2.

Первое, о чём подумал Юра, выйдя из самолёта на кубанский воздух, было: «Пиздец, а чё так ярко?!» Весь полёт он пытался выглянуть в иллюминатор, но, поскольку пришлось взять место у прохода, получилось так себе – ничего, кроме неба, он не видел. Впрочем, когда самолёт поднялся над тучами и начало светать, Челябинск сразу немного повеселел. Оказывается, не весь мир состоял из серости. Он даже отправил Ане и Косте сообщения, что на выходных будет не на связи, уехал немного проветриться – чтоб не переживали. Костя, между прочим, хоть и отправил в ответ вопросительный знак, но поставил 👍 в реакции; Аня же пока ещё не прочитала; но Юра уже отложил телефон и погрузился в мечтательно-тревожные мысли о предстоящем приключении. Он очень давно никуда не выбирался, ни сам, ни в компании. А тут ещё вот – Дарен. Интересно, как так получилось, что они толком не знакомы? Ведь почти ровесники; Краснодар его немного младше... Когда колёса шасси коснулись асфальта, Юра ощутил приятное покалывание в пальцах. Пилот важно объявил, что в Сочи «+15, солнечно», и Челябинску не терпелось увидеть это. По его личным меркам на Кубани уже было лето. И вот – когда он вышел, южное солнце ослепило его, вынудив вскинуть руку и заслонить отвыкшие от света глаза. Спускаясь по трапу, он понял ещё кое-что – от влажного воздуха пахло чем-то солоноватым и живительным, от чего кружилась голова. «Ну да, действительно, осталось только от кислорода в обморок грохнуться – точно туберкулёзником обзовут, в санаторий какой отправят...» – Чего, Юрас, не привык к солнышку? – весело окликнул его ехидный голос. Юра, только оказавшийся на твёрдой земле, торопливо убрал ладонь от глаз и, сощурившись, разглядел Дарена. Тот, в солнцезащитных очках, в лёгкой зелёно-жёлтой толстовке футбольного клуба «Кубань» (он всё ещё не смирился с её роспуском и организацией «Краснодара» на деньги бизнесмена Галицкого), широко улыбаясь, приветливо помахал Юре рукой. – Привет, – Челябинск, как-то несмело улыбнувшись, подошёл к нему и протянул руку. – Да-а, чёт ядрёное у вас солнышко... – Та это ещё не ядрёное, ядрёное оно к июню будет! – Краснодар приподнял очки и, хмыкнув, крепко пожал протянутую ладонь. После чего снова опустил очки на нос, полез в карман на животе толстовки и, выудив оттуда продолговатый футляр, вручил Юре. – На, северянин, а то реально ослепнешь – толку тебе тогда красоту показывать? – Ого... эм... щедро с твоей стороны, – подавился смешком Юра, вытащив новёхонькие авиаторы и водрузив их на себя. Глазам сразу стало на порядок легче. – Я верну перед отлётом, не переживай... – Ой, Юр, да шо ты ломаешься! – Дарен, судя по голосу, закатил глаза. – Знаешь, сколько у меня этих очков дома? Могу свой бизнес по перепродаже открывать! Себе оставишь, и не вздумай даже париться по этому поводу! Считай, что это тебе вместо хлеба-соли приветственный подарок! Кстати, про хлеб-соль – завтракать хошь али сразу гулять мотанём? – Спасибо... – пробормотал смутившийся Юра. – Да я это, не завтракаю обычно, поэтому можно сразу... – Оно и видно – худющий, как я не знаю! – перебил его Дарен, схватив Юру за локоть и решительно потащив за собой куда-то в сторону, дальше от самолёта – остальных пассажиров уже забрал автобус, но на них двоих никто не обращал внимания. – Ну да ничё, я тебе чурчхелу найду, хоть перекусишь, да и Анапа с Северской мне всякого с собой собрали, сказали накормить тебя, если проголодаешься! О, или по пути в горы в Горное заедем, там пончики вкусные, почти как у Сани его пышки, только южные! – Да я реально не голодный, Дарен, хорош! – скованно рассмеялся Юра, покорно следовавший за ним. – Проголодаешься! – сурово, но оптимистично отрезал тот. – Так... а, блин, я ж не спросил! – он резко остановился, так что Юра чуть не налетел на него, и обернулся. – Ты куда сначала хочешь-то? Какой план? Челябинск задумался. – Если честно... я б с моря начал, раз мы в Сочи, – несмело предложил он. – Я моря толком не видел. То есть, видел, но не ваше Чёрное... – Ни слова больше! – Краснодар просиял. – Погнали! Челябинску ничего не оставалось, кроме как броситься за ним.

***

– Вардан, то есть тьфу, Витёк тоже б с радостью с тобой погулял, – объяснял словоохотливый Дарен, выжимая педаль газа, – только он занят своими маркетинговыми мутками – скоро ж начало сезона! У меня тоже сегодня были переговоры, но я перенёс, чай, не помрут без меня!.. – Ага... – Юра вертел головой, жадно разглядывая буйную южную природу и почти не следя за словами Дарена. – Пиздец, пальмы! И зелёное всё! Вы чё, блин, экватор что ли? – Нравится? – Краснодар аж надулся от важности. – Это вам не эти ваши севера, эт юг! У нас тут вечно всё зелёное, и даже зимой снега хрен дождёшься, сплошь ливни... правда, недавно на два дня стукнули заморозки – пиздец, -10, прикинь?! А у нас виноград не закопан, инжир не укутан, вишня с абрикосами зацветала... жесть, короче, опять дефицит в этом году будет! Ну да ничё, зато теперь тёпленько и хоть красиво... у меня в парке Галицкого такие сакуры цветут – закачаешься! Если доедем, покажу! У Челябинска кружилась голова от запахов, зелени, солнца, свежести и того, что -10 на два дня можно считать пиздецом. Внезапно вдалеке мелькнуло что-то синее. Он аж привстал, насколько позволял ремень безопасности в джипе с открытой крышей, и восторженно заорал: – НИХУЯ СЕБЕ, МОРЕ! – Да сядь ты, дебил, навернёшься! – хохотнул Дарен, выворачивая руль. – Щас прям к берегу подъедем, насмотришься! А потом вдоль скал с видом на море покатим! Юра послушно сел и завертелся на месте, стараясь ничего не упустить. Дарен притих, изредка хихикая на Юрино волнение. Смешно – а ведь он сам почти забыл. Вернее, привык. А тут, оказывается, вон какой восторг родные виды могут вызывать... а ведь и правда – красиво. На самом деле, Дарен тоже нервничал. И болтал столько именно от нервов – обычно он был более замкнут, особенно в последнее время. Но внезапный приезд Челябинска что-то задел и расшевелил в нём. Краснодару почему-то было очень интересно узнать этого бледнолицего получше. Впрочем, Юра тоже с большим любопытством поглядывал на загорелого уже в апреле Дарена, когда отвлекался от пальм и агав.

***

– Вау, – выдохнул Юра, присев на какой-то обломок плиты. – Какое оно... большое. – Ага, – Дарен деловито примостился рядом, поставил у их ног какой-то пакет и принялся в нём копаться. – Это есть... о, пирожки! Тебе с чем, Юрас, – с картошкой или с творогом? – Да я же... – Значит, сначала с картошкой, – Дарен всучил ему пирожок и выудил небольшой термос. – Давай-давай, не завтракал же совсем, не стесняйся! – Спасибо, – пробормотал Юра, покорно откусывая кусочек жареного теста. – ... вкусно. – Конечно – это моя сестрёнка Алёна, Северская, готовила!.. Челябинск вполуха слушал болтовню Краснодара, наливавшего горячий сладкий чай по складным кружкам. Глаза Юры неотрывно следили за волнами. Море переливалось сине-зелёными пятнами, поблёскивало солнечными лучами, своенравно разбрызгивало пенные барашки. Дул довольно сильный свежий ветер; невысокие, но заметные волны бойко накатывали на каменистый берег; над ними с громкими криками кружили чайки. Море простиралось далеко, сколько хватало взора, и только на горизонте едва виднелись в туманной дымке какие-то корабли. По бокам высились, истончаясь к горизонту и смыкаясь с морем, живописные скалы, покрытые корягами и колючками. По небу торопливо плыли кучерявые белоснежные облака. – ... извини, – вдруг донёсся до Юры сконфуженный голос Дарена. – Я тебе мешаю, да? Челябинск удивлённо повернул голову. Краснодар держал в руках две кружки с дымящимся ароматным чаем и неловко смотрел на него исподлобья. – Извини, – серьёзно повторил Дарен. – Ты мне говори заткнуться, если что. Я просто не знаю, как сделать так, чтобы тебе комфортнее было, – он опустил голову. – Да и вообще ничего же не знаю про то, зачем ты здесь. Юра ошалело заморгал. Внезапно до него дошло, что он машинально пытается откусить уже съеденный пирожок. И от вида смущённого Дарена, который ПРОСТО хотел позаботиться о госте, вдруг стало так легко и весело, что Юра неожиданно для самого себя рассмеялся: – Расслабься, чел! – Челябинск хлопнул Краснодар по спине, забрал одну из кружек и с удовольствием отхлебнул чаю. Он оказался очень кстати – ветер всё-таки был мокрый и неожиданно сильный, а брызги долетали до них за несколько метров. – Я просто, ну-у... в кучку пытаюсь собраться! Тут и море, и небо, и горы вон... и пиздец, короче! – эмоционально закончил он, взмахнув свободной рукой. – А можно мне пирожок с творогом? Я чёт реально, оказывается, голодный! Дарен приободрился и, с готовностью снова нырнув в пакет, важно ответил: – Пирожок есть, а пиздеца не надо! Пиздец – это у вас там на севере! – он вручил Юре пирожок и, вдруг задумавшись, отвёл взгляд и пробормотал под нос: – Хотя... Челябинск, с аппетитом взявшийся за пирожок, озадаченно на него покосился: – Ты чего? – Да так, – Краснодар поднял очки наверх: солнце скрылось за большим облаком. – Не обращай внимания. Зиму вспомнил. Теперь Юра мог хорошо разглядеть его лицо. Густые чёрные брови Дарена невесело хмурились. Голубые, как небо, глаза смотрели вдаль тревожно и обеспокоенно. – Эй, – Юра легонько пихнул его локтем в бок. – Слушай, я не люблю лезть кому-то в душу, но, если хочешь – выговорись, я ж выслушаю. Если я правильно понимаю, о чём ты, – он болезненно дёрнул уголком губ. Лёгкие возмущённо резанули болью от слишком глубокого вздоха, – то уж кому, как не мне, поныть? Хуже только Норильску или Воркуте каким-нибудь... Дарен исподлобья взглянул на него. Юра тоже поднял очки, и теперь были отлично заметны тёмные круги под глазами Челябинска, ярко контрастировавшие с его бледной, почти белой кожей. – Не хочу никого грузить своими проблемами, – Дарен отставил кружку, подобрал ноги и обнял колени, снова уставившись в море. – Просто... подумал, что раньше смотреть на побережье было куда веселее. Он замолчал. Челябинск не торопил – понимал, что Краснодар сам соберётся и расскажет.

***

– Да уж, – Юра тоже отставил пустую кружку и сел в такую же позу, что и Дарен. – Действительно пиздец. А я и не знал, что у этой хуйни такой масштаб был. И чего, с живностью совсем плохо? – Ага, – Дарен тяжело вздохнул. – Волонтёры пытаются, да толку?.. они ж все маленькие, у них токсины моментально через кожу впитываются. Ты их почистил, а смотришь – на следующий день эта же чайка или этот лебедь на песке трупом валяются... – он поджал губы. – Мне шум экскаваторов везде теперь мерещится. Они же до сих пор работают, просто чуть дальше по берегу. А я... я злюсь и нервничаю. Курортный сезон на носу. Лёха предлагает его не открывать. А я бешусь и ору, но головой-то понимаю, что он прав. А как иначе? – Краснодар спрятал лицо в коленях. – Приморские города сезонным заработком живут, я им что, должен всё перекрыть?.. – А я думал, у вас на юге вообще проблем нет, такие все вечно счастливые и довольные... – пробормотал Юра. – Да какой там счастливые?! – Дарен вдруг вскочил на ноги, схватил горсть мелких камушков и с силой швырнул их в воду. – Вся Россия думает, что у нас заебись! А ты бы знал, как я устал делать вид, что всё круто! «Если есть на свете рай – это Краснодарский край!» – передразнил он свой же лозунг. – Конечно! А то, что экологи уже третий век за головы хватаются, это никого не волнует! – он почти кричал, злобно глядя на волны. – Кубань уже хрен знает сколько не судоходная! Леса? Вырубают к чёртовой матери! Заводы? О, если их по телевизору не показывают, это не значит, что их нет – из них всё в наши реки, озёра да моря сливают! Реконструкции никакой, облагороженные пляжи дай боже в полутора городах обустроены! Любой мало-мальский дождик – мы с Варданом и ещё половиной края захлёбываемся, потому что красивой картинки хватит, зачем нам ливнёвки переделывать?! А Крымск, прости господи?! Двенадцатый год все забыли! А перенаселение?.. прут эти всякие из ваших Сибирей, дышать нечем становится, тут помирают от проблем с сердцем – а мне что, хорошо от этого?! – Дарен сдавил виски. – Рай... рай! «Палку воткнёшь – дерево вырастет!» Если бы! А если и так – господи боже, да хорошо бы только этим и занимались! Но вместо того, чтобы этим пользоваться, мои чиновники занимаются кумовством! Всюду! – он с размаху плюхнулся на плиту рядом с Юрой, спрятал лицо в ладонях и просипел: – Ненавижу!.. а ещё хуйня эта летающая постоянно долбит! Как будто легко жить с постоянным звоном в ушах и без аэропорта! Кайфую просто! Юра круглыми глазами смотрел на Дарена, которого аж потряхивало. Сначала, когда тот только подскочил, Юра даже напрягся. Он не привык, что кто-то едва знакомый может вот так откровенно вывалить свои глубинные проблемы. У них на Урале так было не принято. Но... растерянность почти моментально сменилась сочувствием. И Челябинск, совершенно не привыкший быть чутким, осторожно тронул Краснодар за локоть. – Дарен, я... не знал, что всё настолько непросто, – тихо начал он. – Я, знаешь, просто, ну... даже не задумывался. Думал, что уж здесь-то заебись... – он помолчал. – А оно вон как. Мне терять меньше, чем тебе. У меня давно уже завод на заводе, я давно... кашляю собственными лёгкими. Но ты... тебе так нельзя, – Юра шумно потянул носом воздух. Лёгкие снова отозвались болью, но в этот раз приятной, словно с них сдирали прилипший нагар. – Не опускай руки. Надо бороться. Дарен очень медленно отнял ладони от лица и повернулся к Юре. – ... спасибо, – глаза у него были покрасневшие, но сухие. И он сконфуженно улыбнулся. – Прости, что вывалил это на тебя. Ты ведь мой гость, я не должен тебя грузить. – Ничего, я тебе даже благодарен, – Юра улыбнулся. – Знаешь, я настолько запутался в своих личных проблемах и бедах с башкой, что совсем забыл... что я ведь тоже город. Реакция была неожиданной. – А что, начал думать, что деревня или посёлок? – Дарен ехидно сощурился. – Да вовсе нет! – обиженно фыркнул Юра, скрестив руки на груди. – Скорее, ну... я слишком увлёкся человеческими проблемами. Если так можно сказать. А ведь есть вещи поглобальнее этих проблем. Пауза. – А, – Краснодар сосредоточенно почесал переносицу, с которой у него слазила кожа, – то есть, тебя больше беспокоят проблемы на личном фронте... – Я не хочу об этом говорить, – вдруг жёстко отрезал Челябинск. – ... извини. Что-то он многовато извиняется. Да и Дарен – как будто не в его духе весь этот разговор? Дарен приподнял брови. Выглянуло солнце. Он зажмурился, улыбнулся и опустил очки обратно на нос: – Да расслабься, Юрас. Я и не собирался допытываться. – Но ты ж со мной личным поделился, – Юра тоже надел очки, всё ещё поглядывая на Дарена. – Да ну, разве это личное... – Краснодар отмахнулся. – Про личное я даже сам себе иногда не рассказываю, ха! А вообще – шо мы тут киснем? У меня не только море красивое! Хочешь в горах покататься? – Та чё я в тех горах не видел? – опрометчиво хмыкнул Челябинск. – У нас свои есть! А вот это было ошибкой. – Да ну, чи не горы у вас! – Дарен демонстративно скривился. – Вот у нас – горы так горы! – он мечтательно развёл руками. – А у вас – тю... горы, тоже мне! – Но-но, ты на Урал-то не наезжай! – Юра тоже весь подобрался и погрозил Дарену кулаком. – Очень даже горы! Постарше ваших будут! – Только и радости, что старше! – Дарен снова отмахнулся. – А наши – моложе и выше! И всякие реликты посохранялись! У нас, между прочим, на Кавказе самая высокая гора России, под шесть километров будет! А у вас чё? Я слышал, еле до двух дотягивает! – Зато наши длиннее, за две тыщи километров! – Юра вскочил на ноги и упёр руки в боки. – А ваши еле-еле за тыщу! И у нас полезных ископаемых больше! Вон, малахит наш по всему миру известен! – А у нас климат разнообразнее, поясной, и поэтому реакреационных ресурсов больше! – Дарен тоже вскочил и показал ему язык. – Ах ты, ты!.. – задохнулся возмущением Юра. – Всё равно Урал круче! – Нет, Кавказ! – Урал!!! – Кавказ!!! – УРАЛ! – КАВКАЗ! Кричали они друг на друга самозабвенно, до хрипоты. Но настоящей злости не чувствовал ни один, ни другой – скорее буйное веселье. В один момент Краснодар вдруг подбежал к воде, зачерпнул солёную воду в руки и швырнул ею в Челябинск. – А Я СКАЗАЛ КАВКАЗ! Челябинск в долгу не остался – он с нечленораздельным воплем, в котором кое-как можно было уловить что-то про Урал, он налетел на Дарена – и они кубарем полетели в нахлынувшие волны. – А-А-А, ХОЛОДНО!!! ХОЛОДНО-ХОЛОДНО-ХОЛОДНО! – не своим голосом заорал Дарен, выскочив из воды, как ошпаренный, и на ходу стягивая с себя толстовку. – Юрас, кретин, вода ледяная, рано купаться! – В смысле ледяная? Нормальная вода, почти тёплая! – хихикнул Юра, полулёжа в воде на локтях и отплёвываясь от соли. – Курорт, нахуй! Дарен одарил его совершенно убийственным взглядом – и, буркнув раздражённое «Северяне, тьфу! Бешеные до моря!», принялся агрессивно растирать тут же покрывшуюся мурашками кожу и приплясывать на месте.

***

– Да ну сорян, я не знал, что ты такой мерзляк! – оправдывался Юра, когда они вдвоём сидели на квартире у Сочи (ключи волшебным образом оказались у Дарена в кармане джинсов), закутанные в полотенца. – Я не купаюсь, когда температура воды ниже двадцати градусов! – ворчал Дарен, копаясь в шкафу в поисках чего-то согревающего. – Нихуя зажрался! – Слушай, нахрена мне мёрзнуть, если я могу не мёрзнуть?! У меня среднегодовая температура воздуха под +15, чё ты докопался? О, винцо... Апсны будешь? – Бля, справедливо... будь здоров, а чё буду? – Я не чихал, дурында, это название вина, типа Абхазия по-абхазски! – А-а-а, понял... Несмотря на небольшую катастрофу, они оба не чувствовали никакой неловкости друг с другом. Скорее наоборот – непредвиденное купание разрушило всю напряжённость. Они ещё с полчаса носились друг за другом по пляжу, кидались водорослями и медузами, выброшенными на берег прибоем, орали что-то весёлое и нецензурное и хохотали, как дети. Прекратить пришлось по двум причинам – Челябинск выдохся, а Краснодар замёрз. Поэтому было принято стратегическое решение завалиться на квартиру Вардана. «Да нахрен его предупреждать? – клацая зубами, удивился Дарен. – Он же даже не дома! А был бы дома, точно бы обрадовался! Ничё, не парься, мы периодически друг к другу так заваливаемся!» – А чё мы с тобой вообще посрались-то, напомни? – размякнув от бокала вина, спросил Юра. – Та шо-то там за горы... не помню, – фыркнул Дарен, потягивая чай (вовремя вспомнил, что за рулём, поэтому всю открытую бутылку со вздохом вручил Юре). – В конце концов, это ж круто, что у вас горы, и у нас горы. Даёшь больше гор! – Ура! – Юра, блаженно улыбаясь, ещё отхлебнул прям из бутылки. – Но-но, ты сильно не увлекайся – и закусывай, а то в горах вывалишься! – Дарен кинул ему чурчхелу и рассмеялся, подняв кружку с кипятком. – За вас, за нас, за Северный Кавказ! Юра коротко хохотнул, подняв бутылку в знак солидарности, и впился зубами в сладость. – Фёрт, фкуфно... Дарен, а может, завалимся куда пообедать, а потом уже поедем? Я голодный, как волк! – Ну слава богу! – Краснодар улыбнулся во все белоснежные тридцать два и показал ему большой палец. – Я тут местность хорошо знаю... шашлык хошь? – Хошу, то есть хочу! – активно закивал Челябинск. – Тогда ща я нам найду у Вардана одёжу да почапаем! – Дарен отставил кружку и молниеносно мотанул куда-то вглубь просторной сочинской квартиры. – А это законно?.. – довольно беспомощно крикнул Юра ему вслед. – Та шо такого? Мы ж свои! Юра, конечно, мало имел оснований считать себя «своим», но Дарен был так убедителен и так обаятелен, что ему до смерти захотелось быть именно «своим». Так что возражать Челябинск не стал.

***

– У меня аж в глазах рябит... – пожаловался Юра, когда Дарен лихо заложил руль на одном из серпантинных поворотов. – И это... стыдно, но... можно помедленнее, пожалста?.. Дарен удивлённо покосился на него: – Юрас, дак ты аж зелёный! Ты шо молчишь?! Ща остановлю, погодь! Не слушая слабоватых Юриных бормотаний, Дарен решительно съехал на обочину, где представилась первая же возможность, и заглушил двигатель. После чего обеспокоенно повернулся к гостю. – Юр, ты как? Живой? Воды? Пройтись? Челябинск слабо махнул рукой. Бурлящие внутренности (говорил ему Крас не объедаться, но мясо было чересчур сочным и аппетитным) недовольно ворчали. Перед глазами слегка плыло от буйства ещё не запылённой горной зелени. – Извини, пожалуйста! – Дарен сделал большие глаза и виновато прикусил губу. – Я подумал, раз ты не жалуешься, то всё в норме... прости, я дурак! Он чуть не плакал. Правда, сам бы не мог объяснить, почему. Обычно он в таких ситуациях ехидничал и шутил, стараясь прибаутками разрядить атмосферу и заодно не упуская случая поиздеваться над «этими северянами». Исключения Краснодар делал только для Петербурга (того вообще по приезду на юг хотелось спрятать под навес, откармливать вкусной едой и никуда не пускать, чтобы не помер от жары и солнца, бедолага) и вот теперь – внезапно – для Челябинска. Причём если Саня у него вызывал какое-то шутливо-заботливое и уважительное чувство, то с Юрой он, к своему изумлению, ощущал подобие духовного родства. Ну как с братом родным общается! Отмахнувшись от грустных мыслей о Ростове, Краснодар решительно спрыгнул на землю, обошёл джип и, открыв дверцу со стороны Челябинска, твёрдо заявил: – Надо пройтись. Пошли, – и, чуть подумав, добавил: – Водопады тебе заодно покажу! Юра, не имея ни сил, ни желания сопротивляться, сполз из джипа на твёрдую землю и, пошатываясь, побрёл туда, куда показал Дарен. – Да стой ты, балбес! – Дарен без труда нагнал его и схватил за локоть. – Рядом пойдём! А то ты в таком состоянии без меня точно куда-то ухнешь – и поминай как звали! Я потом что твоему Косте рассказывать буду? Юра удивлённо глянул на него и подавился смешком. Хотя обычно всякие неожиданные тактильности вызывали резкое желание немедленно отстраниться, никакого отторжения прикосновение Дарена не спровоцировало. – Почему это – «моему» Косте? – неуверенно переспросил он. – Катюха вроде общий... На самом деле, он пытался разобраться в своих ощущениях. Во-первых, почему именно «твой Костя», а не «твоя Аня»? А во-вторых – почему вдруг от этого «твоего» так хорошо и приятно стало? – Ну как это общий? – фыркнул Дарен, не отпуская руку Юры, чтобы тот не споткнулся. – Это ж твой лучший друг! Да ещё и глава округа! А за тебя он точно кому угодно бошки поотрывает! Юра ни с того ни с сего покраснел и глупо заулыбался. – Да ну, с чего ты взял... – пробормотал он, отводя глаза. – Да в смысле с чего? – удивился Дарен. – У него это на лбу написано, когда он на тебя смотрит! Ну, ещё на эту вашу, рыженькую... – Анюту, Пермь? – Юра покраснел совсем хуже свёклы. – Ага, её! – активно закивал Дарен. – Но почему-то мне всегда казалось, что за тебя больше, хотя она и девочка! Юра нахмурился было, но тошнота вдруг так подступила к горлу, что он слабо икнул и скрючился, зажав рот ладонью. – Спокойно! – скомандовал Дарен не то себе, не то Юре, подхватил Челябинск под рёбрами и силком заставил опуститься на колени у какого-то дерева. – Давай, полегчает! Юра, весь покрывшись испариной, несмотря на свежесть воздуха, мучительно зажмурился и, наклонившись вперёд, убрал-таки ладонь.