Глава 5. Вечер в честь Карин

      — Я тебя прошу, Саске.              — Нет.              Этот диалог длился уже некоторое время, за которое Саске не сменил тон, а Наруто извивался в самых разных позах и демонстрировал весь потенциал актёрского мастерства, чтобы уговорить друга.              — Я закрою этот счет.              — Ты и так его закроешь за помощь в ремонте машины.              Узумаки громко выдохнул.              — А бара в прошлый раз тебе было мало?              — За бар платил я, — Саске изогнул одну бровь. — Ты был вусмерть пьяный, и я посчитал нечестным тебя обкрадывать.              — Поэтому привёл в ресторан, где средний чек втрое выше?              — Попробовать турецкую кухню было твоим решением.              Наруто завыл. С Саске бесполезно разговаривать, а тем более спорить, однако должны же быть рычаги давления. За двадцать с лишним лет дружбы они пока не были найдены. Наруто не отчаивался.              — И всё же. Что мне ещё сделать, чтобы ты согласился туда пойти?              — Моё присутствие необязательно, — Саске сделал глоток чая, выглядел крайне незаинтересованно.              — Я понимаю, но тебе же несложно. Карин очень надоедливая, и ты знаешь, сколько месяцев она и её мамаша будут жрать мой мозг из-за того, что я не смог привести тебя в этот цирк уродов.              — То есть ты признаешь, что вечер — фарс?              — Глупо отрицать, — Наруто вздохнул. — Но, сам посуди, если я или кто-то другой будет вечно с тобой, Карин не подойдет. Верно?              — Это никогда не было для неё проблемой.              Наруто тихо завыл.       — Я знаю, что вы плохо расстались, но сделай одолжение. Она уже всю семью задолбала вопросами о тебе. Тем более из Учих больше некому прийти.              Саске задумался. Итачи и Изуми заняты новорожденным сыном, Фугаку и Микото в другой стране по делам холдинга, а Обито и Рин не посещают подобные мероприятия с того момента, как умер Мадара — дядя Саске, — и как Обито попытался занять вместо своего отца должность президента, но из-за неопытности и юного возраста потерпел неудачу. Получается, уже порядка десяти лет? Быстро время летит.              — Сколько мне нужно там пробыть?              — Около двух часов. Может, трёх. Совсем немного, правда?              — И это все ради того, чтобы твоя кузина не сожрала тебя за завтраком? — Саске усмехнулся. — Как так вышло, что её прихоти исполняются по первому зову? Кажется, ты умеешь говорить «нет».              — Если бы её мама не соревновалась с моей мамой, наверное, все было бы куда проще, — Наруто стал серьезнее. Грустнее. — Ты помнишь, какое нытье устраивала тётя, когда ей всего лишь уделили меньше внимания, чем моей маме, на благотворительном вечере в том году? Саске, не вынуждай меня вдаваться в подробности наших семейных разборок. Лиши меня хотя бы одного конфликта.              — Твоё нытье слишком сильно на меня действует, — Учиха чуть фыркнул, напомнив недовольного кота. Такого породистого и напыщенного, уверенного, что он хозяин дома.              — Я обещаю, что отплачу тебе раменом, — Наруто улыбнулся.              — Это дружеская услуга, оставь рамен себе.              — Ты так добр!       Саске сразу пожалел, что дал слабину. Жалел и все дни до злополучного вечера. Надо было стоять на своём, но поздно пить боржоми, когда почки отказали. Мучительное ожидание чего-то крайне неприятного врезалось в разум. Шестое чувство? Или банальная нелюбовь к подобным мероприятиям?       Хотя Саске изначально понимал, что ему придется одному из семьи переживать весь вечер, ведь только он оставался холостяком, живущим ради себя, всё равно грустно ехать в пустой машине. Провести вечер в компании семьи куда лучше, чем идти на очередную сходку высшего общества.              Наруто обещал подождать его около входа. Особняк семьи Узумаки отличался скромностью снаружи и роскошью изнутри. Саске обвел его взглядом, заметил светлую макушку, нарезавшую круги около высаженных в ряд небольших кустов.              — Ты долго, — Узумаки нахмурился, когда Саске подошел к нему.              — Благодари, что пришел.              Обычный званный ужин с членами неофициального клуба. Закрытое общество богатых людей. Находиться тут значит иметь связи и возможности для роста. В высшем свете тяжело выжить без поддержки или хотя бы одобрения. Необходимость быть тут. Налаживать отношения и поддерживать статус клана. Саске мечтал быть незаметным, но с такой внешностью и фамилией получалось из ряда вон плохо.              Он окинул гостиную взглядом. Почти все собрались. В центре зала крутилась Карин — виновница торжества. Минато и Кушина стояли чуть в стороне, явно не желающие внимания. Кими, мама Карин, — невысокая женщина весьма приятной наружности, но обладающая колючим и разъедающим взглядом — заливалась смехом и искрилась наигранным счастьем, обходя всех гостей. Карин же улыбалась более сдержано, но в улыбке чувствовались эгоцентризм и самодовольство. Надменный взгляд блуждал по гостям, пока не наткнулся на Саске, о чем-то говорившего с Наруто. Уголки губ взлетели вверх. Он здесь.              Её лучший период в жизни. Её ожившая мечта. Её бывший.              Наладить отношения с тем, с кем однажды была связана узами любви, намного проще, ведь Карин наизусть знала его слабые точки и дефициты, которые могла закрыть своим присутствием.              — Саске такой красивый, — Аяме, стоящая рядом, подала голос. — Как ты могла его упустить, Карин?              Злость заставила глаза сверкнуть недобрым огнем, как бы Карин не пыталась держать себя в руках.              — Упустила? Мне кажется, у нас просто пауза.              — Пять лет? — Аяме чуть рассмеялась. — Я знаю, что большую часть этого времени тебя не было в стране, но ты не думала, что у него кто-то появился за это время?              — Например? — Карин изогнула бровь. — Ты?              Аяме хитро улыбнулась, пряча улыбку в бокале. Сделала глоток шампанского.              — Даже если я? Вы же расстались так давно.              — Аяме, — голос Карин стал приторно ласковым и опасно нежным, — Саске — мужчина другого формата. Твой вспыльчивый и мягкий характер не сможет с ним справиться. Тебе нужен кто-то нежный и добрый. Кто-то, кого совсем не волнует твоё прошлое.       Конечно же, они обе знали, о какой ситуации речь. Карин напрямую не спрашивала, но прекрасно осведомлена об умершем сыне, о суде и других грязных тайнах семьи Кимура. Все, кто хотел, знали это.              — Карин, — Аяме ответила в той же манере, совсем игнорируя ядовитый намёк, — разве мужчина не становится мягким с той, которую любит? Или с тобой Саске оставался холодным?              Узумаки сжала челюсти, мышцы особенно четко выступили на лице.              — Его холод — моё предпочтение. Я люблю недоступных мужчин.              — Почему тогда ты решила, что я не люблю?              — Не против продолжить разговор чуть позже? — Карин оставалась спокойной, но полные гнева глаза выдавали её эмоции. — Мне нужно поприветствовать гостей.              Не дожидаясь ответа, она направилась к Саске, чем заслужила ревностный взгляд Аяме. Виляющая походка, чтобы подчеркнуть бёдра, и без того обтянутые атласным красным платьем; блестящие от радости глаза с нотками кошачьего очарования. Грудь подпрыгивала от каждого шага, сопровождающегося стуком дорогих каблуков. Карин намеренно выбрала не самый надежный лиф, чтобы каждый раз случайно поправлять платье в районе бюста.              — Привет, мальчики. Спасибо, что пришли, — она очаровательно улыбнулась, остановившись около брата и горячо любимого бывшего.              Атмосфера стала враз напряженной. Неприятно липкий воздух склеивал альвеолы — дышать тяжело. Наруто пытался скрыть неловкость, а Саске с равнодушным холодом посмотрел на Карин.       — Рад, что вернулась, сестра. Как тебе за границей? — Наруто боковым зрением смотрел на Саске.              — Отлично, но дома лучше. Я так скучала по всем вам.              Наруто неловко рассмеялся. Смотрел то на Карин, то на Саске и, кажется, хотел уйти, как делал всегда, пока те были в отношениях. Сейчас его уход равносилен смерти — Учиха не простит такого предательства.       — Ты красиво украсила гостинную. Её прям не узнать.       — Тебе нравится, Наруто? Я старалась. Столько мучила декораторов, что они в конце сбегали от меня, — Карин наигранно рассмеялась.       — Да-да, очень красиво.       Если присмотреться к Саске, можно заметить искры гнева на дне зрачков, совсем уж сокрытые под маской непроницаемости. Видеть Карин — очередное испытание, но все же он безумно рад, что вместо боли и сожаления он испытывал только гнев и ненависть.              Жаль только, что не безразличие.              — Саске, почему молчишь? Я так давно не слышала твой голос, — Карин хихикнула.              Он пронзил её ледяным взглядом, но та будто не замечала.              — С возвращением, — веяло холодом.              Карин проще делать вид, что все в порядке, чем пытаться загладить вину или достичь нейтралитета после ссоры. Игнорирование — лучший выход. Между ними ничего не случилось, это просто ссора влюбленных. Саске тоже должен в это поверить.              — Спасибо, — она улыбнулась. — По правде говоря, Саске, я очень ждала тебя. Я так не люблю шумные мероприятия, но твоё присутствие сделало вечер намного приятнее.              Саске кивнул.              — Знаю, ты тоже такое не любишь. Может, прогуляемся в саду после ужина? Подышим воздухом, полюбуемся трудами тёти Кушины над розочками и поговорим о книгах и искусстве, — она чуть понизила голос, сделала его жалобно-милым. — Как раньше.              Саске смерил её бездушным взглядом. Взглядом, которым смотрят на тех, кого хотелось вычеркнуть из своей жизни, на тех, кого презираешь. Это открытая конфронтация на языке Учих, и Карин прекрасно это знала, но в нужный момент притворялась дурочкой.              — Не оставляй новоприбывших гостей без внимания, — Саске посмотрел в сторону входа, где только что появились Неджи и Хината Хьюга. — Это невежливо.              Карин прищурила глаза — всего на секунду в них мелькнула ярость, но тут скрылась за маской невинности.              — Спасибо, что сказал. А я и не заметила, как они пришли, — она удалилась так же быстро, как и появилась.              Теперь отчетливо стало понятно, что все это время любопытные взгляды были направлены в их сторону. Карин и Саске — пара, наделавшая шума в своей время как фактом своими отношений, так и фактом расставания. Конечно всем интересно знать, что между ними сейчас. Саске обвел всех нечитаемым взглядом, повернулся к Наруто, вздыхая:              — Ты мне должен три похода в бар.              Узумаки смиренно кивнул.       Когда гости сели за стол, стало заметно проще. Когда выпили по первому бокалу — вообще великолепно. Саске и Карин сидели на разных концах стола, что опять же вызывало переглядки и тихие обсуждения. Где бы Саске и Карин ни сидели, как бы себя ни вели, что бы ни говорили их будут обсуждать. Но со временем, когда градус спиртного в крови повышался, интересны были другие темы и другие люди.       Саске изредка перебрасывался с Наруто шутками, больше говорил с сидящим рядом Неджи Хьюга, а иногда в их разговоре осторожно участвовала Хината. Наруто вытягивал шею, чтобы через два стула посмотреть на неё и думал, что выглядел незаметным ниндзя. Возможно, сама Хината и правда не заметила, но ото всех мужчин рядом это не укрылось. Просто все тактично молчали.       — Саске! Как мы давно тебя не видели!       Со спины, как ураган, подлетела Узумаки Кушина, чуть приобнимая Саске за плечи. Саске попытался встать, чтобы поприветствовать родителей Наруто, но Кушина с силой надавила ему на плечи, не давая это сделать, — она намного сильнее, чем кажется.       — Добрый вечер, рад вас видеть, — голос Учиха стал мягче.       — Мы тоже рады, — Минато остановился около Наруто, сдержанно улыбаясь.       — Как твои дела? Как родители? Как Изуми и Итачи? Их сына ещё не выписали? — затараторила Кушина, активно жестикулируя. — Слышала, его лечит ученица Цунаде. Помню, как Цунаде много про неё говорила. Талантливая девочка. Кстати, чуть младше вас, — она строго, но с явным намёком оглядела Наруто и Саске.       Минато с улыбкой наблюдал за происходящим, совсем не пытаясь остановить жену. Наруто же закатил глаза:       — Мам, давай без намёков.       Кушина быстро показала ему кулак, и он притих. Саске же чуть усмехнулся. Для Узумаки Кушины что Наруто, что он сам — подростки, которых нужно воспитывать. Почему-то это веселило и радовало.       Саске знаком с их семьёй ещё до школы — они с Наруто часто ходили друг другу в гости, как самые обычные школьники. И если в семье Учиха всегда царили спокойствие и порядок, в особняке Узумаки то и дело были слышны препинания Кушины и Наруто — шуточные, но очень громкие. Саске не любил шум, но любил находиться радом с семьей Узумаки.       — Родители всё ещё за границе, но дела идут хорошо. Брат с женой очень рады рождению ребёнка. Исаму ещё не выписали, но скоро должны, — спокойно ответил Саске. — Как ваши дела? Слышал, вы недавно участвовали в научной конференции.       Кушина довольно разулыбалась, смутилась.       — Да! Я рассказывала про роль гистамина в патогенезе атопии. Давно уже занимаюсь изучением всякого рода атопий, рада была поделиться знаниями, — она засияла, взгляд затуманился, когда разум погрузился в воспоминания. — Наверное, вам эти слова ни о чём не говорят, но просто поверьте, что тема крайне интересная.       Учиха кивнул с лёгким смешком.       — Ты так не рассказал, как твои дела, Саске, — сказал Минато. От него исходило тепло солнца — глаза яркие, не обижающие лучи. Те, что способны растопить лёд и согреть в холод.       — У него как обычно всё потихоньку и всё нормально, — усмехнулся Наруто. — А потом в один день узнается, что он бизнес открыл, особняк купил или женился.       Кушина рассмеялась.       — Очень похоже на правду! Такой скрытный, ужас! С возрастом совсем не изменился. — Кушина чуть дернула Саске за щеку. — А где Суйгецу? Что-то не вижу его, — она покрутила головой в разные стороны.       — Он с родителями. С недавних пор Суйгецу — правая рука отца, — ответил Саске, делая глоток сока. На вид как красное вино.       — А он не промах! Совсем недолго в вашей компании и уже так поднялся. Славный парень.       После последней фразы Наруто закатил глаза, фыркнул. Минато остался спокоен, но что-то в его мимике выдавало напряжение.       — Не начинай, Наруто, — Кушина строго на него воззрилась. — Если тебе не нравится Суйгецу, это не значит, что он плохой.       — Он выглядит очень скользким, — с гордым видом пробурчал Наруто.       — Ты что, ревнуешь, что не единственный друг Саске? — Кушина рассмеялась.       — Нет!       Саске усмехнулся уголками губ. Их перепалка продолжалась какое-то время, обрастала эмоциями и экспрессией, но в момент, когда могла стать настоящей ссорой, Минато поспешил увести жену.       Стало заметно тише, хотя Наруто ещё какое-то время тихо причитал от недовольства. Саске не обращал на это внимания, уходя в себя. Мысли наслаивались друг на друга, вились лианами и улетели далеко за пределы особняка. Хотелось сказать: да просто алкоголь так сильно ударил в голову, что события вечера стирались из памяти. Если бы Саске пил, он бы непременно в это поверил, но сок в его бокале и ключи от машины разрушали шаткую иллюзию. Он излишне много думал, сидя в гостиной семьи Узумаки. Когда-то он подростком приходил сюда, чтобы поиграть с Наруто во дворе в футбол или обсудить компьютерные игры. Сейчас он смотрел на то, как совершенно те же стены давили на него воспоминаниями о бывшей.              Картинки прошлого смешивались друг с другом. Саске не мог перестать прокручивать все то, что говорила ему Карин и из раза в раз понимать, насколько это было токсично. Но понимание не исцеление. Саске ужасно зол, что позволил так долго морочить себе голову. Что позволил себе влюбиться так неудачно.              Карин яркая и заметная. На этом вечере все говорили только о ней, спрашивали, как прошла её поездка в Америку и как ей удавалось так хорошо выглядеть. Саске вышел на улицу от избытка шумов и наперебой говорящих голосов. Вечером прохладно, но пальто осталось в гардеробе. Не до него.              Вначале было легко, но долго спокойствие мыслей не продлилось — Карин вышла следом.              — Почему не позвал? Одному грустно стоять в темноте, — она воздушной походкой обошла его, спряталась в тени: уличный фонарь ей явно не симпатизировал. Зажигалка, сигареты. Саске без интереса проследил за её действиями боковым зрением.              Карин протянула ему открытую пачку, взяв в зубы не зажженную сигарету.              — Будешь?              Саске покачал головой, отвернулся.              — Раньше ты бы точно согласился, — Карин усмехнулась. — Бросил что ли?              — Я начал курить из-за твоего влияния, — Саске сказал с неприязнью, которую тяжело было скрывать.              Карин же обрадовалась.              — Не значит ли это, как много я значила? Может, до сих пор значу?              Злость. Она нарастала и становилась удушающей петлей на шее. Дыхание обрывалось. Последние усилия сохранить хладнокровие едва сдерживали от крика. Для Карин любые негативные эмоции — показатель чувств, и ей нельзя давать такое преимущество.              — Это вместо извинений за сцену в моем офисе?              Карин обижено посмотрела о Саске:              — Ты хочешь, чтобы я извинилась за свои чувства? Или боишься, что твоя новая клиентка узнает, что ты занят?              — Мы расстались. Не забывай об этом.              Карин развернулась к нему лицом, скрестила руки на груди. Она выглядела излишне открыто: яркий макияж, глубокое декольте, громоздкие и высокие каблуки, высокий вырез на платье, оголяющий левую ногу. Проблема не в какой-то одной детали образа, а в композиции, которая должна быть не красивой, а привлекающей внимание. Каким способом — уже неважно. Саске прошёлся придирчивым взглядом по фигуре Карин и всё меньше понимал, почему когда-то в неё влюбился. Наверное, он недооценил силу гормонов и розовых очков.              — Ты всерьез веришь, что такая любовь может пройти?              Саске криво и холодно усмехнулся. Её жалкие попытки убедить его в собственных мечтах — так забавны. В двадцать с лишним это работало, но в тридцать — никак нет. Учиха не глуп, он видел, как она пыталась превратить ложь в реальность.              — Любовь? Ты выбрала неверное слово. Кажется, тебе нужен не парень, а деталь идеального образа. Поищи брелоки в бутиках.              — Что ты… — Карин задохнулась от возмущения, но не успела возразить, как Саске прервал её:              — Заканчивай этот фарс.              Одарив её гневным взглядом, он двинулся обратно в особняк. Внутри всё горело. Хотелось сказать куда больше, хотелось поссориться, но грубость и безразличие куда эффективнее. Ведь только они дадут Карин понять, что у неё более нет шанса.              

***

             Ужин проходил скучно и тускло. По меркам Ино. Она привыкла к драме и роскоши, но здесь очевидно, с какой целью затевалось празднество — ради встречи с Саске. А потому ей по-особенному нравилось видеть, как Учиха из раза в раз игнорировал Карин и даже грубил, когда та выходила за рамки дозволенного. Шикамару рядом откровенно скучал.              — Обязательно нас было тащить?              Чоуджи согласно кивнул, жуя огромный кусок мяса.              — Мне одной сидеть тут по-вашему? Проявите уважение к наследнице клана Узумаки.              — О-о, — Шикамару закатил глаза. — Наследником очевидно будет Наруто, а ты просто издеваешься над Карин.              — Конечно. Не могу упустить такую уникальную возможность.              — Пойди ещё посмотри, что там у Саске и Карин. Она за ним так выскочила.              — Тоже заметил? — Ино оживилась, заулыбалась. — По-любому будет приставать к нему и намекать на возобновление отношений.              — Тебе-то что? — Шикамару скучающе вздохнул.              — Как что? Мне сплетни. А вам помелькать в высшем свете. Без меня о вас бы забыли.              Конечно, это была шутка, но смешно было только одной Ино. Чоуджи продолжал без конца набивать желудок, Шикамару закатывал глаза при любой возможности. Привычная картина. Когда гости перешли в зал, где только и оставалось что пить вино и шампанское да болтать лишнее, Ино решила, что самое время расслабиться.              Самой болтать то самое лишнее Ино не собиралась, но слушать чужие откровения — очень даже. Она подходила то к одной семье, то к другой, мило улыбалась и ненавязчиво узнала о новостях и скандалах.              Теперь рассказывать все Сакуре будет куда интереснее. Ни за что нельзя благодарить Даичи, но, кажется, он сделал Ино чуточку счастливее.              — Почему одна?              Хината обернулась на голос Ино, с лёгким удивлением окинула её взглядом.              — Здравствуй. Кажется, мы сегодня ещё не говорили, — Хината в ответ вежливо улыбнулась. — Неджи отошёл поговорить с ребятами, а я не люблю в такие моменты быть слушателем.              Ино нахмурилась, но в глазах забегам озорные нотки:              — Стоя одной, ты можешь показать виновнице торжества, что тебе совсем неинтересно тут.              После разговора с Сакурой Ино действительно задумалась, что никогда прежде не пыталась наладить общение с Хинатой. Младшая Хьюга выглядела скромно, стеснительно, но далеко не глупо и должна была понять намек, сквозивший в словах.              Брови Хинаты на секунду взлетели вверх, после чего она вернула контроль над мимикой и стала все той же милой стеснительной леди, проговорив:              — Если бы меня волновало мнение госпожи Карин, я, вероятнее всего, скоротала бы время с ней, чтобы не вызывать недопонимания.              — И что мешает сделать это сейчас? — Ино улыбнулась ещё шире.              — Разность характеров, — Хината прищурилась. — Ты бы тоже могла поговорить с Карин, так почему подошла ко мне?              — Хотела провести вечер в приятной компании.              Хината чуть рассмеялась. Первый раз, когда она видела настолько хитрые глаза у вечно строгой наследницы клана.              Клан Хьюга — это собранность, манеры, статность, дипломатия. Ювелирный дом «Hyuga» — воплощение изящности и роскошной выдержанности. Порода. Каждый член клана — драгоценный камень. Хината была женщиной, а потому особенно четко демонстрировала нежную элегантность и визуальную хрупкость, за которой стояли сила, мужество и непоколебимая вера в свои принципы. Красивая, гордая наследница — вот кем была Хината, несмотря на стеснительное поведение на публике. В тихом омуте черти водятся.              — Не против как-нибудь выпить кофе? — спросила Ино после непродолжительной беседы на общие темы.              — Буду только рада, — Хината успела только произнести эти слова и улыбнуться, как Неджи уже оказался рядом. Поздоровался с Ино, обменялся парой фраз и Яманака стало совершенно ясно, что ей пора идти.              — Со всеми поговорила? — Шикамару стоял один в углу. Там же, где Ино оставила его с Чоуджи около часа назад.              — Ещё нет, но решила не быть назойливой и подозрительной.              — Почему в отношении нас не боишься быть назойливой? — усмешка. Глоток виски.              — Ты сегодня особенно ворчливый, — Ино сделала ещё глоток шампанского.              — А ты чересчур радостная.              — Вы опять спорите? — к ним подошел Чоуджи, без остановки ел какой-то снек, на что Ино и Шикамару закатили глаза.              — Ты опять ешь? — Яманака усмехнулась.              — Как и вы, люблю стабильность.              Ино не заметила, как быстро расслабилась. Язык оставался за зубами, сознание не мутнело, но вот контролировать бегающий взгляд, бледный румянец и громкий смех она не в состоянии. Всем в общем-то плевать. Пока она говорит внятно и ни с кем не дерется, окружающие просто по-доброму хихикают с её поведения. Напиваться на закрытых вечерах — привычное. Когда каждый присутствующий будет молчать, так как все в одной лодке, и ни одного журналиста и в помине нет, можно делать всё, что вздумается.              Ино краем глаза следила за Наруто и Саске, старясь быть на допустимой дистанции. Вряд ли последний продержится тут долго, он и так засиделся, потому Ино искала идеальную возможность пересечься с ними, чтобы обменяться хотя бы порой фраз. Уловить настроение Саске и при желании намекнуть на Сакуру изворотливо заданным вопросом о работе — вот чего она добивалась.              Входящий вызов вначале вызвал улыбку — мол: легка на помине, но когда на той стороне послышались всхлипы Сакуры, стало не до смеха.              

***

      

      Пару часов назад.

                    — Доктор Харуно, — ехидный тон. Известный источник.              Сакура нехотя обернулась, встречая Орочимару натянутой улыбкой.              — Здравствуйте. Прошу прощения, мне уже пора, — Сакура попыталась побыстрее ускользнуть в отделение, но настойчивая интонация, прикрытая под миловидную беседу, удержала её на месте.              Ну, и само собой должность Орочимару.              — Погодите, погодите! Я хотел узнать, как идут ваши дела с судебным разбирательством. Уже назначена дата слушания? Я волнуюсь за вас. Вы нашли адвоката?              Он прекрасно видел её настрой, оттого и продолжал. Думал, что выиграет, но правда в том, что играл он один. Сакура не участвовала в его спектакле.              Она старалась с ним не пересекаться. Старалась забыть, что он существует, будто никто не мозолит глаза приторно милым змеиным оскалом. За сегодня она слишком устала, чтобы видеть его гадкое лицо.              — Стоит ли об этом переживать? Особенно вам. Не берите в голову, — кривая улыбка — намеренно кривая.              — Конечно стоит! Вы наш лучший специалист. Не знаю, кого брать вам на замену.              Свою протеже? Пусть только скажет, что у него их нет.              — Можете прийти на слушание, если интересно. Буду рада видеть вашу поддержку.              — Ах, столько работы! Я постараюсь выкрои…              — Тогда вам незачем интересоваться тем, в чем вы не участвуете и на что не можете повлиять, — Сакура оборвала его на полуслове и также быстро продолжила: — Меня ждёт тяжелый ребёнок, вы же не будете рады, если он погибнет в стенах вашей больницы? На то мы и Перинатальный центр.              И быстро зашагала прочь. Кажется, он что-то сказал, точнее, прошептал вслед, словно змея, но хорошо, что Сакура этого не услышала. Травмпункта у них все-таки нет, хоть и пора. С такими начальниками он жизненно необходим.              Одна из новых медсестёр застала отрывок их разговора. Сакура тяжело вздохнула, когда из сестринской вновь послышались обсуждения её личной жизни, отношений с начальством и образования. В такие моменты Харуно не уважала труд медсестёр и едва ли не вставала со словами «Сидите и молчите со своим средним медицинским образованием», но вовремя осекалась: оскорбить их подобным образом значит оскорбить медсестёр в принципе.              Сакура заполнила истории болезни, проверила состояния пациентов и ровно в шесть вечера вышла из больницы. Намерение было одно: поскорее лечь спать. Никакой рефлексии, мыслей и осознания своего положения. Но для начала нужно заехать за Каем, оставшимся ещё вчера на ночь у дедушки с бабушкой, приготовить небольшой ужин и…              Телефонный звонок. Контакт «Мама».              — Алло, — Сакура ответила по-доброму. Тяжелый день окончен, впереди спокойный вечер. — Мам, я через пятнадцать…              — Ты ничего не забыла, Сакура? — пассивная агрессия сочилась из смартфона, леденила душу, отчего напряжение сковало тело.              — Что? Ты о чём?              — В календарь загляни, — небольшая пауза, за которую Сакура не успела даже осознать происходящее. — Сегодня день рождения Кая и ты, как обычно, забыла об этом.              Как обычно? День рождения?              Руки затряслись. В голове ни одной рациональной мысли. Только вина, боль, трагичная паника. За секунду Сакура выбежала за территорию Перинатального центра в поисках машины, но с ужасом поняла, что она всё ещё в ремонте. Такси. Нужно вызывать такси.              — Что? Сказать нечего? — Мебуки на той стороне трубки презрительно цокнула.              — Мам, я так закрутилась. Боже. Я… Я сейчас приеду, ничего не говори Каю.              — Как я устала это слушать. У тебя всегда одна отговорка: закрутилась да закрутилась.              — Я работаю почти сутками, конечно, я закрутилась. Почему ты не напомнила?              — Ха, что? Напомнить? Ты себя слышишь? Это твой ребёнок!              Сакура держалась относительно спокойно, но чувствовала напор матери. Сейчас ей не хватало только выслушать ещё и от Мебуки, насколько она безответственна. Но ведь это вышло случайно! О Боги, бедный Кай, он ведь ждёт.              У Сакуры сердце от боли сжалось.              — Я тебе что говорила, когда ты решила его усыновить? — Мебуки продолжала. — Ты не справишься. Сакура, ты молодая девушка со сложной работой, ещё и одна. О чем ты думала? Насколько безалаберной нужно быть, чтобы загубить жизнь ребёнку?              — Мама, хватит! Ты перебарщиваешь, — голос Сакуры дрогнул.              — Нет, я говорю правду: ты отвратительная мать. Тебе не стоило усыновлять Кая. Ему в детдоме было лучше, чем с тобой.              — Мама! — Сакура сорвалась. Из глаз хлынули слёзы.              — Теперь она плачет, — Мебуки снова цокнула. Презрительно усмехнулась. — Сакура, ты сама виновата в том, что такая безответственная, плач тебе не поможет.              — Прекрати, я сейчас приеду.              — Не нужно. Не порть ребёнку праздник своим появлением.              — Не говори так громко! Кай же услышит, — Сакура отчаянно хватала воздух ртом, но ничего не выходило — она задыхалась.              — Пусть! Пусть слышит правду о своей мамаше, — Мебуки злобно и театрально смеялась. — Езжай домой, дорогая. Отдохни. Ты же больше всех устала.              Длинные гудки ознаменовали конец диалога.              Из глаз текли слёзы. Крупные, солёные, жгучие. Больно плакать, стоять дышать. Сакура пошла вдоль тротуара, вышла на одну из главных улиц, но не могла успокоиться. Волосы скрывали от внешнего мира. Что лучше в такие моменты? Абсолютная тишина или шум неумолкающего города?              Сердце разрывалось. Какой ужасной матерью нужно быть, чтобы забыть про день рождения сына? Чтобы позволить работе затмить семью? Сакура всегда делала недостаточно и внешняя уверенность каждый раз оборачивалась слезами. Ничтожность. Это чувство пожирало и лишало рассудка. Разве, она не сделала все, чтобы обеспечить Кая всем необходимым? Нет. Этого мало. Недостаточно. Нужно больше и лучше.              Сакура присела на корточки, сжала телефон в руках, боясь его выронить и едва смогла найти нужный контакт. В глазах двоилось из-за слёз. Из-за них же экран стал мокрым. Главное, что сенсор работал.              Долгие гудки. Ожидание неизбежного. Сакура готова выслушать сейчас всё — осуждения, негодование, крики. Если в обмен на это последует помощь, она готова стать самой последней мразью в глазах других. В такие моменты гордость не имела значение.              Наконец, трубку подняли. На той стороне шум музыки, смех и радостные разговоры. Сакура набрала побольше воздуха в лёгкие и выпалила быстро-быстро:              — Алло, Ино? Прости, что отвлекаю, я знаю, что ты на вечере, но не могла бы ты приехать ко мне?