Глава 6. Встречный огонь

      Все выходные они провели вместе. То выбирались в кафе, то терялись в улицах города, то спорили у витрин, выбирая очередную футболку ему или блузу ей.Им было хорошо. По-настоящему уютно. Но дома, в тишине, Роксана иногда ловила себя на вопросе: А мы вообще кто друг другу? Мы встречаемся? Или просто… друзья по страсти? Она не хотела разрушать это лёгкое, воздушное состояние прямым разговором.       В воскресенье вечером, вернувшись из торгового центра, она рухнула на диван. Чонин измотал её не только прогулкой, но и морально. Он заставил перемерить ВСЕ туфли в отделе, пока не выбрал те самые. Чёрные лодочки. Лабутены. Строгие. Ультра-женственные. Восхитительно сексуальные. — Принимай. И точка. — сказал он, протягивая коробку. — Я не возьму. Это дорого. Ты с ума сошёл? — возмутилась она. — Тогда я просто оставлю их у двери. — Чонин. — Ну пожалуйста. В следующий раз, когда поедем в ресторан, надень их… и… — он приблизился, шепнул в самое ухо: — И не снимай. Когда я буду иметь тебя прямо на столе. Роксана вспыхнула, оттолкнула его в грудь: — Дурак. Но коробку всё-таки взяла. Сдалась.       Сейчас она сидела, уставшая, разглядывая этот фирменный пакет на полу. В голове крутилась мысль. Дерзкая. Игривая. Опасная. Хочешь игры, Чонин? Лови. Она встала. Быстро переоделась — чёрное кружевное бельё, пояс на талии, к которому крепились чулки, и, конечно, те самые туфли. В зеркале отразилась женщина, которую захотел бы любой. Хитрая улыбка на губах, волосы — распущены, волной падают на плечи. Она выключила свет в квартире, оставив только подсветку у панорамного окна. Натянула чёрный шёлковый халат. И написала: “Подойди к окну.”       Чонин, уже переодетый в домашнее — спортивные штаны, футболка — стоял у себя на кухне, когда телефон завибрировал. Он открыл сообщение, нахмурился… "Зачем?" Они же только разошлись. Но… любопытство пересилило. Он подошёл к окну. Сначала — ничего. Лишь полумрак в её квартире. Только у окна — мягкий, приглушённый свет. И потом он увидел. Те самые туфли. Длинные ноги в чёрных чулках. Он прикусил губу. Пульс участился. Он поднял взгляд — и увидел её.       Роксана стояла перед окном. В чёрном шёлковом халате. Смотрела прямо на него. Улыбалась. Он замер. Она медленно потянулась к пояску халата… Раз… Два… Узел развязан. Халат соскальзывает с плеч. Падает на пол. Она осталась в белье. В туфлях. В свете окна. Они стояли напротив друг друга — два силуэта, разделённые только стеклом и вечерним воздухом Нью-Йорка. И всё же — так близко. Так откровенно. Так невыносимо сильно.       Роксана провела руками по телу — медленно, почти лениво, начиная от бёдер и выше. Пальцы скользнули по талии, задержались на боках, поднялись к груди. Она остановилась. Сжала — так, что у него внизу всё болезненно сжалось. Для Чонина всё происходило в полной тишине, но в его голове… он слышал её. Тот самый стон. Тот, от которого он терял рассудок. Она прикусила губу, медленно повела руками ниже, и тогда развернулась — спиной к нему. Подалась назад, прижимая округлые, упругие ягодицы к стеклу, выставив спинку и чуть наклонившись, словно приглашала. У Чонина дыхание сбилось, мышцы на шее напряглись. Он шагнул ближе, ладонь легла на стекло — будто он мог пройти сквозь него, оказаться там, в двух шагах от неё, и сделать всё, о чём сейчас думал. — Роксана… — выдохнул он низко, с хрипотцой, почти стоном. Его рука инстинктивно опустилась к паху. Если бы не это чёртово стекло. Если бы не это расстояние. Он бы уже… Он схватил телефон, нажал вызов. Один гудок. Второй. Тишина. Секунда — и её руки скользнули к трусикам. Медленно. Демонстративно. Тонкая ткань сползла по её ногам. Она аккуратно, кончиком туфельки, отодвинула их в сторону. Чонин выдохнул с придыханием, лоб прижался к стеклу, зубы стиснулись так, что закололо челюсть.Одна рука всё ещё сжимала телефон. Вторая скользнула ниже, туда, где его собственное желание уже стало невыносимым. Она повернулась к нему лицом и медленно провела языком по губам, будто пробуя на вкус его желание. Ей нравилось, как он смотрит — прожигающе, жадно, с той беззащитной злостью, когда уже не может сдержаться и всё равно продолжает удовлетворять себя. Хотелось ещё немного поиграть, растянуть, дразнить, сломать его контроль до конца. Её руки завелись за спину, пальцы легко расстегнули лифчик. Одна секунда — и он мягко упал на пол. Перед ним она стояла только в поясе, тонких чулках и туфлях, словно сошла с самой грязной фантазии. Она вдруг отошла на пару шагов в сторону и вернулась, катя перед собой белое кресло. Поставив его прямо напротив стекла, она медленно подняла на него взгляд и хитро улыбнулась. Чонин уже знал, что будет дальше, и от одного осознания член болезненно налился кровью. Он не мог терпеть, пальцы крепче сжали его, двигаясь по всей длине, помогая себе справиться с разрывающим возбуждением. Звонки она по-прежнему игнорировала, а он сходил с ума. Роксана опустилась в кресло, закинув одну ногу на подлокотник так, что перед ним раскрылся идеальный вид — её влажное, пульсирующее от желания лоно. Она была уже на пределе, и он это видел, но она решила наказать его. Медленно облизав палец, она коснулась себя там, нежно, но с намёком на жесткость. Подушечка пальца скользила по клитору круговыми движениями, иногда она погружала внутрь один палец… потом второй. Другой рукой она сжимала и ласкала грудь, играя с соском, пока по коже не побежали мурашки. Чонин видел, как её губы чуть приоткрываются от тихих стонов, видел блеск её пальцев в собственной смазке… и с каждой секундой понимал, что теряет последние остатки контроля. Она встала, повернулась к нему спиной, одним коленом уперлась в кресло. Бёдра слегка раздвинулись, и перед его глазами открылся вид, от которого у него в груди всё сжалось, а член налился болью. Он сжал себя крепче, чувствуя, что ещё чуть-чуть — и он сорвётся. Её пальцы медленно скользнули вниз, раздвинули влажные губы, и один палец погрузился внутрь. Она выгнулась, тихо застонала, зная, что он видит каждое её движение. Роксана потянулась за телефоном и, наконец, ответила на звонок. — Я тебя слушаю… — выдохнула она со стоном, облизнув губы. — Номер квартиры и код. Сейчас же, — прорычал он в трубку, его голос сорвался на звериное рычание. Его взгляд пожирал её спину, её упругие ягодицы, блеск между бёдер. Она лишь сильнее простонала и ввела второй палец в себя, глубже, медленнее, продолжая дразнить его каждым движением. Она буквально ощущала его взгляд на своей коже. — Роксана! Немедленно! — почти крикнул он, и в этом крике было не только требование, но и отчаяние. — Четыре… ноль… ноль… пять… — простонала она, разрывая его на части этим томным, растянутым шёпотом, пока её пальцы всё так же играли с её телом. Он сорвался. Выбежал из квартиры, даже не положив телефон. Роксана отключила звонок и медленно подошла к входной двери. Сердце билось быстро, дыхание было горячим, губы распухли от прикусов. Она знала — через пару минут он будет здесь. Она стояла, прислонившись к косяку, и ждала его… в одном поясе, чулках и туфлях.       Открыв дверь, она не успела и вдохнуть — Чонин ворвался внутрь, как буря. Одной рукой с глухим хлопком захлопнул дверь, другой обхватил её талию, прижимая к себе так, что между ними не осталось и сантиметра. Его губы накрыли её жадно, без предупреждения — поцелуй был глубоким, требовательным, с хищным напором, от которого внизу у неё всё сжалось. Его язык прорвался в её рот, захватил, подчинил, а она лишь застонала в ответ, крепко вцепившись пальцами в его волосы, притягивая ещё ближе. Она горела. Но её игра ещё не была закончена. Резко прервав поцелуй, она ухватила его за руку и почти потащила в спальню. Он пытался перехватить инициативу, развернуть её, прижать к стене — но она не позволила. С силой толкнула его на кровать, и он с тихим смешком рухнул на спину, но в глазах пылало нетерпение. Не теряя ни секунды, она скользнула вниз, ловко стягивая с него штаны и бельё. И когда ткань упала на пол, она увидела его — твёрдого, налитого, с пульсирующими венами, готового к ней до предела. Её пальцы обхватили его член у основания, медленно провели вверх, почувствовав жар и упругость под кожей. Она сжала чуть крепче, задержалась на головке, собирая выступившую каплю, и подняла взгляд. Их глаза встретились — её, блестящие от возбуждения, и его, тёмные, полные жадности. — Понравилось шоу? — её голос был низким, обволакивающим, с игрой в каждом слоге. — Это пытка… — простонал он, запрокидывая голову на подушки. Вены на шее проступили, грудь тяжело вздымалась, дыхание стало рваным. Он выглядел так, словно каждая секунда без неё сводила его с ума. Роксана хмыкнула, уголки губ изогнулись в довольной, почти хищной улыбке. Она знала, как свести его с ума. Наклонившись, провела горячим, влажным языком по всей длине его члена — медленно, от самого основания до самой головки. Чонин сжал кулаки, пальцы впились в простыню так, что костяшки побелели. Задержавшись на головке, она облизнула её круговым движением, собрав выступившую каплю, и подняла на него взгляд снизу. Её глаза блестели, в них горел огонь, и это зрелище ударило ему прямо в живот. В следующий миг её губы сомкнулись на нём. Медленно, но с жадностью, она взяла его глубже… ещё… пока не ощутила, как головка коснулась горла. Тело Чонина вздрогнуло, вырвался низкий, глухой стон. — Роксана… — его голос был сорван, и звучал как молитва. Она двигалась ритмично, будто играла на нём, меняя темп — то глубже и быстрее, то медленно, мучительно. Каждое движение было выверено, как в затянувшемся танце страсти. Его ладонь нашла её волосы, намотала их на пальцы. Он не направлял, не давил — просто держал, будто боялся потерять её хотя бы на секунду. Всё его тело было в напряжении, мышцы на животе ходили ходуном. В голове пульсировала только одна мысль: ещё чуть-чуть — и он сорвётся. Роксана почувствовала, как он уже на грани. Улыбка скользнула по её губам. Она медленно отстранилась, не отрывая от него взгляда, и кончиком языка прошлась по всей длине его чувствительной кожи, будто запечатывая прикосновением след каждого своего движения. Скользнула телом вверх, её грудь, живот и бёдра тёрлись о его кожу, оставляя после себя жаркий след. — Ещё хочешь страдать? — прошептала она у самого уха, её дыхание обожгло его шею. — Нет… — выдохнул он тихо, почти с мольбой, проводя ладонями по её талии, чувствуя, как в каждом её движении пульсирует желание. Но он знал: она ещё не закончила. Роксана выпрямилась, приподнялась над ним, и медленно, будто нарочно мучая, потерлась своим влажным, пульсирующим лоном о его напряжённую плоть. Чонин застонал глухо, сдавленно, пальцы вцепились в её бёдра, будто он хотел вдавить её в себя. Она взглянула ему прямо в глаза — взгляд был предупреждающим, почти властным. Взяв его член в ладонь, она направила его к себе и, без лишних пауз, с одним плавным, глубоким движением опустилась на него до конца. Единовременный выдох сорвался у них обоих — хриплый, полный жара, как будто в этот момент они соединились не только телом, но и чем-то большим. Чонин сжал её бёдра, притянув сильнее, и она начала двигаться — медленно, раскатывая наслаждение по каждой клеточке своего тела. Каждый её толчок был выверенным, уверенным, но при этом дразнящим, будто она растягивала его мучение. Роксана уперлась ладонями в его грудь, чувствуя, как мышцы под её руками напрягаются и вздрагивают в ответ на каждое движение. Она задавала ритм — ровный, чувственный, наращивая скорость так же, как наращивала его безумие. Чонин держал её бёдра крепко, иногда направляя, но не мешая — он полностью отдался её воле. Комната наполнилась звуками — влажные хлопки их тел, её прерывистые стоны, его низкое рычание, натянутое дыхание. Она была на грани — мышцы сводило от напряжения, но взгляд оставался игривым: ей хотелось довести его туда, где он потеряет над собой контроль. Наклонившись вперёд, она прижалась обнажённой грудью к его коже, и он задрожал, глухо застонал. Её губы нашли его шею, чередуя мягкие поцелуи с едва ощутимыми укусами. Каждый такой укус вызывал в нём резкий вдох и ещё более крепкое сжатие её бёдер. — Ты… — он не смог договорить, слова утонули в стоне. — Я знаю, — шепнула она прямо в его ухо, ускоряя движения. Она насаживалась на него глубже, быстрее, будто хотела, чтобы он растворился в ней полностью. Чонин подстраивался под её темп, пальцы оставляли горячие следы на её коже. — Роксана… — его голос стал низким и хриплым, наполненным борьбой с остатками самообладания. Она уже не слышала — полностью утонула в ритме, в жаре, в том, как он наполнял её каждый раз так, что по телу прокатывалась волна удовольствия. — Я… сейчас… — выдохнула она, вцепившись ногтями в его грудь. Он почувствовал, как её мышцы внутри начали пульсировать, и ускорился. Пара мощных, глубоких толчков — и она вскрикнула, прижимаясь к нему всем телом. Оргазм накрыл её, дрожь прошла по каждой клеточке. Когда её внутренние стенки сжались ещё сильнее, он не выдержал — рывком вбился до конца, зарычав, и отдался ей, прижимая к себе так, словно боялся отпустить. Они остались сплетёнными, горячими, тяжело дышащими, пока их тела медленно приходили в себя. — Останься, — прошептала она, почти не открывая глаз. Он лишь кивнул, поцеловал её в лоб и выдохнул: — Утром забегу к себе, переоденусь и на работу. Сейчас… никуда не хочу. Она только кивнула в ответ. Пока он принимал душ, она выбрала себе простую пижаму. Голубая, с мишками — немного по-детски, немного нелепо, но очень уютно. Выйдя в спальню, она заметила, как Чонин с трудом сдерживает улыбку. — Ты в этом правда спишь? — в его голосе была явная насмешка. — А ты сейчас точно хочешь шутить? — Роксана скрестила руки на груди, но в глазах уже читалось веселье. — Ну… это очень мило, мишки и всё такое, — он не успел договорить, как она ущипнула его за боку. — Вот, значит, как, — она фыркнула, проходя мимо. — Не нравится — не смотри. Он засмеялся, схватил подушку и шутливо бросил в неё. В итоге вечер завершился с пледом, включённым фильмом, горячим чаем и смехом. Они сидели, прижавшись друг к другу на диване.