Глава Четырнадцатая

— Ты, шмакодявка. — Бакуда глянула сверху вниз на Лифт, пока её люди заполняли комнату. Они разошлись и схватили некоторых других пленников, но Лифт не знала зачем. — Ты идёшь со мной. Пора доказать свою ценность. Прошло, сколько, час с тех пор, как её оставили здесь с остальными, слушая их плач? Лифт пыталась придумать выход из ситуации, но всё, что приходило ей в голову, вело в тупик. Побег? Башка взорвётся. Попытаться самой извлечь бомбу? Башка взорвётся. Может, она могла бы пережить взрыв, если бы была сыта вдоволь, но она не стала бы пробовать, пока не останется другого выбора. Она не могла бежать, не могла сражаться и даже не знала, что украсть. Всё, что она могла, так это ждать возможности, чтобы... сделать хоть что-нибудь. Она не была уверена, что конкретно, но тот факт, что она ничего не могла сделать, заставлял её хотеть попробовать, не важно с бомбой или без. — Удачи в этом, Кляксамордая , — сказала она, поднимаясь. — Я совершенно никчёмная и горжусь этим. — Не принижай себя. — Бакуда пошла прочь, зная, что Лифт последует за ней, иначе рискует её разозлить. — Ценность определяется не составом, а сборкой. Знаешь, сколько стоит бомба в твоей голове? Это несколько граммов цинка, железа, кадмия, кремния и ещё пары металлов - сырья максимум на двадцать долларов. Но из-за того, как я её собрала и куда поместила, эта двадцатидолларовая штуковина стоит тебе жизни. Лифт потрогала затылок. Она залечила место, где была бомба, но та всё ещё чувствовала... неправильное чувство натяжения внутри. — К чему ты ведёшь? — К тому, — сказала она, оглянувшись через плечо, — что я с радостью и готовностью разберу тебя на части и соберу заново, чтобы ты взорвалась идеальным образом, если это потребуется чтобы получить то, чего я хочу. Ты можешь оказаться полезной мне в твоём нынешнем виде, а может, тебе потребуется обучение. В любом случае, я в выигрыше. Они шли дальше. Виндль поскуливал, ползя по стене погодя с ней; а, тем временем, вдалеке Лифт услышала чей-то крик. — Так чего же ты хочешь? — сказала она. Люди, мимо которых они проходили, в панике отступали, завидев Бакуду. — У тебя куча людей, которые должны делать, что ты скажешь, но тебе всегда нужно говорить им, что делать. Всегда. Це есть головная боль, вот что. Бакуда молча прошла ещё немного, и Лифт уже почти подумала, что та её игнорирует, и вот та ответила. — Я никогда не была хороша с людьми... раньше. Никогда не видела в этом смысла, не хотела тратить время. Лишь после того, как я обрела силы, я поняла, как это может быть весело. В их, казалось бы, скучных жизнях так много потенциальной энергии, так много давления. Всё, что нужно - нагнетать, пока они не достигнут критической массы, применить правильный триггер, и... Лиф вздрогнула, но никто не взорвался. Вместо этого Бакуда вздохнула. — Это прекрасно, и ещё более верно в случае с нами, паралюдьми. Они даже называют это "триггерными событиями" . — Она замолчала на мгновение, и, когда продолжила, казалось, говорила почти сама с собой. — В тот день Я взорвалась, ярче, чем могла мечтать. Я всё ещё взрываюсь, и хочу увидеть, как далеко смогу зайти. — Она повернулась к Лифт. — Стоит небольшой головной боли, не думаешь? Лифт обдумала это. — Так... это потому что тебе скучно? Бакуда расхохоталась. — Конечно. Это потому что мне скучно. Мне скучно, и я взрываю города ради забавы. Но хватит о моих хобби. Настала пора для твоего испытания. Бакуда привела её в комнату. Большой стол лежал набекрень у стены, а стулья были разбросаны повсюду. Незнакомый мужчина был привязан к одному из них. Были ещё двое мужчин, один закинул ноги на стол, а другой откинулся на стуле к стене, но они вскочили, как только увидели Бакуду, и изо всех сил старались выглядеть расторопными. — Ты когда-нибудь убивала кого-нибудь? Не отвечай, я знаю, что нет. Но, как я уже говорила, у нас не хватает монстра, и тебе нужно доказать свою ценность. К тому же, это Азиатские Плохие Парни, а не Азиатские Хорошие Парни. Лифт уставилась на неё. — Ты собираешься превратить меня в парня? Бакуда уставилась в ответ. — Мило. Нет, я пытаюсь превратить тебя в убийцу. Лифт перевела взгляд с неё на привязанного к стулу мужчину. Он боролся и хныкал сквозь кляп. На полу в унисон поскуливал Виндль. — Ох. — Ты колеблешься. Все колеблются в первый раз. Лучше избавиться от этого, прежде чем я буду зависеть от тебя в выполнении работы. Сейчас самое время задать все глупые вопросы вроде: "Что будет со мной, если я откажусь?" — Ты взорвёшь мне голову. — Заморожу тебя во времени, но суть та же. Лифт моргнула. — Что? Бакуда на мгновение замешкалась, а затем рассмеялась. — Разве я не... нет, не говорила. Ты-ж Бугай, поэтому я дала тебе Противо-Бугайную бомбу. Я создала её на основе сил Стояка, но получилось больше похоже на силы Серого Мальчика, а этот парень? Это весело. Некоторые кейпы могут пережить небольшой взрыв в черепе, и даже четыре-десять не убьют тебя, так что неважно, что ты можешь пережить. Когда я её взорву, ты застрянешь в пузыре остановки времени, который никогда не рассеется. Ты станешь статуей, пока твои друзья и враги стареют и умирают вокруг тебя, а человеческий род вымирает. Когда наступит конец света и солнце взорвётся, ты всё ещё будешь там, навечно, в качестве предупреждения для тех, кто захочет встать у меня на пути. Лифт уставилась на неё, разинув рот. Когда наступит конец света и солнце взорвётся - когда всё остальное пойдёт наперекосяк / ты всё ещё будешь там - я хочу оставаться такой же - навечно. Это было именно то, о чём она просила, дар, ради которого она отправилась в лес Ночехранительницы. И это было неправильно. Всё было неправильно! Она совсем не этого хотела! Это было бы типа как запертой в ловушке, словно умереть. Но я всегда буду её маленькой девочкой. Ну и шутка. Это было... ровно как в тех историях, что она слышала в детстве о Ночехранительнице, где мораль была - никогда-никогда не ходи туда. Ты всегда получаешь то, о чём просишь, но никогда то, чего желаешь. Она призвала Виндля в форме прута, чтобы было за что держаться, и чтобы поговорить с ним. Эй, Виндль. Если... если я убью этого человека... ты умрёшь, да? Его слова пришли в её голову так же ясно, как если бы он произнёс их. Я не знаю точно, но полагаю, что да. Я... я не хотел бы ставить вас в такое положение, но подобный поступок нарушит ваши клятвы и разорвёт нашу связь. Это было бы... ты видела Мертвоглазых, Госпожа, спренов Рыцарей перед Отступничеством, их разумы сломлены слабостью тех, кому они когда-то доверяли. Таким бы стал и я. Безумный, потерянный, одинокий и в мирах далеко от всех, кто когда-либо знал меня. Простите. И он даже не выбирал её изначально. Это сделал какой-то комитет спренов, а он был вынужден покориться, ноя всю дорогу, потому что у него никогда не было выбора. Мужчина, привязанный к стулу перед ней, тоже не имел выбора.

Жизнь прежде смерти.

Никто не заставлял её произносить эти слова. Она выбрала их, приняла, потому что они были правдой и принадлежали ей. Она никогда об этом не жалела. Но это не оставляло ей много вариантов.

Сила прежде слабости.

Она произнесла их в уме, хотя бы потому, что у неё больше могло не быть шанса сказать их снова.

Путь прежде цели.

И наконец... она поняла. Не было способа исполнить её желание. Его и не было никогда. Даже будучи ребёнком, она росла, и если бы она перестала расти, она перестала бы быть собой так же, как если бы продолжала расти. С самого начала это была глупая просьба. Она с таким же успехом могла попросить, чтобы мир вообще не шёл наперекосяк. Она глубоко вздохнула и отпустила груз обиды, который ей никогда не нужно было нести. Я буду помнить тех, кого забыли. Кто-нибудь запомнит меня? Да, конечно. Как предупреждение. Если только... Если только мне не повезёт. Эй, такое уже случалось. Но что бы ни случилось... Я всегда останусь собой. Она протянула руку к мужчине и коснулась кляпа, заставив его ослабнуть и упасть, а затем перерезала путы. — Интересный выбор, — сказала Бакуда. Лифт пожала плечами. — Не честно избивать того, кто не может дать сдачи. Мужчина осторожно поднялся на ноги и потер запястья. — Как тебя зовут? Он уставился на неё и бросил взгляд на Бакуду, ища подвоха. — Эрик. Эрик Дайм. — Он был старше её, худой, с бледной кожей и бритой головой. Казалось, он был примерно возраста Гокса , и половое созревание оставило свои отметины по всему его лицу. — Могли бы мы дать Эрику Дайму оружие или что-то вроде того? Чтобы бой был честным? Бакуда рассмеялась. — Малышка, если только ты не можешь дать этому человеку суперсилы, ничего честного тут не будет. Что ж, это была идея. Она призвала Виндля в Осколочный клинок, возможно, поменьше тех, что были у неё дома, но клинки больше человека смотрятся нелепо . Метр в длину и шириной в два пальца - вполне достаточно. Она протянула Виндля и отпустила, позволив ему погрузиться в пол по самую рукоять, и отступила. Госпожа? Мне это не нравится. А-ну тихо. Ты можешь притупляться, когда нужно. — Но это было бы жульничеством, а ей нужно было устроить хорошее представление. — Самонадеянно, малышка, — сказала Бакуда, когда Эрик вытащил меч. — Здесь можно пошутить про падение на собственный меч, но это ниже меня. Эрик уставился на Виндльмеч. Никто не знал здесь про Осколочные клинки, но кому нужны истории, когда меч может резать камень, как воду, и весит меньше шёлка? — Готов? — спросила Лифт. Эрик сглотнул. Затем он замахнулся на неё. В ударе было много силы, но он был резким, его легко было предугадать. Лифт отпрыгнула в сторону и начала обходить его по кругу. Он вскрикнул и продолжил дико размахивать, гоняясь за ней по комнате, круша на пути стулья и всё остальное, но даже близко не подбираясь к тому, чтобы коснуться её. Лифт была почти уверена, что он не всерьёз. Это было мило, но довольно неудобно. Через мгновение после очередного промаха, ударом сверху он заставил себя потерять равновесие. Она сделала себя скользкой и проскользнула ему за спину, подскочив, чтобы хорошенько толкнуть его, отчего он пошатнулся вперёд. Он вонзил Виндля в пол, чтобы не упасть. Она разбежалась и запрыгнула к нему на спину, вскарабкалась и обхватила рукой его шею, как будто собираясь задушить. Где выход? — Виндль мог свободно исследовать здание, когда она не могла, и, надеюсь, он запомнил, как выбраться. Дверь, направо, по коридору, налево, вниз по лестнице. — В дверь, направо, по коридору, налево, вниз по лестнице, — повторила она на ухо Эрику. — Беги. Он вытащил Виндля из пола и начал размахивать, прорезав один из потолочных светильников, отчего посыпались искры. Лифт не была уверена, понял ли он её на самом деле. По её опыту, люди с мечами не очень-то хорошо слушают. — Не убивай ничего, кроме стен, иначе меч исчезнет. Беги. Мужчина наконец отскоблил её руку и швырнул со спины. Она приземлилась на пол перед ним на пятую точку. Если бы он попытался добить её сейчас... но он не стал. Он поступил разумно и побежал прочь. Он даже не попытался ударить ни одного из охранников, хотя те молодцы постарались освободили ему дорогу. Они смотрели на Бакуду, ожидая приказа. — Я догоню! — Лифт вскочила на ноги. Она помчалась за ним. Бакуда могла разозлиться, если он сбежит, но случаются же несчастные случаи. Лифт извинится и... Раздался взрыв, похожий на гранату Они Ли, но с чем-то вроде... хлюпающего звука? И затем Эрик Дайм лежал ничком на полу. Или, по крайней мере, лежал бы, если бы у него ещё было лицо. Лифт уставилась на него, на его тело. Может ли она исцелить это? Она могла приставить голову обратно, но вырастить новую? В любом случае, она должна была попробовать. Она опустилась на колени рядом с ним и выдохнула. Облако белого света вырвалось из неё и закружилось над тем местом, где была его шея. Лифт смотрела, как облако формирует очертания того, где когда-то была голова Эрика, и затем, чудесным образом, плоть начала восстанавливаться. А потом бейсбольная бита ударила её по лицу. Она перекувырнулась назад, врезалась в стену и обнаружила себя смотрящей в потолок. — Страйк, — сказала Бакуда, подходя к ней неторопливой походкой. — Реально, ты меня за дурочку держишь? Ты могла бы рассчитывать на побег, если бы я не думала, что ты настолько тупа, чтобы решиться на это, а у меня нет причин полагать, что ты способна перехитрить кусок сыра. — Она остановилась в луже крови мужчины, её ботинки слегка хлюпнули, и она испустила драматичный вздох. — Честно, я не понимаю, что здесь такого сложного. "Делай, что я говорю, или умри" - не так уж и трудно понять. Пятьсот полных болванчиков смогли, но каждый чёртов кейп, которого я ловлю, уверен, что найдёт выход из~ Эрик простонал. — ВротМнеНоги! — взвизгнула Бакуда, подпрыгнув на добрые тридцать сантиметров и прижавшись к стене. — Чё за хуйня! — сказала Бита. — Зомби! — сказал Лом. Лицо Лифт расплылось в ухмылке, когда Эрик, ошеломлённый, поднялся на ноги. — Беги! — крикнула она, указывая. — Туда! Эрик заковылял вперёд и медленно перешёл на бег по коридору. Никто его не остановил. Спустя мгновение Бакуда снова начала дышать. — Ладненько, это было неплохо. Даже моего эго хватает, чтобы признать это. Эм... — Она прочистила горло, затем щёлкнула пальцами перед двумя своими громилами. — Заберите ребёнка и поместите с другим целителем. Я... мне нужно это осмыслить.

WWW

Виста прогулялась до набережной, соединяя крыши и сжимая их, чтобы проложить себе путь. Ночь была долгой, и уже почти наступило утро. Она и так задержалась допоздна; почему бы не встретить рассвет. Потом она вернётся и столкнётся с последствиями. Её команда, наверное, беспокоится о ней после того, как она практически исчезла. Что они подумают, что она... что? Не может справиться сама? Насколько это вообще важно? Она сама не знала, может ли она справиться. Она убила Лиф и видела, как умирает сама. Может, нервный срыв был бы уместен, и это никого не касается, кроме неё самой. До Залива было недалеко, так что она могла дойти и пешком. Улицы пустовали, а на ней не было костюма, и если Пиггот узнает, то наорёт на неё за то, что она так открыто использует свои силы, да и ладно. В чём смысл? Следование правилам не изменит того, что она сделала. На данный момент ничего не изменит. Пока она шла, её мысли возвращались к истории того мужчины, хотя бы чтобы избежать более тёмных дум. Всё в той встрече было сюрреалистичным, словно она видела это во сне наяву. Возможно, он был парачеловеком с некой способностью Умника, всё равно она не собиралась писать об этом в отчёт. Что она вообще скажет? Странный мужчина с флейтой из картошки говорил мне бессмыслицу, пока у меня был срыв, а затем рассказал стишок. Мдэ. Какую ценность ты отбрасываешь? Этот вопрос раздражал её по причинам, которые она не могла толком объяснить. Большинство вещей бесполезны, и если не выбрасывать мусор, ты утонешь в нём. Но это не то, что Хойд сказал о смысле истории, это то, что она осмыслила. Она бы не придумала такой ответ, если б он не нашёл в ней отклика. Части истории напомнили ей драмы средней школы. По сравнению с её жизнью кейпа, школьная жизнь наводила на неё скуку до слёз, поэтому она никогда не вникала слишком глубоко, но отфильтрованная версия всё равно доходила. В общем, девочка выбирала мальчика и играла с ним в труднодоступную, он какое-то время бегал за ней, они сходились минут на пятнадцать, а затем он тут же терял интерес. Это было глупо, по-детски и точно так же, как люди в истории, которые расхотели солнечный свет, как только могли получить его даром. Не то чтобы она когда-либо в такое ввязывалась. Опять же, это было глупо. Она работала ради того, что важно, как быть героиней и спасать мир, или хотя бы его крошечный кусочек. Виста покачала головой. Нет, это просто то, что она любила говорить себе. Ей были важнее друзья, с которыми она проводила почти каждый день, чем несколько сотен тысяч незнакомцев, которых она никогда не встречала. Если быть честной, её очень волновало, как её видят друзья. Так что да, возможно, она немного неуверенна в себе, но "Стражи" были единственным хорошим, что оставалось в её жизни, единственной настоящей семьёй с тех пор, как её родители почти полностью отказались от этой роли. Она покачала головой и побрела дальше. Многие пары расстаются, многие дети растут в неблагополучных семьях. Виста не хотела себя жалеть. Она ненавидела жалость. По большей части причины, по которой она была здесь, заключалась в том, что она была эмоционально разбита и не хотела, чтобы команда видела её в таком состоянии. И она вложила кучу работы, чтобы заслужить их уважение, и они говорили, что уважают её; пожалуй они просто не хотели ранить её чувства. Она вдумчиво нахмурилась, сев на край заброшенного здания с видом на залив. Её сила просочилась в него, сделав его выше, а здание перед ней — ниже, чтобы дать ей чёткий вид на восточный горизонт. Если бы... если бы мне не пришлось за это бороться, было бы мне всё равно, что они думают? Нет, поняла она, и эта мысль её беспокоила. Если бы все, от Карлоса до директора Пиггот, относились к ней как к равной, а не как к ребёнку на подхвате, она принимала бы их одобрение как должное. И это... это было довольно глупо. Она не была уверена, как долго сидела там, утопая в мыслях, ожидая восхода солнца, но скрежет по бетону прервал её. Обернувшись, она увидела коготь, цепляющийся за край крыши, за которым тянулось чудовище, которое она видела прежде. Вот чёрт. Она никогда бы не назвала эту штуку собакой, если бы не знала о силах Адской Гончей. Она была больше похожа на динозавра, и Виста видела, что она сделала с Эгидой, и на её спине сидело нечто ещё хуже. Сплетница улыбнулась ей, преступно самодовольная и выглядевшая так, словно знала куда больше, чем следовало. — Привет, малышка. Какая неожиданная встреча.

WWW

Эми находила великое утешение в том, что она скоро умрёт. Это была не депрессивная мысль, а освобождающая мысль. Она уже не могла особо испортить свою жизнь, раз она вот-вот закончится. Ей не придётся чувствовать вину за каждый час, который она не проводила в больнице, ей не нужно будет беспокоиться о том, чтобы стать суперзлодейкой, как её загадочный отец, и, важнее всего, ей больше не нужно будет бояться потерять контроль и причинить вред своей сестре. Рано или поздно она бы сделала это. Теперь она это знала. Эми не была жизнерадостным человеком по натуре, но в мире было две вещи, которые делали её счастливой. Первым была - Виктория, Блестящая в этом иначе унылом мире. Другая... она вспомнила злодейку Сплетницу, лежащую на полу банка, с неестественно вывернутой шеей, её лицо уже раздулось, как шар. Эми коснулась её тогда, не для того чтобы исцелить, а чтобы почувствовать её боль, познать её, смаковать её. Она сделала то же самое со своими первыми охранниками, оставив их в агонии, без чувства вины, потому что была так уверена, что они этого заслужили. Две вещи. Две вещи, которые делали её счастливой. Сколько времени пройдёт, прежде чем она объединит их в одну? Дольше, чем у неё осталось, к счастью. Теперь, когда Бакуда знала весь размах её силы, она не стоила риска содержания, даже в качестве заложницы. Честно, она не понимала, почему злодейка всё ещё тратит людей на её охрану. Она взглянула на них. Двое, мужчина лет двадцати и девушка примерно её возраста. Профессиональные преступники, оба. Она, возможно, смогла бы убедить призваных против своей воле сотрудничать с ней, но эти двое? Люди, которые "прошли посвящение" ещё когда у членов АПП был выбор? Они не проявили интереса. Сила и деньги с риском быть взорванными Бакудой или двадцать-тридцать лет в тюрьме? Что ж, Эми предложила им это, и это действительно всё, что она могла сделать. Больше, чем она делала прежде. Она вспомнила своих первых охранников, жалея, что могла бы их забыть. Я оставила тебя на час, а ты уже убила трёх человек. Это почти заставило её порадоваться, что она больше никогда не увидит Викторию. После всех тех раз, когда она отчитывала сестру за излишнюю жестокость, за потерю контроля... ибо нельзя контролировать силы. Можно... можно выпустить их и молиться, или сдерживать и умереть, но в любом случае... в любом случае... Её мысли блуждали без цели, пока Эми сидела там в полудрёме. Она должна была планировать побег или отдыхать, или что-то в этом роде, но вместо этого она лишь жалела себя. Как только она осознала это, она почувствовала вину за то, что жалеет себя, что заставило её жалеть себя ещё больше. Становясь ещё более жалкой чем раньше. Урх. Не хочу умирать. Я просто хочу спать. Но когда она закрывала глаза, она видела, как взрывается голова, и вздрагивала, просыпаясь. Обычно, когда у неё были проблемы со сном, она отправлялась в больницу, чтобы хоть как-то использовать свою бессонницу, но именно это и втянуло её в эту передрягу. И, честно говоря, с четверга у неё не было нормального ночного сна. С того происшествия в банке. Из-за той Сплетницы. Ещё один плюс смерти. С того дня Эми чувствовала, что расползается по швам, с ужасом ожидая момента, когда та злодейка снова сможет говорить, жалея, что не убила её, либо могла бы исцелить её, вместо того чтобы придумать худший, самый жестокий вариант. Затем, когда Сплетница каким-то образом поправилась и сбежала, она, казалось, таилась за каждым углом в сознании Эми, готовая раскрыть её самые тёмные секреты тем, кого она любила больше всего. И что теперь? Теперь Эми не нужно об этом беспокоиться. Совсем. И всё же, несмотря на все преимущества её положения, в глубине сознания звучала мысль, которую она не могла заглушить. Я не хочу умирать. Я не хочу умирать, и выхода нет. Дверь открылась, выводя её из полудрёмы. Вошли двое мужчин, неся девочку, которая была чуть больше ребёнка. Её одежда была обгоревшей, и она, казалось, была без сознания. Они посадили её почти аккуратно, прежде чем сесть рядом с другими охранниками, и девочка тоже присела. — О, а теперь она просыпается, — сказал один из них. — Ленивый кусок дерьма, вот кто ты. Девочка пожала плечами. — Вы либо тащили бы меня сюда, либо несли, так что я выбрала то, что позволило мне вздремнуть. Приснилось, что Бакуда орала, как маленькая девочка, и чуть не обмочилась. — Чего? — сказал один из старых охранников. У него было круглое лицо с ртом, казавшимся вечно презрительным, и на нём была майка без рукавов с татуировкой дракона на левой руке. — Забей, — сказал один из новоприбывших. У него было худое, узкое лицо, волосы были завязаны в короткий хвост. Он сел и положил на колени свой лом. — Ладно, ладно. Что-нибудь что я должен знать? — Она может делать меч, который режет что угодно. — Что, как та леди Брандиш? Эми взглянула на это, но ничего не сказала. — Примерно. Она ещё и исцелять может, или зомби делать, или что-то вроде того. На себе, похоже, не работает. — Мне сначала зеркало нужно, — возразила девочка. — Хочу увидеть отметину, которую твой приятель мне поставил. Эми взглянула на неё. Помимо одежды, её волосы тоже выглядели обгоревшими, гораздо короче в одних местах, чем в других, и не так, чтобы это выглядело намеренно. У неё была смуглая кожа, и она выглядела смутно латиноамериканкой или, возможно, ближневосточной или югоазиаткой. Большой фиолетовый синяк покрывал почти половину её лица, но, казалось, не омрачал её настроения. — Выглядит довольно плохо, — предложила Эми. — Эй! — сказал охранник с татуировкой дракона. — Не разговаривайте друг с другом. Девчонка закатила глаза. — Иначе что? Взорвёте нас? — Именно. — Он повернулся к новоприбывшим. — У вас есть номер девчонки? — Ага, — сказал один из них. На нём были очки с парой царапин и уродливый шрам на предплечье, похожий на старый ожог. Он опирался на свою бейсбольную биту, как на трость, доставая телефон. — Хочешь? — Ага. Каждый из теперь уже четырёх членов банды носил оружие, но они могли убить Эми нажатием кнопки. Бакуда, по-видимому, могла активировать свои бомбы силой мысли, но у них также были номера телефонов, которые её прихвостни могли набрать. Девочка устроилась поудобнее, лениво прислонившись спиной к стене, и повернулась к ней. — Так, за что тебя посадили? — Эй! — рявкнул охранник. — Что я только что сказал про разговоры? — А что я сказала о твоей морде, которая по форме как собачья жопа? — спросила девочка. Мужчина замешкался, ошеломлённый наглостью комментария. — Что? — Ничо, потому что я веду себя вежливо. Но похоже, ты виляешь хвостом каждый раз, когда трясёшь головой. Он встал. — Довольно, это~ — Довольно? Тогда сядь и заткнись, потому что ты, может, и урод, но бьюсь об заклад, ты не тупой. — Чё ты несёшь? — Твой босс - психопатка. Ты знаешь, что она психопатка, убивает людей без причины. — Она указала большим пальцем на себя. — Но не я. Я одна из немногих, кого она решила не убивать. Он скривился. — Она решила не убивать всех нас. Это сотни людей, которых она решила не убивать. Она покачала головой. — Не-а. Это люди, которых она ещё не удостоила убить. Это не то. Что если ты убьёшь меня? Она, может, и не убьёт тебя за это сейчас, но вспомнит в следующий раз, когда заскучает. — Она повернулась к Эми. — В общем, я Лиф. А ты кто? Эми моргнула. Это... это сработало? Даже не убивая их, охранники могли избить их до полусмерти, но, казалось, они довольствовались тем, чтобы держаться поодаль. — Эми. Ну, в костюме — Панацея. — Виктория всегда раздражалась, когда она использовала гражданские имена. — Ты меня не узнаёшь? — Её костюм видел лучшие дни, но он всё ещё должен был быть узнаваем. Лиф потерла нос. — Не-а. А с таким лицом я бы запомнила. Ладно, шмакодявка. — Эй, я только что выкатилась из постели, и с тех пор меня взрывали, таскали туда-сюда и... Забрызгали кровью. Она отвернулась. — Эй, я же не сказала, что ты страшненькая, — сказала она, словно пытаясь утешить. — Значит, Я что, страшненькая? Что это вообще значит? Девочка посмотрела на неё и задержала взгляд. Её глаза... это был не натуральный цвет. Её радужки были белее, чем даже белки глаз, и они ловили свет, как бриллиантовое кольцо. — Это значит, что когда тебя не станет, тебя не забудут. — В воздухе повисла тишина, пока её слова доходили до сознания, затем она разрядила напряжение дружелюбной улыбкой. — Меня сюда посадили за то, что я пнула Лунга по морде. А тебя за что? — Это не тюрьма~ погодь, ты что? Когда... Ладно неважно. Эм, Бакуда хотела, чтобы я исцелила Они Ли, поэтому она напала на больницу, в которой я работала. — Ты целительница? — Эм, да? Поэтому меня называют - Панацея. — В большинстве случаев люди узнавали её как Панацею, даже когда она была в гражданской одежде. Это всегда раздражало её, но она привыкла. Либо это дитя Лиф совсем новенькая в городе, либо совершенно невнимательна. — Так это не как панкейк? Она моргнула. — Что? Нет. — О. — Лиф через мгновение посмотрела на неё. — А она после этого пыталась съесть твою душу? Эми моргнула. — Что? — Бакуда. Она же души ест, знаешь ли. Говорит, что если не будешь убивать для неё, она тебя взорвёт. Но если будешь... ты больше не будешь собой. Она с тобой так же поступила? А, это. Эми отвела взгляд. — Да. — Так можно было это назвать. — Но ты победила. — Ммм? — Ты победила. Ты не позволила ей забрать себя у самой себя. Как бы то ни было, ты победила её. Она победила? Она не чувствовала, что победила. Она чувствовала, что~

Ты уже убила трёх человек

~она должна была поступить лучше. Она должна была быть героиней, а не трусихой. Она должна была быть доброй, а не жестокой... хотя, если бы здесь была Виктория, она, наверное, сказала бы то же самое. Что-то ободряющее, чтобы помочь ей обманывать себя. — Ты так не думаешь? — спросила Лиф. Эми покачала головой. — Нет. Я могла бы победить... если бы была лучше. Я могла бы выбраться. Лиф пожала плечами. — Я тоже. Я могла послать Виндля за помощью или отрубить Бакуде руки-ноги и оставить её озлобленным торсом, если бы она не отпустила меня, но такие идеи приходят только когда уже слишком поздно пробовать. Но что, если дело вообще не в том, чтобы выбраться? Эми подняла взгляд. — Что ты имеешь в виду? — Я имею в виду, самая сложная часть ограбления - это не как выбраться, а как попасть внутрь, а мы уже здесь. И очень скоро она начнет свой завтрак. Эми уставилась на неё, пытаясь понять эту несуразицу, затем ухватилась за первую часть её высказывания. — Ограбления? Что ты знаешь об ограблениях? Лиф посмотрела на неё плоским взглядом. — Я убер мега воровка. Эми обдумала эту мысль. — Нет, ты нет. Та приподняла бровь. — Ты никогда обо мне не слышала? — Нет, я имею в виду, что не верю, что ты злодейка. — Идеалистичная, невинная и позитивная? И что она провалила испытание Бакуды (или прошла, смотря с какой стороны посмотреть)? Эми старалась держаться подальше от драк, когда могла, но она достаточно хорошо знала, какие бывают злодеи. Лиф пожала плечами. — Таковы те, кого ты меньше всего подозреваешь. Эми закатила глаза. — Верно. Итак... мы здесь. Что теперь? — Мы выясним, когда Кляксомордая начнет завтракать, а затем съедим её завтрак первыми. Ибо я смертельно голодна. Это было... примерно то, что Эми и ожидала. Ты не криминальный гений, малышка. Но прежде чем она успела что-то сказать в этом духе, один из охранников рассмеялся. — Вы, детки, восхитительны, — сказала она. Она была единственной девушкой среди них, всё ещё подросток с красными прядями в чёрных волосах. Эми могла бы счесть её привлекательной по-своему, если бы не её холодный, отстранённый взгляд. — Играете в притворство. Весёте себя так, будто выберетесь отсюда живыми. Лицо Эми упало, когда реальность обрушилась на неё. Лиф, может, и могла улыбаться и смеяться в таком месте, что уже было чудом, но это не меняло того, где они находятся, или того, что с ними произойдёт. Не меняло того, что она умрёт, лишь того, что умрёт не одна. Лиф лишь пожала плечами. — Ты тоже. Ты же прекрасно знаешь, что и сама отсюда не выберешься. Знаешь, что Бакуда использует тебя, пока от тебя не останется пользы, кроме как взорвать тебя для устрашения остальных. Единственная разница в том, что когда твоя босс не изменит меня, я всё равно останусь собой. Эми останется Эми. Но я не знаю, кем ты станешь, когда Бакуда с тобой закончит. Это не должно было сработать. Эми знала достаточно о полевой работе, чтобы понимать, что иногда можно запугать преступника до покорности (особенно если у тебя сверхсила, неуязвимость и буквальная аура страха). И кто-то вроде той злодейки Сплетницы мог бы одним языком залезть к ней в голову (если бы не её хрупкая челюсть). Но жалость? И в её голосе была настоящая жалость. Сочувствие? Где угодно, кроме мультсериала «Друзья Протектората», это лишь разозлило их или использовалось, чтобы заставить тебя опустить охрану. Но... девушка из АПП отвела взгляд, и ни один из остальных трёх охранников не смог встретиться с ней глазами. Если Лиф вообще осознавала, чего достигла, она не показала виду. — В общем, — сказала она, наполовину Эми, наполовину себе, — возвращаемся к планированию. — Она щёлкнула пальцами, словно только что придумав что-то. — «Дэннис»! Эй, Панкеечка, хочешь ограбить «Дэннис», когда выберемся? — Что? — Ага, «Дэннис». У них меню для завтрака, которое я жутко хочу, и если у тебя на самом деле нет блинных сил, тогда... — Ладно, — сказала Эми, раздражённо. Ну, может, она и не была раздражена, но притворялась, потому что реальность была ужасной, и она заслуживала перерыва. — Во-первых, никакая я не Панкеечка, а Панацея. За исключением первого слога, у этих слов нет ничего общего. Во-вторых, я не буду ни помогать, ни одобрять ограбление тобой «Дэннис» или любого другого места. И вообще, «Айхопе» вообще-то лучше блинчики, но это неважно. В-третьих, если бы я захотела, я могла бы сделать блинчики. Я могла бы сделать волшебные бобы, которые вырастают в блинчики с почти-кленовым сиропом. Чёрт, я могла бы сделать бобы, которые вырастают в деревья, на которых растут ланч-боксы, как в «Волшебнике страны Оз». — Ты можешь что? Эми опешила, когда Лиф вскочила на ноги. Девочка смотрела на неё, широко раскрыв глаза с такой интенсивностью, которая в любом другом испугала бы её. — Я могла бы сделать бобы, которые... которые вырастают в деревья, на которых растут ланч-боксы? — Сделай это.

МММ

В третий раз за неделю Виста столкнулась со Сплетницей. На ней не было костюма, да и против ясновидцы с возможностью читать чужие мысли никакая маска бы не спасла. Вместо этого Виста приняла храбрый вид, который... тоже бы не помог. Позади неё на том же чудовищном псе сидел Регент. Его силы были не очень сильны, а его досье вызывало больше отвращения, чем страха - до тех пор, пока он не оказывался в ситуации, позволяющей захватить тебя. Вторая собака взобралась на крышу, неся Адскую Гончую, а третья собака несла кого-то в незнакомом костюме, и в мотоциклетном шлеме. Мрак, предположила она. Значит, вся команда была здесь. Почти вся. Не думай об этом. Бесполезная команда. Словно на автопилоте, её мозг прокручивал список всего, о чём ей не следует думать. — Надеюсь, у тебя есть веская причина для этого крюка, — сказал Мрак. Облака тьмы вились вокруг него, и его голос реверберировал. Сплетница закатила глаза. — Конечно, есть. Разве ты её не узнаёшь? Я имею в виду, она не в костюме, но единственный, кому удавалось сохранить маску в последнее время, только Регенту. Регент пожал плечами позади неё. — Шо тут можно сказать? Я мастер маскарада. Мрак бросил на неё короткий, безразличный взгляд. — Да, Виста, я знаю. Я заметил по деформированному здание, но у нас нет времени на драки со Стражами. Деформированному? Ой. Мля. Какой дурацкий способ стать мишенью. Она находилась здесь какое-то время, и, похоже, её сила просочилась в окружающую местность. Она могла укрыться, почти похоронить себя заживо и ждать помощи. Ситуация совершенно точно ещё не в полном дерьме. — Ах, да, — сказала Сплетница. — Тебя не было там, когда Виста... — Её голос оборвался, когда её глаза внезапно стали пристальными, словно видели её насквозь. Сердце Висты замерло. Самодовольная улыбка злодейки искривилась в оскал. — Ну и Что ты наделала? Виста отступила на шаг. — Я... Я не хотела... — Ты не хотела, — холодно повторила та. Затем, странно, она снова улыбнулась. — Ты обманываешь саму себя. Если достаточно постараться, думаешь, начнёшь верить? Ты не хотела? Мы обе знаем точно, что ты хотела сделать. Маски остальных Неформалов скрывали их лица, поэтому Виста не могла прочитать их выражения, но она знала, что не дождётся от них помощи. — У меня не было выбора, — выдавила она. — Если бы Лунг выбрался... — Могли погибнуть многие люди. Но этот аргумент не принёс бы ей очков у них. Жертвами стали бы незнакомцы, а Лиф была их напарницей. — Да, но это ли было у тебя в голове в тот момент? Или ты думала о том, как это будет выглядеть, когда ты сможешь рассказать друзьям, что ты сдержала Лунга? Что ты приняла трудное решение и спасла положение? — Нет! — «Да». Слова злодейки отозвались в ней болезненной правдой. Она представляла встречу с командой и рассказ о случившемся, видела их реакции. Они были бы впечатлены ею, хвалили бы её, и на мгновение она стала бы одной из них так, как никогда раньше. Глупая мечта для глупого ребёнка. — Сплетница, — сказал Мрак. — У нас есть дела поважнее, чем травить маленькую девочку. Сплетница не отводила от Висты глаз ни на мгновение. — Даже ту, что заперла Лиф с огненным монстром и оставила умирать? Головы остальных Неформалов резко повернулись к ней, а мутировавшая собака, на которой сидела Адская Гончая, зарычала. — И это после того, как Лиф приставила ей голову обратно и вернула к жизни. Горло Висты сжалось от стыда, а глаза наполнились слезами. — Я не знала. Я не знала! — А это должно было изменить? — крикнула Сплетница, её фальшивая улыбка исчезла. — Для неё это не имело значения! Она должна была оставить тебя мёртвой! Виста вспомнила, какой слабой выглядела Лиф на видео после её исцеления. Девочка казалась истощённой, едва стояла на ногах, но всё равно пошла сражаться с Лунгом и Они Ли. Если бы Лиф не спасла её, была ли бы она достаточно сильна, чтобы выжить? Она должна была оставить меня мёртвой. Я не заслуживаю жить. — Я знаю, — прошептала она, чувствуя, как из неё уходит боевой дух. Это... это был их план, поняла она. Сломить её словами, чтобы она не сопротивлялась, и тогда не имело бы значения, насколько она сильна. Это работало. — Хватит, — сказал Мрак. — У нас нет на это времени. Пошли. Сплетница на мгновение замешкалась. — Да, — признала она. — Это была трата времени. — Ну и ну, — сказал позади неё Регент. — Прямо в момент когда стало интересно. Она услышала, как когтистые лапы мутировавших собак разворачиваются прочь от неё, но не могла оторвать взгляд от земли.

Должна была оставить меня умирать.

Трата времени.

Было отвратительно, как легко Сплетница её уничтожила, но такой была Виста. Ей всегда нужно было одобрение других, потому что внутри неё не было ничего.

Но во рту она держала кусочек огня.

Она моргнула, чувствуя, как её разум ухватился за что-то. Внутри неё и правда не было ничего. Почему? Потому что она всё это выбросила. Самоуважение. Ценность, которую она отбросила. Поэтому она и оставила Лиф умирать. Она сделала выбор, который, как она думала, впечатлит других, вместо того, который было бы легче вынести. Прекрати это. Прекрати отбрасывать себя. Прекрати игнорировать то, чего хочешь ты, чтобы угодить другим. Потому что моё мнение имеет значение. Я имею значение. И всегда имела. Виста снова подняла взгляд. Она не чувствовала себя лучше, но чувствовала, что со временем почувствует, и это значило больше, чем то, что у неё было уже какое-то время. — Подождите, — сказала она. — Зачем вы сюда поднялись? Что вы изначально хотели от меня? Если бы они решили проигнорировать её и уйти, она мало что могла бы сделать, но Сплетница и Мрак переглянулись. — Она не оставляет особых следов, — сказал Мрак, его голос мягкий. — Нет ничего, что говорило бы, что ты была мертва, кроме нескольких дыр в костюме и пятен крови. Снаружи нет никаких следов вообще. Мы собираемся вернуть ей часть долга. Виста нахмурилась, не совсем желая верить тому, что, как ей казалось, он имел в виду. — Что? — Она жива, — сказал он. — В плену, но жива. — … Мы собираемся её освободить. Её глаза расширились. Жива? Жива? Ещё не поздно. Я ещё никого не убила. Ещё не поздно. — И вы хотели попросить моей помощи. Сплетница фыркнула. — Мы были готовы позволить тебе помочь. Теперь не уверена, что это хорошая идея. — Нет! — сказала она, прозвучав более отчаянно, чем хотелось. — Я вам нужна. Я... мои силы могут помочь. Если я буду знать, где она, я смогу вытащить её через вентиляцию, я могу заблокировать остальную часть здания, чтобы никто другой не добрался до нас, я могу... Её голос оборвался, когда она осознала, что именно предлагает. Если Лиф захватили в плен, это могла сделать только одна организация. Лиф вернула её к жизни, и PRT арестовала её за это. Она сглотнула. — Я могу проникнуть в штаб-квартиру Протектората, не подняв тревоги. Сплетница приподняла бровь. — Ты бы это сделала? Нарушила закон? Предала свою команду? Виста замешкалась. Что скажет её команда, если узнает? А они обязательно узнают. Её силы были слишком характерными, чтобы она даже надеялась выйти сухой из воды, если она предоставит что-то большее, чем разведданные. Поймут ли они? Будут ли разочарованы ею? Рассержены? А что насчёт СКП? Отправят ли её в исправительное учреждение до восемнадцати или просто поставят на учёт? Она не знала. Она не знала. Но... Что ты ценишь больше всего? Что ты должна ценить больше всего? Быть героиней - это не равно обеспечивать соблюдение закона, или, по крайней мере, не должно. Это значит делать то, что правильно, несмотря на последствия. Обычно последствия были ближе к насильственной смерти, чем к дисциплинарному комитету, но если она могла справиться с одним, то справится и с другим, верно? Она выпрямила спину и посмотрела Сплетнице в глаза. — Я в долгу перед ней. Сплетница улыбнулась, словно над внутренней шуткой, и взглянула на Мрака. — Сказать ей? — Её не арестовали, — сказал Мрак. — Её захватили в плен. АПП взяли её в заложницы, так же, как и Панацею. Панацею захватили? Когда это случилось? Это было недавно или люди просто не рассказывали ей? Более непосредственно, она воззрилась на Сплетницу. — Зачем ты позволила мне думать, что её взяли СКП? Сплетница пожала плечами. — Я хотела посмотреть, как далеко ты готова зайти. И ты была готова предать свою команду при первой же возможности. Браво, малышка. Ладно, да, теперь Виста её ненавидела. — Это ничего не меняет, — сказала она, пытаясь игнорировать её. — Вам всё ещё нужна любая помощь, теперь даже больше, ведь АПП скорее попытаются убить вас, чем взять живыми. — «И я больше не рискую дисциплинарным комитетом. Только насильственной смертью». — Странно, это казалось проще. Более привычным, по крайней мере. — Знаешь что? — сказала Сплетница. — Давайте поступим демократично. Сука? Удивительно, но Адская Гончая ответила, даже не признав оскорбления. — Не знаю её, не доверяю ей, не нравится она. — Да, так я и думала. Регент? — Знаешь что? Я пропустил, как Они Ли отрубил ей голову в прошлый раз. Пусть таскается с нами, и на этот раз я буду следить за ней получше. Сплетница повернулась к Мраку. — Один к одному. Не хочешь ли разорвать ничью? — Ты не голосуешь? Сплетница пожала плечами. — Думаю, я пока сказала достаточно. — В её тоне было... что-то, чего Виста не ожидала. Она прозвучала почти с грустью или сожалением, но, возможно, Виста слишком была восприимчива. — Первый раз за всё время, — сказал за её спиной Регент. Сплетница ударила его локтем. Мрак долго смотрел на Висту. В отличие от маски Сплетницы, его шлем скрывал всё, делая его выражение нечитаемым. — АПП не будут сдерживаться. Если у них будет шанс, они убьют тебя. — Я знаю. — Она уже умирала. Это была даже не худшая вещь, случившаяся с ней той ночью. — И тебе придётся заботиться о себе самой. Мы не ударим тебя в спину, но и не станем рисковать, чтобы спасти тебя. — Я знаю, — снова сказала она. Это было максимум, чего она могла ожидать от такого союза. — Возможно, нам придётся сегодня убивать. Они Ли, если сможем. Может, и Бакуду тоже. Тебе не придётся делать это самой, но ты всё равно будешь причастна. Она замешкалась, но они же не просили её кого-то убивать. Её силы не подходили для такого дела, да и в схватке с Они Ли она с большей вероятностью погибла бы, чем успела бы что то ему сделать. Она знала это по опыту. Она глубоко вздохнула. — Я знаю. Он медленно кивнул. — Тогда ладно. — Он протянул руку, и Виста поняла, что он предлагает ей забраться к нему на мутировавшую собаку. Ночь первых разов. — Погнали. P.S. Последняя половина перевода делалась в состоянии нестояния. Если что то из фраз показалось странным или нелогичным, можете отписать в исправлении, если есть такое желание. Буду благодарить, целовать и свататься.