3.врата знаний и камни презрения

Когда Бай Мину исполнилось шесть, Лань Юй совершила невероятное. Она прошла через всю деревню, мимо злых языков и насмешек, и предстала перед старым Учителем Лянем, содержавшим скромную деревенскую школу. Она не просила милостыни. Она предложила бартер: ее услуги знахарки для всей его многочисленной семьи, ее искусную вышивку для украшения школы и… показала несколько листков бумаги, исписанных рукой Бай Мина. Это были не просто каракули начинающего. Это были аккуратно выведенные иероглифы, стихи о природе и даже небольшое рассуждение о поступке древнего героя. Учитель Лянь, человек суровый, но справедливый и истинно почитающий Знание, был потрясен. Он посмотрел на худенького мальчика с огромными глазами, стоящего смиренно позади матери, но не опустившего взгляда. Он видел ум, жаждущий познания, в этих глазах. Против ропота уважаемых деревенских старейшин, против шепота о «нечистом происхождении», Учитель Лянь принял решение. Бай Мин был допущен в школу. «Знание не должно знать сословий, лишь стремление души,» — заявил он. Но цена этого решения была высока для мальчика. Школа стала для Бай Мина полем битвы. Дети деревенских старост, зажиточных крестьян и мелких торговцев видели в нем выскочку, «грязного бастарда», оскверняющего своим присутствием место учебы. Его дразнили «Дворцовым щенком», «Сыном Блуда», старались толкнуть, спрятать его бамбуковые дощечки для письма, налить чернил на циновку. Он сидел один на последнем месте. Ответить физически он не мог — был слишком мал и хрупок. Его оружием стал ум. Он схватывал все на лету. Стихи Конфуция, сложные математические расчеты, каллиграфия — все давалось ему с поразительной легкостью. Когда Учитель Лянь задавал сложный вопрос, и класс замирал в непонимании, тихий, но четкий ответ неизменно звучал с последней парты. Это вызывало не уважение, а еще большую злобу. Особенно усердствовал сын старосты, толстый и туповатый Ху Фэн. Он считал себя первым в классе по праву рождения, а тут какой-то изгой… Но даже в этой враждебности нашлись искры человечности. Четыре сердца оказались глухи к предрассудкам взрослых. 1. **Чэн Чжань: ** Мальчик из семьи бедного гончара. Вечно сгорбленный, словно стараясь стать незаметным, он заикался от малейшего волнения. Его тихий голосок тонул в общем гомоне. Он боялся всего: громкого смеха, резких движений, насмешек Ху Фэна. Но в глазах Бай Мина он видел не насмешку, а такую же, как у него, осторожность и понимание. Однажды, когда Ху Фэн выхватил у Чэн Чжаня только что написанное сочинение и начал рвать его, Бай Мин молча встал и загородил собой дрожащего мальчика. Он не сказал ни слова, просто посмотрел на обидчика. Взгляд был таким спокойным и недетски тяжелым, что Ху Фэн невольно отступил, швырнув клочки бумаги. С тех пор Чэн Чжань словно привязался к Бай Мину, как тень. Он редко говорил, но его присутствие было молчаливой поддержкой. 2. **Цзинь Фань: ** Полная противоположность Чэн Чжаню. Сын погонщика мулов, он был сгустком неукротимой энергии. Вечно в царапинах, с разбитыми коленками, с вечно растрепанными волосами, он врывался в класс, как ураган. Учеба давалась ему с трудом, он предпочитал бегать, драться, лазать по крышам. Его не интересовало происхождение Бай Мина — он видел в нем того, кто мог за секунду решить задачу, над которой он корпел весь вечер. «Эй, Бай! — громко кричал он, обрушиваясь на парту соседа. — Объясни еще раз про эту черепаху с зайцем! Я ничего не понял!» И Бай Мин терпеливо объяснял, а Цзинь Фань слушал, широко раскрыв глаза, и потом хлопал его по плечу так, что тот едва не падал: «Ты гений!». Цзинь Фань стал его щитом. Когда кто-то слишком донимал Бай Мина словесно, Цзинь Фань, не задумываясь, ввязывался в драку, пусть и проигрывал более сильным. 3. **Су Лянь: ** Единственная девочка в их маленькой группе. Дочь владельца чайной лавки на краю деревни. Не красавица в общепринятом смысле, но с живыми, умными глазами и упрямым подбородком. Она была любознательна и не боялась задавать вопросы Учителю, что для девочки считалось дерзостью. Она первой из класса, кроме Учителя, оценила острый ум Бай Мина. Она видела, как он красиво выводит иероглифы, как глубоко понимает поэзию. И она, не обращая внимания на перешептывания подруг, стала подходить к нему после уроков, чтобы обсудить прочитанное или попросить объяснить сложное место. Ее смелость и живой ум притягивали Бай Мина. В его сердце, привыкшем к холодным взглядам, теплилось нежное, трепетное чувство. Он ловил каждый ее взгляд, каждую улыбку, обращенную к нему. Ее голос звучал для него как музыка. 4. **Ли Вэй: ** Тихий и наблюдательный сын деревенского писаря. Он редко проявлял инициативу, но был надежен, как скала. Ли Вэй обладал феноменальной памятью и удивительной способностью находить нужные свитки или цитаты в школьной скромной библиотеке. Он не лез в драки, как Цзинь Фань, не был робок, как Чэн Чжань, и не блистал смелостью Су Лянь. Он просто был *рядом*. Он молча пододвигал Бай Мину чистый листок бумаги, когда видел, что у того кончилась; он тихо подсказывал забытое иероглифическое значение, когда Бай Мин запинался у доски; он мог часами сидеть с ним у пруда после школы, молча наблюдая за карпами. Его дружба была практичной и ненавязчивой, но от этого не менее ценной. Эта четверка стала его маленьким кланом, его островком безопасности в море неприязни. Они собирались у лесного пруда недалеко от школы — их тайное место. Бай Мин помогал Чэн Чжаню с сочинениями, Цзинь Фаню — с математикой, Су Лянь — с историей, а Ли Вэй снабжал всех нужными ссылками. Цзинь Фань приносил украденные с огородов овощи, Су Лянь угощала сладкими лепешками из лавки отца, Чэн Чжань мастерил ловкие удочки из бамбука, а Ли Вэй знал все лучшие места для ловли рыбы. У пруда, под шелест ив, Бай Мин чувствовал себя почти счастливым.