3.

– Это ты прости, – сконфуженно пробормотал Татищев, сидя на каком-то поросшем мхом камне с потрясающим видом на шикарный водопад. Ему было страшно неловко, что Дарен видел его в таком идиотском состоянии. – Чёт я совсем хилый, пиздец... – Это не твоя вина, – Кубанов покачал головой. – Я должен был тебя предупредить насчёт серпантинов... а ты ещё и вина сверху хлебнул... – он хмуро уставился на водопад и вдруг, хмыкнув, замурлыкал: – А я такая... по серпантину... шляпа слетает... а я надвину... – В любом случае, виды у тебя здесь наипиздатейшие, ряльно, – с чувством признал Юра. – И воздух... блин, мне, кажется, от одного воздуха полегчало! И вода вкусная! – Всё наше, кубанское, – без ложной скромности приосанился Дарен. – Высший класс! Слева горы, справа горы, а вдали Кавказ... тьфу, сорян, у меня иногда включается режим внезапного радио! – Ничё, это даже смешно! – хихикнул Юра, в самом деле взбодрившись и повеселев. И с любопытством озираясь теперь по сторонам. – Так сказать, полное погружение... о, а это чё такое? Уже цветочки? – Где? – Дарен наклонился к его плечу и сощурился. Юра молча тыкнул пальцем перед собой. Там, посреди усыпанного жухлыми иголками и покрытого нежно-зелёной молодой травой лесного ковра, тихонько и незаметно поднимал голову нежно-голубой бутон. – Анемон, – пояснил Дарен, улыбнувшись. – Дикий. Один из первых у нас. Подснежники редко найдёшь, а вот этих скоро целые поляны будут. – Анемоны... – повторил за ним Юра. И вдруг, просветлев лицом, тоже улыбнулся. – Анечку напомнили... Краснодар покосился на него. Водопад с весёлым грохотом скатывался со скал белоснежными пенными струями. До щёк внезапных туристов долетали редкие брызги. Где-то за спиной, в деревьях, угукнула сова. Челябинск подобрал ноги, обхватил колени и, нахмурившись, поджал губы. – И чё я только творю-то, а? – пробормотал он. – Ни себе, ни другим... хуй знает, как сделать так, чтобы хорошо было всем. – Всем хорошо не сделаешь, – отозвался Дарен. – Кого-то всё равно да будешь бесить. Вот Красноярск, например. Чё он вечно докапывается на ровном месте? Лишь бы укусить... долбоёб да и только. – О да! – Юра снова заулыбался. – Он вообще конченый! И озабоченный – ты ему слово, а он тебе десять шуток про хуи... – Чё ему в жизни не хватает, про то, видимо, и шутит! – хрюкнул со смеху Дарен. – Думаешь, ему не хватает своего в штанах или чужого во рту? – Давай спросим при следующей встрече! Они дружно прыснули со смеху. – Хуесосить кого-то вместе так приятно! – поделился наблюдением Юра, снова свесив ноги и болтая ими. – А то Костя не любит такое, а Анюта девочка, я стараюсь при ней не пиздеть лишнего... ну, пытаюсь хотя бы! – Эт точно, – Дарен оперся на отставленные назад руки и хмыкнул. – Ну если чел реально долбоёб, то чё мы сделаем? Я вот виноват, видите ли, в том, что у меня название города на его название похоже... ну бля, а до этого я был Екатеринодаром, и меня с твоим Костей путали, и ничё, он же не бухтел! Хотя вы, конечно, все северяне, а это такое себе... – Э, чё за наезд? – возмутился Юра. – Чем тебе север хуже юга? – Да всем, – Дарен невинно пожал плечами. – У нас погода лучше, люди общительнее, трава зеленее, горы выше... – он покосился на Татищева, прыснул со смеху и пихнул его локтем в бок. – Да расслабься, Юрас, я ж шучу! – А я уж думал тебе морду бить, – проворчал Юра. – А ничё тот факт, что ты в гостях, а? Вот возьму и позвоню Алёнке, скажу, чтоб борщ на тебя не варила и манты не лепила! – Вы чё, закормить меня до смерти решили?.. – Юра закраснелся. – Зачем так заморачиваться?.. – Как зачем? – искренне удивился Дарен. – Ты мой гость! – И что, ты ради меня решил своих разорить?.. – Зачем разорить? Чем богаты, тем и рады! Юра от безысходности и смущения отвернулся и пробормотал что-то неразборчивое. – Ой да ладно тебе! Выдыхай, бобёр! – рассмеялся довольный собой Дарен. – Давай лучше ещё кого-нибудь обругаем? Вот тебя кто бесит, кроме Руслана? Юра, не задумываясь, выпалил: – Данис! – и чуть в сторону процедил: – Уфа то есть... брат. Он понятия не имел, почему у него это вырвалось. Он не планировал жаловаться на близких – больно интимная история. Но... – Обана! – оживился Дарен. – А меня Лёха, Ростов в смысле, тоже брат! Шо, давай по очереди? Челябинск вдруг почувствовал страстное желание выговориться хоть кому-то. А горящие глаза Краснодара только подстегнули это желание, вопреки обычной «суровости» уральцев... – Да понимаешь, блядь, он достал! – без предисловий стукнул кулаком по земле Юра. – Докапывается, мозги делает... в детстве я его боялся даже! Шаг вправо, шаг влево – всё, нахуй, расстрел! Юра, делай то, Юра, делай это, Юра, если не доешь мясо, скормлю тебя коню, Юра, жри кости и мозги, Юра, меня бесит твоё имя, я б тебя по-другому назвал... и при этом ему абсолютно похуй было на мои мысли! Тиран грёбаный! А сейчас корчит из себя типа добренького – ой, Юра, а чё ты в гости не заходишь, не звонишь?.. да пошёл он нахуй, больно надо заходить!.. По мере рассказа Юры у Дарена лицо как будто вытягивалось, а глаза становились всё мрачнее и грустнее. – Вот так, бля! – закончил Челябинск. И покосился на товарища. – А у тебя? Дарен? Краснодар молча смотрел в одну точку, прямо перед собой, ссутулившись. Он был сейчас совершенно не похож на того самоуверенного и насмешливого балагура, каким был ещё пять минут назад. – Почти как у меня, – пробормотал он. – Только наоборот. И заботиться о тебе не перестаёт. Своеобразно, конечно, но всё равно. – Это ты к чему? – Юра нахмурился. Дарен ещё помолчал, а потом наклонился, сгорбившись: – Тебе не приходилось вытаскивать брата из передряг?.. – А-а, в этом смысле... – Юра почесал в затылке. – Не, не припоминаю такого. Обычно это он мне помогал, если чё случалось. А что? Дарен скривил губы: – Везёт. Юра навострил уши. Дарен ещё немного помолчал и всё-таки начал: – Короче, в детстве Лёха пытался быть очень крутым старшим братом. Ну знаешь, типа взрослый и типа на одной волне. Вот на одной волне мне нравилось – он там, знаешь, учил меня шашкой махать, коней объезжать... иногда мы с ним вместе вылазки делали – так весело было черкесам башки срубать, ха! А вот Лёха-типа-взрослый меня бесил. Только что мы с ним через пули скакали, и он тут же – у тебя нос испачкан; не замёрз? одеяло на ночь принести? Тьфу, блин! Я ж тоже казак, от рождения! Нет, он всё мамочку разыгрывал! Чё я только ни делал – я и сбегал, и в перепалки ввязывался, и к абрекам пробирался... что угодно, лишь бы он меня уже признал взрослым! – Дарен мотнул головой. – Так нет – до самых девяностых он меня всё защищать пытался... – в сторону, – идиот, за собой бы смотрел... кхм, – он снова тряхнул головой и опустил глаза. – Но... в девяностые я получил, чего хотел. Раскаялся, да поздно. Сам знаешь – бандитский Ростов... до сих пор ещё аукается, – Дарен поморщился. – Он тогда такое начал творить, что, ну... я тебе так скажу – я всё перепробовал. Я... даже на коленях перед ним стоял. Умолял взять себя в руки, обещал помочь, обещал быть рядом, несмотря на то, что мне самому хреново было, – голос Кубанова стал тише. – А он отталкивал меня. Постоянно. Раз за разом, год за годом. Я всё пытался, и пытался, и пытался... он же мой брат, я ему типа благодарен за всё, даже за бесячее... и... я всё-таки сдался, – Дарен зажмурился. – Есть же какой-то предел, да? Я больше не хотел его спасать... да я вообще ничего, блядь, не хотел. И ровно в этот момент он решил, что пришло время вернуться и что можно всё исправить, – пауза. Горько: – Только я уже не мог отпустить всё то, что он натворил и наговорил мне в девяностые. Он много раз просил у меня прощения. Я знаю, что он действительно пытается измениться. Но... знаешь, я этого больше не хочу, – он помолчал и зло процедил сквозь зубы, словно пытаясь убедить себя самого: – Не хочу. Мне плевать на него. Я занят собой. Я пытаюсь стать таким, чтобы нас больше не сравнивали. И только. Стало тихо – если не считать грохота водопада. – Это то же самое, – задумчиво произнёс Юра. – Просто... начало разное. Данис пережестил, Лёха перезаботился. А теперь наоборот. А итог... – пауза. – Слушай, можно спрошу? Тупой вопрос, главное, вообще не мужицкий, но хуй с ним. – Валяй, – Дарен махнул рукой. – ... а тебе не одиноко от того, что ты на него забил? Краснодар удивлённо скосил на него глаза. – Одиноко? – переспросил он. – Да вроде нет... понимаешь, он же не единственная моя родня. Ну да, он мне типа за старшего брата. Так у меня целый край за младших братьев и сестёр! Посёлков да станичек... чё мне одиноко будет? – он показательно фыркнул. – Нехай в своей области развлекается! Мне он не сдался! – пауза. Совсем иным тоном: – А тебе самому... не одиноко? – Мне? Ну вот ещё! – Челябинск демонстративно вскинул голову. – Мне и без него забот хватает! Причём он же ещё дуется вечно – а чё, мол, ты не заходишь, не звонишь… А ты, бля, хоть раз поинтересовался моим состоянием? Хоть бы раз взял да и сам позвонил, вместо того, чтобы корчить из себя обиженную заботушку! Тьфу! – А Лёха поначалу пытался звонить, только я его сам посылал, потому что меня бесило, что он в мои дела лезет, – буркнул Дарен, скрестив руки на груди. – И он перестал… теперь звонит чисто по делам округа. И то – бесит. Достал. Я без него научился справляться, раньше надо было думать. – А я бы хотел, чтобы Данис побольше моей жизнью интересовался… – А я – чтобы Лёха моей поменьше! Они оба замолчали, уставившись на водопад. Этот эмоциональный обмен репликами заставил их обоих крепко задуматься. – Может… Данис просто не знает, как правильно проявлять внимание без командного тона? – негромко предположил Краснодар. – А может… Лёха не понимает, как общаться на равных? – задумчиво выдал Челябинск. Они озадаченно переглянулись. За их спинами внезапно раздалось тихое фырканье. Юра обернулся – и с перепугу чуть не грохнулся со скалы: хорошо Дарен удержал за шкирку. – ЕБАТЬ, ЭТО ЧЁ ЗА НАХУЙ?! – Это? – Дарен со скучающим видом пожал плечами. – Вроде верблюд. А что? Действительно, прямо за ними стоял и с любопытством принюхивался к путешественникам довольно большой одногорбый верблюд. – В смысле «А что?»? – сипло переспросил Татищев. – Ты чё, блядь, Арабские Эмираты что ли? Или пустыня Сахара? – Я – Краснодар, – хмыкнул Дарен, встал на ноги и подошёл к животине. Верблюд с интересом потянулся мордой к нему, и Кубанов, порывшись в кармане, выудил оттуда остаток пирожка с капустой. – А это – просто верблюд. Обычный. В горах Краснодарского края. Что тебя не устраивает? Повисла тишина. Верблюд с причмокиванием доедал пирожок с ладони невозмутимого Дарена. Юра ошалевшими глазами, не мигая, таращился на эту картину. Людей вокруг них не было – просто ни души. Когда верблюд доел, Краснодар обернулся – и покатился со смеху, держась за живот: – Юрас, у тебя такая морда смешная, ты б себя видел! – Да ну блядь, ВЕРБЛЮД! ЧЁ ЗА ХРЕНЬ?! – Да расслабься ты! – Дарен утёр тыльной стороной ладони заслезившиеся со смеху глаза. – Тут сравнительно недалеко фотограф обитает, они этого верблюда в туристический сезон фоткаться выводят! А щас, наверное, просто погулять отпустили – да, друг Василий? Верблюд издал звук, похожий на ржание, позволяя Дарену почесать тебя за ухом. – Тьфу, бля, – улыбнулся, наконец, Челябинск. – А я думал, всё, с катушек съехал… Ну и ебанутое у вас, южан, чувство юмора! – Уж какое есть, – Дарен дёрнул уголком губ. – Ну шо, пришёл в себя? Дальше поедем или ещё посидим? – А дальше что – снежные барсы и птеродактили?.. – Птеродактилей не держим, звиняй, у нас максимум зубры имеются. А барсов ты не увидишь – это лучше от Сочей наверх подниматься, к снегам, – улыбнулся Дарен. – Ну смотри, – Юра погрозил ему кулаком. – А то ещё один такой прикол – и у меня реально крыша поедет! – Не переживай! – подмигнул Краснодар. – Я же вполне неплохой кровельщик по кукухам! Челябинск рассмеялся и, поднявшись на ноги, подошёл к нему – ему тоже захотелось погладить верблюда. Уже сидя в джипе, он поймал себя на мысли, что давно не чувствовал себя так спокойно в чужой компании и в незнакомом месте.