Глава 8. Публичность

      

Шесть лет назад.

             Сакура стояла около кувеза, ребёнок внутри спал, его живот мерно поднимался и опускался при дыхании.              — Она и правда от него отказалась, — тихо сказала Сакура с особой грустью в глазах. Она работала совсем недавно, но ранее никогда не привязывалась к детям из отделения. Почему в этот раз всё иначе?              — Да, — так же тихо ответила Цунаде, стоящая у входа в палату.              — Она даже имя ему не дала.              — Да. Но из чувства жалости не нужно усыновлять ребёнка, Сакура.              — Я решилась не из-за чувства жалости, — Харуно устремила взгляд на заведующую отделением Цунаде, и в этих глазах читался огонь решимости и непривычная взрослость, контрастировавшая с юным лицом.              — Не мне критиковать, но я бы советовала подумать ещё, — голос Цунаде уже не звучал так уверенно, как раньше. Что-то в Сакуре менялось день ото дня с появлением этого мальчика в отделении, и Цунаде всё ещё гадала что именно.              — Спасибо за совет, но я уже всё решила.              — С родительскими правами могут возникнуть сложности. Ты мать-одиночка, ещё и студентка.              — Я могу попросить у вас о помощи?              Пускай Сакура и употребила глагол попросить, интонация и взгляд были совсем не просящими. Это был приказ. На секунду Цунаде показалось, что заведующая не она, а новая медсестра, стоящая напротив. Юная амбициозная кровь; девушка, стремящаяся стать матерью. Пока одна отказывалась от ребёнка, вторая хотела его принять. Жизнь — удивительная череда событий.              — Не смею отказать.              Сакура сдержанно улыбнулась. О чём она думала? Что представляла? Как видела свою жизнь?              Она жила зовом сердца, шла туда, куда звала душа, и никогда не оглядывалась на других. Её жизнь — её путь, который она пройдет рука об руку с нерушимыми принципами. Материнская гордость переполняла её, когда взгляд останавливался на Сакуре. Она сильная, потому должна справиться.              — Вы знаете, кто его биологические родители?              — Мать знаю, насчет отца догадываюсь, её…              Цунаде не успела закончить предложение — Сакура тут же выставила ладонь, как бы говоря «Стоп». В молчании они недолго смотрели друг на друга. Цунаде не спешила задавать вопросы.              — Не хочу знать её имя. Не говорите его мне никогда.              Губы Цунаде впервые за весь разговор тронула усмешка.              — Не говори таких громких слов. Сейчас ты обижена. Может, будешь обижена всегда, но ребёнок однажды может захотеть узнать её имя. И ты не сможешь ему помешать. Договоримся так: попросишь — я скажу. А пока оставим эту тему, у тебя теперь появится куда больше других забот.              — Тогда обещаю, что спрошу его только в том случае, если этого захочет Кай.       Цунаде удивленно вскинула брови, но вопрос задать не успела. Сакура сказала раньше:       — Да, теперь его зовут Кай.

***

Настоящее время.

      «Кимура Аяме потеряла новорождённого сына по вине врачей и намерена через суд доказать факт халатности медицинских работников.»              Сакура была бы рада, будь это сном, но это оказалось реальностью, с которой она столкнулась рано утром, открыв ленту новостей. Сонное состояние и вера в людей уверили, что комментарии непременно нужно открыть.              HoU @its_meee · 2ч.       Что за врачи пошли? Какой ужас!!! Страшно детей своих им доверять.       [2335 лайков · 35 ответов · 2 репоста]              Nana @naaannaa · 2ч.       ООО, снова Аяме? Я бы не делала таких громких заявлений, зная какая она скандальная особа.       [1887 лайков · 76 ответов · 0 репостов]              М. @martttivb · 1ч.       Офигеть, это как нужно было учиться, чтобы новорождённого убить? Позор таким врачам.       [568 лайков · 5 ответов · 7 репостов]              Hukarami @hukkkka · 1ч.       Ммм, платить такие бабки, чтобы получить медпомощь, а в итоге лишиться ребенка. Куда здравоохранение смотрит? Правильно, что подала в суд. С ними только так и нужно.       [1534 лайка · 54 ответа · 19 репостов]              Ri @riiiimacc · 1ч.       Мне аж стало интересно, что за врач. Говорят, Аяме в пц рожала? Может, найти врача на сайте?       [564 лайка · 39 ответов · 0 репостов]              Liyu @liyuuau · 43 мин.       Ребят, а кто отец?       [1008 лайков · 84 ответа · 56 репостов]              Лучше всё же закрыть. Сакура долго пыталась найти поддержку, но слишком поздно поняла, что никто не заинтересован в восстановлении её репутации, кроме неё самой. Ну и Саске, так как это его нынешняя обязанность.              Откинув телефон на кровать, Сакура расслабилась. Скоро суд. Ей нельзя переживать о таких вещах, пускай они и касались дела. Она устала. Морально, физически. Вникать в юриспруденцию, когда на волоске вся жизнь — неприятно. Работа не отпускала, давила и выжимала все соки, и последние попытки быть весёлой мамой с треском проваливались. Может, Мебуки была права и ей не стоило ввязываться в материнство раньше времени?              Звонок в дверь отвлёк от мыслей. На пороге стояла Ино с пакетами в руках.              — Я помню, что у тебя выходной, и решила зайти в гости. Ну же, пусти, мне тяжело держать!              Сакура отошла в сторону. Сонно закрыла дверь и оглядела пакеты. В каждом готовая еда, напитки и сладости к чаю.              — Ты как будто на войну собралась, — усмехнулась Сакура, чем заслужила гневный взгляд Яманака.              — Тётя Ино! — из-за угла выбежал Кай и счастливый упал в объятия Ино, подхватившей его на руки. Смех, приветствия, радость, бегущая через край. Улыбаясь, Сакура отошла в сторону, чтобы её случайно не задели.              — Ох, какой ты уже большой! — Ино легонько подергала Кая за нос, поморщилась. — И тяжелый. Тётя Ино не такая сильная, чтобы тебя долго держать на руках, — с этими словами она опустила мальчика на пол.              — А дядя Саске сказал, что я лёгкий! — обиженно возразил Кай.              — На то он и дядя, чтобы ему было легко тебя таскать, — с ноткой театрального довольства возразила Ино, посмотрела на Сакуру хитрым взглядом.              Они препирались ещё какое-то время, пока Сакура раскладывала и подогревала принесенные блюда. Квартира враз стала живой и уютной — шуточные споры, запах еды, близкие связи и радость встречи. Кай быстро поместил в желудок всё предложенное, схватил чай и печенье и убежал в комнату, дальше играть в игрушки, предварительно договорившись с Ино, что та поиграет с ним после разговора с Сакурой.              — Какой у тебя прелестный сын, я не могу! — Ино прикрыла глаза от умиления и смешно сложила губы бантиком.              Сакура улыбнулась в ответ, но получилось немного сдавленно. Она отвернулась, чтобы Ино ничего не заметила, стала заваривать чай.              Они перекинулись парой незначительных фраз, пошутили и посмеялись, после чего Ино с беспокойством спросила:              — Ты уже видела статью? Как ты, нормально?              Сакура села напротив, вздохнула.              — Комментарии неприятные, но ни один из них на дело не повлияет, так что сильно не переживаю. Хотя, признаться, обидно столько лет учиться и работать, чтобы потом читать о себе такое.              Ино удручённо вздохнула, подбирала пару секунд слова, а в итоге начала с осторожного касания к запястью.              — Они ещё увидят, как ошиблись. Ты главное не думай о том, что там пишут и будь осторожна, — она сделала глоток, резко втянула воздух ртом из-за высокой температуры чая. — Вообще я удивлена, что все обратили внимание на иск только сейчас, обычно новости о богатых людях быстро расходятся. Кстати, советую сейчас ничего не выкладывать в соцсети.              Сакура нахмурилась.              — Почему?              — Кому-то точно станет интересно, на кого подала в суд Аяме, и они выйдут на тебя. Но самое страшное начнется, когда они узнают, кто твой адвокат.              — Завидный холостяк?              — О-о, так значит читала про него? — Ино хитро усмехнулась.              — Тен-Тен рассказала, — Сакура пыталась игнорировать заговорщицкие взгляды подруги, но выходило из ряда вон плохо. В последнее время она теряла хватку.              — Допустим, я тебе верю, — Ино закатила глаза. — Речь о другом. Ты будешь на прицеле, если ревнивые фанатки хоть на секунду усомнятся в том, что между вами только деловые отношения.              — Не в чем сомневаться. Всё так и есть.              — Правда? — Ино стала похожа на озорную кошку — изящно наклоняла корпус вперёд, довольно улыбалась и стреляла глазками. — Тогда кто с ним в день рождения сына по развлекательной зоне шастал? Кого он подвозил не раз до дома?              — Ино, хватит, — Сакура злилась. Сама не знала, почему, но ужасно злилась, слыша колкие комментарии про неё и Саске.              — Не затыкай меня! — Ино ещё больше рассмеялась. — Ты лучше скажи: это какая-то премиум подписка на услуги адвоката? Массаж перед сном туда входит?              — Хватит! — резко рявнула Сакура, отчего на кухне воцарилась тишина. Виноватый взгляд встретился с испуганно-непонимающим. Сакура и Ино. Сегодня они лёд и пламя — уставшая и колючая против радостной и милой.              — На самом деле я правда переживаю, — тихо продолжила Ино абсолютно серьёзно и нескрываемо обиженно. — Я прекрасно знаю, что такое хейт в интернете и хотела бы уберечь тебя от этого. Помнишь, когда я рассталась с Широ? Ты помнишь. И как СМИ перетирали эту новость полгода, как люди писали мне гадости. Я не хочу, чтобы ты проходила через это же.              Сакура опустила взгляд. На самом деле раздражали вовсе не разговоры с Ино, не её шутки и приколы. Проблема крылась в сомнениях в самой себе, в пугающих мыслях о материнстве и отцовстве, приправленные волнением из-за работы и лицензии. Имя Саске — красная тряпка для быка, и Сакура сама дала этому случиться. Она глубоко вздохнула.              — Прости, пожалуйста. Я явно погорячилась. Мне кажется, я начинаю сходить с ума.              Ино внимательно следила за чужими эмоциями, по лицу было заметно, что ей всё ещё обидно.              — Если тебя что-то гложет, поделись этим. Даже если это всё же проблемы, о которых ты говоришь мне каждый день.              Сакура заглянула Ино в глаза, помолчала. Стоит ли делиться? Если озвучить безумные мысли, не станут ли они вдруг правдой? Время шло, напряжение тянулось. Ино поджала губы, отводя взгляд.              — Ладно, раз не хочешь, поговорим о другом, — но стоило ей это сказать, как Сакура выпалила:              — Звучит странно, но у Саске может быть сын?              Ино выпучила глаза от удивления, поперхнулась воздухом.              — Чего-чего? Сакура, ты чего вдруг? — она хихикнула, подумав, что это могла быть шутка, но Харуно не смеялась. Не смешно стало и Ино.              — Тебе никогда не казалось, что Кай и Саске похожи? — тихо продолжала Сакура с обеспокоенным видом. Глаза бегали, губы немного тряслись. Сердце выпрыгивало из груди.              Ино молча глядела ей в глаза, не зная как комментировать бредовые на первый взгляд слова. Сакура вздохнула:              — Дай телефон.              Яманака послушалась и через пару секунд перед ней лежали уже два телефона — её собственный с фотографией Саске и харуновский с фотографией Кая.              — А теперь посмотри ещё раз. Внимательно, Ино.              Смехотворно — никто не спорил, но Яманака поддалась волнению Сакуры и детально изучала черты лица Саске и Кая. Ещё раз.              И ещё раз.              Лицо её вытянулось, застывшие от шока глаза расширились. Она подняла взгляд на Харуно.              — И правда похожи… Вот это совпадение.              — Совпадение? — Сакура усмехнулась.              — Да, — непонимающе протянула Ино. — Ты же не всерьёз думаешь, что Кай — сын Саске? Это даже звучит дико.              — И всё же. Какова вероятность, по твоему мнению?              Ино задумалась.              — Вероятность никогда не равна нулю, поэтому скажу, что около трёх процентов, — тяжелый вздох — её интонация стала вымученной. — Сакура, ты уже неплохо знакома с Саске и знаешь, что он бы не бросил сына. Очень сомневаюсь, что он о нём не знал. Да и кто не захочет родить ребёнка от наследника известного клана? Кто бы ни была предполагаемая мать, она бы не отказалась от такой возможности.              Это Сакура и хотела услышать. Подтвердить со стороны, что ей показалось, что мозг додумал тревожную картинку, а она в это поверила. Даже будь это правдой, нужно бы радоваться, что она нашла отца своего сына, который к тому же любит детей и возьмет ответственность за ребёнка. Но почему Сакуре так страшно думать об этом? Не потому ли, что она боялась потерять сына, который был её лишь на бумаге?              — Сакура, тебе из-за суда уже мерещится всякое, — Ино попыталась улыбнуться, но неожиданно занервничала. — На планете столько похожих людей, не все же родственники.              — Возможно, ты права, — Сакура выдохнула, потерла виски, пытаясь таким образом отогнать неприятные мысли.              — Но если ты так переживаешь, — осторожно начала Ино, — спроси у Цунаде, кто мать. Она же вроде знает.              Точно. Цунаде. Этот вариант никогда не приходил ей в голову. Сакура пообещала себе, что никогда не спросит имя матери Кая по собственной воле. И, как говорится, «никогда не говори никогда». Жизнь сыграла с ней злую и поучительную шутку, поэтому придется наступить на обещание и узнать то, что она должна была знать с самого начала.              Эти мысли принесли недолгое облегчение. Выговорившись, Сакуре стало легче, потому весь следующий диалог с Ино прошел мило и душевно без упоминания Саске, суда и Кая — Яманака отложила обсуждения дня рождения Кая до лучших времен. Сакура впервые не хотела говорить про сына.              Ино заметно расслабилась, стала вновь беззаботной и шутливой, но уже скоро, после долгой игры с Каем стала уставшей и вымученной. Она не создана быть мамой мальчика — с её любовью к феминному, нежному и мягкому ей жизненно необходимо родить девочку.              Интересно, сыграет ли с ней судьба злую шутку?              

***

      Ночью перед судом уснуть не удавалось. Ворох мыслей, скомканных в газетные бумажки, умножался и кружился по всем нейронным связям, раскручивал тревожность. Сон — награда. К слабому не приходит, и Сакура отчетливо поняла, как слаба перед собственными эмоциями. Она могла притворяться сдержанной, могла контролировать тело и не выказывать ни малейшего намёка на мимику. Надеть маску легко, но как же сложно потом её снять и остаться наедине с пугающей личностью, ранее бывшей столь родной и привычной.              Сакура мысленно продолжала ругать себя за эмоциональность, когда ей позвонили.              На часах 00:14.              — Алло? — Харуно удивлённо подняла трубку, пару раз посмотрела на экран, чтобы точно убедиться, что ей не померещилось.              Звонил контакт «Адвокат Учиха Саске».              — Прошу прощения, что я так поздно, — его голос был непривычно неуверенным, отчего Сакура забеспокоилась.              — Что-то случилось? Какой-то форс-мажор?              — Нет, я звоню не по поводу дела…              Ещё страннее. Остатки едва уловимого сна вылетели через открытое окно вместе со спокойствием. Сакура села на кровати, чувствуя быстрые удары сердца в груди.              — Вы очень сильно пугаете меня, признаюсь честно. Лучше бы вам сказать в чём дело.              Учиха неожиданно усмехнулся в трубку — это граничило с лёгким хихиканьем и совсем не свойственной ему непринуждённостью.              — Завтра суд. Я подумал, что вы сильно переживаете из-за этого. К тому же новость в итоге просочилась в сеть, в зале суда будет много журналистов.              — Вы переживаете за меня? — удивлённо спросила Сакура, а после взвесила недавние истории, его слова и жесты. Одновременно с тем, как Харуно сама дала себе ответ на свой вопрос, Саске сказал:              — Да.              Действия, обернутые в словесную форму, вызывали больше эмоции и осознания, чем сами действия. Парадокс. Сакура боялась подумать неправильно и ошибиться, оттого ставила саму перед фактом: он просто хороший человек и хочет помочь Каю. Но сказанное сейчас заставило её сердце подпрыгнуть на месте.              — Я не мог уснуть и решил узнать, как у вас дела, — продолжил Саске. — Я не могу вам обещать спокойного суда, но я сделаю всё возможное, чтобы вы не волновались. Я имею опыт общения с любопытными журналистами, так что спрячьтесь за мной, если почувствуете себя некомфортно.              Сакура вслушивалась в его голос — спокойный, мягкий, немного неуверенный, пыталась запомнить каждое слово и любое изменение интонации. Может, стоило сделать, как он говорит, и не пытаться быть без конца сильной? Может, просто спрятаться за кого-то, кто в состоянии её защитить?              — Спасибо… — тихо произнесла Сакура, пребывая в мистическом трансе. Не успела она до конца осознать происходящее и выдать более бурную реакцию, как Саске быстро заговорил:              — Завтра долгий день, выспитесь. Спокойной ночи.              И оборвал разговор длинными гудками. Сакура заметила, насколько смущенно звучал его голос, но совершенно не могла думать об этом больше тридцати секунд из-за слов, сказанных ранее. Вначале казалось, что выспаться уж точно не получится, но стоило коснуться головой подушки, как сознание провалилось в сон. Удивительная способность Саске или результат усталости?       Утром следующего (отчасти нынешнего) дня было пасмурно. Тучи заволокли небо, придали миру грязный серый оттенок, мешающийся с отчаянными попытками зелени разукрасить пейзажи.       Сакуру вызвалась подвезти Ино, благодаря которой они зашли через боковой вход; главный собрал около себя уже десяток репортеров. Отчего-то им резко стало интересно происходящее. Яманака предположила из-за того, что наследник семьи Кимура, рожденный вне брака, — хороший повод для осуждения, который кто-то любезно подсветил прессе.       Саске уже был внутри. Сакура напоследок обняла Ино, получая последнюю перед заседанием долю поддержки, и села рядом с Учиха. Она старалась не смотреть в зал, чтобы не видеть, как журналисты заходят один за другим.       Напротив сидела Аяме с убитым и горюющим видом, около неё два адвоката, оказывающих ей приторно-сладкую поддержку. Даичи сидел в первом ряду, и Сакура не могла не обратить на него внимания. Он же был рассерженным и раздосадованным, с недоверием смотрел куда-то назад. Харуно проследила за его взглядом и увидела того, кого меньше всего ожидала увидеть.       Орочимару.       Он внимательно наблюдал за происходящим, выглядел спокойно и хищно — иными словами, как обычно. Сакура уже и забыла, какие слухи ходили об этой парочке — мол, Даичи и Орочимару спелись ещё с давних времен и во всем друг друга поддерживают. Харуно благополучно закинула этот факт в глубину сознания, как ненужную заметку, и так же благополучно достала обратно. Что ж. Теперь она начинает догадываться, кто «крыша» её начальника.       Судья вошёл. Действо началось. Сакура пребывала в некой прострации — поняла, что происходит, но едва ли могла поучаствовать. Со стороны она выглядела безучастно и даже самоуверенно, но внутри все сжималось от напряжения и волнения. Тошнило. Чтобы скрыть физиологическую реакцию на стресс, приходилось раз за разом делать маленькие глотки воды и ровно дышать, чтобы вернуть телу контроль.       Когда Саске говорил, ей становилось намного спокойнее. Не будь в зале журналистов, она, возможно, и сказала бы пару слов, но пока их взгляды и пальцы на клавиатуре фиксировали все, что она делала, молчание — лучшее решение.       В качестве независимого эксперта с их стороны выступила Узумаки Кушина. Она пользовалась авторитетом в медицинских кругах, а принадлежность к ассоциации врачей «Здоровое поколение» сделала своё дело — судья точно знал её лично. Потому потребность в том, чтобы подкупать суд отпала — влияния и манипуляции Саске были вполне законны. Сакура давно знала, что Кушина их поддержит, но очень необычно было увидеть её в зале суда. Они много слышали друг о друге, но так и не получили возможность познакомиться лично.       Адвокаты Аяме давили на жалость — Саске делал то же самое, но более искусно и ненавязчиво. Импульс против хладнокровия. Мгновенный результат против длительного убеждения. Вода камень точит. Но решение оставалось за судьей.       Объявили перерыв. После него вынесут приговор для Сакуры — останется она врачом или нет.       Саске сделал все, что мог. Это видно, ощутимо. Профессионализм и умение владеть ситуацией, сердцами людей — рычаги давления. Сакура восхищалась тем, как ровно и грамотно говорил Саске, как уверенно смотрел на судью и совсем не боялся обвинений. Она обязательно прокрутит в голове ещё много раз его слова и жесты, когда перестанет чувствовать головокружение. Отсутствие завтрака — вынужденная мера из-за утренней тошноты.       Сакура полезла в сумочку за шоколадкой, чтобы привести себя в чувства. Раскрыла, протянула Саске.       Ей стоило быть более сдержанной в отношении Саске, чтобы не дать журналистам поводов для сплетен, но она решила быть искренней перед самой собой и делать то, что считала нужным. Угостить шоколадкой — просто вежливость, додумки остальных — их личные трудности.       — Будете? С орехами.       Учиха повернулся, посмотрел вначале ей в лицо — долго, внимательно, — после чего опустил взгляд на её руки.       — Спасибо, но я не люблю сладкое. И у меня аллергия на орехи.       Аллергия. Ей не послышалось. Сердце забилось тревожно и часто.       У Кая тоже аллергия на орехи. Ещё одно совпадение? Быть не может.       — Вы в порядке? — Саске обеспокоенно всматривался в её испуганное лицо.       Сакура моргнула пару раз, отбивая наваждение. Сердце продолжало быстро стучать в груди, будто запертая в золотой клетке птица — если выпорхнет, умрет, но без свободы ей не прекратить мучений от эмоций.       — Да, просто очень волнуюсь, — Харуно заставила себя улыбнуться, собрала остатки сил и придала лицу спокойное выражение. Журналисты наблюдали за ней даже сейчас.       Судья вернулся. Осмотрел всех присутствующих. И сказал то, что Сакура больше всего хотела услышать: её признали невиновной.       Счастье и облегчение смешались в коктейль приятного тепла. Камень упал с души. Ноша, заставляющая просыпаться в холодном поту, сброшена в огромную бездонную пропасть. Лёгкость. Свобода. Вот чем была наполнена секунда, отделившая падение от победы.       Сакура с благодарностью посмотрела на Саске, хотела было обнять его, но сдержалась — вот это уже не уместно и совсем не потому, что вокруг были журналисты и другие люди. Она обошлась теплым взглядом и искренними словами, которые Саске принял улыбкой и спокойным кивком, будто ей совсем не за что благодарить его. Но при попытке покинуть здание суда её окружили, коршунами налетая, журналисты, кричали во весь голос вопросы, несмотря на охранников, стремящихся их выгнать или хотя бы остановить. Сакура помнила, как Саске осторожно коснулся её плеча, как отвёл её к машине Ино через всю толпу, пока сама Харуно прятала побледневшее от стресса лицо в волосах. Времени было мало, поэтому как только она села в машину, Ино тут же тронулась, не давая возможности Саске хотя бы попрощаться.       И с этого момента Сакуру интересовало другое. Не пожирающие взгляды Аяме и Даичи, крики первой и обвинение зала суда в коррупции; не то, как Орочимару молча вышел из зала суда с недовольным видом, не попытки журналистов поговорить с ней.       Кай. Её мысли занимал один лишь Кай.       Сакура мёртвой хваткой вцепилась в ручку двери и стальным, не принимающим возражений голосом сказала:       — Срочно едем к Цунаде.