Глава 16

      Мой мир рушился. Мир с Серёжей, который мы так долго и бережно строили.              Я всё ещё надеялась: может, он напишет, позвонит, приедет, скажет, что я ему нужна. Да хоть что-то, хоть как-то.              «Неужели его обида настолько сильная, что он не может перебороть свою гордость?»              Или, может, он просто ждал… Когда я проснусь, перестану бороться с собой и, наконец, без сомнений выберу его. Просто буду с ним. Даже в другом городе. Даже среди чужих. Может, он действительно хотел, чтобы я заперлась в четырёх стенах, выходила только в школу и ждала… три мучительных года.              Мы клялись друг другу в вечной любви, а не выдержали даже полугода разлуки.              Весной его мама сказала мне, что расстояние может разрушить любовь. А год назад сам Серёжа говорил мне, что он не умеет жить наполовину. Ему либо с доверием, с уважением, либо — никак. Либо всё, либо ничего. А я не могла дать ему «всё». Я всегда всё портила.              Он говорил: «Только попробуй сделать что-нибудь похожее. Ещё один прокол, ещё одна ложь — я уйду. Без разговоров. И не жди, что я вернусь». Но я… просто пыталась любить, как могла, давя в себе чувства к другому. Старалась быть честной, говорить всё. А в итоге — мы просто убивали друг друга. Я сама копала себе яму — такую глубокую, из которой уже не знала, как выбраться.              Чувства к Максу были настоящими, как бы я ни старалась их спрятать. Я была влюблена: в его улыбку, гитару, запах кофе, кожаную куртку, растрёпанные волосы и шершавые от струн пальцы; в его мечты, музыку, голос шутки, и в губы, которые не могла поцеловать, потому что запретный плод слишком сладкий.              Но я любила и Серёжу всем сердцем. Он был рядом, когда мог. Поддерживал — всегда, когда мог. Он не играл. Он делал меня счастливой, любил меня. Пока мог. Но теперь его не было.              А я любила их обоих. И обманывала их обоих.              Я должна была это закончить. Собрать в себе остатки воли и признать, что мы с Серёжей больше не «мы». Что это всё — конец.              Я ненавидела себя каждой клеткой. За то, что могла причинить столько боли самому дорогому человеку. И за то, что не находила в себе сил признаться в чувствах другому. Просто потому, что боялась… быть отвергнутой и остаться совсем одна.              Я держала телефон в дрожащих руках, не зная, кому набрать. Мучительно долго смотрела в потолок, пока слёзы стекали к вискам, и представляла их лица: разочарованного Серёжу и улыбающегося Макса.              И я выбрала.              — Можно приеду к тебе?              Молчание, а потом короткий ответ:              — Приезжай.              Я быстро собралась. Завязала волосы в высокий хвост, надела толстовку, чёрные леггинсы, кеды. Сверху — синяя парка с меховым капюшоном. Взяла с собой только телефон, ключи и деньги на проезд.              Мама спросила, куда я. А я даже не смогла ответить. Просто выбежала, хлопнув дверью, словно этим хлопком можно было захлопнуть все чувства сразу к двум людям.