2.Мир в листе лотоса

Детство Бай Мина было соткано из контрастов. Суровость их существования – постоянная борьба за пропитание, дырявая крыша в сезон дождей, грубые самотканые одежды – смягчалась безграничной любовью матери. Лань Юй, несмотря на изгнание и клеймо позора, была удивительно сильной духом. Она научилась всему: собирать целебные травы (знания отца спасали их от болезней и давали скудный доход при продаже в деревне), ставить силки на мелкую дичь, вышивать невероятной красоты узоры на обрезках ткани, которые потом меняла на соль или муку. Но главным ее даром сыну были знания. На стене хижины висел старый, пожелтевший свиток с иероглифами – единственное, что ей удалось тайно вынести из дворца. По нему она учила Бай Мина читать и писать, рассказывала о великих философах, поэтах, историях древних династий. В ее тихом голосе оживали герои и мудрецы, а в глазах мальчика зажигались искры понимания. Он рос необычным ребенком. Черты лица, унаследованные от отца-императора, были утонченными, почти женственными, но смягченными нежной округлостью детства. Кожа – бледная, как лунный свет, густые ресницы обрамляли огромные, темные, как лесные озера, глаза, в которых таилась глубокая, недетская задумчивость. Эта красота, столь ценимая в столице, в их лесном уединении была просто частью его существа. Он бегал босиком по росе, лазил по деревьям, помогал матери собирать хворост. Но стоило ему погрузиться в чтение свитка или слушая рассказы матери о звездах, как он преображался, становясь похожим на юного принца из старых легенд. Однако лес не был надежной крепостью. Раз или два в год им приходилось идти в деревню у подножия холма – продать травы, вышивку, обменять шкурки. Это было испытание. Взгляды, полные презрения, брезгливости или пошлого любопытства, шипение за спиной: "Вон идет блудница и ее бастард". Дети бросали в них комья грязи или гнилые фрукты. Бай Мин научился молчать, сжимая маленький кулачок внутри рукава грубой рубахи, и смотреть прямо перед собой, как учила мать. "Ты чище их всех, мой Свет. Держи голову высоко. Их слова – лишь ветер".