Глава 13. Гольф / vol.2

      Карин зла. Ужасно зла. Её эмоциям нет конца, их не успокаивали ни коньяк, ни дыхательная гимнастика, ни перевернутая с ног на голову кровать. Разгромить всю комнату она не могла, слишком уж много вопросов возникнет у Даичи. Вот бы ей оказаться на секунду в особняке Узумаки — там бы живого места не осталось, но ни одна из уборщиц не посмела бы пискнуть.              Последняя надежда — выйти на воздух. Природа никогда не расслабляла Карин, но от безнадежности стоило попытаться.              Как Саске мог жениться? Так ещё и на этой бедной девице с самым простым смазливым лицом? В этой Сакуре не было ни особой красоты, ни шарма, ни аристократичной породы — она просто Сакура, которая десять лет зубрила учебники и даже не ходила в клубы, чтобы потом хвастаться направо и налево, что стала врачом. Ну прямо гордость семьи!             Ревность адским пламенем растекалась по венам — всё тело жгло. Больно думать, вспоминать, анализировать. В голове только одно: как заполучить его обратно? Как заставить вновь привязаться к ней? На периферии сознания возникали мысли, что Саске мог уже разлюбить её, но для Карин это не было большой проблемой. Полюбил один раз — полюбит и второй.              Сомнений в том, что Саске не любит Сакуру, не возникало. Ведь просто невозможно, чтобы Саске — тот самый идеальный и статный Саске — влюбился в обычного врача без женского очарования. Конечно, у всех свои стандарты красоты, и Карин всегда считала большие формы и яркие, немного резкие, запоминающиеся черты лица вершиной красоты, и была уверена, что Саске придерживается тех же взглядов. Иначе как бы он влюбился в неё раньше? Нет, он любит и сейчас. Карин знала, чувствовала, что Саске до сих пор страстно влюблен в неё и желает вновь обладать ею, но из-за гордости не может признаться ей. А брак? Брак — выгода. Что-то ему явно нужно было от этой Сакуры, только что?              Такие убеждения самой себя приносили облегчение.              Не успела Узумаки выйти на улицу, как в одной из комнат послышался плач. Ей уже приходилось слышать его, потому она точно знала, что принадлежал он Аяме, которая не удосужилась даже дверь закрыть — мол: смотрите, как мне плохо. Догадаться о причинах слёз — раз плюнуть. Кимура, как и Карин, давно положила глаз на Саске, и видеть его женатым было выше её сил.              Изображая святую монахиню и матерь добродетели, Узумаки с обеспокоенным видом зашла к Аяме, спросила, в чём дело, но в ответ получила что-то нечленораздельное. Села рядом. Пришлось ещё минут десять успокаивать Аяме, подавать ей воды и платочки (Карин уже в этот момент была в ужасной ярости, так как не выносила чужих слёз), перед тем как Аяме сказала первые понятные слова:              — Карин, я не могу с тобой этим поделиться, но как же я расстроена! Я лишилась всего, что мне принадлежало.              Заявление громкое. Карин про себя усмехнулась, но сказала:              — Я знаю, что мы с тобой плохо ладим, но разве я могу оставить тебя в таком состоянии?              Аяме попыталась отодвинуться, как бы говоря, что не скажет ни слова, что Узумаки пришлось крыть фальшивым всплеском беспокойства:              — Нет, я не уйду, пока ты мне не скажешь, кто довёл тебя до слёз! Почему твой отец ещё ничего не сделал? Аяме, я не могу тебя сейчас оставить.              Аяме снова начала плакать навзрыд, что-то бормоча себе под нос. Макияж кошмарным образом потёк, глаза опухли, причёска превратилась в воронье гнездо, а сопли размазались по всему лицу. Жалкое зрелище. Из-за пелены слёз Аяме не видела, с каким отвращением Карин вытерла всё салфеткой и закатила глаза.              — Дорогая. Так дело не пойдёт. Скажи мне, что случилось? Кто забрал у тебя всё?              На моменте, когда Аяме только открыла рот, чтобы рассказать, Карин уже почувствовала привкус сладкой победы и непередаваемо важной информации. Как же хорошо, что Кимура такая наивная, капризная и доверчивая в моменты слабости. Она доверилась Карин, купилась на милые слова и тёплые объятия, выдав разом:              — Эта стерва Сакура! Мой отец должен был сегодня объявить о нашей с Саске помолвке и скорой свадьбе, но он женился на этой уродине без клана!       Что?              Ревность? Злость? Нет. Это первородный гнев, посланный самим Сатаной из глубин Ада, где светлое и нежное обращались языками пламени, что выжигали всё до основания. Карин озверела. Превратилась в монстра, перевернувшего тумбочку с вазой одним резким движением руки. Глаза наливались красным из-за разом лопнувших капилляров.       Семья Кимура посмела претендовать на то, что по праву принадлежало Карин. Даже Сакуре — совсем не знающей высший свет, она готова это простить. Кому угодно, но только не нюне Аяме и её мерзкому папаше.              Аяме перестала плакать, сжав подушку и съежившись от страха.              — К-карин?..              Узумаки очнулась. Не время. Не место. Гнев должен ощущаться льдом, чтобы устранять врагов. Она взяла себя в руки и натянула ангельскую улыбку.              — Прости, я не ожидала, что такая, как Сакура, может сорвать такую грандиозную свадьбу. Она и меня лишила надежды, знаешь ли, — её рука осторожно погладила Аяме по волосам. В голове картинка, как Карин вырывает эти волосы.              — Даже в такую минуту ты хочешь со мной соревноваться? Карин, он был почти моим! Мне оставался всего шаг! — Аяме вновь начала плакать.              — Тише, тише, — с холодной яростью Карин не переставала играться с волосами Аяме, смотреть куда-то сквозь предметы. — Это не я соревнуюсь с тобой, это Сакура соревнуется с нами.              Лицо Кимура озарилось волнительным непониманием на грани истеричной радости; плач прекратился, хотя тело продолжало дрожать от недавней истерики и напряженного разговора.              — Да-да, — улыбнулась Карин. — Ты всё верно поняла. Я предлагаю перемирие на время, пока Саске не бросит эту стерву, а пока… расскажи мне всё, что ты знаешь, Аяме. Это очень важно для победы над общим врагом.

***

      Холодная вода. Капли, стекающие по лицу. Сакура смотрела в отражение и видела не доктора Харуно, а новоиспеченную жену и уставшую женщину. Никто не видел, как в отражении тускло смотрели на неё потерявшие яркость глаза — из нефритового стали салатовыми. Губы плотно поджаты, скомканы в тонкую линию; щеки — впалые, отчего скулы — заметные.       Сухими салфетками Сакура убрала капли с лица, сохраняя основу макияжа и убирая потекшие части. Румян и туши стало заметно меньше, но это лучше, чем остаться вовсе без них.              Находиться в подобном обществе — стресс. Знакомые лица не улучшали ситуацию, ведь по факту только Ино была настоящей ощутимой для Сакуры опорой. Все остальные — условность и шаткость. Саске и правда не отходил от неё, как и обещал. Следил, чтобы ни Карин, ни Даичи, ни тем более Аяме не подошли к ней, но едва ли от этого лучше. Притворяться женой Учиха Саске — идти по тонкому льду. От его взгляда уже хотелось провалиться.              Нужно просто привыкнуть. Заставить себя поверить в то, что принадлежность к высшему обществу была её по праву; наплевать на сомнение и стать на редкость наглой — такой, как и все остальные.              Харуно ещё раз посмотрелась в зеркало, насладилась последними секундами одиночества и вышла. В кресле сидел Саске, запрокинув голову и прикрыв глаза. Перед ужином всем гостям были выделены время и комнаты для отдыха, что можно было по-другому назвать «возможность обсудить недавний брак младшего Учиха». Планы Даичи с треском провалились, и немудрено, что он совершенно растерян и хочет привести мысли в порядок, чтобы и дальше не нагнетать атмосферу. Хотелось бы Сакуре знать, что сейчас о ней говорят в соседних комнатах.              Она плюхнулась на кровать в паре метров от Саске, прикрыла глаза и тяжело вздохнула. Долгий день.              — Мы можем поехать домой, — сказал Саске, прерывая молчание и по-своему интерпретируя её вздох.              — Нет, всё в порядке.              Домой. Это значит к ним домой. Сакура каждый раз исправляла себя в мыслях — это не его дом, а их. Её, Кая. Фиктивной жене нет смысла привыкать к замужней жизни, но случайная оговорка могла стоить им выстроенного по кирпичикам образа влюбленной пары. Правда, пока положен только фундамент, и неясно, насколько он прочный.              — Хотя мне кажется, что ты сам просто хочешь слинять, — она повернула голову в его сторону, открыла глаза и встретилась с парой внимательных чёрных глаз, на дне которых блестело озорство.              — Нет.              — Да, — усмехнулась Сакура и отвернулась, как бы прекращая спор собственной правотой. — Твои родители… были сильно удивлены.              — Не сильнее, чем все остальные. Тебе не стоит об этом переживать, — он медленно тянул слова. Пронзительный взгляд удерживался на ней, и Харуно отчаянно пыталась это игнорировать, хоть и замечала боковым зрением.              — Как раз таки стоит. Фиктивный брак для нас с тобой, а для них — самый настоящий, — Сакура вскинула подбородок.              — Вот именно, что для нас с тобой. Поэтому меньше думай о том, кто что скажет.              — Легко говорить. Ты вырос в этом обществе, а я здесь чужая.              Саске скептически оглядел Сакуру и устало прикрыл глаза. Выждал паузу.              — Я в той же мере чужой им всем. Меня считают за «своего», — он сложил руками кавычки, — только из-за фамилии, как и теб… А, точно.              Саске резко распахнул глаза, наклонился корпусом вперёд — локти упирались в колени, а смеющийся взгляд остановился на Сакуре. Она цокнула.              — Мне незачем брать твою фамилию, если мы всё равно разведемся. Дважды возиться с документами я не хочу.              И почему это звучало как ужасное оправдание? Почему Сакура вообще решила это снова сказать ему? Саске вздохнул, игривость враз пропала. Он отчеканил:              — Резонно.              И этот ответ вызывал в Сакуре смесь облегчения и грусти. Ни одной из эмоций она не нашла логичное объяснение, да и не старалась. Скоро им идти обратно — небольшой отдых перед едой рано или поздно подойдет к концу, а значит, Харуно придётся заставить себя поесть. За последние пару месяцев она и так потеряла в весе, что выглядело совсем непривлекательно на и без того худом теле.       — Всё забываю сказать это, — неожиданно начала Сакура.       Саске заинтересованно ждал продолжения.       — Прости, что втайне сделала ДНК-тест. Понимаю, как это некорректно выглядело, но, увы, я была слишком напугана, чтобы поступить иначе.       — Это было круто.       Сакура удивилась, после нахмурилась.       — Ты сейчас серьёзно?       — Вполне, — Саске пожал плечами. — У вас, медиков, видимо, какое-то особое мышление, потому что я бы в жизни до такого не додумался, — он помолчал, размышляя о чём-то. — Я даже не думал о моральной составляющей твоих действий, честно говоря. Куда важнее результат. К тому же ты поступила так, как посчитала нужным, но в будущем предупреждай, пожалуйста.       Сакура наткнулась на его озорной взгляд и чуть рассмеялась. Дальше разговор явно бы шёл тяжело, если бы чужие разговоры за дверью не привлекли внимание.              Мужской и женский голоса слились в один неразборчивый гомон, который прервал Саске, открыв дверь.              Два удивленных лица. Две пары перепуганных глаз. Две светлые макушки. Сакуре неожиданно стало смешно, что их с Саске друзья имели много общих черт.              — Я же говорила! — шикнула Ино. — А ты мне не верил, глупая башка!              — Я-то глупая? Я хотя бы наперёд думаю! — в тон ответил ей Наруто. — Мало ли чем они могли тут заниматься, и тут мы врыв…              — Довольно, — сказал Саске стальным голосом и невозмутимой интонацией — такой, которой в армии отдают приказы. Даже Сакура напряглась. — Чего пришли?              Молчание. Осознание. Ино всегда была шустрой:              — С дамами можно разговаривать и повежливее, а со своим товарищем по полу можешь как угодно, — она покосилась на Наруто.              — Какому ещё полу? — Узумаки скривился.              — Ламинату, блять.              — Саске, закрой перед ними дверь, — закатила глаза Сакура.              — Нет-нет! — в один голос закричали Ино и Наруто, быстро забежали внутрь с испуганными лицами. Харуно видела между ними всё больше сходства — они потерянные брат и сестра? Квантовые двойники?              Саске медленно захлопнул дверь, на пятках развернулся к гостям, прошёлся по ним оценивающим взглядом, а потом выразительно посмотрел на Сакуру, кивая головой в сторону Ино и Наруто и как бы спрашивая, что с ними делать. Харуно махнула рукой, и гости выдохнули.              — Саске, я вообще-то собирался постучаться! — шепотом возмутился Наруто. — А вот она!..              — У меня что, имени нет? — закатила глаза Ино. — Я, между прочим, прекрасно знаю, что тут тишь да гладь.              Сакура наверняка бы смутилась, не будь она увлечена перепалкой. С одной стороны напряжно это сейчас слушать, а с другой — куда лучше, чем молчание наедине с Саске. Пока она не поняла, как себя с ним вести, потому голова шла кругом.              — Откуда же? Экстрасенс?              — Считай, что да!              — Вы пришли сюда спорить? — Сакура вмешалась в чужую беседу.              — Сакура, привет! — вдруг заулыбался Наруто, помахал ладонью. — Мы не были знакомы лично. Я Узумаки Наруто, друг Саске, рад знакомству, — он подошёл поближе, протянул руку для рукопожатия. Сакура встала с места, сделала шаги навстречу, чтобы пожать ему руку.              Саске со странным напряжением и недовольством наблюдал за разворачивающейся сценой.              — Взаимно. Моё имя ты уже знаешь, — Сакура улыбнулась.              — Фамилию нет, — озорно поджал губы Наруто, покосился боковым зрением на Саске.              — Харуно, — абсолютно спокойно сказала Сакура, прекрасно понимая, какой ответ ждал Наруто — тот лишь странно нахмурил брови, наконец, отпустил руку Сакуры. Саске тихо выдохнул и отвёл взгляд в сторону.       — Ты чем слушал, яйцеголовый? Саске же представил Сакуру перед всеми, — Ино толкнула Наруто в бок, закатила глаза.              — Блин, правда? Я так был удивлен, что совсем упустил это, — Узумаки неловко почесал затылок. — Так почему Сакура не меняла фамилию? — он посмотрел на Саске, но тот будто игнорировал его присутствие. Сакура же и не думала давать ответ.       Узумаки нахмурился.       — Почему вы молчите?       Никто не ответил — все стали лишь куда серьёзнее. Сакура всячески избегала зрительного контакта с Наруто, Ино пилила взглядом Сакуру, будто ждала от неё чего-то, а Саске и вовсе притворялся мебелью.       — Так, мне это всё не нравится. Вы странные. Что происходит? — Наруто говорил громче; волнение сдавливало грудную клетку.              — Ну скажите ему уже кто-нибудь, — первая подала голос Яманака. — Не мне же об этом сообщать.              — О чём? — глаза Наруто округлились.              Сакура не двигалась, Саске тяжело вздохнул, перед тем как сказать:              — Это фиктивный брак, Наруто. И этот факт должен остаться в этой комнате.              Было всё: удивление, отрицание, непонимание, истеричный смех. Ино видела в Узумаки себя двумя неделями ранее, когда Сакура сообщила ей это. Звучит дико до сих пор. Саске и Сакура всегда были из разных Вселенных, не то что с разных планет, и куда удивительнее их фиктивный брак, чем факт отношений. А осознавать, что Карин и Саске воспроизвели на свет ребёнка, которого воспитывала Сакура, — не просто удивительно, а крышесносно. Ино как будто смотрела мелодрамы для дам за пятьдесят.              Саске неспеша поведал историю фикции и параллельно историю «любви», тем самым вовлекая Наруто в спектакль «Женитьба младшего Учиха» без его прямого согласия.              Наруто присел рядом с Сакурой, тупо смотрел вперёд. Харуно тяжело вздохнула и похлопала его по плечу в качестве поддержки, но долго Узумаки не переживал — в его голове возникла куда более важная для него цепочка мыслей:              — Стоять. То есть Ино обо всем знала? — он уставился на Яманака, затем на Саске с явной претензией.              — Знала, — просто согласился Саске.              — То есть она знала, а я нет?! Эй, почему?              — У меня имя есть!              Наруто проигнорировал выпад Ино, а Сакура тяжело вздохнула, предвкушая дальнейший разговор.              — Ну, узнал же, — Саске пожал плечами.              — Самым последним! — вопил Наруто.              — Вторым, если быть точным, — Ино громко цокнула и сложила руки на груди. — Я просто с Сакурой ближе, чем… — она осеклась.              — Чем я с Саске? — обиженно выкрикнул Наруто. — Эй, Саске! Это нечестно! Я же твой лучший друг.              — Не веди себя, как маленький, — Учиха закатил глаза. — Чем меньше людей знает, тем лучше.              — А Ино?!              Саске тяжело вздохнул, перед тем как вывести Наруто из комнаты с намерением поговорить и, кажется, рассказать больше подробностей — например, про сына. Сакура облегченно выдохнула, потому что слышать объяснение, причиной которого была она сама, не очень-то хотелось. Ино проводила обоих негодующим взглядом, а стоило двери закрыться, как она тут же подбежала к Харуно с обеспокоенным видом.               — Как ты?              — Неплохо, — уклончиво ответила Сакура. — Я ожидала такой приём, но все-таки неприятно.              — Понимаю, — Яманака кивнула. — У нас тут мало приятного. А как в общем? Как живётся с Саске?              Сакура поджала губы. Если бы она знала ответ на этот вопрос. Последняя неделя прошла как сон — незаметно, странно, нереально. Привыкнуть к новому месту сложно, особенно, когда под боком малознакомый мужчина.              — Нормально, — выдавила Харуно. — Не знаю, как пока характеризовать. Мы работаем в разные часы, поэтому мало пересекаемся, но Кай вроде рад. Саске с ним играет по вечерам.              — Ой, как это мило! Он рад, что оказался отцом?              Рад ли он? Ещё один вопрос, на который у Сакуры нет ответа. Не может же она ему в голову залезть, не может напрямую спросить, потому что он никогда не скажет ничего плохого. Оставалось догадываться.              Ино уловила по мимике Сакуры всю суть.              — Ладно. Главное, что Карин не узнала. Кстати, почему она отказалась от Кая, не знаешь?              — Не знаю. Саске попросил не копаться в этом.              — О как… — протянула Ино с недовольством. — Что-то знает и молчит?              — Вряд ли. Как будто больно разбираться в этом.              — А ребёнку не больно познакомиться с отцом в шесть лет? — Ино саркастично усмехнулась.              — Не говори так. Он, кажется, и без того сильно переживает.              — Да кто спорит. Просто эту Карин нужно давно на место поставить, а не щадить. За свои поступки надо отвечать, тем более когда не только её благополучие стоит на кону.              — Но ты сама сказала, что ей лучше не знать про Кая, — Сакура смогла хитро улыбнуться, но тут же погрустнела. — Она захочет повлиять на Саске и вернуть его через их сына, я права?              — Их сына? — Ино удивленно вытянула шею и закатила глаза. — Вашего сына, Сакура. Карин не имеет больше к нему никакого отношения.              — И всё же, — Харуно повернулась к Ино, внимательно смотрела, ожидая ответ. Яманака долго молчала, но в итоге сдалась:              — Да. Если только она в курсе, что это сын Саске.              Сакура тяжело вздохнула.              — Опять ты об этом…              — Да, опять, — пропищала Ино чуть обиженно. — Я буду до последнего говорить, что она с лёгкостью могла изменить.              — Саске, от которого она без ума?              — Я тебя умоляю, — Ино улыбнулась, смотрела на Сакуру так, словно перед ней несмышлёный ребёнок, только познающий мир. — Саске — проект. Дополнение к образу успешной леди с красивым парнем. Ей глубоко плевать на него как на человека. Будь он менее красив и менее богат, в жизни бы на него не посмотрела.              — Я тоже, — серьёзно произнесла Сакура, но контекст шутки был очевиден. Ино прописала ей несильный подзатыльник.              — Не зли меня, да? Херню ж несёшь.              Сакура рассмеялась.              — Да ладно тебе. А кто не хочет себе богатого и красивого парня?              — Судя по твоим бывшим, ты не хочешь.              Вот теперь подзатыльник получила Яманака, но осталась при своем мнении и даже блистала от ощущения превосходства собственной шутки.              — Я уже замужем, видела? — Сакура посветила кольцом перед носом Ино, на что та лишь закатила глаза.              — Это не твоя заслуга. Ты бы его упустила, не выкинь семья Кимура ещё большую херню, что ты сейчас мне говорила.              Сакура удрученно вздохнула.              — Что? — Ино покосила на неё. — Ни за что бы не поверила, что ты будешь защищать Карин. Тебе заняться нечем?              — Я не защищаю её, просто… — Сакура замолкла.              И почему-то веселье перестало витать в воздухе. На его смену пришло напряжение и грусть, отчего Ино нахмурилась.              — Просто что?              Сакура не могла это сказать. Тяжело. Думать о Саске должно быть легче день ото дня, ведь и статус их отношений ясен, и его отношение к ней без подводных камней, и видит она его каждый день, однако… Легко всё, пока в этом не фигурировали чувства.              — Просто мне кажется, что он ещё любит Карин.              Сказала. Выдавила из себя. Только с Ино она могла это обсудить, более того только Ино могла дать правдоподобный ответ — да, она не общалась с Саске на постоянной основе, но имела отличные аналитические способности в области сплетнелогии.              Яманака отчего-то задумалась, что напугало Сакуру. Молчание продлилось недолго, но успело сдавить грудную клетку волнением.              — Это, конечно, вряд ли, с учётом того, как он к ней относится в последнее время, только вот…              Сакура наклонила голову в сторону, как бы давая понять, что ждёт продолжения.              — Эмоции Саске очень тяжело прочесть по лицу. Да и поступки всегда скрытые. Я вот только полгода назад узнала, что он дарил Карин шикарные букеты каждый месяц. Конечно, она там чуть ли не клянчила их, но всё же…              — И она их не выкладывала? Странно.              — Она хотела букеты больше. Сто одна роза, видите ли, непрезентабельно выглядит.              — Ну нихуя себе, — вырвалось у Сакуры. — Ей цветочную лавку не подарить?              — Лучше поле, — закатила глаза Ино. — Я так поняла, она хотела, чтобы вся квартира была заставлена цветами или хотя бы ванная, но Саске, очевидно, не собирался тратить столько денег каждый месяц.              — Удивительно почему?              — Тоже в шоке, да? — тем же насмешливым тоном хмыкнула Ино. — Если без шуток, она ебанутая. Ты и сама это знаешь. Если он всё ещё её любит, я могу ему только посоветовать психотерапевта, а на день рождения даже приём оплатить. Таким мужикам лучше не ходить по планете холостыми.              — Вообще-то он женат, — Сакура подняла правую руку.              Ино только сейчас пригляделась к пальцу, поднесла ладонь Сакуры поближе к лицу.              — Что у вас вообще за кольца? Надеюсь, картье?              — Нет. Саске будет договариваться с кланом Хьюга, чтобы сделали на заказ. Это временные, чтобы в ЗАГС было с чем идти. Ну и сюда тоже.              — У клана Хьюга? — Ино удивленно выпучила глаза. — Они ж очень редко на заказ делают, ещё и не сразу. Вам год минимум ждать.              — Значит я была права, — тихо произнесла Харуно, а громче продолжила: — Я спросила об этом, а Саске сказал, что поговорит с Неджи.              — Ну-у, ему могут сделать исключение. Боже, как Аяме и Карин разбесятся. Они и так как два чертёнка выглядят. Карин хоть симпатичная, а эта, ц-ц, — Ино скривилась. — Ладно, хер с ними. Ты только осторожнее будь. Тут редко рады новеньким, но у тебя хотя бы есть защита в роли меня и Саске. Да и Цунаде тут многие любят. Короче, всё обойдётся.              — Ага, — Сакура устало вздохнула.       Ино оглядела Сакуру ещё раз, отчего её лицо стало более грустным, задумчивым. Помолчать в компании друг друга — тоже своего рода исцеление, но в нынешних условиях сильно не разгуляться по времени. Яманака встала с кровати.              — Я пойду, потом ещё поговорим. Ты отдохни пока, — она чмокнула Сакуру в щеку. — Увидимся, не скучай.              И скрылась за дверью.              Стало тихо. Ни часов, ни пения птиц, ни ощущения расслабленности. От молчания мира Сакура сходила с ума. Ей ужасно не хотелось думать ни браке, ни о мнении общества, ни о проблемах, которые на неё скоро свалятся, ни даже о Кае. Когда за окном был такой идеальный — вылизанный с картинки — пейзаж, она посчитала хамством не любоваться им.              На пустующем балкончике в конце коридора никого не было. Где-то за углом, вдалеке, слышались голоса — многие уже отдохнули и вовсю ждали ужина, что огорчило Сакуру. Ей очень не хотелось снова видеть недовольные и враждебные лица.              Ветра почти не было, в тени было прохладно, но так даже лучше — чтобы охладить разум, солнцу не стать помощником. На секунду жизнь показалась беззаботной и радужной. На секунду, в которой не было никакой социальной роли Сакуры, а было лишь полное спокойствие и уединение с загородной виллой, перенесшей в придуманную сцену сериала про богатых наследников. Никаких забот. Одно веселье да молодость.              И Вселенной, видимо, показалось, что секунды вполне достаточно, дабы перевести дух и встретиться с новой проблемой.              Стервозной Узумаки Карин.              Уже по стуку каблуков Сакура догадалась, кто стоит за её спиной, ведь ни одна из присутствующих сегодня женщин не похожа на ту, кто на активный отдых возьмёт шпильку. Да и запах известного Black Opeum’а Сакура услышала ещё при первом её появлении в офисе Саске.              — Ещё раз здравствуйте, Харуно Сакура, — она особой интонацией выделила имя Сакуры, чтобы подчеркнуть девичью фамилию.              Сакуру же это не задело.              — Здравствуйте, — Харуно чуть развернулась к Карин, кивнула и снова облокотилась локтями на перила.              — Мы ещё с вами не знакомы лично. Думаю, мне стоит представиться, — выждав недолгую паузу, сказала Карин сладким, полным пассивной агрессии тоном. — Моё имя Узумаки Карин. И я бывшая девушка Учиха Саске. Главная бывшая.              Сакура мысленно рассмеялась. Интересно, у них есть какой-то чат или организация «Бывшие Саске», что она уверенно считает себя главной среди них? Не дали руководить банком, так она тут решила начальством стать?              — А у вас есть какие-то ещё социальные роли, кроме бывшей моего мужа? — с лёгкой усмешкой спросила Сакура, что явно злило Карин.              Узумаки подошла ближе, изящным движением коснулась правой ладонью перил, повернулась корпусом к Сакуре.              — Конечно есть. Я наследница клана Узумаки, внучка председателя и совладелица крупнейшего банка страны, — она гордо вскинула подбородок, самодовольно усмехнулась.              — Кажется, ваш дедушка ещё не выбрал наследника. Или я что-то путаю? — с невинной улыбкой Сакура развернулась к собеседнице, чтобы с особым удовольствием наблюдать за её злобным лицом.              Сколько же благодарности сейчас испытала Сакура к Ино за её страсть к сплетням, ведь теперь Харуно отлично знала, что наследник в клане Узумаки всегда один и разделение имущества на всех детей и внуков, как например в клане Учиха, у них нет. И это ещё Харуно молчала о том, что никакой совладелицей банка Карин, конечно же, не являлась.              — Вас так волнуют наши семейные дела? — выдавила Карин сквозь зубы; в глазах полыхала ярость и явное желание расцарапать Сакуре лицо длинными ярко-красными ногтями. Сама же Сакура оставалась спокойной — пока что Карин виделась ей озлобленной и зависимой девушкой без серьёзного отношения к жизни, но с желанием быть самой лучшей по праву рождения и наличию связей.              — В общем-то нет, — Сакура пожала плечами. — Просто не хочу, чтобы мне врали в лицо.              — Считаете, что я вам вру?              — Я поделилась переживаниями, не более. К вам это не имеет никакого отношения, — Сакура оставалась дружелюбной, но что-то в её тоне стало опасно предупреждающим. Что-то, чего Харуно не собиралась показывать.              Обида. Ярость. Перед ней женщина, отказавшаяся от Кая. От одной мысли об этом кровь закипала в жилах, но дабы сохранить беспристрастный вид, Сакура продолжала воспринимать Карин просто как бывшую-сталкершу Саске. В конце концов она фиктивная жена, и ей до их отношений нет никакого дела.              — Вот как, — протянула Карин с натянутой улыбкой. — Что ж, я рассказала о себе, не хотите поделиться своими, как вы выразились, социальными ролями?              — А вам ничего о них неизвестно?              — Вы думаете, что так много значите, чтобы я это узнавала сама? — Карин приторно рассмеялась. — Скажите тоже. Вы всего лишь маленькая рыбка в океане нашего общества, не думайте, пожалуйста, что брак с Саске откроет вам все возможности элиты. Это просто дружеский совет, чтобы не было потом мучительно больно от жестокости наших с Саске людей. Не подумайте ничего плохого. Но вы ведь по-прежнему Харуно Сакура.              Сакура молча выслушала её тираду. Ни на секунду не подала вид, как сильно её раздражало подобное пренебрежение к её личности, выждала паузу, давая Карин насладиться призрачной победой в словесной дуэли.              — Как вы гордитесь вашим родом и социальным положением, так и я горжусь годами, проведенным за учебой, и полученным дипломом врача без сторонней помощи. Правильно, я Харуно. И эта фамилия принадлежит только мне и моим достижениям.              У Карин ноздри надулись от гнева и попыток взять побольше воздуха, дабы успокоиться. Тон и слова Сакуры не давали возможности упрекнуть её в злобе, пассивной агрессии и обвинениях. И эти прямые намеки между слов с хорошей аргументацией ставили Карин в тупик — это была ловушка, созданная её же руками.              — Мы по-разному смотрим на вещи, госпожа Карин. И это просто нужно принять со всем уважением, которое мы можем испытать друг к другу, — закончила Сакура, ощущая, как ком ярости подходит к горлу.              Карин смерила её долгим внимательным взглядом, изучила каждую деталь одежды и особенности фигуры, заглянула в черты лица, выделяя всё, что бросалось в глаза — от розовых волос до больших зелёных глаз и высокого лба.              — Наверное, вы правы, — нехотя согласила Узумаки. — А вы остра на язык. Мне стоило понять это ещё на гольф-площадке.              — Остра? Нет, что вы, я всего лишь озвучиваю сухие факты.              — Озвучивать факты со взглядом, полным уверенности и бесстрашия, — это какой-то особый способ озвучить «сухие факты» у медиков? — Карин театрально рассмеялась. — Вам придётся тяжело в нашем обществе. Могу пожелать только удачи.              — Спасибо, — Сакура не сдержалась и закатила глаза, отвернувшись. Карин это заметила, тут же скривила лицо.              — Я думала, Саске выберет девушку с манерами. Но, как говорится, любовь зла, — Карин намеренно оставила интонацию восходящей, как бы давая Сакуре возможность про себя закончить пословицу.              Харуно же усмехнулась. Искренне и громко.              — О, то есть вы понимаете, почему он не выбрал вас? — Сакура позволила себе пройтись оценивающим взглядом по Карин. Темно-синие широкие джинсы, пиджак, каблуки, укладка, дорогие украшения. Красиво, но едва ли уместно, когда встреча задумывалась как семейная. Из семейного у Узумаки только кулон с логотипом клана.              — Вы начинаете хамить, госпожа Сакура.              — Ох, прошу прощения. Не хотела обидеть.              — Принимаю ваши извинения.              Приторные улыбки начинали раздражать. У Сакуры уже щеки болели так лыбиться. А вот Карин, кажется, была как рыба в воде в таких разговорах.              — Вы виделись с госпожой Аяме? Она выглядела крайне расстроенной и потерянной, когда вы появились. Не знаете причину?              Намекала на суд? Или знала что-то о планах Даичи? В любом из случаев Сакура была готова к любопытству и вопросам.              — К сожалению, нет, но могу предположить, что из-за наших разногласий в прошлом. Надеюсь, мне удастся поговорить с ней наедине, между нами вышло недопонимание.              — Недопонимание? — Карин саркастично усмехнулась.              — Именно оно. Расстроенная потерей сына мать и врач, от которого уже ничего не зависело. Если бы у меня была возможность вернуться в прошлое, я бы ещё раз поговорила с госпожой Аяме, дабы объяснить причину смерти её сына.              И сказать, что виновата она. Или вовсе наорать за материнскую халатность. Но договаривать Сакура, конечно же, это не стала. Раз никому не стыдно здесь нести полный бред, почему должно быть стыдно Сакуре, когда она называла всё недопониманием? Кажется, высшее общество любит обходительные и тактичные слова — так вот пусть ими подавится.              — Интересное у вас видение ситуации. Только вот госпожа Аяме на вас не обижена, я ещё давно с ней это обговорила.              Значит знает про провалившееся планы Даичи? И хочет узнать, знает ли Сакура? Как банально и глупо, она Сакуру с недалекой и наивной Аяме равняет?              — Я знаю госпожу Аяме куда меньше вашего, так почему вы спрашиваете у меня? — Сакура изобразила искреннее удивление. — Боюсь, она не скоро сможет довериться мне, как бы грустно это ни звучало.              — Не могу не согласиться, — Карин криво улыбнулась, резко переменилась в лице, начиная оглядываться по сторонам. — А где же Саске? Не думала, что он бросит вас одну.              — Бросил он, скорее, вас, а меня ненадолго оставил. Со мной он каждый день, а с друзьями повидаться нечасто удается. Странно, что мне приходится озвучивать очевидное.              Узумаки уже не скрывала гнев. Не моргая, она смотрела на Сакуру и всё больше воспламенялась от чужого спокойствия.              — Вы снова хамите.              — А вы лезете не в своё дело, — резко ответила Сакура. — Чтобы общение было вежливым, оба собеседника должны иметь чувство такта. Не говорите того, что может стать причиной моего хамства.              Харуно понимала, как ужасно это звучало; переложить ответственность за свои слова на плечи другого человека — верх невежества, а в каких-то случаях и подлый манипулятивный ход. Но сделано всё было специально: Карин — та, с кем Сакура не собиралась быть хорошей и правильной. С Карин она всегда будет злобной стервой в отместку за маленького мальчика, оставленного Узумаки в Перинатальном центре без возможности прожить счастливое детство. И этому поступку нет оправдания — Сакура не примет никакое её раскаяние.              Они пару секунд смотрели друг другу в глаза, Карин уже собиралась озвучить очередной едкий комментарий, как Сакура грубо отчеканила:              — До встречи за ужином. Всего хорошего.              Молниеносный уход был единственным выходом, дабы не ударить Карин по лицу.