Глава 19. Дезориентация

      Карин клацала по клавишам ноутбука, когда её телефон неожиданно зазвонил. Преодолев волну отвращения от очередного беспокойства, она ответила на звонок и только потом поняла, кто ей звонил.              — Карин! Карин! Помоги!              Жалобный голос Аяме подлил масла в огонь гнева — мало того, что Карин не допускали к ведению дел семьи, кроме какой-то простецкой должности в банке, так ещё и прислугу найти никак не удавалось. Нытье Кимура совсем не кстати.              — Что? — грубо бросила Узумаки.              — Сакура… она… Стерва! Саске спас её!              Карин подавила ярость и переступила через жар в груди, чтобы как можно спокойнее спросить:              — Ты всё-таки попыталась её сбить?              — Да! И всё из-за вас!              Глубокий вдох. Она просто не ведает, что творит. Она глупа. Её развитие остановилось на уровне пятилетнего ребёнка.              — А что от меня ты хочешь? Я говорила тебе этого не делать, но ты пошла против моего совета и облажалась.              — Мы же союзники! — Аяме срывалась на крик, а из-за плача слова были едва различимы.              — Правда? И почему же тогда ты действовала в одиночку? Ты уже нарушила наш уговор.              — Я лишь действовала во благо общего дела! Прекрати меня обвинять!              — Никто тебя не обвинял, ненормальная! — Карин заметно повысила голос, теряя терпение. — Любой дурак поймет, насколько глупа эта затея!              — Я не дура! — Аяме завопила комариным писком — Узумаки пришлось на секунду убрать телефон от уха. Поистине убийственный звук.              Придушить Аяме мало. Карин с каждым днём всё сильнее жалела, что предложила столь неразумному созданию ответственную роль её напарницы. И без того было ясно, что ни для Карин, ни для Сакуры Аяме не соперница, но чтобы быть настолько несмышлёной, нужно по меньшей мере пропустить всю школу и провести подростковый возраст в детском саду. Или сторчать все мозги в местном блядушнике, где Кимура — частая гостья.              — Помоги мне, Карин! Я уехала до появления полиции!              — Так ты ещё и с места преступления скрылась? — Карин усмехнулась, истерически рассмеялась.              — Конечно! Я же не дура, чтобы там оставаться!              И добавить нечего.              Карин отклонилась на спинку офисного кожаного кресла — оно едва качнулось и заняло привычное положение. Как можно ей помочь? Предложить самовыпилиться, чтобы не мучить окружающих? Из-за этого на Карин подадут в суд за подстрекательство к самоубийству.              Вот же заноза в заднице.              — Ка-арин! — хныкала Аяме в трубку и всё больше раздражала Узумаки.              — Я тебе ничем не помогу. У меня нет желания ввязываться в заведомо провальное дело, — холодно сказала Карин, чуть усмехнулась.              — Вот как? Что насчет того, что это ты меня заставила?              Карин не успела как следует переварить удивление, как Аяме продолжила:              — Я скажу полиции, что это ты меня заставила сбить Сакуру. И тогда мы обе потонем!              Злость разлилась по венам. Отравленная кровь дошла до мозга, активируя каждую клетку, ответственную за защитную агрессию. Прибить Аяме мало. Её нужно избить арматурой, чтобы обрести душевное спокойствие.              — Ты, кажется, не понимаешь своего положения, — холодная ярость сочилась из голоса Карин. — Во-первых, ещё придётся доказать, что это и правда я заставила тебя это сделать. А во-вторых, наркотики и секс с каким-то торчком в клубе — очень интересный заголовок для прессы, не думаешь?              Аяме помолчала. Тихо выдавила:              — О чём ты?              — Об отце твоего умершего ребёнка. Или ты думала, что наркоманы — верные друзья и хранители секретов? Они за дозу мать родную продадут, и ты станешь такой же, если за голову не возьмешься.              — Не надо меня учить жизни. Я сама разберусь, что мне делать!              — Тогда будь умной девочкой и не болтай лишнего, если не хочешь, чтобы об этом узнала вся страна.              — Это тебе он так сказал? — Аяме ошарашенно шептала. Затем резко закричала: — Это всё неправда! Ты пытаешься меня оклеветать! Сама небось не лучше!              Крики не работали. Карин лишь громко усмехнулась.              — Ты что, меня шантажируешь? — Аяме пыталась придать тону грозность, но страх выдавало дрожание голоса, срывавшегося в некоторых гласных на писк.              — Предупреждаю. Наше соглашение больше не действует. Если хочешь сохранить остатки репутации и не упасть в грязь ещё сильнее, сиди тихо и не отсвечивай. Саске больше не для тебя. Позвони своему другу наркоману и повеселись с ним.              — Ты… — Кимура зашипела, но её быстро прервали:              — Узумаки Карин. Запомни это имя. И пусть оно снится тебе в кошмарах.              Красная кнопка на экране — разговор окончен. Карин знала, что Аяме не посмеет пойти против неё. Знала, что единственная наследница семьи Кимура больше никогда не встанет у неё на пути. Как же просто решаются вопросы с глупыми людьми, ведь они сами закапывают себя в яму. Задача умных — закрыть крышкой и забить гвозди в гроб. Карин справилась идеально.              «Частный детектив. Вся информация о человеке за пару дней. Звоните по номеру…»              Карин щелкала мышкой по экрану. Злость сменялась чувством удовлетворения и власти. Металлический вкус победы на губах. Сакуру не одолеть так же легко, как Аяме, но это не значит, что у Карин не получится. Просто нужно иметь более сильные методы.              — Госпожа Карин, — в кабинет вошел управляющий. — К вам посетитель. Претендентка на должность личной прислуги.              Узумаки криво усмехнулась. Ещё одна.              — Пусть зайдет.              Карин не первый день искала работницу, но ни одна не подходила под её строгие требования, ни одна не была так же хороша, как и сама Карин — не сильно, чтобы не затмевать хозяйку. Не красивая и не уродливая. Симпатичная постольку-поскольку. Среднее между занудной и разгильдяйкой. Хороша в деле. Молчалива. Послушна и удобна.              — Добрый вечер, — в дверях стояла миловидная девушка с правильными чертами лица, с осторожными движениями, в которых ощущались грация и неуверенность. Одежда приличная, но дешевая. Аромат сладких духов с островков в торговых центрах.              — Добрый. Резюме.              Девушка тихо подошла к столу, отдала бумаги.              «Асано Мира. 21 год. Клининг.       Опыт работы: официантка, уборщица в компании «Hyūga» с 20… до 202…г. (отвечала за уборку кабинета Хьюга Неджи). Уволилась из-за неуважительного отношения к прислуге со стороны членов клана.       Образование: окончила школу в 20…г.       …отличалась хорошей работоспособностью и прилежанием…       …рекомендательное письмо Хиаши Хьюга…»       Парочка уточняющих вопросов — Мира давала чёткие, логичные ответы. Волновалась, но держалась неплохо. Карин прощупывала почву, отпускала пару шуток, получала вежливый формальный ответ. Недурно. Пока недурно.              — Кто к тебе плохо относился? — Узумаки не отрывалась от резюме, когда подошла к вопросу, который хотела задать с самого начала.              Мира помолчала, теребя дешёвый браслет на левой руке.              — Не хочу плохо отзываться о бывших начальниках…              — Кто? — требовательно сказала Карин, убирая документы в сторону.              — Хьюга Неджи. Простите, пожалуйста, я не хочу на него клеветать, но… — Мира осеклась, опустила голову.       — А рекомендательное письмо?       Мира опустила взгляд, мотнула головой, как бы говоря, что не готова рассказывать. Карин не переставала изучать гостью — с придиркой, оценкой, но больше не допытывала.              — Почему ты пришла ко мне?              — Я вижу в вас стержень и контроль. Я надеюсь, что смогу быть полезна такому талантливому человеку.              — Талантливому?              — Конечно. Разве стратегия, по которой сейчас развивается дело вашей семьи, не ваша идея? Я слышала, как Неджи говорил об этом.              Конечно нет. Это придумал Наруто, а Карин украла и выдала за своё. Ложь раскрыли, и Карин потеряла уважение.              — Он ещё говорил, что вам не хватает верных людей, которые могли бы доказать, что это ваш брат всё своровал у вас! — Мира распалялась. — Простите, что говорю это. Я не могла ни с кем поделиться этим на прошлой работе, но очень хотела, чтобы вы знали это. Я всегда восхищалась вами!..              — Довольно, — Карин подняла вверх ладонь — что-то вроде знака «Стоп». — Ты мне льстишь?              Мира удивленно воззрилась на Узумаки, её губа едва заметно дрожала.              — Вы в ней не нуждаетесь. Вы и сами говорили, что считаете себя уникальной, тогда СМИ очень долго форсили ваши слова. Я лишь озвучиваю свои мысли.              Они молча смотрели друг другу в глаза. Карин старалась унять радость от сказанных слов. Старалась не думать о том, насколько великолепна, насколько красива и обожаема в глазах незнакомой девушки. Получалось плохо.              — Даже если вы не возьмете меня к себе на работу, я просто хотела, чтобы вы знали, насколько вы невероятны, — Мира низко поклонилась в знак уважения. — Простите, если мои слова оскорбили вас.              — Работая со мной, говорить нужно меньше, — жестко произнесла Карин, отчего Мира напряглась.              — Ещё раз простите. Буду делать так, как вы скажете.              — Тогда, — Карин прищурилась, ещё раз осмотрела Миру с ног до головы, — приступай к работе. У тебя стажировка с сегодняшнего дня.              

***

             Сюрреализм. Как нечто столь безумное могло произойти в конце рабочего дня? Сакура и представить себе не могла, на что способна женская ревность. Аяме не просто обиженная избалованная девочка — она ненормальная. Ей бы не по судам ходить, а по психиатрам.              Саске всю дорогу молчал, но слишком часто бросал на неё обеспокоенные взгляды. Как будто хотел извиниться за то, в чем не виноват. Сакура почувствовала себя в безопасности, когда он обнимал её, когда его рука касалась её колена, как бы говоря: «Я рядом, все хорошо». Когда он с ней, все действительно хорошо.              Волнение отпустило только под конец поездки. Руку и ногу все ещё ссадило, но после пережитого это было мелочью. Спасибо, что жива.              — Кай! Это несправедливо!              Услышала Сакура обиженный возглас Наруто, смех Кая, переплетенный с женским смехом сразу, как зашла в квартиру.              — А почему ты смеешься? — Наруто не унимался. Смех становился громче.              Сакура с интересом заглянула в гостиную. Картина маслом: на полу катался Кай, безудержно хохоча, на диване сидела Хината и прикрывала рот ладонью, но самым ярким пятном был Наруто, который размахивал руками и горячился. На полу валялись листы бумаги, карандаши, игрушки.              Сакура чувствовала себя сталкером, подглядывающим за счастливой семьей. Саске встал позади неё, точно так же выглядывая из-за угла. От его близости у Харуно на пару секунд сбилось дыхание.              — О, вы вернулись, — Хината обратила внимание на пришедших. — Надеюсь, вы не против, что я тоже пришла.              За её взглядом проследили Кай и Наруто — оба разом успокоились.              — Мама, дядя Саске! — Кай подбежал к ним, обнимая за ноги. Сакура чуть наклонилась, чтобы невесомо потрепать сына по волосам.              — Привет, как ты? — спросила Харуно с улыбкой, кивнула Хинате в знак того, что совсем не против её видеть.              — У меня всё хорошо!              — А у меня нет! — снова воскликнул Наруто. — Ваш сын, — он указал пальцем сперва на Сакуру, потом на Саске, — издевается надо мной.              — Пальцем не тычь, — сказал Саске.              — А я буду! Он нарисовал меня в виде лисы!              — И что плохого? — Сакура рассмеялась.              — То, что все нарисованы в виде людей! — Наруто поднял с пола рисунок, потряс им перед лицами Саске и Сакуры. Хината тихо смеялась, отвернувшись в сторону.              — Ты просто похож на лису, — хихикнул Кай.              — Девятихвостую?!              — Она умеет превращаться в человека, — подала голос Хината.              — Лиса-оборотень! Я в мультике видел! — радостно воскликнул Кай.              — Не смотри больше этот мультик, — обиженно пробурчал Наруто, плюхнулся на диван рядом с Хинатой.              Сакура не переставала улыбаться. Аж щеки заболели. Одна из немногих болей, которые она может потерпеть. Особенно, когда рука Саске осторожно лежит у неё на талии.              — Кай, не обижай больше дядю Наруто, — Сакура наклонилась к сыну — тот насупился.              — Можешь, я разрешаю.              — Саске! — Сакура толкнула его в бок. А потом пожалела — вдруг у него там тоже гематома? Но лицо Учиха осталось беспристрастным.              — Ты ужасный друг, — Узумаки скрестил руки на груди. — Больше не буду помогать твоей семье, — он чуть помолчал. — Только Сакуре.              Саске наградил Наруто убийственным взглядом, шумно втянул воздух носом.              Хината хитро усмехнулась, посмотрела на Сакуру — когда они встретились глазами, Харуно стало резко неловко.              — Попрошу в следующий раз только Хинату, — проговорил Саске.              — Рада помочь!              — Эй! — прикрикнул Узумаки, развернулся корпусом к Хинате, потом грозно посмотрел на Саске. — Нет, проси меня.              Сакура прыснула. Как дети малые. В этом был свой шарм.              Наруто и Саске разом посмотрели на Сакуру, одновременно успокоились в попытке сохранить лицо.              — Сакура, а что у тебя рукой? — испуганно спросила Хината, отчего атмосфера враз стала напряженной — Харуно почувствовала, как пальцы Саске вжались ей в ребра.              — Небольшая авария, — Сакура неловко улыбнулась.              — Авария? Саске, ты водить разучился? — Наруто снова повысил голос. Или просто по-обычному громко говорил.              Саске успел только закатить глаза, как Сакура тут отрицательно помахала рукой:              — Нет, нет. Меня просто чуть не сбили. Саске наоборот уберег меня от реанимации.              Лицо Хинаты вытянулось от удивления и страха. Она вскочила с места, взяла Сакуру за руку, особенно внимательно вглядываясь в её тело и лицо на наличие других увечий. Наконец, заметила поврежденную ногу.              — О Боже! — воскликнула Хьюга.              — Мама… — жалобно протянул Кай. — Мама, тебе больно?              — Нет, милый, все хорошо, — Сакура осторожно коснулась его щеки. — Твой папа меня спас, ему досталось куда больше.              — Дядя Саске… — Кай посмотрел на Саске, на что тот отмахнулся:              — Все в порядке. Никто из нас сильно не пострадал, и у нас уже осмотрел врач.              — Что за дебилы сейчас на дорогах? Всем направо-налево права выдают? — эмоционально проговорил Наруто.              — Не ругайся при ребенке, — строго посмотрела на него Хината, отчего Наруто виновато прикрыл пальцами губы.              — За рулем была Аяме, — тихо, но достаточно громко, чтобы все услышали, сказал Саске, отчего комнату заполнила тишина. Кай испуганно притаился за Сакурой, рассматривая ссадины на её ноге.              Наруто измученно вздохнул. Видимо, это означало трехэтажные маты. Хината пилила его строгим взглядом, как бы говоря: ещё раз что-то скажет при ребенке — полетит из окна.              — Она специально, — Хината поджала губы. Интонация не была воспалительной — когда всем ясно, что случилось, нет смысла отрицать.              — Сделайте вид, что не знаете. Я не хочу об этом распространяться, — четко, медленно проговорил Саске, на что Наруто нервно воскликнул:              — Им всем пиз…              Договорить не успел — Хината несильно треснула его по руке.              — Я волнуюсь просто, — прошептал он, неловко почесал затылок, на что Хьюга покачала головой.              — Я была невнимательна, когда переходила дорогу. Главное, что все обошлось, — Сакура повернулась к Саске, улыбнулась. И эта нервная улыбка так и кричала о том, чтобы они прямо сейчас закрыли эту тему. Только не сейчас, только не сегодня. Пережитого бешеного стресса за себя и за мужа ей хватило с головой. Воспоминания — очередная боль.              — Спасибо, что выручили, — Саске чуть улыбнулся, обращаясь к Хинате и Наруто. — И прошу прощения, что отвлекли вас.              — Почему вы вместе, кстати? — Сакура двусмысленно усмехнулась, сконцентрировала все свое внимание на Хинате. Та аж розовела.              — Мы были на свидании, — довольно сказал Наруто, чуть выпятив грудь вперёд. Усмехнулся Саске в лицо.              Учиха тихо прыснул:              — Ого. Так неожиданно видеть вас вместе в таком ключе. Никогда бы не подумал.              — Ты много о чем не думал, — Наруто кинул быстрый взгляд на Сакуру. — А надо бы. Тридцать лет, Саске.              Учиха оскалился.              Кажется, они говорили о чем-то своем. Кидали намеки, понятные только им одним, и почему-то Сакуре стало до ужаса интересно, в чём дело. Чего не скажешь о Хинате — она прикусила губу, дергая Наруто за плечо.              — Думаю, нам пора. Вам двоим нужно отдохнуть.              — Ещё раз спасибо, что помогли, — сказала Сакура вслед удаляющимся из гостиной гостям. Проводить их вызвался сам Саске. Харуно же бессильно плюхнулась на диван, а рядом приземлился Кай.              — Мама, смотри, что я сегодня нарисовал! — он собрал с пола все рисунки, один за одним стал показывать их Сакуре, не переставая улыбаться. Он ужасно горд собой.              — Красиво, Кай. Ты очень талантлив. А это кто? — она указала на женщину с кошачьими ушками.              — Это же ты, мама! Ты же любишь рысь, поэтому я нарисовал тебе ушки.              Сакура рассмеялась.              — А я красивая.              — Очень.              Саске одним словом перетянул на себя все внимание. Сел в кресло сбоку от Сакуры, внимательно изучал её лицо. Вёл себя спокойно, будто сказал самую очевидную вещь на свете. И без того ясно, что муж считает свою жену красивой, но для Сакуры это стало приятным открытием.       — Спасибо, — тихо сказала она, на что Саске чуть приподнял уголки губ — что-то вроде улыбки.              — Да! Мама самая красивая мама на свете! — подхватил Кай.              — А ты самый красивый сын на свете.              Потому что похож на отца. Хотела бы сказать Сакура, но промолчала.              Мышцы слабели, скорость мышления заметно снижалась, и мир переставал существовать перед глазами. Всё меньше Сакура чувствовала себя причастной к ситуации, семье, жизни. Она смотрела на саму себя со стороны и мечтала оказаться в кровати, проснуться с осознанием, что всё это — плохой сон.              Но Саске и Кай вполне реальны. Пока один стягивал с тебя грязный и местами порванный пиджак, второй демонстрировал рисунки. Обычная картинка семейной жизни, только вот Сакура со стеклянным взглядом совсем в неё не вписывалась.              — Кай, а нарисуй ещё мою машину, — сказал Саске, посмотрел на Сакуру.              — Хорошо!              — Только нарисуй красиво. С небом, травой. Можешь мой офис нарисовать, — он чуть приобнял Кая за плечи. — Только сделай это у себя в комнате, хорошо? Я приду и посмотрю.              — Понял!              — И убрать за собой не забудь.              Кай быстро сложил карандаши, фломастеры и листки бумаги и также быстро утащил всё в свою комнату с самым довольным видом. Сакура с натянутой улыбкой следила за происходящим.              — Есть хочешь? — спросил Саске после непродолжительной тишины.              Харуно отрицательно мотнула головой.              — Я сейчас тогда звонок сделаю, и будем над ужином думать.              Так просто. Будто ничего и не было. Наверное, так и должно быть. В томительном ожидании Сакура пошла на кухню хотя бы за стаканом воды — освежиться, ощутить себя реальной. Холодный стакан, первые капли, обволакивающие рот и горло, после чего она услышала обрывки чужого разговора:              — Поговорите, наконец, со своей дочерью!              Голос Саске звонкий, нетерпеливый. Сакура старалась отвлечься, но слух уже навострился.              — Это касается не только… — стихание, неразборчивые слова. — … жизни моей жены. В следующий раз это будет заявление в полицию. Вы меня поняли?              Молчание. Затем снова грозный голос Саске:              — Нет. Вы прекрасно знаете, что я имею в виду. Не пренебрегайте моими словами. Всего доброго.              Доброго Саске никому не желал в таком расположении духа, оттого его слова рассмешили Сакуру. Наверное, это нервное.              — Ты говорил с Даичи? — спросила она, как только Саске зашел на кухню. Утаивать подслушанное не было смысла, в конце концов ей положено знать, что происходило в семье, часть которой она стала.              Харуно стояла спиной, промывала стакан, который уже и без того был чистым.              — Да, — с задержкой ответил Саске.              Из-за шума воды Сакура не услышала его шагов, осознала, что он стоит позади неё, только в момент, когда его голова почти лежала у неё на плече, а мужские руки выключили кран, забрали стакан и отложили в сторону. Харуно следила за его действиями с удивительным спокойствием, словно не переживала бурю внутри от его прикосновений. Её лопатки упирались ему в грудь.              — Мне жаль. Такого больше не повторится, — тихий вкрадчивый тон, хриплые голос, звучащий эхом в голове. Сакура прикусила губу.              — Ты не можешь обещать того, что зависит от других людей. Не бери на себя больше ответственности, чем надо, — тяжелый вздох. — Спасибо, что поговорил с Даичи. Надеюсь, это поможет.              — Тогда найму тебе охрану.              Сакура закатила глаза, развернулась к Саске лицом, заставляя его чуть отклониться назад. И все равно их тела оставались непростительно близко друг другу, будто прямо сейчас один из них поцелует другого. Харуно приходилось запрокидывать голову, чтобы иметь возможность смотреть ему прямо в глаза. Саске в свою очередь склонялся над ней, закрывал от своего мира и не давал первой прервать близость.              Кровь стучала в висках. Красивый, сексуальный, благородный муж, которого она не могла полностью назвать своим. Настоящая пытка.              — Я как будто вышла замуж за босса мафии, — Сакура усмехнулась, но Саске продолжал быть серьёзным.              — Тогда уж за консильери.              — Итальянской мафии?              — Да, я чистый сицилиец.              Сакура рассмеялась, наклоняя голову вперед. Её лоб уперся в грудь Саске, и она слишком поздно поняла это — рефлекторное движение сыграло с ней злую шутку, хотя и отстраняться она не спешила. Тепло тела, аромат одеколона, самого его присутствие — немая красота в спокойствии, окружившем Сакуру коконом безопасности и влечения одновременно.              — Было бы забавно, будь я тоже адвокатом, — шепотом произнесла она, прикрыла глаза.              — М-м? — Саске наклонился ниже, его дыхание было у неё лица.              — Нет, ничего, — Сакура резко отстранилась, снова посмотрела ему в глаза. — Что будем на ужин? Кай просил пасту.              Саске долго рассматривал лицо Сакуры сканирующим долгим взглядом с едва различимым волнением. Сделал шаг назад.              — Значит, будем готовить пасту.