2. Фолло

      Фолло хочет стать гивером. У него впереди бескрайние поля и полная свобода, пока он не нашёл свой талант. Только это пугает. Лишённая гравитации и краёв пустота пугает. Потому что уже несколько лет он видит исключительно её.       Когда Фолло впервые попал к уборщикам, ему показалось, что обитель Богов открыла перед ним двери. Всё (как оказалось, лишь на первый взгляд) белое, чистое, вылизанное, будто грязи в принципе в мире не существует, и прошлого не существует, что парадоксально для людей, чьи силы полностью от него зависят. Впрочем, ладно. Главное, что они позволили Фолло быть рядом с ними и учиться.       Он копался в книгах, получал тумаки при обучении драться, отлёживался после тренировок из-за ноющих мышц, медитировал на несчастный молоток с надеждой, что именно сегодня настал день, когда простой инструмент станет джинки. Не становился. Фолло и так, и этак пытался его активировать, сам себя анализировал на момент подходящей истории из прошлого или определённого качества, которое может лечь в основу джинки, и придумал уже сотни версий, а бескрайнее поле возможностей меньше не становилось. Были всё та же земля, всё те же порывы ветра, всё такая же линия горизонта, куда бы он ни шёл.       Иногда казалось, что он ходил кругами, пока на небе появлялись новые глаза. Наставников, товарищей, действующих уборщиков. Смотрели недоумённо, мол, чего это он до сих пор здесь, должен был уже дойти… куда-то. Одному времени известно, куда. А он ещё топтался на месте, и голубизна в вышине двигалась всё ниже и ниже, сжималась вокруг, будто подгоняла. Фолло лишь терпеливо выполнял всё, что должен был, в надежде достичь своей цели. Потом стал выполнять всё и ещё немного. Затем прибавлял ещё чуть-чуть. И вот настал момент, когда дел много, а уже не успеваешь их сделать без ущерба для себя.       Впрочем, ладно. Главное, что желание делать присутствовало. Пусть и вязкое, сонное, словно импульс поставлен на режим экономии энергии: вроде и делаешь, и лениво; и работа идёт, и бросить её в любой момент можешь, только сила воли держит в ежовых рукавицах. Фолло своей силой воли гордился. Она была единственным, что позволяло сквозь пот и бессилие продолжать двигаться, не сваливаясь в напряжённую депрессию из-за всеобщего ожидания.       — Как успехи? — любил спрашивать Грис как можно более дружелюбно, будто невзначай. На Фолло в такие моменты будто мусорный монстр наваливался.       — Уже лучше, — тем не менее улыбался он, думая обмануть своё восприятие ситуации. Он как-то уловил краем уха пояснения Аеши про взаимосвязь мимических мышц и настроения. Заумные слова не запомнил, зато уяснил: если чувствуешь себя дерьмово, стоит улыбнуться, и тогда организм станет думать, что тебе на самом деле весело. Пока что это и правда работало, как, в общем-то, всё, о чём рассказывала Аеша. Фолло даже удивлялся, как она такие объёмы информации в голове держит.       Сам он запоминал немного, больше полагаясь на чуйку, исследования учёных прошлого и причинно-следственные связи. И на физическую силу, разумеется. Уборщики с такими глыбами движимыми сражаются, им без ежедневных тренировок никуда. Сражения и были отчасти ежедневными тренировками, конечно, но не всегда такая большая загруженность в их отделе, чтоб каждый раз попадались серьёзные противники. Потому и тренировались в остальное время: без адекватного применения мышцы придут в негодность. И Фолло тренировался. И искал в фолиантах чего-то полезное. И со всей ответственностью подходил к своей работе, не забывая поглядывать на гиверов, чтобы понимать различия между ними и причину наличия у них джинки.       Фолло иногда думал: «а что, если я не стану гивером?»       Думал, а затем мотал головой и под дёрганье глаза заменял мысль на: «стану, обязательно стану и буду защищать их». Кого их он до конца не мог сказать, знал только, что они — это друзья и близкие. Пока что безликие. Потому что вот вроде общаешься со всеми хорошо, а ни об их личной жизни, ни об их мечтах ничего не знаешь. Так, коллеги, получается, и больше ничего. Больше ничего…       Ну, появятся. Не могут не появиться. Может, просто не среди тысяч глаз, которые на него выжидающе смотрят. Хотя и среди них нашлись-таки люди, чьё ожидание хотелось оправдать больше всего.       И нашлись даже те, в чьих глазах не было никакого ожидания, хотя раньше казалось, что было.       — Всё в порядке? — спросила как-то Аеша, застав очередные его тренировки, окончившиеся слишком уж длительным лежанием без движения. Она в их комнату для тренировок обычно приносила эластичные бинты, наколенники и прочую лабуду, облегчающую нагрузку на суставы и кости.       Фолло тут же вскочил, словно ему нельзя отдыхать никогда, и с затуманенным — таким, который бывает при резком подъёме, когда сознание ещё не потеряно, но держится на волоске — взглядом выпалил:       — Да, да, не волнуйся.       — Как успехи? — после небольшой паузы поинтересовалась Аеша. Они, кажется, никогда на её рабочем месте не виделись, чему она периодически вслух радовалась, наполовину шутя: «если бы все так о себе заботились, я бы безработной осталась». Только наполовину. Фолло не понимал, как она умудряется сохранять бодрость духа, несмотря на ужасы травм и, по сути, почти безысходность её работы: ты лечишь, лечишь, добиваешься чего-то, а они в следующий раз приходят в ещё худшем состоянии, чем в прошлый раз, и идут ровно в ту же жопу, из которой только что их вытащили.       — Замечательно, — улыбнулся Фолло. Раз такая хрупкая девушка может вынести круговорот неудач, он не имеет права жаловаться на одну свою, как бы ни хотелось, как бы ни была эта неудача огромна и неподъёмна.       — Уверена, у тебя получится, — Аеша старалась выглядеть ободряющей. Привычная застенчивость не давала.       Фолло тяжело моргнул, сгорбился.       — Спасибо.       — Точно всё хорошо?       — Ага.       Аеша, разумеется, волновалась. Просто волновалась. Но Фолло не мог не воспринять это и как ожидание, примешивающееся ко всеобщему. Гиверы-уборщики нужны. Всегда нужны. Все ждут их появления, от него больше всего. Всё-таки он сам столько времени твердил, что пополнит их ряды.       И от Аеши, разумеется, это будто звучало нетерпеливо по первости.       Фолло видел, как она корпела над книгами, как повторяла постоянно знакомые абзацы из учебников и рассказов бабушки, как постоянно совершенствовалась и могла по нескольким словам точно определить, что с человеком случилось и что лечить. Его восхищала её целеустремлённость. Понимание, для чего всё это; понимание, куда двигаться. Она степенно строила себе мост, в то время как Фолло без цели носился из стороны в сторону по бескрайнему полю в попытках поймать пресловутого аиста в небе. Возможно, поэтому Аеша всегда была готова помочь, а Фолло отрубался каждый вечер из-за нехватки энергии даже на открытие век.       Все к себе строги, но Аеша будто чуточку больше остальных, медик, всё-таки. Поэтому от Фолло тоже ждёт результат. Все ждут.       Как вообще становятся гиверами? В какой момент времени? Кем нужно родиться, какую жизнь прожить? Может, знать что-то? Иметь какую-то цель?       Фолло запустил пальцы в волосы и взлохматил их в попытке упорядочить мысли. Вот, к примеру, Аеша. Всю жизнь наблюдала, как людям помогает её бабушка, и стремилась к тому же. Наверняка стремилась, иначе зачем бы продолжила это дело? Зачем бы, как и он, в свободное время сидела бы в библиотеке? Её роль важна, безусловно, однако стала бы она её занимать без личного желания? Нет, конечно. От неё никто, кроме неё самой, не требует всеобъемлющих знаний и быстроты лечения. От него же ожидают и результат, и самостоятельно выложенную к нему дорогу. Впрочем, сам виноват. Не нужно было рассказывать про мечту стать гивером. Нет, не мечту. Цель. Хотя тогда бы ему не дали столько ресурсов для подготовки.       — Ты бы отдохнул.       — Я помню лекции про сон, помню. Но я же не могу сидеть сложа руки, когда остальных даже на половину не догнал!       — У каждого свой темп, — стала успокаивать Аеша неожиданно для него. Она пока собирала разбросанные бинты и фиксаторы. Фолло, затормозив на секунду, бросился ей помогать. — Спасибо.       — Буду на это сваливать — в жизни не догоню, — буркнул он.       — Может, и не надо, — вздохнула она. Фолло округлил глаза. Аеша, спохватившись, затараторила: — В смысле не то что не надо гивером быть или от мечты отказываться, нет! Просто бывает, что они исполняются не так, как мы думали, или сильно позже, или вообще не сбываются, но вместе с тем жизнь лучше идёт, или… Ты упахиваешься хуже всех, страшно смотреть, и я думаю, не стоит насильно время ускорять, всё равно же оно придёт.       — А… ага, — только и смог выдавить Фолло посреди этой тирады. Аеша потом быстро убежала, не выдержав собственного многословия, а ему внезапно легче стало. Будто часть груза отвалилась. Временно, разумеется. Затем снова стала нарастать и замедлилась лишь при очередной, на этот раз очень короткой, встрече в библиотеке. И так несколько раз.       Фолло чуть пристальней стал наблюдать за Аешой, за собой рядом с ней, и понял, что ему нравится просто быть неподалёку. Потому что она ничего не ожидает ни от кого, кроме себя, за заторможенность процесса не осуждает и будто исцеляет пространство вокруг даже без использования сил. Впрочем, это дополнительное.       Главное, заметил Фолло, они очень и очень похожи.