Часть 6. 24 января.

Он запомнил дорогу до ее подъезда во всех подробностях. Так часто он еще никуда не ездил, как к ней. Каждый день по нескольку раз. Всю неделю он не мог найти себе места, мотаясь от двери ее квартиры до ресторана и обратно. Не выбивал двери, не кидал камни в окна, просто ждал. За дверью никогда не было слышно ее шагов, лишь тишина. Не понимал, что произошло. Она не поднимала телефон, не открывала ему дверь. Спрашивал у соседей, говорят, что по ночам за стеной слышат плач. Значит, она дома, но ему не открывает. Приезжал с цветами, сидел у двери по несколько часов подряд. Она ни разу ему не открыла. Это был четверг. День. Снова с букетиком цветов стучал ей в дверь, в надежде на то, что она внезапно возьмет и откроет. Обиделась ли она, что он бросил ее в тот вечер и уехал? Он бы извинился, загладил вину. Прильнул лбом к холодной двери, сжимая в руках волчеягоды. Такие же розовые и свежие, как в тот раз, когда он впервые подарил их ей. Она сказала, что никто раньше не дарил ей цветы, и теперь волчеягоды - ее любимые. Вадим был готов приходить к ней снова и снова, лишь бы она открыла и объяснила, что происходит. Слышит, как звенит цепочка на двери. В легком шоке мужчина отшатнулся от двери, когда та наполовину открывается. Вадим заглядывает в проем квартиры, видя Вилю. Раскрасневшиеся уставшие глаза, коротко остриженные волосы и дрожащие руки. Он нервно сглотнул, не ожидая увидеть ее такой. Девушка смотрит на него снизу вверх, покачиваясь из стороны в сторону, будто под воздействием алкоголя. Смотрит, но дверь не открывает. — Зайду? — его голос приобретает серьезный тон. Вадим не злится, лишь напряженно расправляет плечи, сильнее сжимая стебельки цветов пальцами. Она мгновение думает. Дверь открывается шире, девушка, шатаясь, отходит назад. Босая, в мятой одежде. Вадим перешагивает порог, закрывая за собой дверь. Не может свести с нее взгляд. Она массирует пальцами предплечья, опустив голову вниз. Теперь ее уже короткие волосы спадали на лицо неухоженной растрепанной копной. — Виль. Ее имя срывается с губ мужчины. Она никогда еще не видела его настолько серьезным. Стало еще страшнее. Было стыдно. Она неделю старалась прийти в себя. Не вылезала из ванны и, часами варясь в кипятке, пыталась отмыться от грязи, которая теперь толстым слоем осела на ее коже. Было мерзко от самой себя. Она не могла смотреть ему в глаза. Каждый раз, когда он приходил к ней, стучал в двери и звонил, она просто не могла позволить себе ответить ему. Не могла поднять трубку, не могла рассказать ему почему так поступает. Любой мужчина, состоявший в группировке, знал, что водиться с такой девушкой - если не прописать себе смертный приговор, то точно быть отшитым. Но каково было этим самым девушкам? Клейменные "вафлершами", они не могли спокойно ходить по району, собирая от каждого прохожего косые взгляды. В школе, университете и на работе они встречались с травлей. А в душе была дыра. Кому скажешь, что не соглашалась, что была против - никто не поверит. Остается всю жизнь ходить с этим шрамом. И молчать. — Объясни, что случилось. Не упрек. Он не стал бы заставлять ее, хоть его голос звучит настойчиво. Девушка мотает головой, пытаясь сдержать подступающую волну слез. Мужчина вздыхает, поворачивая голову набок и смотря куда-то в пол. Свободной рукой массирует виски. Ему тяжело смотреть на Вилену, когда она находится в таком состоянии. Хочется обнять ее, прижать к груди и заверить, что все будет в порядке. Но понимает, что она не разрешит, что будет против. — Я просто устала. Ее печальный голос заставил его сглотнуть. — От чего? — Прости. Я думала, что не готова. Ко всему этому.. Она говорит первое, что приходит в голову. Не может же она рассказать ему, что больше не "чистая"? Вадим молча слушает, оглядывая ее с ног до головы. Начинает проворачивать в голове события последних недель. Возможно, это все действительно было.. Слишком сложно для нее. Может, просто не привыкла. Возраст, как ни крути, тоже играет свою роль. Сколько ему, и сколько ей. Десять лет разницы. — Мне очень стыдно, правда. Сквозь ее голос слышится легкая хрипотца. Девушка вот-вот расплачется. Вадим не говорит ни слова. Медленно подходит к ней, обнимая обеими руками и прижимая к себе. Ее щека, еле дотягиваясь, упирается в его грудь, оставляя влажный след от слез. Рука по наитию тянется к ее макушке. Волосы, мягкие и пушистые, пахнут кожей и порошком для стирки. Он слышит, как она тихо всхлипывает. Чувствует ее маленькие ручки на своей спине, когда она слабо обнимает его. Рука Вадима перемещается на ее затылок, зарываясь глубже в короткие пряди каштановых волос. Ласково поглаживает. — Я рядом, маленькая, — губами касается ее макушки. Понимает, что теперь все будет хорошо. — Прости, прости.. Слабо улыбается, умиляясь ею. Вилена сильнее вжимается щекой в его грудь, тяжело дыша.