Глава 5

      1972 год. Летние каникулы пронеслись быстро, оставив после себя лишь смутные воспоминания о душной атмосфере дома Блэков. Возвращение в Хогвартс ощущалось как глоток свежего воздуха, несмотря на предвкушение нового распределения, которое всегда таило в себе некоторую тревогу. В этот раз Камилла ждала его с особым чувством – на первый курс поступал её младший брат, Регулус. На платформе 9¾ царила привычная суматоха. Камилла выискивала среди толпы знакомые черты, и вскоре увидела его. Регулус, на год повзрослевший, с той же решительной, но чуть более серьёзной по сравнению с Сириусом осанкой, шёл рядом с родителями. Вальбурга, как и в прошлом году, что-то строго напутствовала, а Орион лишь молча кивал. Когда Регулус оказался в Большом Зале, Камилла наблюдала за ним с нескрываемым интересом. Она знала, что он, в отличие от Сириуса, всегда был более послушным и предсказуемым. Когда профессор МакГонагалл произнесла его имя – «Блэк, Регулус!» – он шагнул вперёд с видимой гордостью. Распределяющая Шляпа едва коснулась его головы, как прозвучал громкий, уверенный крик: «СЛИЗЕРИН!» За столом Слизерина раздались аплодисменты, более тёплые, чем сдержанные приветствия Камиллы в прошлом году. Регулус, сияя, занял своё место. Он встретился взглядом с Камиллой, и в его глазах читалось не только облегчение, но и гордость. Он оправдал ожидания семьи. Он был настоящим Блэком. Камилла улыбнулась ему, но внутри почувствовала лёгкий укол. С одной стороны, она была рада, что он будет рядом, на том же факультете. С другой – она понимала, что их мать теперь видит в Регулусе идеального наследника, а в ней – "почти идеального", ведь её брат-Гриффиндорец был живым напоминанием о "неудачах" семьи. Однако беспокойство за Регулуса быстро отошло на второй план благодаря новому открытию. После первого урока по Защит от Тёмных Искусств, Даниэль Тейлор, с которой Камилла уже успела крепко сдружиться, заговорщицки улыбнулась. «Знаешь, Камилла,» – начала Даниэль, поправляя свои светлые волосы, – «мне кажется, ты должна познакомиться с моей подругой. Она, конечно, на Гриффиндоре, но она такая умная! И такая… живая!» Камилла вскинула бровь. «Гриффиндорка? Ты же знаешь, что мои родители…» «А твои родители сейчас здесь?» – парировала Даниэль, смеясь. – «Я же говорю, она не такая, как все. Её зовут Лили Эванс. Она просто потрясающая. Мы с ней познакомились на летних курсах по продвинутым зельям. Она магглорождённая, но её магические способности... невероятны!» Слова "магглорождённая" снова вызвали у Камиллы внутреннее напряжение. Это было слово, которое в доме Блэков произносилось с таким презрением, что от него веяло холодом. Слова матери снова возникли в её сознании: "Они не стоят нашего времени, Камилла. Не стоит пачкать кровь." «Я не знаю, Даниэль,» – пробормотала Камилла. – «Может, не стоит? Я не хочу проблем.» «Проблем? Какие проблемы?» – Даниэль надула губы. – «Мы же просто друзья! Она не кусается, честное слово. А ты мне так рассказывала, как хочешь найти настоящих друзей, которые будут понимать тебя, а не только твоё происхождение!» Даниэль была права. Камилла вздохнула. «Ладно,» – согласилась она, – «но если что, я не виновата.» Вскоре Даниэль привела Камиллу к столу Гриффиндора, где среди шумной компании сидела девушка с огненно-рыжими волосами и ярко-зелёными глазами. Это была Лили Эванс. Она выглядела намного более открытой и дружелюбной, чем большинство слизеринцев, которых Камилла видела каждый день. «Лили, это Камилла Блэк!» – радостно представила Даниэль. – «Камилла, это Лили Эванс, моя самая умная подруга!» Лили улыбнулась, её улыбка была искренней и тёплой. «Приятно познакомиться, Камилла. Даниэль так много о тебе рассказывала!» Камилла, чувствуя себя немного неловко, лишь кивнула. Её первое впечатление было смешанным. Лили была действительно очень милой, но внутренний голос, голос матери, всё ещё шептал о "чистоте крови" и "неподходящих связях". Первое время Камилла держалась настороженно. Она отвечала на вопросы Лили, но не проявляла инициативы в разговорах. Она наблюдала за Лили – как та увлечённо спорила с профессорами на уроках, как помогала другим студентам, как её глаза загорались, когда она обсуждала что-то, что ей нравилось. Лили была открытой книгой, полной жизни и неподдельного любопытства. Однажды, во время совместной работы над сложным заклинанием на уроке чар, Камилла никак не могла добиться нужного эффекта. Лили, заметив её затруднение, подошла ближе. «Нужна помощь?» – спросила она мягко. – «Иногда нужно просто немного изменить движение палочки. Попробуй вот так.» Лили показала ей тонкий нюанс, и заклинание Камиллы наконец-то сработало идеально. «Ого! Спасибо, Лили!» – Камилла была искренне поражена и благодарна. «Да не за что!» – ответила Лили, сияя. – «Мы же здесь, чтобы учиться и помогать друг другу, верно?» Именно в тот момент что-то щёлкнуло в голове Камиллы. Все слова матери, все предубеждения, которые она впитывала с самого рождения, начали рассыпаться, как карточный домик. Она увидела не "магглорождённую", а человека – умного, доброго, готового помочь. Она увидела в Лили что-то, чего так не хватало среди слизеринцев – неподдельную, чистую доброту. С этого дня их дружба стала крепнуть. Три девочки – Камилла, Даниэль и Лили – стали неразлучны. Они проводили часы в библиотеке, обсуждая уроки и мечты. Они смеялись над шутками Сириуса и Джеймса, когда те пытались привлечь их внимание. Они делились секретами, которые никогда не рассказали бы кому-либо ещё. Камилла обнаружила, что с Лили она может быть по-настоящему самой собой, не боясь быть осуждённой за каждую мелочь, не опасаясь, что её слова будут использованы против неё. Лили и Даниэль принимали её такой, какая она есть, со всеми её сложностями и внутренними борьбами. И хотя по вечерам она возвращалась в подземелья Слизерина, а Лили и Даниэль поднимались в свои башни, Камилла знала, что нашла нечто гораздо более ценное, чем одобрение семьи или соответствие чьим-то ожиданиям. Она нашла настоящих друзей, и это делало её гораздо счастливее, чем любая чистокровность или фамильная гордость. Голос Вальбурги всё ещё иногда звучал в её голове, но теперь его заглушал весёлый смех Лили и Даниэль, обещающий совсем другую, более свободную жизнь.