Глава 17. Как обычная семья

      — Перерыв, — объявила координатор, кидая взгляд на наручные часы.              Сакура облегченно вздохнула. Фотосессия для журнала оказалась более сложной миссией, чем беготня по всему отделению, когда у всех пациентов резко начала падать сатурация. Они успели сделать снимки «в движении» — на пешеходном переходе, держась за руки. Для фотосессии перекрыли малооживленную улицу, правда, на очень короткий промежуток времени. Как следствие: погрешности локации и фотографов из-за спешки. Вся работа ляжет на плечи ретушеров. Когда Сакура об этом заикнулась, Саске лишь пожал плечами:              — Это их рутинная работа. Они справятся.              После перепалки с линзами они мало разговаривали. Саске стал более отстраненным, Сакура последовала его примеру. Она не любила оставлять нерешенные конфликты, но заговорить первой она не могла. Постоянный стресс от перемен отнимал слишком много сил — приходя с работы, Сакура всё чаще залипала в социальных сетях и всё меньше посвящала времени любимым хобби. Периодически Сакуре казалось, что глаза Саске наполнены виной и сожалением, но слишком быстро они становились холодными и безразличными, так что понять, не показалось ли, было крайне сложно.              У Саске уже заранее взяли интервью, в котором Сакура не участвовала — ей ни к чему давать комментарии об их браке в журнале про экономику и бизнес. Сейчас оставался финальный этап фотосессии, где фотографы решили добавить чуть больше романтики. Возможно, чтобы их отношения не казались экономической стратегией.              — Мы можем снять пару кадров с поцелуями, — сказал фотограф, когда перерыв подходил к концу.              Сакуре в этот момент поправляли макияж, но она заметила, как Саске весь напрягся.              — Журнал предполагает другой концепт. Или мне кажется?              — Ты прав, Саске. Но в этом месяце затронута тема брака в экономической среде, так что такие кадры могут быть уместны, — фотограф заметно стушевался, но говорил уверенно. — Я не могу быть уверен, что эти снимки выберут для печати, но, думаю, лишним не будет.              Саске всё ещё противился. В его молчании было куда больше агрессии, чем в драках и скандалах, потому Сакура резво приняла участие в диалоге:              — Мой муж не очень любит публичную нежность. Давайте обойдёмся без этого, если можно.              Конечно, неприятно, что Саске так против. Ещё более неприятно, что она не знала причину, но идти против его желания было бы неуважением. В конце концов это поддельный брак, им даже целоваться не обязательно.              — А вы, госпожа Сакура? — хитро спросил фотограф, оживившись.              — Что я?              — Вы против? Хотели бы сделать пару снимков с поцелуями?              Харуно опешила. Смущение лёгкой волной пробежалось по телу, но тут же растворилось в океане спокойствия. На публике, на удивление, было легче собраться.       — Если один партнер уже против, есть ли смысл спрашивать второго? Это ведь касается не только меня.              — Ты не ответила на вопрос.              Его голос эхом звучал в её голове. Сакура повернулась к Саске, с удивлением смотрела ему в глаза, пытаясь разгадать мысли. Почему он спрашивает? Чего хочет добиться?              Наверное, в этой ситуации лучше соврать и выдать тот ответ, который ждут от патриархальной невестки клана — полное соглашение с мнением мужа и следование за ним по пятам. Сакура воспротивилась этой модели отношений и, вспомнив слова Саске: «Если бы меня что-то не устраивало, я бы выбрал другую жену», она сказала:              — Я не против.              Саске повернулся к фотографу.              — Тогда снимаем.              Волна удивления прокатилась по съемочной площадке. С момента появления Саске и Сакуры персонал с жадностью осматривал их, впитывал каждый жест и взгляд, чтобы сделать собственные выводы. И пускай никому из них нельзя разглашать происходящее тут, между собой они точно могли это обсудить.              Сакура напряглась. Поцелуй с Саске — что-то кардинально новое в их отношениях. И хуже всего, что это на камеру. Медийная жизнь — стресс для той, кто привыкла быть простым врачом, молча выполняющим свою работу. Само наличие камер, вспышки, бегающие визажисты, парикмахеры, помощники фотографа — всё это слишком для простой девушки, но показать этого ни за что нельзя. Потому и сейчас Сакура смотрела на Саске влюблёнными глазами и молила, чтобы вся эта неловкость поскорее завершилась.              Начали с обычных кадров влюблённых пар. «Разогрев», как выразился фотограф. Сакуре велено смотреть в камеру, Саске — на Сакуру.              — Эй, Саске, расслабься, — крикнул фотограф. — Представь, что никого здесь нет, и ты просто смотришь на свою красивую жену.              На слове «красивая» Сакура чуть усмехнулась. Сегодня она действительно выглядела сногсшибательно — твидовый костюм с короткой юбкой, закрученные локоны с косой от виска, в которую вплетен красный цветок. Этакая вишенка на торте.              Саске едва слышно цокнул на слова фотографа, отчего Харуно стало враз некомфортно. В чём причина его поведения, что именно ему не нравится? — она не знала. Потому отчаянно пыталась себя убедить, что спектр негативных эмоций Саске — реакция на ситуацию, а не на неё саму.              — Ладно, можешь ещё посмотреть в сторону, — хихикнул фотограф, на что Саске уже более весело шмыгнул носом.              Расслабленно улыбаться на камеру Сакуру научила Ино, она же любительница красивых фото. Отличались только условия — фото на телефон для социальных сетей против профессиональной съемки. Всё чаще Харуно замечала, что информация и навыки, полученные от подруги, приносили ей пользу в браке с Саске, и неожиданно для себя успокаивалась — Ино стала кем-то вроде гида в новый ритм жизни.              Всё шло хорошо до момента, пока фотограф не стал объяснять особенности поцелуя для фото.              — Камера любит обман. Вы должны оставить миллиметры между вашими губами. Саске, наклони голову направо, чуть склонись над госпожой Сакурой. Ну же, обними за талию, не стой столбом!              Сакуру забавляло, как фотограф неформально обращался к Саске и как формально к ней самой, она решила не препятствовать этой разнице. Возможно, дело в том, что мужчины были знакомы до сегодняшнего дня.              Саске тяжело вздохнул. Ему определенно неловко, как и ей самой, только если Сакура уводила всё в хихиканье над мужем, то этому мужу приходилось сохранять спокойный вид. Хотя уже вся съемочная площадка поняла, что он вот-вот сбежит.              — Госпожа Сакура, вы тоже наклоните голову прямо. Пусть Саске обхватит вашу верхнюю губу своими губами. Са-аске, тебе тоже говорю, — фотограф приблизился к ним, толкая отвернувшегося Учиха в бок.              Ох, как же ему неловко. Сакура испытывала те же эмоции, которые усиливались от смущающегося Саске рядом. Как же хорошо, что Харуно никогда не задумывалась о карьере актрисы.              Фотограф тем временем менял положение рук Саске, чтобы создать более романтический кадр. Сакура громко выдохнула, пытаясь отогнать смущение.              — Хорошо-хорошо, только отойдите, пожалуйста, а то мне начинает казаться, что вы хотите присоединиться, — она шутливо улыбнулась, съемочная группа вместе с фотографом тихо рассмеялись.              — Увлёкся, каюсь, — он сделал пару шагов назад, поднимая руки вверх, будто сдаваясь. — Так, давайте попробуем.       Ощущения крайне странные. Губы Саске едва касались её губ, но при этом не двигались, не давали почувствовать сам поцелуй. Действительно обман. Обманный поцелуй соответствует обманному браку, а идеальная картинка замещает искренность. Руки Сакуры лежали у него на плечах, чуть прижимали к себе. Позже фотограф сказал их опустить на предплечья Саске, чтобы не топорщились плечи пиджака.              Пара минут стала наказанием. Аромат одеколона Саске и теплые прикосновения к талии делали момент более приятным, но по-прежнему несуразно неловким.              — Всё! Хватит! — фотограф опустил камеру, листая снимки.              Саске молниеносно шарахнулся от Сакуры, быстро убирая руки в карманы. Со стороны выглядело очень странно и неправдоподобно для молодой пары, поэтому Сакура собрала в кучу все актерские таланты: бодро коснулась плеча Саске и уткнулась лбом в его плечо, стараясь не оставить на пиджаке следы косметики:              — Ну ты чего, — она открыто, но по-доброму смеялась. — Зато красивые кадры.              Саске скептически на неё посмотрел, отчего ей стало по-настоящему смешно. Неловкость ситуации обострила защитную реакцию в виде смеха, хоть и помогла на миллиметр приблизить их к правдоподобным отношениям в глазах окружающих.              — Ладно, давайте ещё реальный поцелуй, — махнул рукой фотограф.              Саске будто в холодную воду опустили.              — Постановочный — это хорошо, но вдруг поймаем превосходный лайф-кадр. Саске, не смотри так.              Сакура снова рассмеялась. Перепалки Саске с фотографом нравились ей всё больше — Саске почти всегда молчал, но его взгляд был весьма красноречив.              — Пошли, — Сакура потащила Саске на исходную позицию. — Это будет намного проще.              Саске с этим явно не соглашался, но выбора не было. Сакура старалась не думать о том, что сейчас случится. Хотя бы не представлять. Просто поцеловаться с мужчиной — не так уж и сложно, если забыть, что рядом есть люди. Надо было всё-таки выпить для храбрости хотя бы бокальчик.              Они стали напротив друг друга, смотрели в глаза и только команды фотографа начали. Точнее, Саске начал.              Притянул к себе, несдержанно накрыл её губы своими, словно только и ждал этого момента, целовал так, будто не собирался останавливаться. И после этого Харуно стала абсолютно безразлична съемочная группа. Их просто не существовало. Настойчивость, чувственность, смелые движения — Учиха не оставлял Сакуре ни малейшей возможности отступить или взять инициативу. И чем дольше длился поцелуй, чем сильнее он прижимал её за талию к себе, тем отчетливее Сакура понимала, что его захлестнули эмоции. Что контроля в нём становилось ощутимо меньше, а на смену ему приходили притяжение и желание. Сакура, не отдавая себе в этом отчёт, провела по его волосам, чуть сдавила пряди на затылке, отчего его ладонь на её талии сильнее сжалась.              Прервалось все так же резко. Саске не отвёл взгляда, смотря ей прямо в глаза — Харуно могла лишь удивленно смотреть в ответ.              — Это было хорошо! — крикнул фотограф, возвращая Сакуру в реальность.              Точно. У них фотосессия.              Её испуганный взгляд пробежался по съемочной площадке, но, кроме Харуно, смущения не испытывал никто, что немного успокоило её разбушевавшиеся эмоции.              Саске осторожно отпустил Сакуру, спрятал руки в карманы и вёл себя так же расслабленно, как и в обычной жизни. Фотограф подскочил к ним с яркой улыбкой.              — Ну вот! Совсем другое дело, — он повернул экран камеры к моделям. — Всегда знал, что естественность лучше. Саске, ты тут прям раскрылся!              — Больше ты меня на это не уговоришь, — строго отрезал Саске, намеренно смотрел поверх фотоаппарата, всем видом демонстрировал нежелание видеть снимки.              — Да ладно тебе!              Сакура не стала вмешиваться и напоминать, что именно она стала причиной, по которой Саске пришлось в этом участвовать. Учиха и без того это знал.              Шуточную перепалку фотографа и Саске Харуно пропустила мимо ушей — от накативших эмоций сердце не переставало тревожно биться в груди, отдаваясь ритмичными звуками в висках. Перед глазами лёгкая пелена от осознания произошедшего.              Саске действительно её поцеловал. Более того, поцеловал так, что она могла думать только о его горячих губах и сильных руках, в которых она чувствовала себя так безопасно, как не чувствовала никогда ранее.              — У нас ещё есть десять минут, — сказала координатор. Видимо, ей до этого задали чёткий вопрос, который Сакура пропустила мимо ушей.              — Отлично, — улыбнулся фотограф. — Сделаем пару простых кадров. По местам, не теряем время.              

***

             Чтобы хорошо играть роль счастливой семьи (и не притворяться отцом, а быть им), Саске предложил хотя бы раз в неделю выбираться вместе куда-то. Сегодня был выбран детский парк аттракционов, и Сакура вдохнула с облегчением — сегодня она — носильщик сахарной ваты и лёгких вещей Кая, а не сопровождающий взрослый. Активный отдых, увы, не для неё, и как же она рада, что теперь этим занимался Саске.              Когда силы старшего Учиха подошли к концу, младшего отправили на простую площадку с горками и качелями, а сами приземлились на лавочку неподалеку. Саске громко и измученно выдохнул, пряча лицо в ладонях.              — Такой хороший день, — Сакура неиронично усмехнулась, заслужив уставший взгляд Саске.              — Смеёшься?              — Совсем немного.              Ещё один вымученный вздох.              — Зато Кай очень доволен, — Сакура чуть похлопала Саске по плечу и тут же пожалела — Учиха внимательно проследил за её взглядом с некоторой долей отстраненности. Это первый раз после ссоры, когда они говорят с сарказмом. Вначале был холод, потом вежливое спокойствие и вот, наконец, оттепель. Но оттепель — не весна. Сакура быстро убрала руку, ощущая себя крайне неловко. Кажется, она поспешила.              — Думаю, я должен объясниться, — виновато произнес Саске.              — Объясниться?              — Да. Или… вернее, извиниться. За линзы.              Сердце в пятки. Почему? Сакура же невиновна? Что-то в этом моменте заставляло её сжиматься от волнения.              — Это было и правда жестоко, — она грустно улыбнулась. — И я не считаю, что неправильно поступила.       — Потому что так и есть, — Саске опустил взгляд, отвернулся. — Прости, что накричал. Моё зрение для меня… больная тема. Хотелось бы больше её не поднимать.              Молчание вместо ответа. Задать вопрос? Выяснить? Не должна ли жена знать это или фиктивной жене не позволено? Сакура прикусила губу.              — Если захочешь рассказать, я всегда открыта к разговору.              Это всё, что она могла сказать. Саске провёл черту. Оградил её от этих переживаний в его жизни. Что Сакуре оставалось? Принять его решение и надеяться, что когда-нибудь он поделится этим. На самом деле просто базовое налаживание отношений, когда вы ещё не сильно близки, но Сакура ощущала себя паршиво. Будто она недостойна это знать. будто Саске намеренно от неё закрывался.              — Спасибо, — Саске чуть улыбнулся, но спадающая на лицо чёлка не дала в полной мере насладиться теплом мимики. — В следующий раз я сам куплю линзы, не трать на это свои деньги.              А может, тратила твои?              Сакура решила не язвить в такой-то момент, улыбнулась, хотя с каждым его словом ощущала всё более широкую и глубокую пропасть между ними. Реальность оказалась более жестокой, чем сахарные мечты о настоящем браке после фиктивного.              — Дядя Саске! — Кай подбежал неожиданно. — Я хочу мороженое.              Очередной уставший вздох. На этот раз тихий.              — А может, мама тебе купит? — лукавый взгляд Саске упал на Сакуру.              Харуно только в радость, но нагружать Саске как отца ей почему-то особенно нравилось. Сейчас же она телепатически ощущала боль в его ногах, поэтому с радостью согласилась. Учиха-старший облегченно выдохнул.              — Мам, я хочу шоколадное! — Кай прыгал на месте, и только рука Сакуры удерживала его, чтобы не врезаться в прохожих.              — Хорошо, купим.              — А дяде Саске? Какое ему взять? — Кай задумчиво уставился в небо, Сакура любезно отодвинула его в сторону, чтобы тот не врезался в столб.              — Кай, будь внимательнее. А дяде Саске сам выбери мороженое.              — Тогда голубое!              — Почему же?              — Он холодный как лёд, но со мной добрый. Сладкий, будто мороженое.              Сакура мило усмехнулась, потрепала Кая по волосам. Их отношения с Саске были поистине нежными и чуткими. Кай всё больше тянулся к Саске, а тот и отказать не мог, готовый даже работу ради сына отменить. И всё же. Каково ему осознавать, что шесть лет жизни Кая он уже упустил? Каково жить с мыслью, что его сын мог оказаться сиротой на всю жизнь?              Узнает ли вообще Сакура, что творится у него в душе? Хотя бы однажды…              — Ваше мороженое, — улыбнулся работник в разноцветной смешной кепке и протянул два стаканчика с десертом. Сакура решила не брать себе, предполагая, что Саске откажется от сладкого. Как она помнила, он такое не любил.              И каково же было её удивление, когда Саске с благодарностью принял небольшой презент и принялся с энтузиазмом его уплетать. Сакура радовалась, смотря на счастливые улыбки Кая и Саске, видела в них настоящую крепкую семью, но грустила, когда вспоминала, кто она.              Фиктивная жена. Приёмная мать. Прилагательные портили всю картину.              Харуно думала об этом много. Зацикливалась на глупых деталях, не видела главного. И хуже всего то, что Сакура это понимала. Понимала, но не могла контролировать. Была идея обратиться к психотерапевту за лечением тревожных и навязчивых мыслей, но Ино доходчиво объяснила, что Харуно перегибает с самоанализом.              Сакура опомнилась, когда Саске протянул ей мороженое. Удивилась.              — Мама! Мама! Поешь! — Кай последовал примеру Саске и тоже протянул Сакуре свой стаканчик с мороженым.              — Брезгуешь? — Саске усмехнулся. — Тогда можешь своровать у Кая.              — Своровать? Вообще-то он сам предложил!              — Мама злится, потому что у неё нет мороженого, — шепнул Кай на ухо Саске, но шепот этот вышел крайне громким — Сакура всё слышала.              — Эй! Ты как про маму родную говоришь?              Слово «родная» вылетело случайно. Сакура тут же испугалась, но Кай, смеясь, упорхнул от лавочки, как бы спасая себя от участи быть побитым мамой. Саске внимательно и не без смеха проследил за сценой. Видеть его смеющимся так приятно, непривычно и неловко, что Сакура растерялась от наплыва чувств и странных мыслей.              — Остается только поесть у меня, — Саске невинно пожал плечами, протягивая ложечку с мороженым. Будет кормить?              — Есть вариант вообще не есть, — буркнула Сакура, но увидев театрально обиженный взгляд Саске и его попытку отвернуться от неё, резко поддалась вперёд и съела предложенную сладость. Удивление Саске продлилось секунду, ещё секунду — радость, после чего он стал привычно спокойным.              — Всё-таки не брезгуешь.              — Странно брезгать тем, с кем целовалась.              Это первый раз, когда они заговорили об этом. Сакура прикусила губу, а Саске внимательно изучал её лицо.              — Интересная логика.              Он смотрел слишком долго. Нечитаемо. Сакура напряглась.              — Самая обычная, — она пожала плечами, стараясь вести себя естественно. И не вспоминать поцелуй, чтобы вновь не столкнуться с желанием повторить.              — Я тебя сильно обидел? — вдруг спросил Саске.              — Чем?              — Линзами.              Сакура громко выдохнула. Признаваться в слабости жутко не хотелось, но и роль каменной леди рядом с Саске играть было глупо — её ложь будет слишком очевидной.              — Достаточно, — уклончиво ответила она, всеми силами избегая зрительного контакта.              — Мне искренне жаль, — в голосе Саске слышалось раскаяние. — Если слов недостаточно, могу загладить вину подарком.              — Что? — Сакура непонимающе на него посмотрела.              — Сумка, духи, украшения — на выбор. Можно всё сразу.              — Ты пытаешься меня подкупить? Ты же адвокат, — Сакура скрестила руки на груди, шутливо-обиженно вздернула подбородок. — Как подло с твоей стороны, дорогой муж.              — Подло? Что подлого в том, чтобы купить жене подарок? — Саске улыбался. В этой улыбке чувствовались волнение и уязвимость.              — Вместо извинений? Да, подло!       Саске закатил глаза, сдерживая улыбку.       — Ты уже извинился. И я принимаю твои извинения. Но вместо подарков просто не делай так больше, — она строго на него посмотрела, — потому что я могу и ударить сковородкой.              Шутка казалась смешной ровно до того момента, пока Саске не посмотрел Сакуре в глаза — в них решимость и уверенность. Она действительно могла ударить, и почему-то именно это Учиха и развеселило.              — Не веришь? В реанимации смешно не будет, — она закатила глаза.              — Верю, что жена меня вылечит.              — Я детский врач.              — В глубине души я ребёнок.              Сакура смерила Саске скептическим взглядом, быстро выхватила мороженое у него из рук:              — Детям нельзя.              — Каю же можно.              — Он уже взрослый.              «Взрослый, как же», — так и читалось на лице Саске, но вслух он ничего не сказал — лишь молча наблюдал, как Сакура доедала его мороженое. И ощущать на себе этот внимательный и почему-то радостно-спокойный взгляд было очень приятно. В такие моменты Сакура могла поверить, что Саске был её настоящим мужем и что она занимала все мысли в его голове.              Но мечтать долго у неё не получалось.              Мелодия звонка раздалась особенно громко в тишине.              — Алло?              — Сакура, привет, удобно говорить?              — Да, госпожа Мико… то есть, Микото.              Саске с неподдельным удивлением посмотрел на Сакуру, наклонился вперёд, чтобы заглянуть в прикрытое волосами лицо.              — Точно не отвлекаю? Голос у тебя странный.              — Точно-точно. Ты что-то хотела? — Сакура поморщилась. При Саске неловко так неформально говорить с его мамой и вообще демонстрировать какие-либо их отношения. До этого Учиха знал, что они познакомились и поговорили лично, но не более, поэтому сейчас он выглядел крайне шокированным.              — Хотела пригласить вас с Саске на ужин в следующие выходные. Мы соберемся всем кланом, хотим без лишних глаз мило провести время новым составом. Как ты на это смотришь?              Сакура замялась. С одной стороны, она будет с Саске, а с другой — помимо Микото там будут все родственники Саске, которые не сильно дружелюбно выглядели во время игры в гольф и ужина после. По крайней мере мужчины.              Только вот есть ли смысл оттягивать неизбежное?              — Хорошая идея. Мы будем.              Саске нахмурился. Наклонился к Сакуре, чтобы подслушать разговор, но та ловко оттолкнула его.              — Кая тоже возьмите! Там будет Киёми. Она девочка общительная, они с Каем найдут общий язык.              — Хорошо. Спасибо, что пригласили.              — Рано благодарить. Я вышлю тебе сейчас время и адрес. Саске привет. Отключаюсь!              Раздались длинные гудки, Сакура медленно убрала телефон в сумку и посмотрела на Саске. Хитрая улыбка тронула его губы.              — О чём говорили?              Он явно хотел сказать что-то другое — язвительное и, возможно, смущающее.              — Нас пригласили на ужин всей семьей. И тебе привет от мамы.              — Ей тоже, — мигом ответил Саске. Помолчал. — Вот как. Значит, идём. — Саске тихо выдохнул, посмотрел в сторону площадки, где резвился Кай с какими-то детьми. Кажется, у него на щеке было шоколадное мороженое. По крайней мере хотелось верить, что это мороженое. Взгляд из задорного стал спокойным, с нотками светлой грусти.              Сакура проследила за его реакцией.              — Ты не рад?              — Рад. Просто это будет первый раз, когда я приду к семье не один.              Сакура долго смотрела на безмятежный профиль Саске, запоминая блеск в его глазах, слабую улыбку, расслабленные мышцы и развевающиеся на ветру волосы. Вечерело. Солнечный диск катился всё ниже и ниже, на смену ему восходила принцесса ночи, олицетворение тьмы — Луна собственной персоной. Она была пока едва заметна, но уже красива. Ленива, но грациозна. Сакура упустила великолепие природы, не в силах отвести взгляд от Саске.              Больше она не стала ничего у него спрашивать.