Глава 18. Красная машина

      Сквозь закрытые окна слышался монотонный шум улицы. Начало дня. Очередного дня, измазанного одиночеством и потерей из-за одной ненавистной девушки. Харуно Сакуры.              Аяме закинула руки на руль. Тяжело находиться в доме, где никто не понимал её, не готов был выслушать и помочь. Она просила малого — любви, уважения, признания, но отец из раза в раз говорил: «Что я сделаю, если он женат?». Что? Да много чего — было бы желание.              Раз все беспомощны, Аяме сделает всё сама. Почти сама.              — Нет, я отказываюсь, — на другом конце телефонного провода раздался спокойный, уверенный голос.              — Карин! — голос Кимура стал похож на комариный писк.              — Что, Карин? Ты думаешь перед тем, как говорить? Я тебя наберу, когда придумаю план действий.              — Столько времени уже прошло! Ты же сама говорила, что у них фиктивный брак, ему не будет до неё дела! Надо уже хоть что-то сделать!              — Не ори мне в ухо, не то я сброшу, это первое, — с презрением сказала Карин. Выждала паузу. — Второе, я лишь предположила, но не утверждала насчет их брака. И третье, твой план глупее некуда, и проблему он не решит. Только Саске злее станет.              — Зато мы её напугаем!              — Ага, как же, — Карин громко цокнула. — Аяме, ей не восемнадцать лет, и она замужем за наследником известного клана. Ты думаешь, ей правда станет страшно? Ты совсем ничего не понимаешь?              Игла тоски уколола сердце. Неужели Карин тоже так слепа и наивна? Неужели одна Аяме готова была отдать всё ради настоящего чувства, распирающего грудную клетку приятным волнением?              — Я понимаю больше тебя, — обиженно ответила она. — Ты просто боишься что-то делать и ждёшь, пока все само решится.              — Я стратегически выжидаю, Аяме. Выдохни и пойди в бар. Нам нужно ещё немного понаблюдать.              — Всё! Ясно! — Аяме раздраженно дернулась на месте. — Я поняла. Я сама.              — Не смей, — голос Карин прозвучал строго, властно. — Не делай глупости, Аяме.              — И что ты? Остановишь меня? Вы с папой мне проходу не даёте.              В уголках глаз собирались слёзы. Где та жизнь, когда каждая кукла с витрины была у неё в руках? Где дизайнерские платья и экзотические фрукты? Почему до этого всё всегда приносили ей по первому зову, и почему сейчас желаемое уходит из-под носа? Для чего отец баловал её, если в таком возрасте оставил?              Аяме ощущала себя уязвимой, брошенной, ненужной. Жизнь к ней ужасно несправедлива: да, её внешность не модельная, но разве податливый нежный характер маленькой девочки не так же привлекателен для мужчины, как и смазливое личико? Сакура далеко не модель и даже не писаная красавица, про характер и вовсе лучше не говорить — таких дерзких и наглых Аяме ещё не встречала, — так почему именно ей достался Учиха Саске?              — Никто не хочет понять, что я чувствую! Даже ты, Карин! Мне больно и плохо, я хочу любить и быть любимой, я многого прошу? Я не могу пойти на жертвы ради любви? Не могу добиваться её? Сидеть без дела и выжидать — позиция слабаков. А я не слабая, понятно вам?              — О боже, — Карин измученно выдохнула. — Да делай что хочешь, но я в этом не участвую.              Слушать ответ собеседницы Узумаки не намеревалась — звонок оборвался, отчего сердце Аяме окончательно разбилось. Она осталась одна. Но ради Саске она готова лишиться всех.              

***

      Звуки клавиатуры слышались атомными взрывами в идеальной тишине ординаторской. Сегодня отделение на удивление полупустое, расслабленное — медсестры молча выполняли свою работу, врачи разошлись, пациенты стабильны. Сакура и не помнила, когда с такой лёгкостью заполняла истории и не чувствовала давление отделения.              Поступили сегодня пятеро детей, двух из которых отдали Сакуре. Разные диагнозы, разные ситуации, разное лечение. Она осмотрела обоих, передала медсестрам поручения и села заполнять листы назначений. Иида Аои и Ока Мана. Внутрижелудочное кровоизлияние и внутриутробная пневмония.              Принтер издал характерный звук печати. Харуно вложила листы назначения в истории, отнесла на пост, предупредив, чтобы прямо сейчас медсестры ознакомились с планом лечения.              Это отчасти рутинно. Сакуре всё чаще становилось страшно, что сочувствия к детям в ней всё меньше — по крайней мере в стенах больницы. Это привычка. Профдеформация. Попытка гиперчувствительной психики спасти себя от переживаний и стресса. Это не бедные страдающие малыши — это пациенты, которым она выписывала лечение и ждала результатов. Просто клинические случаи. Живой пример клинических рекомендаций и методичек. Наука. Ничего больше.              Ошибка — думать, как их родителям в этот момент. Ошибка — представлять будущее детей с тяжелой асфиксией и жалеть их. Миллиарды людей больны, миллионы — неизлечимо, и маленького сердца Сакуры не хватит, чтобы согреть весь мир. Всё, что она может, — добросовестно работать и нести ответственность за свои действия.              Чьи-то шаги. Кажется, дежурный доктор вернулась. Когда Сакура почти дописала выписной эпикриз другого пациента, дверь ординаторской распахнулась. На пороге стояла Тен-Тен.              — Эй, Сакура, — она держала в руках две истории болезни. — Ты, кажется, перепутала листы назначений. Зачем Иида Аои с кровоизлиянием антибиотики?              — Что? Ты о чём?              У Сакуры округлились глаза от удивления. Она быстро выхватила документы из рук Тен-Тен, ещё раз прошлась по ним взглядом.              — Господи! Ты права! Я перепутала листы, — она с искренним сожалением подняла взгляд на подругу. — Спасибо, что сказала!              Чьи-то шаги дошли до порога. Каруи, одна из врачей отделения, вошла с надменностью и нескрываемой усмешкой. Осмотрела Тен-Тен и Сакуру, особенно остановилась на последней.              — Перепутала листы? Ну да, совсем не страшно, правда?              — Займись своими делами, — резко огрызнулась Тен-Тен, кидая обеспокоенный взгляд на немного поникшую Сакуру. Та, в свою очередь, замершим взглядом пялилась в компьютер, но прикушенная губа выдавала сожаление.              — Я-то занимаюсь, только вот за доктором Харуно не хочется подчищать. Это её вторая ошибка. В прошлый раз она группу крови чуть не перепутала, когда трансфузию выполняла, — буднично проговорила Каруи, присела на своё место, совсем не смотря в сторону собеседниц.              — Ты вроде только в тот день и узнала, что такое трансфузия, так что не тебе умничать, — усмехнулась Тен-Тен, взяла распечатанные новые листы назначений из принтера. — И вместо того, чтобы язвить, не лучше ли помочь коллеге? Мы вроде собрались тут, чтобы спасать людей, а не соревноваться. Так что направь силы в позитивное русло.              Тен-Тен напоследок по-доброму подмигнула и скрылась за закрытой дверью.              — Без тебя решу, — буркнула вслед ей Каруи, но услышала только Сакура, старательно делая вид, что никого рядом нет.              От слов Тен-Тен стало легче, но и Каруи права — Сакуре нужно собраться. Сейчас, когда Орочимару следит за каждым её шагом, нужно как никогда быть начеку. Только вот ни волнения, ни истинного чувства стыда Сакура не испытывала. На самом деле ей нечего стыдиться и не в чем сомневаться.              Харуно сделала себе горячий кофе — растворимый, но это куда лучше, чем и вовсе без него. Остаток рабочего дня она доживала мыслью, что пригласит Тен-Тен на кофе, обсудит сплетни и поделится тем, что в стенах Перинатального центра не могла сказать. Только вот когда все дела на сегодня были сделаны, Сакура так и не смогла отыскать Тен-Тен и, спросив про подругу у медсестер, услышала:              — Она пошла к главврачу.              

***

      Событие за событием. Перевернутый вверх дном быт. Изменившийся воздух — лето. Из-под ног выбили почву, но именно это сделало рутину жизнью. Саске подумывал начать вести личный дневник, чтобы записывать мысли, потому что пересказать всё Наруто у него вряд ли получится. В последнее время его интересовала медицина намного больше, чем в моменты развития у себя острых заболеваний, поэтому Саске даже узнал название своего нынешнего состояния — тахифрения. Ускорение мышления, когда мысли скачут и наслаиваются друг на друга. Саске хотелось думать, что это всё от прилива эмоций, а не потому что у него начались первые симптомы биполярного расстройства или шизофрении, как ему любезно подсказали первые статьи в интернете.              Учиха шумно выдохнул, заставил себя расслабиться. Создать собственную семью всегда было его целью — он не отрицал, но и не говорил об этом вслух. Всё было распланировано: вначале пару свиданий, затем отношения, знакомство с родителями, предложение, свадьба, дети. С одной стороны Саске перевыполнил план: последние три пункта он получил за один день, а с другой — лишил себя прелести медленного развития отношений. Взгляд упал на временное обручальное кольцо. Да, совсем не так он представлял себе свою семейную жизнь.              Отрицать, что ему нравилась Сакура — полнейший бред, особенно когда он сам сделал ей предложение и сам же на ней женился. Стать приёмным отцом тоже не было проблемой — наверное, так брак смотрелся ещё убедительнее. Только вот все его планы приобрели совсем другой контекст, когда Сакура протянула тест ДНК. Он до сих пор покоился в первом шкафчике офисного рабочего стола как постоянное напоминание, что Кай — действительно его сын.              Учиха Кай. Он был им по праву рождения, и всего одна женщина лишила его права на хорошую жизнь. Карин.              Саске уже реже закипал, когда вспоминал о ней. Однако желание позвонить, наорать, обвинить никуда не делось. Только что изменится от этого? Шесть лет жизни сына он уже пропустил, и их не вернут ни крики, ни упрёки. На смену злости пришла печаль. Раскаяние. Угрызения совести. Учиха понимал, что не мог ничего сделать, не мог телепатически узнать о ребёнке и все равно чувствовал вину. Как будто упущенные из-за Карин годы жизни Кая — оправдание его бездействия. Но вместо затяжной депрессии по упущенному Саске направил все силы и время на то, чтобы наладить отношения с Каем сейчас. Чтобы заполнить пустоту тёплыми воспоминаниями, чтобы Кай знал его не как дядю Саске, а как папу. Хотя бы как отца.              Сакура на самом деле делала многое, чтобы их сблизить. У неё тоже есть некоторые сожаления, что из-за работы она практически не участвует в жизни сына. И тем не менее она всё чаще уступала Саске, дабы тот провёл время с Каем. Недавняя ужасная ссора из-за линз портила светлую картину тёмными пятнами. И Саске сам нарисовал эти пятна.       И снова в голове образ Карин.              Винить её в своих проблемах Саске не мог, но и снимать с неё ответственность тоже. Сакура — не злобная стерва с огромным эго, потому она должна была понять его переживания и страхи, но сказать о них не менее страшно. Зрение и правда его больная тема, но Харуно не заслужила обидных слов и недоверия, и Саске обещал сам себе, что будет работать над собой, чтобы не потерять Сакуру.              Сакура. Она удивительная. Добрая, честная, прямолинейная, моментами ужасно стеснительная и упрямая. Взрывная. Сложная. В ней были стержень и сила, скрывающая внутреннюю мягкость.              И ещё она была очень красивая. И слишком привлекательная. Жить с женщиной оказалось намного сложнее, чем он мог себе представить, как минимум потому, что он не мог к ней прикоснуться. Моменты на публике были его самыми любимыми — ему не приходилось делать вид, что совсем не заинтересован в ней. А фотосессия и вовсе была экстремальным видом спорта для его сердца — он мог бы оправдаться, что просто изображал страсть перед камерой, но, к счастью, Сакура не задала ни единого вопроса после.       И ей определённо понравилось — Саске не сомневался в этом. Её взгляд, ответный поцелуй и прикосновения так и кричали, что она выпала из реальности, пока они целовались. Даже если как мужчина он её не привлекал, как любовник у него точно были все шансы. Осталось понять, как перейти из уровня близости «целуемся только на людях» к уровню «целуемся, когда захотим». Слишком много соблазнов. Поцеловать не только губы, но и шею, зону декольте. Опустить руку ниже талии, сжать ягодицы Сакуры в руках, услышать её тихое сдавленное дыхание у себя над ухом. Саске уже жалел, что их комнаты так близко — сонная Сакура в короткой пижаме выглядела слишком возбуждающе. А когда она заспанная пила кофе, смотря в пустоту, была чертовски милой. Кажется, она сова. Пару раз она проигнорировала его «Доброе утро», потому что попросту спала с открытыми глазами. Видимо, ей дано по ночам работать, хоть Саске дико это не нравилось. Не потому что он ревновал, а потому что считал, что его зарплаты с головой хватит на Сакуру и Кая. Но это её любимое дело. Профессия всей жизни. Мог ли он запретить ей? Нет.              — Работай у Цунаде, — как-то сказал он ей, на что Сакура таинственно улыбнулась.              — Скоро придётся.              Что это значило, он так и не понял. Пусть для начала кольцо надевает на работу, уже будет победа. Саске сам выбрал своенравную жену и сам теперь страдает. И он не мог не признаться, что его на самом деле всё устраивало.              В квартире пусто. Раньше это было привычкой, сейчас — дискомфортом. Саске запрокинул голову на спинку дивана, дожидаясь часа, когда поедет забирать Сакуру с работы, а потом вместе с ней поехать за Каем. Обычный семейный вечер, от которого на сердце каждый раз теплело. Новая стабильность стала спасением.              Звонок телефона вырвал из размышлений. Неизвестный номер.              — Да?              — Господин Саске? — неуверенный знакомый голос раздался в трубке. — Это Мебуки Харуно, мама Сакуры.              Его теща, грубо говоря.              Саске уже не нравился их разговор.              — Здравствуйте.              Никаких вопросов, пожеланий, лишних слов. Саске не рад слышать её и не собирался это скрывать. Наверное, он должен быть терпимее к маме своей жены, но та первая перешла границу.       — Я… я хотела извиниться. Простите, что так отреагировала, я просто была так удивлена.              — Интересное у вас проявление удивления.              Должно быть, она смутилась. Или беззвучно материла Саске. В любом случае молчанием она дала понять, что совсем не ожидала такой реакции.              — Я излишне эмоциональна. Сакуре это передалось от меня, — она неловко посмеялась. — Понимаете, я как мать очень переживаю за свою дочь, а тут она выходит замуж и даже не говорит мне об этом. Это так обижает, вы бы знали. Я столько лет её растила, а она без моего ведома такие решения принимает. Я волнуюсь.              — Вы хотите, чтобы я простил ваши оскорбления только из-за того, что вы эмоциональная? — Саске усмехнулся, игнорируя все слова Мебуки дальше. — Сакура тоже, как вы сказали, эмоциональна, но я ни разу не видел, чтобы она оскорбляла Кая.              — Да, я понимаю. Но вот такой я человек. Поэтому я и прошу прощения. Я неправильно отреагировала на ваши слова. Мы можем встретиться и всё обсудить? Не хочу начинать родство с таких ссор.              Что-то ему это напоминало. Даже не что-то, а кого-то. Красноголовую наглую женщину с арсеналом ласковых правильных слов и с раздутым самомнением. Больше на такое он не поведётся.              — Вы должны не передо мной извиняться, а перед Сакурой. Я же просто какой-то мужик с улицы, — Саске говорил спокойно.              — Ох, если бы она со мной говорила. С того дня каждый день ей звоню, а она не отвечает. Вы можете передать ей, чтобы перезвонила мне? Я очень переживаю.              — Я подумаю, — Саске закатил глаза. — Это всё?              — А, ну, да?.. — Мебуки опешила.              — Тогда до свидания, — сказал Саске и сбросил. Для начала он должен был поговорить с Сакурой насчет её матери, узнать, как ему вести себя, но видя Сакуру в тот день, он решил ничего больше не спрашивать. В конце концов одна встреча с Мебуки показала многое, ни к чему было копаться в подробностях. Он женат на Сакуре, а мнение её матери о нём его ничуть не волновало.              Саске схватил ключи от машины, деньги и пиджак, перед тем как покинуть квартиру. Зато Мебуки помогла ему скоротать время, хотя пребывать в воспоминаниях о поцелуе с Сакурой ему понравилось куда больше.              Доехал он быстро. Кажется, даже немного опоздал, потому что Сакура уже выходила из Перинатального центра. В этот раз с главного входа — она в СМС предупредила, что их теперь заставляют «пикать» пропуском на входе и выходе. С новыми правилами вместо бокового входа — главный, вместо двух секунд до отделения — пять минут. Не больница, а лабиринт.              Сакура ждала зеленый сигнал светофора. Она что-то печатала в телефоне — Саске зашел в диалог с ней, увидел три скачущие точки и улыбнулся. Она явно его не заметила.              Он вышел из машины, остановился напротив Сакуры с другой стороны дороги, ожидая, когда его жена, наконец, оторвёт взгляд от гаджета. Она выглядела сногсшибательно — легкие белые брюки на низкой посадке, того же цвета кофточка без рукавов по фигуре, маленькая сумочка и солнцезащитные очки, поднятые на макушку. Прямо сейчас бы подошёл и поцеловал, убивая старательно выкрашенный нюдовый контур губ.              Машины остановились, образуя коридор для пешеходов. Саске стоял неподвижно, глядел на Сакуру, которая не сразу поняла, что загорелся зелёный, которая всё ещё не замечала его, и почему-то улыбался. Ровно того момента, пока боковым зрением не увидел странную активность.              Автомобиль. Красный маленький автомобиль на полной скорости вышел на встречную полосу и мчался прямо на Харуно.              — Сакура!              Тело двигалось само по себе. Им руководил страх — первородный, затмевающий сознание страх, от которого мир сокращался до ничего не замечающей жены впереди и машины, что вот-вот её задавит. Реальность превратилась в картинки — они медленно сменяли друг друга, создавая эффект замедленного времени. Одной рукой Саске обхватил Сакуру за голову, второй — за талию, с силой прижал к себе, когда со всей скорости налетел на неё, сбил с ног.       Спина по асфальту. Никакой боли. Только гул в ушах и колючий страх. Сакура инстинктивно прижалась к Саске в ответ.              Секунда тишины. Ни малейшего движения. А после всё по новой — оглушительные сигналы машин, визг прохожих, стук каблуков и шум моторов.              — Молодой человек, девушка, вы в порядке?              — Вызовите скорую! Быстро!              — Вам помочь встать? Как вы слышите меня?              Саске зажмурил глаза, с усилиями открыл их. Даже сквозь мимолетную пелену он узнал глаза, с беспокойством осматривающие его. Сакура. Она почти плакала.              — Ты в порядке, Саске?              Она лежала на нём, её челка падала ему на лицо. Картинка чуть плыла из-за попавшей в глаз пыли.       Сакура жива и здорова, но волнение не хотелось отпускать. Учиха осторожно поднялся, присел на корточки рядом с ней, не переставая приобнимать её за плечи.              — Ты как? Всё нормально? — он торопливо убрал её волосы от лица, проверил на наличие повреждений, а потом так же торопливо стал осматривать тело.              — Я-то в порядке, ты лучше скажи, что с тобой? — Сакура говорила тихо, сбивчиво.              — Эй! Ты совсем дура что ли? — раздался громкий возглас мужчины. — Людей почти сбила, в лобовое чуть не съехала! Совсем больная, блять! Вылезай из машины, чё сидишь, мымра?              Саске проследил за жестикуляцией мужчины — красный Мини-купер развернутый боком на дороге. Знакомые номера. Он вытянул шею, чтобы заглянуть на водительское сиденье и тут же вспыхнул злостью.              Аяме.              За рулем сидела Аяме.              — Вызывайте полицию! — крикнул Саске тому мужчине.              — Да уже вызывали, но пусть хоть выйдет! Совсем обнаглела баба.              Сакура побледнела. Видимо, тоже заметила водителя красной машины, сильнее сжала руку Саске.              — Она же не специально?              Учиха стоило титановых усилий сказать как можно спокойнее:              — Сомневаюсь.              Однако едва ли сжатые челюсти и охрипший голос — это то самое «спокойно», которого он добивался.              В эту минуту он окончательно понял, что ранее никогда не испытывал настоящего гнева. То было раздражение, неприязнь, но точно не огонь ненависти, опаляющий душу адским пламенем. Его затрясло. Эта дура на полном серьёзе хотела сбить его жену из-за ревности. Хотела лишить Сакуру жизни или хотя бы покалечить. От мыслей об этом страх и ярость окутывали тело. Он сильнее прижал Сакуру к себе, окончательно убеждаясь, что ни за кого в жизни он не переживал сильнее.              Быстро взглянув на время на часах, Саске тихо выругался. Не успевают за Каем. Два сообщения — одно Наруто, другое воспитательнице в детском саду, и вроде как проблема решена. Прости, Кай, сейчас твоя мама была важнее.              — Саске, со мной всё хорошо, — тихо проговорила Сакура.              — Молодой человек, вы можете двигаться? Вы так по земле проехались, — около Саске стояла женщина средних лет, наклонившись к нему.              — Я в порядке.              — Давайте дождёмся скорой, — проговорила другая девушка — на вид очень молодая. — Девушка, а вы как?              Вопросы сыпались один за другим. Саске не обращал внимания ни на что, кроме взволнованного и испуганного лица Сакуры. Он помог ей подняться, заметив, что её брюки с одной стороны слегка порваны, а на предплечье виднеются красные полосы.              Сука.              Саске хоть сейчас готов пойти и дать Аяме по лицу, и остановило его далеко не воспитание.              — Стой, блять! Куда поехала? — закричал тот же мужчина, когда колеса неприятно скрипнули об асфальт, оставляя чёрные следы.              Машина Аяме стремительно скрылась с места преступления. Черт бы её побрал. Как посмела? Саске дернулся, но Сакура одним острожным — и абсолютно не властным — касанием к руке остановила Учиха.              — Пусть едет. Мы всё равно её уже заметили.              Резонно. Ещё и из-за избалованной девчонки не хватало бросить жену одну. Он повернулся к ней лицом, постарался придать себе хладнокровный вид, но от ссадин Сакуры кружилась голова.              — Ты лучше за себя переживай, — Сакура чуть толкнула его в плечо кулаком. — Не тошнит? Голова не болит? Не кружится?              — Я не ударялся головой.              — А-а, значит спиной, — Сакура чуть наклонила корпус, попыталась отряхнуть пыль и грязь с пиджака, но лучше явно не стало. Саске молча за ней наблюдал. — Ну, раз встать смог, значит ничего не сломал, — она постаралась посмеяться, но вышло криво.              Саске, всё так же не говоря ни слова, прижал её к своей груди, обнял за плечи, осторожно спустил руку к талии и тяжело вдохнул у неё над ухом. Пусть все смотрят. Кольцо на пальце позволяет ему это сделать.              Аромат её духов он выучил наизусть, а нежность кожи только предстоит узнать. Талия до ужаса узкая, да и сама Сакура миниатюрная по сравнению с ним. Он высокий и крепкий мужчина — рядом с ним почти все женщины крохотны, но именно Харуно ощущалась особенной и хрустальной.              Потому что была его женой.              — Я правда в порядке, — прошептала она.              — А я нет.              — У тебя что-то болит? — Харуно тут же отпрянула от него, чтобы поднять взволнованные глаза. Для этого ей пришлось запрокинуть голову. Да, сегодня она не на каблуках.              — Сердце, — ответил Саске и ещё до её вопроса уточнил: — От волнения. За тебя.              По взгляду было ясно, что боль в сердце она и правда восприняла буквально.              Харуно молчала. Зелёные глаза наполнились печалью, волнением, болью, чувством вины, благодарностью, но она молчала. Нечего было говорить. Саске и сам понимал, что не способен был успокоиться. Только не сейчас, когда его жена чуть не оказалась под машиной.              Приехала скорая. Они осмотрели и Саске, и Сакуру, но не нашли ничего, что могло бы послужить поводом к госпитализации. У Сакуры только небольшие ссадины, у Саске более обширные повреждения, но не жизнеугрожающие. Когда врач скорой помощи объявил, что переживать не о чём, Учиха, наконец, чуть расслабился и ощутил ту самую боль в спине из-за ушибов. Всё-таки и правда неплохо так прокатился на спине. Сакуре он, конечно же, ничего не сказал и от обезболивающего отказался. Уже чувствовал, что зря.              Полиция приехала чуть позже. Саске в двух словах обрисовал ситуацию, оставил номер телефона и, наконец, сел в свою машину. Рядом уже была Сакура, чуть пришедшая в себя. Её руки всё ещё немного тряслись.              — Прости, я писала тебе сообщение и не заметила её. Надо было…              — Не говори глупости, — резко оборвал её Саске, мысленно обматерил себя и тут же смягчился: — Я имел в виду, что ты не виновата. Если бы не машина, так что-то другое. Дело не в твоей внимательности, а в её неадекватности.              Сакура кивнула. Какое-то время они сидели тихо. Усталость, тяжесть, непринятие произошедшего — в воздухе витало всё. Саске готов поклясться, что уловил даже нотки любви. Каждый думал о своём, пока Харуно вдруг не воскликнула:              — Кай! А как же Кай?              Саске чуть улыбнулся.              — Саске, поехали за ним, уже столько времени!              Большая теплая ладонь упала на девичье колено, чуть сжимая его.              — Его забрал Наруто, — Саске развернул Сакуре экран телефона, на котором светилось уведомление:              Наруто Узумаки. 19:46.       Мы с Каем у вас дома :)              Сакура облегченно выдохнула, с благодарностью посмотрела ему в глаза.              — Спасибо. За Кая, за спасение, я…              Саске аккуратно убрал прядь её волос за ухо, отчего Харуно резко замерла, проникновенно смотрела на его лицо, не двигаясь.              — Не благодари. Я твой муж, и это моя обязанность.              Лёгкая, немного вымученная этим днём улыбка тронула его губы. Чтобы не поддаться соблазну — хотя бы в момент, когда совсем не до этого, — Саске посмотрел на дорогу, завел мотор.       — Поехали домой. Нас ждут.