчетвером могли бы работать вместе, чтобы связаться с героями или, чёрт возьми, просто выйти через парадную дверь! Бакуда даже не заметила бы её исчезновения, пока она не была бы вне её досягаемости. Настоящий герой мог бы спасти всех. Настоящий герой попытался бы. Эми отдернула руку от парня, закрыла глаза и начала плакать.

WWW

Виста не тратила много времени на размышления о справедливости, несмотря на свою позицию. Её не волновали абстракции. Это было для других, более умных, высших людей. Сколько лет тюрьмы заслуживает убийца? Как долго наркодилера нужно держать под замком, чтобы свершилась справедливость? Она не знала. Она просто делала всё возможное, чтобы сделать город лучше. И в конечном счёте всё сводилось к этому. Стали ли люди жить лучше, чем раньше? Это было то, что их волновало, то, что было реальным. Справедливость звучала хорошо, но при наличии выбора люди каждый раз выбирали благополучие. Но если это так, то зачем я здесь? Что я надеюсь найти, когда знаю, что знание этого не сделает мою жизнь лучше? Она сидела одна перед компьютерной консолью. Именно здесь всё и началось, не так давно на дежурстве связи, когда она решила, что самое умное, что она может сделать, это рвануть наверх и в одиночку разобраться с бандой или двумя. Она не помнила самую важную часть, но система должна была это записать. Она открыла двенадцать разных камер лобби на трёх экранах и нажала «play». Всегда было что-то жуткое в том, чтобы видеть себя на видео, чего Виста никогда не могла преодолеть, сколько бы раз это ни случалось. А случалось это постоянно. Даже вне бесчисленных мероприятий по связям с общественностью и программ помощи обществу она не могла выйти на патрулирование, чтобы полдюжины её фотографий не оказались в сети. Она всегда чувствовала себя отстранённой, глядя на себя, будто смотрела на куклу, а не на реального человека. Что было хорошо, потому что иначе просмотр собственной смерти на экране преследовал бы её. Она перемотала видео, чтобы посмотреть, как Они Ли убивает её во второй раз, и она чувствовала, будто смотрит дешёвые спецэффекты, а не личный, приближённый к смерти опыт. Он отрезал ей голову, ушёл с ней, и всё, что она чувствовала, это... ничего. Но это всепоглощающее равнодушие не распространялось на всех остальных на экране. Она увидела, как Лиф замерла в шоке, будто только что потеряла старого друга, а не разового врага. Она увидела, как в неё стреляли, она отряхнулась от пулевых ранений и бросилась отвоёвывать голову Висты у человека, который её убил. Виста чувствовала боль и отчаяние в ней, которые не могла почувствовать в себе, когда Лиф приставила её голову обратно к плечам и вернула её к жизни тем, что могло быть поцелуем. Затем Лиф рухнула в спроецированный стул, слишком измотанная, чтобы стоять. В её личности было что-то совершенно живое, что... просто исчезло. Исцелить её было для Лиф затратно, поняла Виста, это стоило Лиф её сил, когда они были ей больше всего нужны. Когда Виста увидела её в следующий раз, в последний раз, Лиф всё ещё была истощена. Она ослабила себя, чтобы спасти меня, и когда ей понадобилась моя помощь, я убила её за это. Видео продолжало играть, пока Виста поднималась на ноги и, спотыкаясь, шла к своей комнате, переосмысливая свои поступки в новом, более суровом свете. Она резко свернула и полу-бегом, полу-шатаясь ворвалась в ванную и как раз успела броситься к унитазу. На вкус было едко и горько, когда её вырвало. Она сплюнула и вытерла нос и рот куском туалетной бумаги. Действительно ли она пожертвовала Лиф, чтобы спасти как можно больше людей? Когда она сводила уравнение к простой арифметике, это имело смысл, но когда она заменяла Лиф на совершенно незнакомого человека, Виста чувствовала, что сделала бы всё возможное, чтобы спасти его. Она посмотрела вниз на лужу жёлчи в унитазе, и ей показалось, что она смеётся над ней. Вот что ты на самом деле из себя представляешь внутри. Она содрогнулась от отвращения. — Я герой, — прошептала она, словно эти слова могли сделать это правдой. Но эти слова никогда ещё не казались такой ложью. P.S. С новым годом, кстати. И с рождеством. Наконец то оно вышло и... К сожалению Лифт в главе практически нет. Что очень обидно, учитывая размер писанины. Прошу прощения за такую задержку. Следующая должна выйти скоро. P.P.S. Забыла добавить что я прошляпила столько времени потому что у меня отлетал интернет и ничего в редакторе не сохранялось. Три раза подряд. И ещё больше времени было потрачено в унынии от этой досады.