Глава 15

      — Откуда ты вообще знаешь, где я живу? — спросила я, едва вышла из подъезда.              Макс стоял, прислонившись к своей зелёной «Ладе». Кожаная куртка, чуть растрёпанные волосы, руки скрещены на груди, а на лице улыбка: честная, упрямая и невозможная.              Я не знала, зачем вышла. Что именно и кому хотела этим доказать. Себе? Ему? Серёже? Не было ответа. Была только чёткая, почти физическая потребность — оказаться рядом с этим человеком. Сесть в машину, посмотреть в окно, улыбнуться, почувствовать, что я ещё кому-то нужна.              — Ты сама мне сказала, — усмехнулся Макс, отрываясь от машины. — Тогда в магазине. Шестнадцатый дом.              — И ты запомнил? — удивилась я.              Он шагнул ближе и легко обнял меня за плечи.              — Пошли. Машина греется, а ты — нет, — сказал он и, отпустив, открыл мне пассажирскую дверь.              Я села внутрь. Запах его машины был всё тот же: кофе, старая обивка, чуть ванильный ароматизатор. Макс сел за руль и глянул на меня с лукавым прищуром:              — Пристёгивайся, агент в трауре.              — Куда мы едем? — спросила я.              — Сюрприз. И не пытайся выпытать. Всё равно не скажу.              — Я серьёзно. Надеюсь, не к Лере? Или не на кладбище?              — Ты думаешь, у меня есть маршрут «психотерапия через ужасы»? — фыркнул. — Расслабься. Без Леры. Без кладбища. Просто — развеяться.              Тронулся с места, и двор начал медленно отползать назад. Я вглядывалась в окна, в небо, в серость октября, и вдруг стало немного легче.              — Спасибо, что приехал, — пробормотала я, почти не глядя на Макса.              — Не благодари, пока не спасу. У меня же миссия: вытащить Олю из бездны и вернуть ей чувство юмора.              Я усмехнулась — не потому что было смешно, а потому что он был здесь, а Серёжи не было.              Всю дорогу Макс напевал себе под нос песни группы «Аквариум», барабаня пальцами по рулю. Я их никогда не слушала — в моём понимании, такую музыку включали только родители и… вот Макс. От этого у меня на губах невольно появлялась улыбка, особенно когда поглядывала на него сбоку: он тихо подпевал, почти шёпотом, будто эти строки были ему ближе, чем все слова, что он обычно говорил вслух.              А я смотрела в окно. Сначала мелькали знакомые многоэтажки, остановки, магазины, гаражи, а дальше — только дорога, редкие фонари, промёрзшие поля, деревья и покосившиеся сараи. И чем дальше мы ехали, тем сильнее чувствовала: «Я вообще не понимаю, где мы».              Макс свернул на узкую дорогу, где асфальт заканчивался и начиналась неровная просёлочная дорога. Я прижалась к стеклу, выискивая хоть что-то знакомое — табличку, вывеску, название посёлка, но вокруг была только пустая дорога, редкие домики и чёрные, молчащие деревья.              — Макс, — медленно выдохнула. — Я не знаю, где мы.              — А и не надо знать. Иногда полезно немного потеряться, — он смотрел вперёд, но в его голосе не было легкомыслия — только спокойствие и уверенность.              Мы ехали ещё минут десять по ухабистой дороге. Это был какой-то забытый посёлок, без названия, без людей, только с тонкой лентой дороги, петляющей между чёрными деревьями и низкими заборами.              Макс сбавил скорость, свернул направо, проехал мимо полуразрушенной автобусной остановки и наконец остановился на широкой площадке с гравием, где, кажется, уже лет двадцать никто не жил. Двигатель затих.              — Выходи, — сказал он и, не дожидаясь моих вопросов, открыл дверь и выскользнул наружу.              Я моргнула, не двигаясь.              — Макс?..              Он обошёл машину и рывком открыл мою дверь.              — Серьёзно? — я уставилась на него.              — Ага, серьёзно, — протянул руку — не галантно, а так, словно собирался вытащить меня из привычной жизни за шкирку, и при этом ухмылялся.              Я всё-таки вышла. Макс, не говоря ни слова, юркнул на место, где секунду назад сидела я, хлопнул дверью и, опершись локтем о её край, с лёгкой улыбкой сказал через открытое окно:              — Ну? Чего встала? Давай, садись на водительское.              — Ты серьёзно?! — в ужасе выпалила я.              Он широко улыбнулся и похлопал по панели:              — Конечно. Добро пожаловать в автошколу имени меня.              Я уставилась на него, хлопая ресницами и нервно выдохнула:              — Я не умею водить.              — Вот поэтому ты и сядешь за руль.              — Здесь?!              — Здесь. Место пустое, машин нет, только ты, я и старая лада. Вряд ли найдёшь более безопасное пространство для первого провала. Ну или триумфа, — добавил он с кривой ухмылкой.              Я медленно подошла и села, хлопнув дверью. Руки сами по себе вцепились в руль.              — Макс…              Он немного отвернулся к окну, а потом, всё так же глядя в сторону, сказал:              — Мне было двенадцать, когда батя впервые посадил меня за руль. Мы тогда к бабке поехали — он остановился в посёлке и такой: «Садись».              — И что ты?              — Ничего. Вылез, сел, поехал. Сначала, конечно, заглох на первой, а потом — поехал. И в тот момент.... — повернулся ко мне. — Знаешь, когда ты за рулём — башка отключается. Всё становится проще. Есть ты, педаль, сцепление и дорога. Всё. Никаких «а вдруг», никаких обид, никаких мыслей. Только ты и машина, — усмехнулся и посмотрел на меня сбоку. — Ну, и я рядом, если что. Чтобы вовремя дёрнуть ручник и спасти человечество.              Я посмотрела вперёд, на руль в своих руках. Он казался каким-то огромным, как будто я не в «Ладе», а на корабле со штурвалом.              — Макс, я серьёзно, я ни разу не водила. Вообще! Я даже на аттракционах боюсь кататься…              — Идеально, — ухмыльнулся. — Давай разломаем мою коробку.              Наклонился вперёд, показывая:              — Вот сцепление — левая педаль, жми плавно, не резко. Правая — газ. Середина — тормоз. Мы сейчас на нейтралке…              — Что такое «нейтралка»?! — чуть ли не заплакала я, а он хмыкнул.              — Нейтралка — это когда машина стоит, и никуда не едет, — терпеливо пояснил, всё так же с улыбкой. — Смотри, — он взял мою руку и положил на рычаг коробки. — Вот так — нейтраль. Чувствуешь, как свободно ходит?              Я кивнула, хотя больше была занята тем, как близко он сидел и как тепло от его пальцев жгло мою ладонь.              — Отлично, — сказал он. — Теперь сцепление в пол. До конца. Не бойся, машина не взорвётся.              Я со вздохом послушалась, и педаль ушла вниз.              — Вот так. А теперь — поверни ключ, — кивнул на замок зажигания.              Я протянула руку и осторожно провернула ключ. Мгновенно что-то громко загудело, вздрогнуло подо мной, и вся машина ожила. Я аж подпрыгнула на сиденье.              — Молодец. Включай первую передачу, — наклонился ближе, его голос стал чуть тише. — Влево и вверх. Спокойно, не торопись.              Я, дрожащей рукой, потянула рычаг.              — А теперь потихоньку отпускай сцепление и чуть-чуть дави газ, — приподнял брови. — Главное, не пугайся, если дёрнется. У всех дёргается в первый раз.              — Так звучит, будто не про машину, — пробормотала я, чувствуя, как горят уши.              Макс рассмеялся.              — Потому что это и есть ритуал посвящения. Ну давай, Оль. Ты справишься.              Сердце колотилось так, что я боялась — он услышит. Руки дрожали, пальцы на руле побелели от напряжения. Я аккуратно начала отпускать сцепление, машина дёрнулась, содрогнулась всем корпусом и рванулась вперёд.              — А-а-а! — я зажмурилась и вдавила сцепление обратно.              Двигатель тут же заглох.              — Да блин! — выругалась я, уткнувшись лбом в руль. — Всё, я убила твою Ладу.              Он тихо хмыкнул.              — Расслабься. Она у меня ещё и не такое видела. Давай ещё раз.              — Это унизительно, — пробормотала я.              Макс положил ладонь на моё плечо, чуть сжал.              — Нет. Это начало. Ты не обязана стать Шумахером — просто почувствуй машину.              Я сделала глубокий вдох, повторила предыдущие инструкции и снова выжала сцепление.              — Во-о-от, — протянул он, чуть наклонившись ко мне. — А теперь аккуратно добавь газу, но ногу со сцепления не срывай. Плавно.              Педали были жёсткие, сцепление сопротивлялось, как капризный механизм, который знал, что я боюсь. Нога дрожала. Я выдохнула, сжала руль и нажала на газ.              — Стоп-стоп-стоп, не резко! — Макс чуть поднял ладонь, но голос у него остался спокойным. — Ты же не на драг-рейсинге.              Я нервно рассмеялась. И тут машина… тронулась.              — Поехала! — выдохнула. — Я еду?!              — Ты едешь, Оля, — улыбнулся, не отрывая взгляда от дороги. — Ты уже справилась лучше меня в первый раз. Я тебе клянусь.              Колёса покатились по гравийке, кабина чуть вибрировала, а в груди мешали дышать и страх, и восторг. Я даже не понимала, как сжимаю руль. Но я, чёрт побери, ехала.              Машина стала чуть «подвывать». Макс наклонился ко мне, указал подбородком на рычаг:              — Так, не мучай коробку. Пора на вторую. Сцепление в пол, ручку назад-вниз. Газ отпусти, потом плавно сцепление и снова газ.              Я кивнула, отпустила газ, выжала сцепление, потянула рычаг и тут же поморщилась:              — Не идёт! Такая тугая!              Макс хмыкнул, положил свою ладонь поверх моей и вместе со мной надавил сильнее, доведя рычаг до конца — тот встал на место с глухим щелчком.              — Вот так, — тихо сказал он, глядя на меня сбоку. — Не бойся давить. Она не сломается.              От его голоса и от того, как близко была его рука, у меня в груди снова ухнуло. Я кивнула, не находя, что ответить, и сжала руль ещё крепче.              — У тебя всё отлично получается, — улыбнулся он.              Я хмыкнула:              — Спасибо, учитель. Но если мы улетим в овраг — я тебя сдам.              — Тогда давай не в овраг, — рассмеялся. — Смотри, там направо возьми. На площадку, — кивнул на коробку. — Теперь сцепление в пол, и обратно на первую.              Я глубоко вдохнула, надавила сцепление и взялась за рычаг. Он шёл туго, но теперь я знала, как его «поймать». Щёлк — и первая включилась. Машина поехала медленнее, но ровно.              — Да я уже профи! — я рассмеялась, не веря, и повернула руль.              Макс тоже усмехнулся, глядя на дорогу:              — Ага. Осталось только парковаться научить.              — Даже не думай! — фыркнула я, но не переставала улыбаться.              Он хмыкнул и уселся чуть более расслабленно, с рукой на колене, смотрел вперёд, но явно следил за каждым моим движением. И в какой-то момент, впервые за последние дни — я вообще не думала о Серёже. Я думала только о машине, о Максе, о себе. И мне стало… спокойно.              — Это очень странно, — пробормотала я. — Как будто ничего не существует, кроме дороги и педалей.              — Добро пожаловать в режим «выключи мозг», — усмехнулся Макс. — Теперь ты понимаешь, о чём я говорил.              Я уже начинала ловить ритм. Машина двигалась, неровно, но уверенно. Руль перестал казаться чужим, а ноги, наконец, перестали путаться в педалях.              — Ну что, автоледи, — протянул он, — ещё пару таких кругов, и можно будет сдавать на права. Или хотя бы на медаль «Не сожгла сцепление».              — Я пока даже не понимаю, как это делаю, — пробормотала я, сосредоточенно глядя вперёд. — Всё как во сне.              — Значит, главное, не просыпаться.              Но стоило ему это сказать, как я сделала что-то не то — машина дёрнулась, захрипела и заглохла.              — Блин! — вцепилась в руль. — Прости. Я…              — Всё! Всё пропало! — наигранно воскликнул Макс. — Миссия провалена, мы обречены, вызывай эвакуатор!              Я фыркнула.              — Не смешно.              — Ещё как смешно, — сказал он, заливаясь лёгким, искренним смехом. — Это твой первый глох в движении. Почётное звание!              — Не хочу почётное. Хочу чай.              — Награда будет позже. За храбрость. За то, что не выкинула меня из машины после такой инструкции.              Я наконец по-настоящему рассмеялась, уткнувшись лбом в руль.              — Капец… — выдохнула. — Я не думала, что смогу. А… получилось.              — Всё в тебе может получиться, — спокойно сказал он. — Просто иногда надо, чтобы кто-то напомнил.              Я подняла голову, посмотрела в окно. Впереди — поле, мокрая трава, тёмно-серое небо. Потянулась к ключу зажигания, но Макс мягко положил руку на мою.              — Хватит для первого раза.              Я кивнула и просто сидела, дышала.              Машина стояла, ветер шевелил кусты, где-то за дорогой кричали птицы. И в этой неподвижности было больше покоя, чем за последние недели. Я ничего не делала: не спасала, не терпела, не держалась — просто была.              — Спасибо, — пробормотала я.              — Всегда пожалуйста, — ответил он с улыбкой. — Ладно, автогонщица, давай, меняемся.              Макс вышел из машины, а я, не выходя, перекинула ноги через коробку передач и плюхнулась на пассажирское.              — О, красиво, — хмыкнул он, садясь за руль. — Чисто профи-манёвр.              — Не придирайся, — буркнула я, но уголки губ всё равно дрогнули.              — Сейчас отвезу тебя домой, — спокойно сказал он, пристёгиваясь.              А внутри у меня всё сжалось — не хотелось, чтобы этот момент заканчивался.              — Эй, — произнесла я, стараясь звучать непринуждённо. — Ты вообще-то обещал мне награду в виде чая.              Он посмотрел на меня чуть дольше, чем обычно. И в этом взгляде было всё: приглашение, сомнение и что-то, что я боялась назвать.              — Уверена?              Я опустила взгляд на свои пальцы, сцепленные на коленях, и почувствовала, как жар подступает к щекам.              — Не уверена.              Макс кивнул, чуть прищурился и улыбнулся уголком губ.              — Тогда чай подождёт, — мягко сказал он. — Сегодня ты и так сделала больше, чем думала.              И завёл двигатель.              На обратной дороге мы почти не говорили. Макс включил музыку — из колонок потянулась песня Эрика Клэптона — «Change the World». Плавные аккорды, мягкий ритм, бархатный голос, что мурашки побежали по коже. Я не особо вслушивалась в слова, просто смотрела в окно, позволяя себе чувствовать всё то, что долго старалась не чувствовать.              Когда мы остановились у моего подъезда, Макс выключил двигатель и повернулся ко мне, но ничего не сказал. Не торопился прощаться, ничего не спрашивал. Я отстегнулась, потянулась к двери… и вдруг вернулась к нему. Просто наклонилась и обняла. Он замер в лёгком удивлении, а потом осторожно обнял в ответ, прижимая к себе.              Я не отпускала дольше, чем нужно. Может, даже слишком долго. Но и он не отстранился, не пошутил. Я просто сжалась в его куртке, и вдруг поняла, что меня давно никто так не обнимал.              Выдохнула, наконец разжала руки и чуть отстранилась.              — Спасибо, — сказала почти шёпотом. — За всё.              Макс внимательно посмотрел на меня и тихо ответил:              — Забей. Просто… береги себя, — чуть усмехнулся, будто хотел разрядить момент, но глаза оставались серьёзными.              Я кивнула, с трудом выдавив улыбку, и открыла дверь. Холодный воздух ворвался в салон, отрезвил.              — Спокойной ночи, Оль, — добавил он уже тише.              Я выбралась наружу, закрыв за собой дверь.              У подъезда обернулась, Макс поднял руку на прощание. Я тоже неловко махнула.              Когда поднималась на лифте всё было словно в тумане. Ноги подкашивались, его слова ещё звенели в ушах, а его кофейный, чуть кожаный запах въелся в воротник куртки.              Дома я скинула куртку на тумбу, не глядя, и прошла в комнату. Села на диван, уткнулась лицом в ладони.              И тут накрыло. Сначала жаром — воспоминанием, как я сжалась в его объятиях, как не хотела отпускать, как было спокойно. А потом — холодом. Серёжа. Мы с ним не расстались, не поставили точку. Мы просто… сорвались.              А я — вот, в машине с другим, в чужих руках. Снова. И от этого становилось так тошно, будто предала не только его, а саму себя.              Мои пальцы дрожали. Внутри всё сжалось в воронку.              Да, ничего не было. Ну держал за руку. Ну обняла. Ну села в машину. Ну… Но ведь было.              «Что я делаю? Кого я обманываю?»              Серёжа молчал. Он не знал.              Макс молчал, но он чувствовал.              А я… я не могла определиться, кто мне нужен.