Сегодня после 22:00 можно

Следующие два дня прошли будто сквозь марлю: всё происходило, но будто не по-настоящему. Я вставала, завтракала с отцом. Он стал чуть больше говорить, иногда даже спрашивал, не скучно ли мне. Я кивала, мол, нормально. А он иногда приносил странные сладости из кондитерской с другого конца района, те, что «никто не покупает, а вдруг тебе понравится». Однажды он сказал: — Твой… как его, Цукишима, кажется, проходил мимо. У нас же с ним был какой-то разговор, кажется, на фестивале лет десять назад. Странный парень, но не плохой. Только одиночка. Я ничего не ответила. Телефон завибрировал от уведомления. На экране высветилось имя Катастрофы и сообщение: «Ты жива?» Я набрала: «Пока да. А ты?» «Наполовину. Мори-сан пыталась вызвать ко мне экзорциста.» «Наверное, ты правда вселяешь ужас.» «Ну а ты? Местная жизнь не свела тебя с ума?» «Пока нет. Но я уже начала слышать, как Мори говорит даже в холодильнике.» «Берегись. Она ближе, чем ты думаешь.» Я поймала себя на улыбке. Слишком просто. Слишком безопасно. И от этого… как будто чуть-чуть больно. Мы не писали каждый час. Иногда, может один раз в день. Но каждый раз этого было достаточно. Я замечала за собой, что перечитываю наши переписки с Маюми, пересматриваю ее фотографии на своем поцарапанном телефоне. В переписке я чувствовала часть ее, что она рядом. Даже когда последнее сообщение было отправлено мне от нее 25 мая. На третий вечер я вышла на улицу просто прогуляться. Воздух был густым, с запахом соли, разогретой травы и влажных деревьев. Возле лавки я увидела госпожу Мори, ворчащую с двумя соседями. — …всё валят на детей. А кто неделями не убирает возле третьего подъезда? — возмущалась она. — А эта девочка… что за дела, скажите мне? Шатается с этим… с Катастрофой. Ещё и ночью. Что у них, роман, что ли? Я вздрогнула. Не хотелось влезать, но и пройти мимо молча — тоже было странно. — Добрый вечер, — сказала я, проходя мимо. Мори повернулась ко мне, пристально вглядываясь, осматривая меня снизу вверх и качая головой: — Нет, на отца не похожа. Вся в мать, — продолжила она говорить, смотря на меня, но обращаясь к соседкам, которые кивали головой и поддакивали ей. Эти слова и «спец.оценка» заставили меня нахмуриться. Но я ничего не сказала и пошла по улице дальше, жалея что поздоровалась. Когда я возвращалась обратно, пришло новое сообщение от Цукишимы: «Если тебе нечего делать сегодня вечером, то приходи на причал. К 22:00.» В моих руках таяло мороженое, пока я стояла посередине улицы, обдумывая предложение. Ужасно хотелось, было ужасно страшно и ровно так же ужасно интересно. Я собралась напечатать, но он меня опередил: «Сегодня после 22:00 можно.»